Мысли рандомного характера

Шепелявая манера твоей речи, уже настолько привычная слуху, обращает на себя внимание всех кривых и не очень толков. Она сидит у меня в голове, сквозит в пространстве между нами, вертится на языке, когда я едва удерживаюсь от того, чтобы не передразнить, не сделать пародию на произнесенные тобою, переломанные по тем или иным звеньям, как косточки, слова. Тогда мне приходится укрывать улыбку за серьёзным выражением лица, чтобы ненароком не рассмеяться от неряшливой непосредственности, с которой ты делишься воспоминаниями о историях на страницах книг, прочитанных тобой за минувшие выходные, не рассмеяться от теплоты, обвевающей твои исковерканные вдоль и поперёк фразы. Им почему-то угодно цепляться за воздух и прочно оседать где-то на задворках сознания, им почему-то угодно вызывать раздражение и злые насмешки окружающих, перемежаться с просьбами прикусить язык и заглохнуть, как старый, никому не нужный инвентарь. Эти просьбы заставляют чувство злости странно клокотать в груди, но я предательски молчу, стыдливо-гневно краснея, давясь собственной нерешительностью сказать что-то в ответ. Но почему мой слух, такой восприимчивый к любым оплошностям в речи других людей, сам не заставляет мозг раскалываться от раздражения? Ты всего лишь тихо закатываешь глаза и отчужденно продолжаешь без умолку трепаться на разные темы. Тебе плевать, что говорят другие. А я почему-то ловлю себя на мысли, что шепелявую манеру твоей речи хотел бы слушать бесконечно долго.