Глаза – Вестники любви

Капли воды стекали со светлых волос на тело, прикрытое одним полотенцем. На часах уже было слегка за полночь, а Гето все еще не вернулся домой. Не то чтобы Сатору волновался за него, да и кто станет беспокоиться за почти двухметрового парня с шестью кубиками пресса, но это же Сугуру. Его Сугуру, который поможет каждой бабушке на светофоре, покормит каждого бездомного кота, которого встретит на улице, тот кто бескорыстно сделает за тебя всю работу и ничего не попросит взамен. Рука сама потянулась к телефону, последней модели айфона, защитное стекло которого он уже успел разбить, когда попытавшись засунуть мобильник в карман джинсов, случайно промазал и уронил экраном прямо на выступающий камень на асфальте. Единственный в ближайших ста метрах. Благо сам телефон хоть как-то защищал прозрачный чехол за которым виднелась совместная фотография его и Сугуру, а еще купюра в тысячу йен. Открыв мессенджер, Сатору увидел, что после последнего отправленного сообщения Сугуру не заходил в сеть. Беспокойство все же взяло верх. Вдруг, его избили и украли все деньги, а он сам валяется в отключке. Правда, в таком случае, Сатору сможет как настоящий принц прибежать и спасти свою добрую принцессу. Вы: Когда домой придешь? (´;︵;`) Быстро наклепав сообщение, пару раз промахнувшись по буквам из-за влажных пальцев, которые Т9 заменил на нужные, Годжо заблокировал телефон. Однако, ответ не заставил себя долго ждать, на экране вылезло сообщение от контакта «Сугурчик огурчик». Гето всегда недовольно хмыкал, когда видел, как он записан у Сатору в телефоне, но никогда не просил поменять это. Сугурчик огурчик: Скоро буду. Купить тебе что-нибудь? Вы: Окиии, жду тебя дома( ˘ ³˘)♥ Вы: Огурец купи))) Сугуру ничего не ответил, но Сатору знал, что тот не обижается. Наконец, мешком повалившись на кровать, надев подаренные Гето наушники, он включил альбом, включавший в себя песни Тейлор Свифт, и услышав как знакомая мелодия начинает течь в уши, устало прикрыл глаза, задумываясь о многих вещах: о том, купит ли Сугуру огурец в самом деле, о том, что завтра снова лекция по ненавистному предмету, о том, что он не сделал домашнее задание, которое нужно сдать строгому преподавателю, обо всем сразу в его маленьком мире. Но центром его мыслей все равно оставался его лучший друг, его Сугуру. «It's a love story baby just say yes»* Все началось в старших классах школы, первоклассной гимназии, в которую Годжо пристроили богатенькие родители. Огромное здание, в которое совсем не хотелось вставать и переться рано утром. Безмерное количество учеников, которые сбивали с ног после уроков и готовы были затопать тебя, лишь бы поскорее пойти домой. Скучные уроки, на которых хотелось лишь лечь на парту и тихо задремать (что Сатору и делал). Строгие учителя, которые требовали дисциплины и сосредоточенности. Классный руководитель, старый дед, который требовал лучшей успеваемости от своих учеников и все твердил, что они испорченное поколение. Вся эта школа и ее атмосфера совсем не нравились Сатору, все надоедало и не было желания никуда идти и выслушивать тонны бесполезной информации и нотаций от старика. Единственной отдушиной в школе была Секо. Подруга, с которой можно было поделиться чем угодно, рассказать все на свете и не бояться осуждения. Вывалить кучу секретов и знать, что она сохранит их в тайне. Она поддерживала и подбодряла его в нужные моменты, Сатору старался давать ей все тоже самое, что она дает ему, и был рад дружить с ней, но из-за того, что они были в разных классах, Секо не могла спасти его от смертной скуки на уроках. Многие ошибочно предполагали, что ребята встречаются и тем, каждый раз, приходилось объяснять, что это не так. Если Секо обходилась спокойным «нет, мы не встречаемся», то для Сатору это было сродни трагедии. Он всегда не понимал почему все думают, что они в отношениях, они ведь всего лишь хорошие друзья, парень и девушка, ничего более интимного между ними нет. И если для рассудительной Секи такая реакция была понятна, то он в свою очередь списывал это на глупость рода людского, но не на самого себя. Это они странные, а не он. Все резко изменилось, когда у Сатору началась жизнь старшеклассника. Проспав из-за сбитого режима, после лета, Годжо опаздывал в школу в первый же учебный день. Обойдя множество домов, пробежав кучу раз на красный цвет светофора из-за чего его чуть не сбило несколько машин, он, наконец, увидел знакомое здание. Ускорил бег, стремясь к школьным воротам. Он, в общем то, мог попросить водителя отвезти его, но ему ли не плевать успеет он или нет. Зайдя внутрь, ловя злобный взгляд охранника, Сатору сам для себя понял, что раз в коридорах никого нет, то все сидят в классах, значит он все таки опоздал. Подниматься в свой очень уж не хотелось, в частности из-за злого классного руководителя, который, как был уверен Годжо, выпьет ему всю кровь за опоздание. Держа в одной руке рюкзак, а второй поправляя школьную форму, и думая, как все ему ненавистно, в него со всей силы ткнулся плечом какой-то парень. – Блять, – закатив глаза, и уже начиная злиться, Сатору опустил взгляд на человека с которым столкнулся и опешил. Парень, на пару сантиметров ниже него самого, с ужасно красивой внешностью, посмотрел на него взволнованным взглядом. Его волосы, черные и блестящие, были собраны в тугой пучок, но из-за бега выбившаяся челка прядями спадала на лицо. Лицо, с идеальными чертами, которое дополнял будто сделанный из мрамора нос. Его губы, иссохшие от бега, хотелось срочно намазать бальзамом,со вкусом клубники, как тот, что ему подарила Секо, чтобы они не потрескались. В ушах незнакомца были вставлены плаги, Сатору никогда не понимал их красоты, но на нем они смотрелись превосходно. Чувствуя, что сердце начинает биться быстрее, Сатору, словно в гипнозе, продолжал разглядывать парня, который выглядел, как чертова модель. И глаза, почему он сразу не обратил внимание на его глаза? Они были невозможно прекрасные, как лавандовое поле. Ох, был бы Сатору поэтом, он бы каждый день писал стихи и стихотворения, чтобы увековечить память о глазах цвета сирени. Глаза, пронзительный взгляд которых смотрел прямо на беловолосого, задевая неизвестные струны его души, продолжали непринужденно осматривать его. Ох, впервые Сатору ощущал такую бурю эмоций от просто зрительного