Январь, -17°.

На часах.. Семь вечера где-то. Январь. В пустом трамвае тепло, явно теплее, чем уличные семнадцать с минусом градусов. Корпус стального зверя потёрт, исцарапан, только краска всё также пестрит. Среди холодного, жгучего и тёмного вечернего воздуха, среди снега и льда даже общественный транспорт кажется островком уюта. Сиденье нагрелось под курткой, руки в карманах, а за стеклом бетонный лес. Минут через пятнадцать домой. Там намного лучше, чем в трамвае, но если выбирать между транспортом и улицей, то первый вариант явно в приоритете. Сейчас, вероятно, близкая сердцу квартирка пуста. Но это не значит, что обитает в ней всего один человек, а именно Фредерик Крейбург. У него и сожитель есть. Антонио. Одарённый, безусловно гениальный скрипач, чей талант и харизма легко превзойдут любого классика музыки. На лице уставшего парня проклюнулась улыбка. Так бы он и описал любимого человека, ради которого так сильно хочет попасть домой. Скрипач вернул композитору стремление. После знакомства они начали писать музыку совместно. И таким необычным дуэтом струн и клавиш явно намного лучше, чем одному. Именно после начала сожительства брошенное в одиночестве пианино заново обрело владельца, а в каком-то роде даже двух. Некогда пыльные комнаты стали чище, а окна светлее. Да, Антонио и сам не слишком придаёт значение чистоте жилища, но заботиться о подобном он начал, и начал именно из-за Фредерика, как и Фредерик из-за Антонио. Кто-то может назвать их дуэт соединением двух шифровальных машин, которые передают энергию между собой, кто-то назовёт это безупречной коллибрацией, а кто-то, без лишних слов, взаимодополнением. Именно Антонио заставляет Крейбурга жить, и именно Антонио сбивает дыхание композитора по вечерам, принуждает глотать воздух интенсивнее, судорожнее, от чего хочется только сильнее прижаться всем телом к партнёру, смотреть ему в глаза, отдать своё тело полностью. Но эти мысли лучше оставить на момент, когда они оба будут дома. И вот машина встала. Композитор дёрнулся, опомнился и посмотрел в сторону. Незначительный момент остановки ввёл Фредерика в секундный ступор. Он глянул сначала в пустой салон, после в окно. Конечная.