приходи сегодня.

      «приходи сегодня»       это сообщение останется либо в шторке уведомлений, либо просто прочитанным. а телефон останется в кармане куртки. а куртка, вероятно, уже висит на вешалке в коридоре.       по квартире раздаются громкие шлепки, которые заглушают жалкий скулеж. а скулеж не прекращается: он слишком сильно возбуждён, чтобы контролировать что-то такое немощное, что-то, что раскрывает его изнутри, мучает, и которое подаётся чуть ли не на блюдечке.       в такие встречи я слишком часто погружаюсь в себя, пытаясь потом вспомнить хоть что-то. на столе горит лампа, за открытым окном засыпает ночной город, кажется, будто сейчас хлынет дождь, но при этом очень жарко, внизу, подо мной, он сминает простынь и трагично выгибается. этот момент и эти ощущения я запомню навсегда, как бы по-детски это не звучало.       трагично выгибаешься, выглядишь как умирающий лебедь. похныкиваешь, будто я отобрал твою самую любимую игрушку. а может и плачешь. сверху не видно.       я сомневаюсь, что вообще хотел бы видеть твои слезы. даже если бы увидел, то наверняка не испытал бы ничего, кроме отвращения. может быть даже собрался бы и ушел. тогда я рад, что не видно.       уходя в мысли, по какой-то причине я все равно не забываю и сохраняю темп. я даже не пил, и не ел конфет с алкоголем у Мэнди, хотя даже не уверен, есть ли они у нее. я все чувствую: чувствую, как он сужается время от времени, как двигается, то ли поддаваясь, то ли пытаясь убежать, чувствую, как нагревается его кожа от больных шлепков.       мне хочется знать о чем он думает. о чем он думал, когда писал мне, о чем думал весь вечер, о чем рассуждает сейчас, если у него есть силы. мы не разговариваем, он не дает мне подсказок, а я, в свою очередь, не награждаю его за хорошее поведение.       все просто: секс – это совсем не хорошее поведение. писать мне во время работы – совсем не хорошее поведение. он – совсем не хорошее поведение. это эгоистично, жалко, некрасиво. мне просто не за что его хвалить.       мне не нравится это чувство самокопания. это почти как физическая культура, любой спорт. а зачем люди еще слушают музыку во время бега? чтобы не думать. убегают не только от лишнего веса, но и от мыслей. глупые. если бы не музыка во время бега, психологи наверняка зарабатывали бы больше. в итоге ни себе, ни другим.       от этого назревают вопросы. а зачем я тут? я не слушаю музыку. он просто написал два слова, а я уже прибежал и ебу его так, как ему нужно. или не нужно. если он зовет, то нужно? ему нравится вот так?       кто угодно может заняться этой чепухой, чего тут сложного? он даже не возражает: ты сам снимаешь с него майку, если не рвёшь, срываешь ремень, а за ним штаны и боксёры. чуть-чуть ласкаешь вставшую плоть, иногда целуешь, если день хороший, переворачиваешь на живот и входишь без подготовки.       и он не возникает, а даже готовится. убирает свой огромный клубок волос со лба, заплетая обычный хвост, оставляет все, что мне нужно, на тумбочке у кровати. убирается, иногда готовит ужин, все время выдает мне самые удобные тапочки. и не растягивается. никогда. пытался однажды, если память не изменяет, но я этого не оценил.       он все еще ведет себя ужасно. он должен чувствовать то, что чувствует.       из самых глубоких мыслей меня выводит не стон боли, не скулеж, а очень даже довольный стон. я будто просыпаюсь, меня окатывает холодной водой, я выпиваю чашку самого крепкого кофе, либо чищу зубы мятной пастой и выпиваю апельсинового сока.       я ощущаю холод от открытого окна, за это время оказывается дождь пошел, мягкую постель под коленями, его. кажется, это первый раз, когда я его правда ощущаю. ощущаю всю его теплоту, ощущаю твои горящие бедра левой рукой и твой возбужденный член, которую зачем-то держу у основания своей правой рукой.       я выхожу, отлетаю к углу кровати. он слегка расслабляется, опускает голову в локти, выравнивает дыхание.       я обдумываю. он зачем-то тянется одной рукой к горящему бедру, поглаживает его. привлекает внимание? поздно. мои мысли теперь только в нем.       я осознаю. он же пишет мне почти постоянно, это наша явно не первая и не последняя встреча. он пишет именно мне. отдается с болью именно мне. мне, мне, мне. я важен? он вожделеет меня? я нравлюсь?       я поднимаюсь, снова приближаюсь. никаких ударов, ничего больного я еще не сделал, но он обратно напрягся. опускаю руку на твою талию, если это вообще можно так назвать. медленно прохожусь туда сюда, а после убираю одну руку и пальцем вхожу в него. мы никогда не растягивались вместе, что справедливо. я мало понимаю, что делаю, а он тем более. но он выдыхает, двигается ближе. все правильно?       все хорошо?       вставляю еще один палец. он издаёт какой-то довольный звук, я вот уже я перестаю двигать, кладу руку на чужой таз и призываю к движениям. ты поддаешься, небыстро сгибаешься, жаждешь меня.       я уже совсем ничего не понимаю. откуда ласка, забота? что я даю? разве это не я только что думал о том, как он ужасен?       –Берри..       –Тише, – я вытащил пальцы, услышав разочарованное хмыканье, целую чуть выше ануса, прохожусь носом почти по всему позвоночнику, – тише... другие правила.       –Берри...       –Давай-ка вот так.. – говорю я, кладя руку ему на грудь, поднимая ее. он поддаётся. поднимается, слегка оборачивает голову, смотря на меня, а я впервые его целую. –какой молодец...       теперь мы вдвоем стоим на коленях, а он как будто тает. тает в моих руках. кто знал, что какому-то реальному силачу нужен тот, кто приходит чисто покопаться в себе? я тоже не знал. должен ли такой суровый парень так трястись по ласке, или только этот так себя ведет.       это уже неважно. меня все вполне устраивает. он действительно трясется, желая меня, кажется, больше, чем когда-либо. теперь, кажется, мне тоже хочется его больше, чем когда-либо...       мгновение, а я уже внутри, ласково и издевательски медленно двигаюсь, одной рукой поглаживая его член, а другой вновь и вновь проходясь по крепкому торсу. он мотался туда-сюда: поворачивал голову, словно услышал что-то не то, гладил своими руками сам себя, не находя им нужного места, но в итоге приложил их мне на зад, а красивые стоны пытался скрыть, жуя губу и кусая щеку.       –какой молодец... что, быстрее?? – получая очень довольное мычание, я действительно ускоряюсь.       такое у меня действительно впервые. я никогда не представлял, как дарю кому-то такую ласку и любовь. как это приторно и отвратительно, но так приятно на душе становится, когда он выгибается, укладывает голову мне на плечо.       доверяет. я правда рад, что доверяет. наконец-то подсказывает, что ему нужно и в какой мере, а я наконец-то хвалю его за поведение. теплота, окутывающая нас, его пышные и сладкие губы, мягкая кожа, что уже немного потная от таких активных действий, горячие руки... все это вокруг нас, вокруг меня. я наконец-то ожил, я снова вижу смысл и цели. я наконец-то чувствую себя человеком.

***

      «привет. не хочешь заскочить сегодня? был бы рад увидеться.»             как резко изменилась жизнь. воздух стал свежее, люди приятнее, а жизнь интереснее.

      «скоро буду. заскочить в магазин, нужно что-нибудь?»

      «нужно. купи спагетти и бекон. спасибо.»       «я жду тебя.»