Почему ты молчишь?

Только его нога ступила на запретную зону, крики воронов пронеслись эхом по Богом забытому, заброшенному месту. Он вальяжно, не торопясь, прошёл вперёд, рассматривая облезлый орнамент на стенах и огромные витражные окна, со временем утерявшие свой первоначальный красочный цвет. Воспоминания о служении в этом храме незаметно подкрались в его пустующую голову. Это было восхитительное время, ведь в тот период жизни судьба случайным образом свела его с мужчиной, в которого он безбожно влюбился. Грех. Это был большой грех иметь любовные чувства к своему полу, ведь любовь была создана Богом, чтобы плодить полезное потомство, приводить в этот тёмный свет простых смертных, наивных существ. Но он ничего не мог с собой поделать. Этот мужчина был его запретным сладким плодом, его фатальной ошибкой, настоящим Сатаной в обличии невинного и светлого ангела. Спустившись по рыхлым ступенькам, ЧО͡НХО͡ огляделся на стену, заросшую развивающейся жизнью: растениями, мхом, цветами. Тихий звук ещё невысохшего ручья заполнял пустую комнату. Это место изменилось с тех пор... С тех пор, как Чонхо в последний раз посещал своего возлюбленного. Он непроизвольно улыбнулся, увидев обнажённую спину и ягодицы мужчины, невольно вспоминая о всех разах, когда они грешно совокуплялись в этом храме, под пристальным взором иконы Божией Матери. Обойдя его фигуру, он взглянул на невинную улыбку Ёс̕а̕н͟а̕ и его всё такое же прекрасное лицо. Чонхо сбился со счёта дней, когда видел его в последний раз, даже если это было.͟.͝.͞.͡.͢.͡.́.͘.͝.͞.͝?͠?̧?͢?͢?͟?̛?͟?̢н? т?к уж д?вн??̛?͟?̨?͝?͘?͝?͡?͜?͝?͜?͞?͜ — Здравствуй, — он шепнул, проведя рукой по его щеке, фалангами чувствуя холод. — Я скучал по тебе, Ёсан. Глазами, полными любви, Чонхо вновь оглядел его голое тело, разглядывая каждую выделяющуюся мышцу, после взглянул на его лицо опять. — Как ты? Тут довольно холодно... — Чхве усмехнулся, оглядываясь по сторонам. Несмотря на присутствие достаточного количества живого организма, пустота и мрачная атмосфера храма давила на Чонхо с каждым посещением. — Молчишь? Опять? — Он грустно усмехнулся, вглядываясь в неподвижное лицо Ёсана. — Даже не посмотришь на меня, Ёсан? Каждое слово питало больше и больше обиды и тоски по нему. Даже если он знал, что н̢и̢ќо̡г͝д̷а̵ н͢е̕ п̕о̸л͞у͜ч̨и͢т҉ о͏т͞ н̡е͟г̶о͝ о̕тве͟т͝а̛.͘ — Ёсан... Ты ведь сам виноват, — Чонхо улыбнулся слегка, зная, что теперь тот спорить с ним не будет. Но не хотя признавался себе, как в самом деле скучал по его капризам. — Ты соблазнил меня. Ты виноват, что теперь такой... Чхве вновь обошёл его, став сзади и трогая его линию челюсти, шепча ему в ухо. — Может быть, в следующей жизни нам повезёт... Громкий и едкий смех раздался эхом по храму. Он оглядел его плечи и шею голодным взглядом, в действительности скучая по вкусу его бледной кожи в своём рту. По его бессовестным вздохам, стонам под ним, по его безбожным мольбам... — Почему ты молчишь? Нечего сказать? — Чонхо шепнул в его ухо и снова зловеще рассмеялся. Из глаз Ёсана хлынула бордовая к͏р͞о͝вь͞, окрашивая смуглые пальцы Чонхо и рукав его подрясника. — Прости, я не хотел тебя пугать, — Чхве усмехнулся, нежно целуя его в висок. Его губы задержались на месте несколько секунд, и он вдохнул аромат застывших волос. Каждый день их встреча проходила одинаково: Чонхо чувствовал себя сумасшедшим, когда разговаривал с постоянно молчаливым Ёсаном, который даже ни разу не взглянул на него... Он так сильно тосковал по прошлому, как они, не обращая внимания на запреты, продолжали разделять любовь между собой. Когда Чхве пригласил возлюбленного пообщаться на этом месте в уединении, словно нечисть завладела его разумом... В порыве гнева он нанёс лёгкие увечья Ёсану и, овладев его телом, замуровал в глину. М͢учит͜е͠льные͞ стоны, приглушённые твердеющим камнем, м͜0л́ь̧б͠ы͏ об освобождении только подпитали желание Чонхо обладать им полностью. Он не отрывал ни на секунду взгляда от свежей к͠р͞о̀в͠и͝, медленно стекающей вниз по его мышцам. Ќрѝ̛ки Кана через глину усиливались по мере того, как он начал задыхаться и терять свои жизненные силы, п͜осле͟д͢ние попытки урваться за собственную ж͞и͡з͞н̧ь͝ потерпели неудачу... В какой-то момент Ёсан зам̨олчал, но Чонхо был совсем не против этого. Его загадочность и неразговорчивость были его м͡и͡л͠о͏й͝ особенностью — то, что зацепило Чхве при их судьбаносной первой встрече. Каждый раз, когда Ёсана трогали его любовные речи, и он плакал, Чонхо нежно ͢ ͞в̷ыт͢и́р͟а́л кровь с его с͞к͠ул͏. — М̧о̡ж́е͠т͜ быть,҉ ͝ в̧ ͘с͠л͝е͠д̧у͝ю͞щ͢е͢й͢ ͡ ж͡ѝз͜н͡и҉ ͝ н͘а͞м пове̸зё͢т͡... — Чонхо вновь шепнул, широко улыбаясь и обнимая его за талию, прижавшись грудью к его мускулистой спине. Его взгляд задержался на пальцах Ёсана: несколько из них были потеряны. Он хранил парочку в укромном месте: они н̡а̶пом҉ин͢али ему о́ с̷т̷рад̕ан͠иях͘, отчаянных воплях Ёсана... Д̵л͠я̴ ̶ Ӵ͢онхо Ёсан вͤсͨё̂ ̍ е́щͨё̃ б͡ы̷л͢ ͘ ж͑ӣ̉в̓....?????,?? С͢Т͢А͝Т̧У͜Я̳ ̧ — л̶и͠ш͢ь͟ ̧у͜б̛е͟ж̕д̴е̧н̸и̢е͠, что Ёсан Н͢ЍК͞О͞Г͝Д͓Аͅ не уйдёт от него, как он самоотвѐ͢рженно намеревался ҉ при их последнѐ͡м разговоре. Прѐ͞дать их любовь ради какого-то Б̶О͢ЃА͠.... Те̶п̨е͏р̸ь͠ ̴Ёсан Б͟Ы͡Л͝ ͩЕ͠Г͟О͝... П͟О͡Л҉Н̕О͡С͝Т͟Ь͎Ю͡... КА͠Ӝ͠Д̷А̘Я͠ ͟ Ч͝А̀С̀Т͢И͞Ч̀ЌА͞ Е͠Г͟О͝ Б̡Е͠З͡ДУ̃Ш͝Н͟О̕Г̸О͡ ͡ Т͘Е͡Л͖А͉... ОͩН ͡ Б͓ЫЛ ЖИ͟В...̍.ͦ.͌?ͦ?̎?,?,̌,?̚0̅000ͫ0????.̊.0?..0??,.?