Фаворитка из будущего с ноутбуком.

Александр Меншиков сидел у себя в ореховом кабинете, перебирая бумаги с указаниями, которые Верховный тайный совет и сановники должны были исполнить после того, как мальчик-император поставит свою подпись. Конечно, эти указы в первую очередь были выгодны ему. Он хотел приумножить и без того огромное богатство и удалить от себя тех, кто был опасен для престолонаследия. Таких, как барон Шафиров, которого он отправил в Архангельск, якобы для устройства китоловной компании. Анне Иоанновне он запретил приезжать в Санкт-Петербург. А дочерей Петра — Анну Петровну и Елизавету — он вообще хотел отправить с мужьями в Голштинию. Правда, на днях будущий жених Елизаветы, Карл Август Гольштейн-Готторпский, сильно заболел и до сих пор хворал, лежа в постели в бреду и горячке. Что уж говорить о своём бывшем друге — главе Тайной канцелярии графе Петре Андреевиче Толстом, который был лишён графского титула и сослан с сыном в Соловецкую тюрьму. Одним словом, Меншикова охватила необъятная жажда власти и богатства, коими он ни с кем не хотел делиться. Он желал быть главным над всеми и каждым, чтобы все его боялись и любили. Он казнит и милует, он всё решает, он Меншиков — генералиссимус, президент всех коллегий, первый министр Империи. Он дед будущих царей. Так он уверен? Нет, так он знает. Да, так и будет. И всё же одно обстоятельство не давало ему покоя: та девушка, что он видел сегодня. Он не мог понять, почему не может перестать думать о ней и почему его чутьё говорит ему остерегаться её. Его раздумья прервал стук в дверь, вслед за которым вошёл слуга. — Ваша светлость, его величество хочет видеть вас. Может ли он зайти? — Это немного удивило князя, ведь мальчик раньше не особо горел желанием общаться с ним или с его дочерью. — Да… да, конечно, пусть его величество пройдёт. — Через минуту вошёл сам мальчик-император вместе со стопкой бумаг. Меншиков, будучи уже опьянённым успехами и безграничной властью, не посчитал нужным встать и поклониться перед самодержавным малолетним властителем и продолжал сидеть, словно властный родитель, который решил выслушать своего непутёвого отпрыска. — Ваше величество, вам что-то нужно? Это срочно? Я сейчас занят составлением указов, которые должны послужить на благо государства, — начал с упрёком временщик, обращаясь к своему карманному царю. А тот, в свою очередь, опасаясь Голиафа, с робостью и неуверенностью протянул ему стопку бумаг. Меншиков взял их и начал рассматривать. — Что это, ваше величество? — Меншиков был умным человеком: он говорил на нескольких языках, обладал необыкновенной памятью и деловой хваткой. И всё же по жизни был и остался неграмотным. — Это… Настя просила передать их тебе, — неуверенно ответил Пётр. — Настя?.. А, та девушка? И зачем они мне? — Сказала, чтобы ты передал их учёным в Академию Наук, якобы они разберутся. Сам я ничего из этого не понял. Меншиков стал перебирать бумаги. На одних были какие-то непонятные рисунки и чертежи, на других — странные уравнения, формулы, теоремы, физические и химические законы, а на третьих вообще была карта России, испещрённая странными символами и рисунками. «И зачем было карту портить?» — думал про себя Меншиков. Он уже было хотел расспросить императора, что всё это значит и кто такая эта Настя, как вдруг неожиданно в дверь снова постучали, и вошёл слуга из почётного караула. Он поклонился мальчику и князю. — Ваше величество, ваша сестра, великая княжна Наталья, прибыла и ждёт вас в парке светлейшего князя. На лице мальчика появилась улыбка, и он подумал, что наконец-то встретит Настю. — Можно, я уже пойду, князь? А то сестра заждалась. Меншиков немного призадумался, а потом ответил: — Да, конечно, раз вы сегодня хорошо учились, то и отдых заслуженный вами не помешает. — Спасибо, князь! — Мальчик уже было собрался уйти и стоял у выхода, как вдруг развернулся. — О! Князь, не забудь только отдать их в Академию, как просила Настя. — Не забуду, ваше величество. Идите.

