Мысли рандомного характера

Сложно быть честной с окружающими. Сложно постараться выразить свою мысль так, чтобы человек, которому эту мысль хочешь преподнести, понял её в точности так, каким образом она загадана. Сложно вложить в неё ровно такой образ мысли, какой лежит у тебя на уме, а потому и лежит, что приходится думать о нём как о достоверном, истином, согласованном с чувством и здравым рассуждением. В сложности этих явлений сомневаться не приходится - каждый человек не похож на другого. Из бесконечного вихря вещей, понятий, представлений и всего, что может занимать мысль и пристрастие, каждый человек выбирает себе что для него приязнь, а что неприязнь, а может он даже и не сознательно выбирает, а тем или иным образом оказывается влеком к чему-либо. Суть не в этом; суть в том, что из этой комбинации приязненного и неприязненного и составляется в сущности каждый человек, а в дальнейшем из этой комбинации проистекает и образ его мысли, складывается его характер, определяется его индивидуальность и то, почему он и таков, и не таков, как другие. Не нуждается в подтверждении убеждение, что такая комбинация для каждого человека своя - как цифровой код, она просто не может повториться дважды, потому что по тому или иному предмету даже два человека с очень похожими по составу комбинациями в том или ином предмете в зависимости от приязни/неприязни будут отличаться, будут любить/нелюбить что-либо отличное друг от друга, что не такая то большая загадка. Когда знаешь эту загадку, знаешь, что прямо стоящий перед тобой человек невесть каков, сложно быть с ним честной, потому что не знаешь, какая у него приязнь/неприязнь, потому что он не есть ты и мыслит иначе и истинность и достоверность определяются им по-другому. Это, конечно, занимательно, и не вызывает сомнения, что так оно и есть, быть честной с другими очень трудно, но гораздо труднее быть честной с самой собой. Трудно не лебезить себе, не лицемерить себе, не обводить свои чувства и мысли вокруг пальца, трудно держать даже предмет размышления в голове ровно в таком виде, какой он там есть, и не искажать его домыслами, трудно не оставлять его без внимания, так что он начинает разрастаться в груди и отравлять приятные чувства, трудно открыться ему, заглянуть в его глаза и признать его так, как он существует, пусть он покажется нелепым и даже не твоим, хотя он уже здесь и уже говорит: я хочу, чтобы ты видела меня. Трудно признаться, что основная часть сомнений, обычно скользящая внутри разума, пустая трата времени, когда как правило головой уже давно решено, чего истинно хочется, но трудно признать именно тот факт, что это уже решено, потому что честность с внутренним голосом влечёт за собой честность с внешним, а там, как уже говорилось, другой образ мысли, от которого ожидать можно разное. Сложно признаться, что можно так легко отделаться от сложно признаться и начать признаваться легко, что можно перестать стесняться ради чужого образа мысли, ради чужих приязней и неприязней и вместо того, чтобы тяготиться чужими, наконец-таки взглянуть на свои и услышать внутри: это мне приязнь, а это неприязнь. Можно честно сказать себе: прямо в данную секунду я это любить не хочу - и честно выставить окружающих из поля зрения своей честности. И честно сказать себе: сейчас я это хочу любить и действительно любить как свою приязнь, потому что она принадлежит мне по праву выбора и только она делает меня свободной.