контакта с человеком. Ощущая, как потеют ладони и учащается пульс, Сатору продолжал смотреть на парня. Чувствуя, как странное и непривычное ощущение заполняет его грудную клетку, щекотит ее. Как желудок танцует танго, как мурашки устраивают танцпол на его собственной коже, как волосы начинают закручиваться из-за волнении, а светлые ресницы подрагивать в такт биению его сердца. Этот парень словно прекрасная скульптура из музея, которую Годжо готов разглядывать вечность. И Сатору бы, действительно, вечно рассматривал его, если бы «челка» не заговорил первым. – Ты так и будешь смотреть на меня или может подскажешь, как пройти к 203 кабинету? – заправляя челку за ухо и облизывая сухие губы, очевидно, новый ученик задал вопрос у Сатору, который на этот раз дивился до невозможности мягкому и мелодичному голосу его обладателя. «Вот бы услышать как он зовет меня по имени» первое о чем сейчас подумал Годжо, «хочу потрогать его» было второй мыслью, которую он поспешил осуществить. – Годжо Сатору, – улыбаясь своей обворожительной улыбкой, и протянув свою потную ладонь, ответил он, хриплым от волнения, но не менее красивым голосом. Удивительно, но парень не стал ругаться, что Сатору проигнорировал его вопрос и нагло перевел тему на себя, а любезно протянул руку в ответ. – Гето Сугуру, – он тоже, не скрывая, разглядывал Годжо, приводя того в восторг. Сатору знал, что он красив. Не было счета тем девушкам, которых он отшивал, как не было счета и тем, кто лелеял свою симпатию к нему молча. И ему хотелось, чтобы Сугуру по достоинству оценил его природные данные. – Ты что-то спрашивал? Извини, я не расслышал, – и тут же мысленно возненавидел себя за то, что его новый «друг» мог подумать, что тот намекает на его излишне спокойный тон. – Да, где 203 кабинет? – все так же, без агрессии, проговорил Сугуру. – А! Так и мне туда надо, пошли проведу! – протороторил Сатору, мысленно благодаря бога, что Сугуру, видимо, стал его одноклассником, чувствуя как бабочки порхают в животе. По пути к кабинету они очень много разговаривали, точнее, это Годжо никак не замолкал, а Гето лишь отвечал короткими фразами, изредка поддакивая на какие-то вопросы Сатору. – А ты со всеми первыми встречными обсуждаешь то, как тебя вырвало в цветочный горшок, когда ты решил впервые попробовать алкоголь? – сказал Гето, слегка улыбаясь, когда они остановились возле кабинета. – Нет, только с очень красивыми, – ответил Сатору и с этими словами распахнул дверь, оставив Сугуру, с открывшимися от неожиданности глазами, позади себя. – Здравствуйте! – произносит Сатору, влетая торнадом в кабинет, ожидая увидеть знакомую фигуру треклятого старика и услышать очередной нелестный отзыв в свою сторону, но когда взгляд, мелькая по классу, не находит классного руководителя появляется секундное замешательство. Обычно, этот пенсионер всегда приходил в класс раньше всех и всегда сидел на своем месте. Сатору повернулся к классу лицом и спросил шепотом, который оказался далеко не тихим: «А где дед? Неужели откинулся?», но увидев, что половина класса пялится ему за спину, а другая половина рассматривает Сугуру, Сатору медленно обернулся и замер от неожиданности, когда увидел каменное лицо их физрука. Яга Масамичи, сорокалетний мужик, который «участвовал в Афганской войне, голыми руками боролся с медведем, был лично знаком с Джеки Чаном и просто успел повидать все прелести жизни» смог за три года работы в этой школе надоесть уже всем. Постоянно ходил с недовольной рожей. Из-за своего внешнего вида и выглядывающих татуировок из под одежды, напоминал всем бандита, который бы напал в переулке и замучил бы своими рассказами о жизни и дисциплине. Он был той еще занозой в заднице, даже в учительской уже все устали от его постоянной болтовни и вечных наставлений. – Годжо Сатору! Что за поведение!? Где твое уважение к учителям! Кто так бурей врывается в класс, когда опоздал, и говорит ужасные вещи об учителе, который вас поддерживал все эти годы?! Ни стыда ни совести! Он ушел на пенсию, а ты так отзываешься о нем и его долгой работе на благо школы! С этого года я уж тебя приструню! Я, как ваш новый классный руководитель, глаз с вас не спущу! - «О нет… почему именно этот мужик» пронеслось в мыслях у Сатору. Его отчитывали как маленького мальчика, которого спалили за тем, что он размазывал по стенам свои же фекалии. Пока Яга не разразился бы следующим потоком нотаций, Годжо успел вставить пару своих слов, – Да, да, прошу прощения. Я вообще-то привел к нам в класс заблудившегося новенького! – Да как ты смеешь перебивать! Ты… А, ох, новенький! Ты же Гето Сугуру, да? Ох, мы тебя ждали! Позволь представить тебя классу! Ребята, внимание! – похлопав пару раз в ладоши для того, чтобы привлечь к себе внимание класса, который и так уже во всю разглядывал красивого новенького. – Представляю вам Гето Сугуру! Пришел к нам из другой школы, очень умный парень! Отличный ученик! Идеальные оценки, выиграл множество олимпиад. Получил возможность попасть к нам в школу и воспользовался ей! Теперь в нашей школе на одного гения больше! - Сатору смотрел, выпучив глаза на Гето, которого все расхваливал учитель и говорил о том, как школе повезло, что сюда стремятся прилежные ученики. Ох, этот парень не только выглядит как модель, но еще и мозговитый. Чувствуя все больший интерес к этому парню, Сатору все продолжал удивляться какими идеальными, оказывается, бывают люди. Сугуру поймал на себе пристальный взгляд Сатору и неловко улыбнулся. А Годжо больше ничего и не нужно было. Одного крохотного внимания в свою сторону ему было достаточно, чтобы сердце пропустило удар, заставляющий на миг забыть, что он вообще-то в школе, что где-то в классе сидит Секо, которой нужно рассказать их романтичную историю знакомства. Сатору всегда ощущал себя каким-то не таким. Когда в средней школе мальчишки начинали интересоваться интимными темами, смотреть порно, подглядывать за девчонками в раздевалке, Сатору никогда не делал этого. Но он всегда замечал, что неприлично долго задерживает взгляд на оголенном торсе своего одноклассника, ему хотелось потрогать не женскую грудь, а мужское тело. Когда впервые Сатору посмотрел гей порно, он учился в средней школе. Чувство непринятия своих желаний поглотило его. Ему хотелось потрогать себя внизу, его накрывало такое возбуждение, которое он