***

Мальчик радостно бежал по главной лестнице дворца навстречу сестре и, главное, к Насте. И вот, пробежав наконец её, он помчался во внутренний двор, где был расположен парк. Мальчик выбежал из дома и увидел наконец свою любимую сестру, а рядом с ней — служанку, одетую в коричневое платье, с прикрытой головой. Мальчик не сразу понял, что это Настя. И от такого вида он весьма опечалился. Постояв в недоумении несколько минут, он обратился к Насте с вопросом, чем очень задел сестру. — Настя, почему ты так оделась? — Я ей велела, Петруша. — Ну зачем, Наташенька?! — Затем, что не пристало девушке расхаживать с непокрытой головой, тем более при царском дворе, — строго ответила она. — Ну, она не голая… — неуверенно произнёс мальчик, понимая, что та одежда скрывала всё, что положено скрывать. Наступила минута молчания. Всё это время Настя ничего не говорила, понимая, что, пусть они и дети, ей лучше не лезть, так как она здесь чужая. — Оставь нас, — обратилась она уже к Насте. — Да, госпожа. — Нет! Останься! — Петруша! — крикнула она строго, по-матерински. Мальчик осёкся, боясь перечить старшей сестре. Так Настя и ушла метров на десять, чтобы не слышать их разговора.