не мог испытать, просматривая секс между мужчиной и женщиной. Но он не понимал почему. «Почему все парни, как все, а я такой. Я вообще нормальный?». Секо стала первой кому открылся Сатору. Первым человеком, который принял Годжо таким. Она помогла осознать его гомосексуальность и никогда не позволяла ему воспринимать себя каким-то другим. «То что тебе нравятся парни совершенно нормально, хоть обдрочись на них, это твоя жизнь, тебе решать с кем тебе быть и с кем постель делить» – слова, которые Сатору нужны были больше всего. К реальности вернул звук телефонного уведомления. Годжо достал мобильник и взглянул на всплывшее сообщение от контакта «Сестрица Секо». Сестрица Секо: Ты сейчас в нем дыру прожжешь. Вы: Что? Сестрица Секо: Я о новеньком. Ты с него глаз не сводишь. Сатору бросил свой взгляд на класс, ища темную макушку, которая уже легонько махала ему, показывая жестом, что на перемене хочет сходить покурить на крышу. Вы: Обосрешься че расскажу! Сестрица Секо: Смотри сам не обосрись. Вы: Бебебе Вступительный урок прошел быстро, учитель сделал перекличку, отметив всех присутствующих в классе и проведя инструктаж по безопасному поведению на улице, внутри кабинетов повышенной опасности и на природе. Затем сделал рассадку на ближайший месяц и отпустил несколько замечаний бесконечно оборачивающемуся Сатору. – Секо это выше моих сил! Он сидит сзади меня! Я даже украдкой на него смотреть не могу! Секо, что мне делать!? Секо не молчи! – Годжо носился по крыше школы как угорелый, то и дело переходя почти на крик, пока его подруга докуривала вторую сигарету, наблюдая за развернувшейся драмой. – Ну это же не я вас за парты рассаживала, а этот, – не зная, как назвать их нового классного руководителя, чтобы не оскорбить его, Секо не заметила, как дверь на крышу открылась. Зато это заметил Сатору, ладошки которого снова начали потеть, а глаза смущенно бегать от лица Секи до лица Сугуру, надеясь, что она не сболтнет лишнего и не выставит Годжо идиотом перед Гето, в первый же день. К счастью, Гето заговорил раньше, чем Секо успела что-то сказать. – Поделишься сигареткой? Я свои не брал сегодня, хотел сначала проверить есть ли тут место где можно курить или нет. – Без проблем, – ловким движением достала одну из упаковки сигарет Mevius, одних из самых популярных в Японии и протянула в подставленную руку, поджигая. За дружелюбной (как показалось Сатору) беседой наблюдал Годжо. Секо начинала уже третью сигарету, что неожиданностью для Сатору не было, а вот Сугуру, казалось бы, такой правильный мальчик, наверняка гордость родителей, сейчас стоял и курил вместе с Секо. – Не подумал бы, что ты куришь, – подойдя к ребятам, обратился Сатору к Сугуру. – Не суди по обложке, вот что я тебе скажу. – Эй, я не это имел в виду! – Окей. Диалог Гето явно развивать не хотел, а Сатору будто утюгом ошпарили. Он ведь не сделал ничего плохого, или сделал и сам не заметил? Годжо метнул взгляд на подругу, надеясь найти в ее глазах помощь, а она лишь уныло пожала плечами, явно намекая, что не знает чем помочь, но скорее всего ей было просто лень. Поэтому Сатору не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать за этими двумя молча. И если на Секо он насмотрелся за много лет их дружбы, то на Сугуру посмотреть было одно удовольствие. Изящные пальцы легко держали сигарету, что была зажата между большим и указательным. Темная челка то и дело выбивалась из-за уха, заставляя Гето постоянно поправлять ее. И Сатору с удивлением обнаружил, что сам с радостью бы заправлял прядь так, как делал это Сугуру. Может есть такая работа, а ля «Хранитель благородного места челки Гето Сугуру»? Надо бы прочитать в интернете. И нет, Сатору совершенно не смущало то, как открыто он пялится на парня, хотя уже даже Секо начала ощущать из-за этого дискомфорт. Сугуру, казалось бы, вообще по барабану. Казалось. Он потушил сигарету о железную дверь, выдохнул последний клуб дыма через нос (очень сексуально, как успел заметить Сатору) и прямо обращаясь к блондину, сказал: «Ты подраться хочешь?».

***

Гето сидел за барной стойкой, обсуждая с первокурсниками их планы на будущее. Сугуру довольно известный парень в университете, что можно сказать и о Сатору, но в отличие от второго он с радостью участвовал в различных проектах и встречах. Если же популярность Годжо обусловлена его примечательной внешностью, то Сугуру помимо внешних данных имел приятный характер и манеру общения чем и привлекал женщин, да и парней тоже. Когда его куда-то приглашают – он идет. Когда кому-то нужна помощь – он помогает. Когда кому-то требуется поддержка – он тут как тут. – Гето-сан, это вам! – на стол с тихим стуком опустился стакан апельсинового сока. Все в универе знали, что Сугуру не пьет. Кого-то это восхищало, заставляя переходить на путь ЗОЖника, а кто-то считал это показухой, ну не может быть таких идеальных людей. И ведь действительно, они просто не знали о том сколько курил Гето будучи подростком. Присев рядом, ему улыбнулась одна из первокурсниц – голубоглазая блондинка, слегка навеселе. Услышав тихое «спасибо», она оперлась рукой об ладонь, а затем надув губки, посмотрела в глаза Сугуру. – Гето-сан, а почему у вас все еще нет девушки? – вопрос, который он слышал чуть ли не каждый божий день. Ведь, как у такого парня может не быть девушки. Кто-то думал, что он просто не хочет распространяться о своей личной жизни, а кто-то начинал подозревать его в том, что он скрытый гей. Иначе, как объяснить, что никто не видел его флиртующим с девушкой. – Не встретил еще ту самую, – сделав пару глотков апельсинового сока, Сугуру отметил, что в этом баре он слишком горький. «Нужно попросить ребят больше не угощать меня этим», но это же Сугуру, из вежливости он и моль проглотит, тем более если за нее уплочено. – Вот как, – девушка накрутила на прядь локон волос, которые явно подготавливала не один час перед выходом, – а какой у вас типаж женщин? – Гето на секунду задумался, залпом допил остатки сока, чтобы распрощаться с этим гадким вкусом и умолк. Типаж? А какой у него вообще типаж? Сугуру не помнил когда в последний раз порно то смотрел, а его лента в Инсте была забита фотками котят и Годжо. «Интересно, а какие девушки нравятся Сатору», он с ним никогда этого не обсуждал, за исключением случая, когда ища презентацию на чужом ноутбуке, случайно наткнулся на папку «порно». Смелости открыть ее тогда так и не хватило, не очень хотелось знать на что его друг ночью гоняет лысого. Да и кто вообще станет называть папку настолько откровенно, зная, что в его ноутбуке будет шариться другой человек. Только Сатору, видимо. Телефон в кармане завибрировал. Объект внимания с глупого, как считал Сугуру, вопроса был перемещен на мобильник: достал, взглянул на экран и увидел сообщение от своего лучшего друга. Сатору: Когда домой придешь? (´;︵;`) Мигом открыв чат, он тут же начал печатать ответ, а девушка сидевшая рядом стала заметно напрягаться. Вы: Скоро буду. Купить тебе что-нибудь? – Кто пишет? – не скрывая интерес, спросила блондинка, – Ты так быстро ответил. – Мой лучший друг, мы живем вместе. Спросил когда я буду дома, – Сугуру сам не заметил изменение своего состояния, язык развязался, а в глазах начинали плыть буквы. Девушка не сводила взгляд с Гето, а он не отводил глаз от экрана. Сатору: Окиии, жду тебя дома( ˘ ³˘)♥ Сатору: Огурец купи))) Сугуру потупил свой взгляд, большая улыбка расплылась на его лице. Он отпустил короткий смешок, в голове возник сюжет того, что будет если он действительно притащит домой овощ. Сатору ведь посмеётся? Ему бы хотелось увидеть его улыбку, услышать, как он сквозь хохот повторяет его имя раз за разом. Сугуру находил прелестным то, что Сатору всегда держался за него. В любой ситуации он оставался первым и единственным для Годжо. Это было взаимно. Сатору не выходил из мыслей Гето, он поселился там навсегда и бесповоротно. А он, впрочем, и не был против. Ему это даже нравилось. Ведь кому еще он будет так нужен, кроме как не Сатору? И кто еще будет нужен Сугуру так, как его лучший друг. Сугуру иногда задумывался над тем, что однажды им придется создать свои семьи, но перспектива жить всю жизнь в одной квартире с Сатору не удручала, а даже наоборот окрыляла. Сожительство с ним было приятным, веселым, иногда они напоминали ему супругов. Но такие мысли он быстро отгонял: «Сатору точно поморщит нос, если я скажу ему, что мы пререкаемся, как молодожены». Из мыслей выдернула рука, шаловливо блуждающая по коленке, медленно поднимающаяся по бедру прямо к ширинке. Голова Сугуру дернулась в сторону, там все так же сидела эта блондинка. Ее лицо украшала тонна штукатурки, губы были вымазаны ярко-красной помадой. На тело был надет полупрозрачный топ, спасибо хоть лифчик был на месте, а задницу еле прикрывала теннисная белая юбка. И духами, ужасно сладкими духами, разило со всех сторон. – Ай! – Рука, прежде державшая стакан, теперь крепко сжимала запястье. Лицо девушки, имя которой Сугуру так и не вспомнил, скривилось, изображая гримасу боли. По ушам неприятно била музыка, чем выводила, и без того напряжённого Гето, из себя. Состояние, одним словом, было паршивым. Интересно почему? – Послушай, я, – язык заплетался, не хотел слушаться своего хозяина, – ты не в моем вкусе! – произнося последнюю фразу, Сугуру вдруг подумал, что, вообще-то, блондины с голубыми глазами как раз в его вкусе, но от чего-то под эти стандарты подходил только Сатору. – И ещё мне дом, э-э, домой надо! – наконец отпустив, уже раскрасневшееся запястье, Сугуру схватил свою сумку, кинул туда телефон и резко вскочил с места. Бросив на девушку короткий взгляд, заметил нескрываемое разочарование и брови, которые почти срослись друг с другом из-за того, как сильно она хмурилась. Надо бы извиниться, но она только что лапала его, почему это он должен извиняться? Пусть Сугуру и добрый, но не идиот, который не может отстоять свои личные границы. Блондинка спрыгнула со стула и быстрым шагом направилась к двум девушкам, что-то громко обсуждавшим, и не сводившим с нее взгляд. – Блять, – ноготь отправился в рот, стоило ей встать возле них. – Он точно пидор! – Или просто ты не такая симпатичная, как ты думаешь! – в той части бара где они стояли разразился заливистый смех. Ноготь хрустнул и она разочаровано сплюнула его в сторону. – Я подсыпала ему «буратино»** в напиток, он.. – не успела она договорить, как рядом стоящие девушки удивленно переглянулись и косо посмотрели на нее. – Сэен, ты в своем уме? Это уже переходит все границы! Ты же в курсе, что у него мог случиться отек или что похуже!? – Еще раз такое выкинешь и можешь попрощаться с поставками «лимонада»**. Блондинка лишь прикусила язык и уставилась в свой мобильник. Выйдя на улицу, тело обдуло прохладным ветерком. «Месяц, почти полный..» как успел заметить Сугуру, неплохо так освещал улицу на которой располагался бар в котором студенты выпивали. До дома идти минут 30, но так хотелось поскорее увидеть Сатору. Он наверняка сейчас не спит. Ждёт пока Сугуру вернётся домой и они вместе лягут по кроватям. «Нельзя заставлять Сатору ждать» и с этими мыслями ноги понесли его вперёд по улице.

***

В наушниках зазвучала следующая песня из плейлиста, Сатору хорошо знал ее название, потому что она ассоциировалась у него с юностью. Настукивая в такт музыки пальцем, Годжо представлял различные сюжеты в голове: вот он признается в любви Сугуру и тот, конечно же, отвечает взаимностью, у них трое детей, кот и хомячок и живут они в огромном загородном доме, где чистый воздух, чистое небо и чистая почва. Сугуру выращивает помидорки на заднем дворе, а Сатору загорает на шезлонге. Их дети самые умные и красивые, такие же умные и красивые, как Сугуру. И живут они в любви, счастье и гармонии до самой смерти. Умирают в один день, как без этого. Телефон, в который были вставлены проводные наушники (беспроводные всегда терялись, поэтому Сугуру принял взвешенное решение подарить ему те, которые он потеряет не так скоро, хотя Годжо ничего не стоило покупать новые хоть каждую неделю), отлетает на другую часть кровати. Сатору распахивает свои голубые, как ясное небо, глаза. Над ним стоит запыхавшийся Сугуру, пучок которого растрепался во время бега, а лицо покрыли капельки пота. – Сугуру? Ты решил спортом заняться на ночь глядя? – пустив безобидную шутку в сторону лучшего друга, Сатору привстал на локтях, мышцы оголенного торса напряглись. Он улыбался ярко, так как ты запомнишь навсегда, потому что такую улыбку невозможно забыть. Сугуру считал эту его улыбку самым опасным оружием, перед ней не устоишь. – Хах, – присев рядом, Гето не сводил взгляд от лица Сатору. Он медленным, но рваным движением снял с себя