***

Тем временем в ореховом кабинете Александр Меншиков рассматривал документы, написанные незнакомкой Настей, которая как гром среди ясного неба появилась в окружении мальчика и в жизни Меншикова. В силу своей неграмотности он ничего не мог разобрать ни в рисунках, ни в чертежах, ни в уравнениях и формулах. Поэтому он позвонил в маленький колокольчик, чтобы позвать солдата. Тот вошёл в кабинет князя, и Меншиков приказным тоном велел позвать слугу Симонова, который был предан ему многие годы и на которого можно было положиться, доверяя секреты. Через пару минут в комнату вошёл мужчина, чей возраст был больше возраста самого хозяина, но, тем не менее, субординация требовала от него проявлять уважение, поэтому старик покорно склонился перед «хозяином Империи». — Чем могу служить, ваша светлость? — Прочитай-ка, что на них написано, — князь в ответ показал ему бумаги. Слуга взял первый документ и принялся читать вслух. Симонов знал много языков. В своё время князь велел ему учиться, а затем учить других слуг — как языкам, так и иностранному этикету, чтобы, когда приедут гости из-за границы, они смогли убедиться, что в доме у князя не хуже, чем в Версале. Симонов приступил к зачитыванию документа. — Дорога из щебёнки: Засыпьте предполагаемый участок трассы песком, утрамбуйте. Засыпьте сверху щебёнкой размером 40–70 мм, также утрамбуйте. Далее засыпьте мелким щебнем 20–40 мм, также утрамбуйте. — Дорога из асфальта: Смешайте 4 компонента: песок, каменную пыль известняка, щебень размером 5–10 мм и щебень размером 10–14 мм. После смешайте с горячим битумом в соотношении: 5 процентов битума и 95 процентов твёрдых материалов. После перемешивания, пока асфальт горячий, выложите его равномерно на щебёночную дорогу и оставьте остывать на один час. Важно: работы должны проводиться летом в сухую погоду без луж и дождя. Закончив читать один документ, Симонов принялся за следующий. — Бетон для строительства: Чтобы получить 100 литров бетона, нужно смешать 10 литров воды, 10 литров цемента (смеси известняка и глины), 30 литров песка и 50 литров щебня. Компоненты добавляются поочерёдно в бетономешалку и перемешиваются до однородной кашеобразной массы. После этого бетон заливается в формы и застывает в течение нескольких недель. Князь не сильно был заинтересован тем, что всё это означает. Его больше занимала карта, на которой были нарисованы непонятные символы. — Прочитай-ка, что это за символы на карте. Симонов начал читать, что означают обозначения. — Карта полезных ископаемых. Данными символами обозначены следующие ресурсы: нефть, уголь, газ, железо, медь, олово, серебро, золото, алмазы… — Стоп! — На минуту воцарилась тишина. — Серебро, золото, говоришь? Ну-ка, показывай, какой символ что означает. После десяти минут изучения карты Меншиков отметил для себя самые богатые месторождения золота, серебра, алмазов и самоцветов, которых было много на Урале. Неожиданно внимание князя привлекла другая карта, нарисованная от руки: это была восточная часть России с Камчаткой, с нарисованным проливом и частью неизвестной американской земли. На самой карте было подписано название «Аляска», где было помечено множество точек, обозначавших золото. А в углу была надпись, которую князь велел зачитать. — Памятка: запасы золота Аляски приблизительно составляют тысячу тонн или 62 с половиной тысячи пудов. — Шестьдесят две с половиной тысячи пудов, говоришь? — Так точно, князь, здесь так написано. Меншикова сразу опьянила эта цифра. Он принялся считать в уме, сколько можно отчеканить золотых червонцев (вес червонца равен 3,5 граммам; сам же червонец равен двум рублям, или, если перевести на наши деньги, это примерно 6000 рублей). В общей сложности он прикинул, что из этих богатств можно было бы получить 571 миллион рублей. Сумма просто космическая, не говоря уже о самоцветах и прочих богатствах, сокрытых в самой России и на Урале. И делиться ею он ни с кем не собирался. Отойдя от мечтаний обладать такими богатствами — как теми, что были спрятаны на Аляске, так и теми, что таились в России, — он тут же бросил изучать остальные документы с научными заметками и чертежами и начал суетиться, собирая их в одну стопку, забыв про обещание, данное мальчику-императору. — Забирай все документы, Симонов, и перенеси их в крепость к коменданту. Прикажи ему спрятать их и никому не говорить о них. — Слушаюсь, ваша светлость. Князь чуял, что это большая удача, и никто не должен был о ней знать. Его не заботило, что подумает или скажет мальчик-император. «Ведь он их не читал, сам не понял, о чём речь, — размышлял Меншиков. — Скажу, что ничего серьёзного. Да и времени нет: дела государственные. Некогда заниматься науками и теориями, да и денег в казне на это нет. Вот я и займусь этим вопросом лично. Государь всё поймёт и похвалит за труды и службу». Меншиков был в этом уверен. И всё же эта Настя не выходила у него из головы: кто она и чего хочет? «Надо будет с ней лично пообщаться», — подумал князь. «А то, глядишь, ещё о каких богатствах поведает».