кожаную коричневую куртку, открывая вид на его подтянутое тело, скрываемое черной водолазкой. Кроссовки валялись где-то в прихожей, он сбросил их на ходу, так сильно хотел увидеть Годжо. – Ты пил что ли? – Сатору подался вперед, пытаясь учуять от друга запах алкоголя. – Странно себя ведёшь, – но единственное, что он почувствовал это духи Tom Ford Tobacco Vanille, которые для Годжо раскрывались кошачьей мочей, но Сугуру почему-то был от них без ума. – Нет, – сил хватало только на односложные ответы, в глазах все ещё плыло и к этому добавились странные ощущения внизу живота, которые усиливались стоило Сугуру посмотреть в глаза Сатору. – Я просто устал, я домой хотел быстрее, – Гето говорил мягко, той манерой, которой он позволял себе разговаривать только с Годжо. – Тебя увидеть хотел, – рука сама потянулась к пальцам Сатору, покоившимся на одеяле. Сугуру дотронулся подушечками пальцев сначала до костяшек Сатору, а потом, проведя по длинным фалангам, попытался скрестить их руки между собой. Они у Сугуру всегда были горячие, поэтому в те редкие моменты, когда парни держались за руки, потому что Сатору просил согреть его «ледяные лапки», оба наслаждались контрастом ощущений. И сейчас этот контраст ощущался слишком хорошо. Сердце Сатору сделало кульбит, прокатилось на американских горках, остановилось и забилось с новой силой: «Если это сон, то пусть он не кончается». – Сугуру, что-то случилось? – Сатору чуть больше переплел их пальцы между собой, опустив взгляд с лица Гето на руки, все еще не веря в происходящее. – Смотри только на меня, – вопрос остался проигнорированным, а свободная рука потянулась к затылку Сатору и притянула его чуть ближе к себе. Она плавно переместилась на покрасневшую щеку. С ним играло непонятно откуда взявшееся желание и неожиданное повышение либидо. Не то чтобы у Сугуру была завышенная самооценка, но в эту ночь она била все рекорды: «Надо же было такое ляпнуть». – Я всегда смотрю только на тебя, – Сатору накрыл своей ладонью руку Гето, оглаживающую его скулу. Лица пылали у обоих. В комнате стоял полумрак, лампа была выключена, но в незакрытое шторой окно проходил лунный свет. Слабый ветер заставлял ветку дерева глухо ударяться о балконное стекло, а редко проезжающие машины озаряли пространство дополнительными лучами. – У тебя глаза сияют, когда я в них смотрю. – Это ты заставляешь их сиять, идиот. На выдохе Сугуру накрыл чужие губы своими: мягко, нежно, со всей любовью. Большой палец правой руки поглаживал щеку, а левая тем времен была занята сжиманием и разжиманием чужой ладони. Гето прикрыл свои глаза, поэтому сейчас не мог увидеть в каком сильном шоке прибывал Сатору. У того буквально весь мир перевернулся: столько лет безответно любить своего лучшего друга, а сейчас чувственно целоваться с ним на одной кровати. Если бы кто-то сказал ему, что однажды его заметят, станут воспринимать не как потенциального друга жениха на свадьбе Сугуру и какой-нибудь девушки, а как того с кем эту самую свадьбу можно сыграть, то Сатору рассмеялся бы в самое лицо своему собеседнику. Он ведь столько раз намекал. – Луна сегодня красивая. – М? А, ну да. Среднестатистический диалог «друзей» каждый раз, когда Сатору находил в себе силы на долю романтических намеков в сторону Сугуру. – Иногда я думаю, что ты самый умный человек на свете, а иногда, что ты просто невероятный идиот. – Среди нас двоих идиот точно ты. «Ну да, как же». Сугуру первым прервал поцелуй из-за чего у Годжо начали проскакивать мысли о том, что ему не понравилось, что он назовет их чрезмерную близость ошибкой и что у Сатору вообще воняет изо рта. Но к своему удивлению обнаружил лавандовые глаза, внимательно разглядывающие его собственные, отливающие непонятным блеском и просто слишком красивые для обычного человека. Иногда Сатору серьезно задумывался над тем не инопланетянин ли его друг. – Тебе понравилось? Если нет, то я… – Гето не успевает договорить, у Сатору срывает крышу. Столько лет он терпел, держался, чтобы не прижать Сугуру к стене и не вдыхать носом запах его шампуня, чтобы не поцеловать при других студентах, когда слишком нахальные одногруппницы слишком откровенно флиртовали с ним, чтобы, в конце концов, не признаться в том, что он любит его до беспамятства. А сейчас он первым сжимает его руку, первым целует его, первым спрашивает понравилось ли ему, блять, конечно ему понравилось. Сатору хватает лицо Сугуру обеими руками и впивается в столь желанные губы, кусает, а затем зализывает место укуса, словно собака. Наваливается почти всем своим телом вперед, заводя пальцы в смольные волосы, распуская итак почти развалившийся пучок. Гладит Сугуру, то там, то сям, приспускает горло водолазки и разрывает поцелуй, чтобы теперь начать пытать его шею и дать опухшим и покрасневшим губам капельку отдыха. Припадает к выступающему кадыку и ловит самый сексуальный в мире стон собственными ушами. Хочется отпустить шутку, сказать, что Сугуру стонет получше опытной порно-актрисы, но решает, что Гето не оценит и, не дай бог, вообще сбежит. Оставляя засосы и укусы, член Сатору разрывается от ожидания. Он почти слышит, как тот говорит «потрогай меня», а трусы можно выжимать от того, как сильно они намокли естественной смазкой. Губы расплываются в довольной ухмылке, когда Годжо опускает взгляд вниз: у Сугуру стоит. Сатору держит его лицо двумя руками: к вспотевшему лбу прилипла челка, губы отливают ярко-алым,на шее красуется «рубиновое колье». Сугуру часто выдыхает, сжимая Годжо за талию, своими горячими руками, слегка оттягивая назад, слишком уж агрессивно он его нацеловывает. – Мне.. мне жарко, – Сугуру произносит это скорее как вопрос, а не утверждение. Годжо шустро оглядывает его тело и делает вывод, что это не он виноват со своими прижиманиями, а черная водолазка. – Конечно тебе жарко, вечно таскаешь эти водолазки, – Сатору бодро поднимает чужие руки вверх, мысленно пропев «а где же ручки, ну где же ваши ручки, давай поднимем ручки и будем танцевать» пока стягивает злосчастный кусок ткани, отмечая, что расширение территории прошло успешно и теперь можно обсасывать не только шею и губы, но и рельефное тело. – Я думал тебе нравится, как я выгляжу в водолазках, – во взгляде читается замешательство, а выражение лица становится слишком серьезным для всей происходящей ситуации. «До чего же Сугуру странный сегодня» делает заключение блондин и хищно улыбается, перекладывая ладони на плечи, а потом ниже, ниже и ниже. – Ты даже не представляешь насколько, – касается руками бедер, нежно оглаживая их и затем кладет одну из на, выступающий через джинсовую ткань, член. Никакой реакции на это не следует и Сатору решает, что она слишком плотная, чтобы ощутить прикосновение и потому давит сильнее: «Это он точно почувствует». И он прав. С уст Сугуру срывается новый по звучанию стон, который Сатору кладет в копилочку. Неуклюжие от волнения пальцы расстегивают ширинку лишь со второй попытки. – Ты сегодня надел боксеры, которые я тебе подарил, как мило, – это придает ему немного уверенности в своих действиях. Все таки это первый раз, когда он будет трогать член Сугуру, если не брать в учет случай, когда Сатору коснулся его своими пальцами на ночевке. Им тогда было 17 лет, Годжо проснулся раньше Гето и обнаружил его утренний стояк, отметив, что у Сугуру член на несколько сантиметров короче, но толще, чем у него самого. Соблазн был слишком велик, чтобы не коснуться его пальцами (а хотелось бы ртом). Если бы Гето в этот момент очнулся и попросил пояснить за приставания, то Сатору бы ляпнул что-нибудь в духе "Хотел проверить действительно ли у тебя такой маленький и не муляж ли это", хотя охарактеризовать ствол Сугуру можно было одним словом: мощный (и желанный, если уж на то пошло). – Не зазнавайся, – и даже в таком состоянии умудрялся язвить. – Ох! – очередной стон разносится по комнате, когда Сатору касается органа через ткань трусов. Нужно бы попросить Сугуру быть потише, но в общем то плевать, он столько лет ждал этого дня. – Сугуру, милый, можешь снять джинсы, пожалуйста, – ему хватит одного короткого «Да», чтобы в итоге стянуть чертовы штаны самому, но у Сугуру на это другие планы. – Зачем? В комнате воцаряется молчание, больше не слышно ни звуков причмокиваний, ни сбитого дыхания двух тел. – Ну как зачем, дрочить тебе буду, – Сатору, конечно, знал, что он не смотрит порно и, вероятно, дрочил всего пару за раз за всю жизнь, но был ли он настолько неопытен, чтобы не понять очевидного. – А, – Сугуру опускает взгляд на стояк самого Годжо. – А ты? – и даже в таком состоянии он за него беспокоится. – И я тоже буду, вместе будем, если ты не против. – Угу, – коротко промычав, Сугуру тянет пальцы к трусам Сатору, которые он все же решил надеть после душа, а не оставаться в одном полотенце, на что Годжо сдавленно стонет. Рука оттягивает ткань, и член, явно благодарный, выпрыгивает на свободу. Сатору нервно сглатывает, боясь, что сейчас Сугуру передумает и поймет, что он не гей и даже не би. Просто встанет и бросит Годжо один на один с его другом. Но Гето лишь внимательно наблюдает за тем, как член иногда подпрыгивает и как смазка сочится с уретры. – Не смотри так, ты меня смущаешь, – Сатору неловко улыбается и дергает пояс боксеров самого Гето и вдруг замечает ярко поалевшие щеки, плотно сжатые губы и брови домиком. Годжо наслаждается этой картиной, широко улыбается: оказывается, смущают не его, а он. – Волнуешься? – нацеловывает щеки Сугуру, его лоб и скулы. – Если не хочешь, то я… – Нет, я, нет, – Гето подскакивает с кровати, пугая Сатору этой неожиданностью, и принимается стягивать джинсы, а за ними и боксеры. Голова по прежнему кружится, но Сугуру находит в себе силы не упасть на кровать и не завалиться спать. Сейчас он хочет Сатору. Когда вещи оказываются на полу, Годжо решает принять позу поудобнее: Сугуру садится, упираясь спиной о подушку прижатую к стене, а сам Сатору усаживается ему на бедра. Он думает о том, что в теории он мог бы и позволить Сугуру трахнуть его сейчас, потому что у него уже был опыт растягивания себя, но для бедного девственного мозга его лучшего друга (такого же как у Сатору) это будет слишком неожиданно. И такой спонтанный секс не входил в планы самого Годжо. В его мечтах, первым делом, они идут на свидание в парк, где кормят уточек и наслаждаются теплым солнышком. Затем идут в торговый центр и покупают парную одежду о которой Сатору всегда мечтал. Глупые ляпистые футболки с надписью «I love my boyfriend», которые для Годжо всегда были эталоном и поводом зависти. Далее ужин в ресторане при свечах, где для Сугуру будут зачитаны самые романтичные стихи о том, как сильно он дорог сердцу его дражайшего парня и наконец поцелуй у озера с лотосами. И уже позже, если повезет, то Гето согласится разделить с ним ложе. Но только если будет готов морально и физически, Сатору не хотел бы пугать его своим давлением. Надо будет он и полгода, и год, и 10 лет подождет ради любимого. Он хоть всю жизнь будет его ждать. В его вселенной существует только Сугуру, и ничего менять он не собирается. Поэтому перспектива подрочить друг другу кажется лучшим развитием сюжета в данный момент. Быстро, приятно, не сильно энергозатратно, хотя пары есть завтра только у Сатору из-за чего он и не пошел в бар вместе с Сугуру (планировал сделать домашку, но в итоге благополучно забил на это хер). Сатору тянется к прикроватной тумбе, которую украшает фотография ребят вместе с Секо с выпускного дня и достает из ящика смазку со вкусом клубники, его любимая. Сугуру удивленно вскидывает бровь, мол «Ты серьезно хранил здесь подобное?», на что Годжо сдавленно хмыкает, дрочить со смазкой однозначно приятнее чем без нее и Сугуру в этом скоро убедится, как Сатору когда-то. Открыв тюбик, он пододвигается к Гето ближе, сильнее впечатывается в чужие горячие бедра. Тяжело вздыхает, пока члены подрагивают от ожидания и сочатся естественной смазкой. Сатору нерешительно обхватывает орган Сугуру свободной рукой на что получает протяжный стон. Удивление собственной реакцией доходит до Гето молниеносно, он поспешно прикрывает рот ладонями, густо краснея. «Милый, до ужаса милый, хочу увидеть больше» и с этими мыслями прижимается собственным достоинством к члену Сугуру, обливая их прохладным лубрикантом, размазывая по всей длине. Волна мурашек проходит маршем по разгоряченному телу Сугуру. Грудь тяжко вздымается, он так сильно поджимает пальцы ног, что его едва не хватает судорога, но концентрация ощущений быстро перенаправляется на длинные пальцы начинающие елозить туда-сюда, от самых яиц до чувствительной головки, чтобы размазать по стволу смазку и предэяукулят. Сатору обхватывает оба члена и сгибается