***

Вся столичная молодёжь, включая цесаревен[1*] Анну и Елизавету, собралась в Летнем саду возле Летнего дворца Петра Великого. Пусть это был не Монплезир в Петергофе, но красотою фонтанов и скульптур, привезённых из-за границы самим Петром, он ничуть не уступал. Не говоря уже о богатстве флоры самого сада, обилии цветов, лабиринте из кустов и множестве деревьев. Среди прочих гостей были и князь Иван Долгорукий — фаворит и любимец мальчика-императора; его отец, Алексей Григорьевич; сестра Екатерина Алексеевна; учитель мальчика, граф Андрей Иванович Остерман; жених Анны Петровны, Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский. Присутствовали все члены Верховного тайного совета, старинная и высшая знать, среди которой Голицыны, Репнины, их жёны, сыновья и дочери. Все были одеты по последней моде XVIII века. Мужчины носили парики, камзолы и кафтаны; дамы напудрили лица, надушились французскими духами и уложили волосы в красивые причёски. Все ждали долгожданного появления императора, которого всесильный князь Меншиков согласился отпустить за прилежную учёбу и тягу к знаниям, как признавался сам Остерман. — Говорите, племянник наш сегодня на все вопросы ваши ответил, Андрей Иванович? — спросила его цесаревна Анна Петровна, которая вместе с мужем также входила в Верховный совет. — Я сам был удивлён тому, как его величество выучил весь заданный мной материал, да ещё и от себя кое-что добавил. Сам признавался, темы ему эти были интересны. — О! Я так рада, наконец-то мой племянничек начал любить науки и дисциплины! А то ведь у него только охота да охота. — Будет тебе, сестрица! К чему тужить? Зачем все эти науки, да дисциплины — никуда они не денутся. Пока молод, надо жить в весельях да забавах, — вмешалась в разговор Елизавета. — Батюшка наш покойный другое говорил: «Науки прежде всех забав», — заметила Анна. При этих словах обе девушки приуныли: у них недавно умерла матушка-императрица Екатерина Алексеевна, а двумя годами ранее — и сам батюшка, Пётр Первый. Анна, видимо, поняла, что не стоило упоминать об этом в столь радостный день, когда их любимый племянник наконец-то вырвался из дома Меншикова за прилежное учение и должен был порадовать двор своим присутствием. — Ладно, давай не будем о грустном, сестрица. Сегодня наш любимый племянник впервые сдал уроки так, что сам князь его похвалил и дал нам повод устроить ассамблею в его честь. Кстати, где он? Андрей Иванович, вы не в курсе? — спросила Елизавета. — За ним должна прибыть княжна Наталья. Она сказала, что прибудет вместе с ним. Их разговор прервался, когда слуга вошёл в сад и объявил о прибытии императора с сестрой. — Его светлейшее величество Пётр Алексеевич и его сестра, великая княжна Наталья! После этих слов в зал вошли мальчик-император вместе с сестрой, а позади них шла какая-то незнакомая девушка в одеянии служанки. Все присутствующие тут же почтили юных брата и сестру поклоном. Не сразу все заметили, что император выглядел несколько приунывшим и озадаченным. Его тоску развеяли Елизавета вместе с сестрой Анной. — Ваше величество, — приветствовали его тётки поклоном. Мальчик, в свою очередь, слегка повеселел, увидев Лизу, и бросился в её объятия. — Лиза! Как я по тебе скучал! — Давно не виделись, дорогой племянник. — Как вы поживаете, ваше величество? — обратилась к нему тётя Анна. — Хорошо! — Вы сегодня веселее, чем обычно. Андрей Иванович говорит, что вы хорошо занимались, даже князь вас похвалил, — снова спросила Анна. — Это правда! Мне даже понравилось учиться! — Неужели? Вы меня сильно удивляете. Надеюсь, вы и впредь будете радовать нас своим прилежанием в учёбе и науках, — подытожила Анна. — Интересно бы знать, ваше величество, что же пробудило ваш интерес? — поинтересовалась она. В этот момент мальчик не знал, что ответить, ведь Настя