в спине, впечатываясь лбом в стену, и издав мычание, больше похожее на скулеж собаки. Он жмурит веки и глубоко дышит носом. Ему приятно не то что от самим ощущений, сколько от осознания, что он занимается таким с Сугуру. Что они друг перед другом, совершенно голые и такие уязвимые перед собственными желаниями. В глазах появляются искры, когда Сатору чувствует влажный язык Сугуру на одном соске, пока второй он прокручивает горячими подушечками пальцев, иногда цепляя его ногтем. Посасывает, обводит языком, кусает, вызывая довольный стон, и целует. Свободная рука лежит на талии, поднимаясь на спину и нежно поглаживая вспотевший прогиб, очерчивая позвонки. И Сатору не хочет отставать. Увеличивает темп, ловя пошлые всхлипы, стараясь самому не застонать, как девчонка. Возбуждается еще сильнее, когда лубрикант начинает хлюпать, издавая характерные звуки. Закатывает глаза, когда Сугуру проводит языком по солоноватой от пота груди и возвращается к посасыванию соска. В ушах почти звенит от того, как приятно, оказывается, мастурбировать с любимым человеком. И он уже готов кончить только от вида запыхавшегося Сугуру, с покрасневшим лицом. И как он его такого красивого повстречал? И Гето замечает этот его взгляд. Темные реснички дрожат, в уголках глаз стоят слезинки. Ко лбу прилипла челка и Сатору спешит поправить это недоразумение, чтобы Сугуру было чуть комфортнее. Прижимает ладонь к щеке, проводит большим пальцем по брови, смазано касается губ и, наконец, убирает челку с лица. А Сугуру не сводит с него фиолетовых глаз. Ох, Сатору бы все на свете сделал, чтобы эти глаза никогда не знали слез печали, никогда не были свидетелями чего-то ужасного, что заставило бы потерять их нынешний блеск. И если такое когда-нибудь случится, то Годжо найдет и лишит жизни того, кто виновен в этом, будь то даже весь мир. Будь то даже он сам. Наклоняется и целует Сугуру в ресницы, слизывая соленые росинки. Гето тихо смеется с такого жеста и перемещает обе руки на затылок Сатору, обхватывая его руками, как бы обнимая. – Хочу кончить с тобой одновременно, – признается Сугуру и переводит взгляд с голубых глаз вниз, изучая насколько чужой орган готов к разрядке, пока его и свой собственный стимулируют изящные фаланги. Ему так хорошо, как никогда не было, пусть иногда кружится голова и картинка начинает плыть, а собственные стоны заглушает звон в ушах. Кажется, будто он под наркотой. Но это ведь только кажется. – Да, я тоже, – Сатору увеличивает темп и сжимает ладонь сильнее, возможно это должно быть больно, но сейчас даже боль приносит удовольствие. Стимулируя оргазм, Годжо чувствует как чужой член начинает пульсировать, а руки прижимают его ближе, обнимая сильнее. – Тору, я сейчас… – Я тоже, – хрипит он в ухо в котором красуется черная плага, размер которой Гето увеличил на пару мм после выпуска из школы, мысленно кончив от того, что его назвали таким нежным «Тору». Добивает остатки сознания и последние попытки остаться под контролем поцелуй, такой по глупому детский. Всего лишь легкий чмок в губы и горячая субстанция струей выплескивается из стволов под громкие стоны обоих. Сперма каплями стекает по члену и торсу Сатору на пресс Сугуру. Гето закатывает глаза и откидывает голову на подушку, прижимаясь макушкой к холодной стене, часто вздымая и опуская грудь. Голова несщадно кружится, кажется он видит свет в конце туннеля. Жмурится до ярких вспышек, до звезд своих космических глаз. Посторгазмическое состояние, кажется, довело до предела и он вот-вот отключется. Хочется пить, спать и умыться. – Сугуру, ты мне нравишься, нет, вернее, я люблю тебя, – помутненное сознание Сугуру не сразу отсылает импульсы в мозг. Ему только что признался лучший друг, стоит хоть что-нибудь ответить, а не валяться трупаком. Разняв веки Гето заново привыкает к темноте помещения и устремляет взгляд на Сатору, сидящего теперь уже на коленях сбоку от него на полу и сложившего руки на кровать, обхватившие ладонь Сугуру. И когда только успел усесться туда. – Я? Тебе? Нравлюсь? – Голова кружится, может он расслышал что-то не так. Но увидев серьезный взгляд того самого «клоуна» Сатору начинает осознавать всю серьезность ситуации. Тот смотрит на него беспрерывно, кажется, даже не моргает, вдруг Сугуру все же сбежит. – Сугуру, я хочу чтобы ты знал, что ты самый особенный человек в моей жизни. Важнее тебя просто не существует. Я люблю тебя за все: от и до. Я люблю тебя до луны и обратно. Я нашел в тебе и дружбу и любовь. Я планировал признаться не в такой обстановке, но раз вышло так, что мы почти занялись сексом, то я тоже нравлюсь тебе? – Ожидание. Что Сугуру скажет. Он не тот человек, который будет заниматься подобными вещами с лучшим другом просто потому. Головная боль только усилилась. Что он должен ответить? Он вообще не хочет разговаривать сейчас, он слишком устал. Но для Сатору ведь это важно, значит важно и ему. – Да-а-а, ты тоже нравишься, – на секунду замолчав, он добавляет короткое, – мне, – это не было ложью, но и не было трезвой правдой. Это то, что ты скажешь, если мама приготовит блюдо, которое ты не любишь и спросит вкусное ли оно. Ответив да, ты не соврешь ей, но соврешь себе, а ответив нет, ты соврешь ей, но не соврешь себе. И в следующую секунду чувствует, как его приподняли обнимая. Лицо начали покрывать поцелуями, волосы заправили за ухо и любовно поглаживали, то и дело заворачивая прядку на палец. – Сугуру, я так счастлив! Мы теперь в отношениях!? Я сделаю тебя самым счастливым человеком на свете! – Сатору громко кричит, улыбается этой своей лучезарной улыбкой. Снова прижимается к Гето и трется об него головой. Его глаза сияют так, как если бы все звезды в галактике поместили в эти радужки. Он действительно счастлив. – Мгм, – Сугуру рад видеть, что Сатору доволен его ответом и почти что сам готов перенять этот восторг,но не сегодня. Не сейчас. – Я спать хочу. – Оу, да, мне тоже надо! Ты сходишь помыться? Сугуру мотает головой. – Давай я тогда оботру тебя! – Улыбка не сходит с лица и Сугуру не замечает, как сам начинает улыбаться. – Хей, ты чего улыбаешься? Восхищаешься своим парнем? – «Своим парнем» он произносит с особым удовольствием. Подумать только, они действительно в отношениях. – Конечно, а ты как думал. – Ну вот опять ты меня смущаешь. В ту ночь стало счастливее на одного человека больше.

***

На улице сигналят машины, гудки слышны отовсюду. Гето жмурится солнечному свету, пытающемуся сыграть с ним в гляделки, и на ощупь ищет телефон на тумбе, стоящей слева от его кровати, но ни тумбы, ни телефона он не находит. Недовольно раскрыв слипшиеся ресницы, понимает, что лежит вовсе не в своей одноместной кровати, а на двухспалке Сатору. «Какого черта» мозги не хотят соображать от слова совсем. Приподнявшись на локтях, оглядывает комнату. Сумка стоит на полу. Тянется и натыкается на почти разрядившийся телефон, показывающий четкие 11:47. Сугуру всегда был жаворонком, это было привычкой его лучшего друга спать до обеда, а потом еще час валяться в постели, от того недоверие к собственным глазам начало закрадываться, вынуждая сходить глянуть время на кухне, где висели настенные часы. Встает и ахуевает. Он еще и в одних трусах. Что вчера вообще было. Он помнил лицо первокурсницы-блондинки и вкус горького апельсинового сока, а как оказался дома, на постели Сатору в одних трусах нет. Потерев, непонятно почему скулящую шею, доковыливает до кухни и убеждается, что сейчас то же время, что показывал телефон пару минут назад. – Что за хуйня, – дойдя до ванной комнаты, встает перед зеркалом и ахуевает второй раз. Вся его шея то ли в комариных укусах, то ли Будда пойми в чем. Шаманит высокий хвост, которые, отросшие за последние 4 года учебы в универе волосы, позволяют сделать. Наносит свой каждодневный уход за кожей, подсмотревший у Утахимэ, пока был в гостях у Секо и надевает привычные растянутые штаны (из-за того, что их порой надевал Сатору, обогнавший его в росте, пусть и чуть-чуть) и домашнюю футболку с логотипом какого-то бренда, подаренную Годжо. На кухне распространяется привычный запах свежесваренного кофе, яичницы с беконом и тостов с малиновым вареньем, которые он готовил для Сатору, что должен был вернуться с пар в скором времени. У него и спросит, что произошло этой ночью. Входная дверь распахивается и в квартиру на всех парах влетает высокая, беловолосая фигура, снимающая кроссовки на бегу, бросая один под стол, а второй куда-то около ванной комнаты. – Сатору, аккур… – он не успевает договорить. Его губы накрывают чужие, вымазанные блеском с ароматом клубники. Запястье перехватывают, кладя на тонкую талию, а вторую руку запускают в волосы, которые уже успели выбиться из прически, пока Сугуру носился по квартире, пытаясь успеть приготовить обед для Сатору. – Сугуру-у-у, я так соскучился! – Поцелуй прерывается и Годжо смотрит в глаза человеку, лицо которого исказилось в непонятной гримасе сочетающей в себе все эмоции негодования: от страха до полнейшего шока. Удар. Сугуру ударил кулаком по лицу своего лучшего друга. Последний раз они дрались в старшей школе, если это вообще можно было назвать дракой. Дыхание Гето учащается. Яичница начинает пригорать, разнося по комнате слабый запах гари. Сатору стоит неподвижно, все еще сжимая не свое запястье. Сугуру замечает это и спешит выдернуть его, будто от чумного. – Ты какого хуя творишь!? – Встает в оборонительную стойку, словно кот чью территорию нарушил другой самец, кажется вот-вот и волосы на его голове встанут дыбом и из-за спины покажется пушистый хвост. – Хах, это шутка такая? – он принимается натирать покрасневшую щеку «Видимо останется синяк». В другой ситуации Сатору бы пришел к Гето и попросил подуть на место удара и пожалеть его бедного несчастного. Но по всей видимости сейчас такое не прокатит. – Это ты должно быть шутишь, что это только что было, позволь объясниться! – Не то чтобы Сугуру было противно, что его поцеловал парень, ему было непонятно почему его целует именно Сатору. Они ведь лучшие друзья, не так ли? – Ты еще скажи, что не помнишь, что вчера было, – испускает истеричный смешок и заглядывает в глаза полные непонимания. Мир рушится в одно мгновение. – Помнишь ведь?... Пошатывается, ждет, когда Сугуру рассмеется таким же нежным смехом, как и всегда и скажет, что помнит и вмазали ему «чтоб не расслаблялся». Но видит только недоверие и нескрытое раздражение. – Что вчера было? – тихо произносит Гето и, вспомнив о собственной шее, спешит добавить. – У меня из-за этого шея в каких-то ссадинах? Ответа так и не получает. Видит только, как высокая фигура поворачивается и медленным шагом направляется в прихожую. Берет другую пару обуви, не ту, что раскидал несколько минут назад, и обувшись дергает ручку входной двери. Сугуру словно очнувшись от дурного сна кричит в след глухое «Подожди!», на которое Сатору никак не реагирует и в следующую секунду оказывается один в квартире. Спасать догоревшие яйца нет смысла, кофе остыл, а его лучший друг только что поцеловал его. Минуя этажи один за другим сквозь открытые окошки лестничных клеток доносится гром. Кажется, что секунду назад светило солнце, что Сатору был счастлив, что его любили. Выбегает из подъезда и останавливается: начал капать дождь. Зонтика с собой естественно нет, а такси в Токио в дождь в будничный день будет идти слишком долго. Не хватало еще, чтобы Сугуру спустился к нему, потому что он может. Это же Сугуру. Но больше не его. Капли барабанили по крыше, стекали по трубам и орошали апрельскую траву. Небо, заволоченное темными тучами, больше не показывало то теплое солнце на которое через окно университета Сатору смотрел, отсчитывая часы, минуты и секунду до того, как с концом последней пары, побежит домой, чтобы поскорее свидеться с возлюбленным. До того, как вцепиться в желанные губы и не отпустит, пока не начнется задыхаться. Сугуру нужен ему как воздух, он дышит им. Он – его легкие. Его последняя капля крови. Его бесконечность. Он знал, что там где Сугуру – там его дом. Оттого и радовался, как ребенок, когда Гето согласился жить с ним. – Ммм, Сугуру, как ты смотришь на то, чтобы снимать совместную квартиру? Раз уж мы идём в один универ, то мне показалось, что так будет удобнее, – говорил уверенно, незаинтересованно, а сам трясся до чертиков, ожидая отказа. Перспектива согласия Сугуру казалась такой бредовой, как вообще можно хотеть жить вместе с Годжо? С этим бесенком, который будет кошмарить Гето каждый день. – Давай, – попивая ромашковый чай, который ему посоветовала Секо для расслабления, улыбнулся и продолжил листать ленту Инсты, как будто игнорируя упавшую челюсть Сатору. – Я уже посмотрел несколько вариантов! – судорожно открыл галерею, открывая папку в которую пересылал все скриншоты сделанные во время присмотра подходящих квартир. Сам не понял, когда его руки начали дрожать: когда Сугуру согласился или когда он выпалил, что уже искал жилье. – Вот смотри: вот эта находится ближе к универу, но она по квадратам меньше, ну ты знаешь не очень хочется жить в какой-то крохотной залупе, а вот эта на 5 км дальше от предыдущей, но у нее и ремонт лучше, и квадратов больше, – тороторил без остановки, улыбаясь во все тридцать два зуба, – есть ещё эта: у нее... – Сатору, – блокируя чужой телефон, обращая внимание на себя произнес Сугуру, – Сатору, давай ты успокоишься и мы чуть позже вместе посмотрим предложения. Сейчас лучше посмотри со мной котиков в ленте, – повернул свой экран к взволнованному лицу и ткнул в нос фотографией какого-то котенка мейн куна: белого, с голубыми глазами. – Этот кстати на тебя похож. Послышался довольный смех и всякие нелепости про то, что он, оказывается, похож на котенка, бурча на полученное "Не задирай нос, ты не такой же милый, как котята". А что будет сейчас? Сугуру съедет от него? Или попросит его самого переехать в другую квартиру? Сатору не знал, что и подумать, оттого гадко разливающиеся чувство в груди больно отдавало в сердце. Он никогда не чувствовал себя таким покинутым. Наверное, любой другой человек в подобной ситуации начал бы рыдать навзрыд, но это же Сатору. Он никогда не плачет. И сегодня он плакать не будет. Он не будет. Не будет. Он… В тот день его обманутые чувства оплакивал не только дождь, но и он сам.