просила его никому не рассказывать о ней. А если он проговорится, её могут арестовать, сослать или даже казнить. Мальчику очень не хотелось, чтобы Настя пострадала после всего добра, что она ему сделала, и подарков, что преподнесла. — Ну, полно вам, всё про уроки да про дисциплины, мы здесь не за этим собрались. Давайте лучше пойдём танцевать и веселиться! Что скажешь, Петруша? — вмешался молодой человек. — Ваня! — Мальчик сразу же просиял, увидев своего любимца — Ивана Долгорукого, и кинулся к нему в объятия. — Ну, так что, ваше величество, прикажете начать танцы? — спросил Ваня. — А то! Думал, не предложишь, — мальчик взял Лизу за руку, и они направились к уже собиравшейся танцевать контрданс толпе. Перед тем как уйти, он бросил взгляд на Настю, которая улыбнулась и кивнула ему. От этого он развеселился ещё сильнее. Видя, как брат смотрит на Настю, Наталья бросила на неё косой взгляд, после чего служанке пришлось убрать улыбку и встать смирно. Наталья пошла танцевать со всеми, а Настя должна была оставаться на месте неподвижно, пока остальные веселятся. Пока все танцевали, Насте пришлось придумывать план дальнейших действий: по условию, которое выставила княжна Наталья, она теперь являлась её хозяйкой, и та запрещала ей как-либо контактировать с мальчиком без своего разрешения. Мальчик, в свою очередь, должен был и впредь хорошо учиться, если хотел, чтобы сестра разрешала ему проводить с Настей время. В общем, до введения пароля у Насти оставалось три месяца, и за это время ей нужно было сблизиться с великой княжной и заслужить её доверие. Танец длился около пяти минут, после чего мальчик изъявил желание сесть за стол играть в карты. Он сидел за столом с другом Ваней, Бутурлиным и ещё несколькими приближёнными. Анна вместе с мужем обсуждала дела в Тайном совете; Елизавета беседовала с княжной Натальей и другими знатными девушками, среди которых была сестра Ивана, о разных девичьих вещах: о моде, новых фасонах причёсок, французских духах и покроях платьев. А Настя оставалась на своём месте, стараясь не шевелиться и не обращать внимания на затекшие ноги. — Наташа? А что это за служанка у тебя? Я её раньше не видела, — спросила Лиза, надменно указав на Настю. — Эта? Она иностранка. Сказала, что денег у неё нет, идти ей некуда, вот и попросилась ко мне в служанки. Неплохо поёт, поэтому я взяла её в качестве потешной «шутихи», — немного нехотя ответила княжна. — Интересно, а давно ли служанки ногти красят и косметику используют? — с ревностью заметила Елизавета, невольно сравнивая свою красоту с красотой незнакомки. — Я её сегодня такой встретила. Говорит, порядков наших не знает, хотя знала, куда едет. — Правда? Говоришь, она петь хорошо умеет? А давай-ка, она нам споёт? — Не хочу. — Почему это? — Не хочу и всё. — Ой, скучная ты! А давай брата твоего спросим? Он всё же царь. — Не надо! — с тревогой воскликнула Наталья, поняв, что брат точно захочет этого. Она попыталась схватить Лизу за рукав, но та быстро встала и подошла к мальчику, игравшему в карты. — Эй, Петруша! — Мальчик отвлёкся от карт и обратил взор на Лизу. — Княжна Наталья сказала, у неё новая служанка, которая петь умеет. Пускай-ка она нам всем споёт. — О! Точно! Настя чудесно поёт! На минуту воцарилась тишина. Сестра Наталья недовольно смотрела на Елизавету, решившую подразнить брата, а сама Елизавета была несколько озадачена. — Чудесно поёт, говоришь? Даже лучше, чем я? — с вызовом спросила она. В этот момент мальчику стало неловко. Он не знал, что ответить, чтобы не обидеть ни Лизу, ни Настю. — Ну, что молчишь, Петруша? — Ну… это… она… просто… знает… очень красивую песню, которую никто раньше не слышал. Она очень красивая. Давай, Настенька, спой нам всем. — Слушаюсь, ваше величество. Настя встала у стены и, набрав воздуха в лёгкие, начала петь.

Ночью одинокой, безлунной мне снится:

Мы летим над морем с тобой.

Словно два созвездия, два ветра, две птицы,

Мы с тобою спорим с судьбой.

Там, здесь, везде, где ты есть,

Я всегда буду рядом с тобой.

Здесь, там, тебя не отдам,

Даже если меж нами бескрайний шумит океан.

Может, суждено нам столкнуться с бедою,

Жизнь порой жестока, увы.

Верь мне и увидишь над тёмной водою —

Вдаль плывёт корабль любви.

Там, здесь, везде, где ты есть,

Я всегда буду рядом с тобой.

Здесь, там, тебя не отдам,

Даже если меж нами бескрайний шумит океан.

Там, здесь, на жизнь и на смерть,

Ты меня за собою зови.

Здесь, там, шумит океан,

Он остался как память о нашей бескрайней любви.

На минуту воцарилась тишина. Все были поражены новой песней, особенно Лиза, в душе которой загорелась чёрная зависть к таланту простой служанки. — Здорово, Насть! А спой что-нибудь ещё! — попросил мальчик. Настя начала перебирать в памяти варианты, что бы ещё спеть. И тут она решила исполнить песню из фильма «Алладин». Снова набрав воздуха в лёгкие, она запела.

Вижу волну, что мне беды несёт,

Когда свои воды обрушит.

Буду я той, что всё сносит и ждёт,

И гром мой голос заглушит.

Пусть ночь темна,

Надежду дарит утро.

Я буду сильна,

Уже не смогу молчать.

И все услышат,

Хоть голос пока мой тише.

Силу чувствую я свыше,

И сейчас я должна стать смелой.

Но я встану,

И голос мой не задушат.

Он ваш старый мир разрушит.

Я отныне всегда буду смелой.

Неумолимое веретено

Столетия ниточка вьётся.

Птице из золота петь не дано,

Но в груди моей сердце бьётся.

И тьма

Уйдёт, настанет утро.

Я буду сильна,

Не могу я уже молчать.

И все услышат,

Хоть голос пока мой тише.

Силу чувствую я свыше,

И отныне всегда буду смелой. (Смелой!)

Стану бурей,

Дикой, непокорной.

И мне не быть безмолвной.

Я отныне всегда буду смелой.

Пусть кругом одни замки,

Душа не сломлена моя.

Стану птицей, что летит

На крыльях чистого огня.

И кричать, пока меня...

Не услышат!

Устала быть тенью,

Что едва ли дышит.

Но отныне всегда буду смелой. (Смелой!)

Я вырвусь,

И голос мой не задушат.

Он ваш старый мир разрушит.

Я отныне всегда буду смелой.

Знаю я, что должна быть смелой! (Смелой!)

По завершении песни все остались довольны, особенно мальчик. Хотя Елизавета явно завидовала таланту незнакомки исполнять песни, которых она раньше не слышала. А княжна Наталья, пусть и получила удовольствие от новой песни, всё же была недовольна тем, что брат снова обратил внимание на эту незнакомку, ничем не заслужившую её доверия. — Здорово, Насть! А знаешь ещё что-нибудь? — спросил Пётр. На минуту Настя задумалась, а Лиза и Наталья начали негодовать, что внимание всего двора приковано к незнакомке. Настя тем временем ответила: — Я могу рассказать стихотворение, ваше величество. — Давай, расскажи. Настя снова набрала воздуха в лёгкие и с чувством начала декламировать одно из своих любимых произведений Серебряного века. Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой её гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса. Люблю зимы твоей жестокой Недвижный воздух и мороз, Бег санок вдоль Невы широкой, Девичьи лица ярче роз, И блеск, и шум, и говор балов, А в час пирушки холостой Шипенье пенистых бокалов И пунша пламень голубой. Люблю воинственную живость Потешных Марсовых полей, Пехотных ратей и коней Однообразную красивость, В их стройно зыблемом строю Лоскутья сих знамён победных, Сиянье шапок этих медных, Насквозь простреленных в бою. Люблю, военная столица, Твоей твердыни дым и гром, Когда полнощная царица Дарует сына в царской дом, Или победу над врагом Россия снова торжествует, Или, взломав свой синий лёд, Нева к морям его несёт И, чуя вешни дни, ликует. Красуйся, град Петров, и стой Неколебимо, как Россия, Да умирится же с тобой И побеждённая стихия; Вражду и плен старинный свой Пусть волны финские забудут И тщетной злобою не будут Тревожить вечный сон Петра! Настя закончила декламировать стихотворение великого поэта, надеясь, что Александр Пушкин не будет против, что она «украла» его славу, прочтя стих на 107 лет раньше. Сами же слушатели остались потрясены столь красивыми стихами, особенно цесаревна Анна Петровна, для которой батюшка был весьма дорог и которого она сильно любила: ей было чрезвычайно лестно слышать стихи, воспевающие город, который он построил. «Эх, был бы батюшка жив, чтобы слышать эти строчки», — думала про себя Анна. Тем временем княжна Наталья, хоть и была поражена талантом Насти, но была недовольна тем, что та снова расположила к себе брата. Аналогично было и с Елизаветой: её напрягало не только то, что кто-то решил обогнать её в пении, но и то, что Настя равна ей по красоте. Тем временем в дом вошёл слуга и объявил о прибытии светлейшего князя Меншикова с дочерьми и сыном. При этих словах мальчик поник, понимая, что теперь в его компании будет та «фарфоровая кукла». Остальные же напряглись при мысли о визите этого Голиафа. — Простите, что задержался, Ваше Величество, дела важные были. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Поскольку через час ужин намечается, а после вам почивать надлежит. — Помню, князь. Обещаю ещё час. — Ну, вот и славно. А пока оставшееся время вам составят мои дети. Меня же дела ждут, к сожалению, не могу я остаться с вами. — Ничего, князь, можешь идти. После этого князь ушёл, и все вернулись к застолью. Княжна Наталья решила отвлечься и завести беседу со своей подругой — Александрой Меньшиковой, с которой они были как сестры. Мальчик заметил это и решил воспользоваться шансом. Он незаметно подозвал Настю к выходу. Убедившись, что они одни и их никто не слышит, мальчик начал расспрашивать Настю. — Настя, я так рад, что мы снова свиделись. — Я тоже, Ваше Величество. Уже успели поиграть с моим подарком? Тут мальчик немного приуныл. — Я хотел посмотреть тот фильм, о котором ты мне рассказывала, но мне одному страшно. Вот если бы ты была рядом… — Не волнуйтесь, всё в порядке. Вам просто непривычно смотреть такое, со временем привыкнете. — А ещё я… эти… фо… фото поделал. Вот, посмотри. Настя взяла смартфон в руки и открыла приложение «Фото», где выбрала альбом. — О, неплохо для первого раза, Ваше Величество. — Я думал, там будут фото, что мы с тобой сделали, а их нет, — с грустью сказал мальчик. — Ну, мы делали их на компьютере, поэтому они не здесь. — А, вот как? А вы хотели их? — Да! Да! Хочу! — Простите, сейчас не получится. — Ну, вот. А я хотел сфотографировать тебя, Лизу, сестру… — Нельзя, Ваше Величество, это наш секрет, помните? — Помню. — Ну, хотите, я сейчас себя сфотографирую, пока никто не видит? — Нет, я хочу сфотографировать тебя в том наряде, что на тебе был. Настя сразу поняла, что мальчика поразила в том наряде, и ничего удивительного: ведь он уже в том возрасте, когда начинают интересоваться девочками. У неё были материалы 18+, но показывать ему порнографию она точно не станет — он ещё к этому не готов, да и испортить это его может, и развратить. И тут у неё возникла идея. — Можете подержать, Ваше Величество? — она передала ему смартфон и достала свой. «Так, Bluetooth. Подключиться. Разрешить. Поделиться. Отправить». Через десять секунд смартфон мальчика завибрировал. — Я отправила вам фотографии, где мы с подругой отдыхаем на море. Думаю, это пока сойдёт. Как придёте к себе в комнату, посмотрите. — О! Спасибо, Насть! А как ты это сделала? — Я вам потом расскажу, сейчас неудобно. Вот когда князь заболеет, тогда… — Кстати, а откуда ты знаешь, что князь заболеет? Ты что, прорицательница? — та в ответ хихикнула. — Нет, Ваше Величество, просто есть вещи, которые я знаю. — А как узнать, что это сбудется? Что если ты ошиблась? На минуту Настя задумалась. — Скажите, Ваше Величество, будущий супруг вашей тёти Елизаветы, Карл Август Гольштейн-Готторпский, он сейчас болен? — Да… и очень сильно. — У меня есть предчувствие, что завтра он умрёт