Фаворитка из будущего с ноутбуком.

И вновь в Летнем саду началась ассамблея. Для всей молодёжи это был несказанный праздник. Раньше собрания проводились строго раз в две недели по указу покойного императора Петра Великого, и то в последние годы жизни, из-за проблем со здоровьем, он стал устраивать их всё реже. Во времена правления его жены Екатерины это было частым, почти ежедневным явлением, пока здоровье не подкосилось и она окончательно не слегла. Впрочем, те праздники были не для молодёжи — на них собирались скорее ровесники Екатерины и её молодые любовники, как исключение. После того как в окружении мальчика-императора появилась новая фаворитка, праздники стали частыми, особенно после его ссоры со светлейшим. Многие гадали, чем закончится эта история: останется ли новоявленная любимица при дворе или государь быстро потеряет к ней интерес. На этой ассамблее всё было иначе. Большая часть гостей — юноши и девушки, и лишь немногие представляли старшее поколение — в основном матери, тётки или другие родственники из старшей ветви семей. Мужчины, занимавшие государственные посты, были либо на заседаниях со светлейшим, чтобы продолжать управлять страной (она ведь продолжала жить, несмотря на дворцовые интриги), либо собирались на своих совещаниях, дабы обсуждать те самые интриги и заговоры, которые скоро должны были начаться. Прекрасный пол также был частью этих планов. У многих были свои резоны. Молодые дочери знатных дворов получили строгий наказ понравиться императору. Пусть они делали это неохотно, но слово родного отца — закон. Среди юных соперниц была и Екатерина Долгорукая, сестра фаворита императора, на которую весь род Долгоруких делал большие ставки. Отчасти это было вопросом жизни и смерти. При дворе означало: либо ты правишь и выживаешь, либо оказываешься в числе последних и можешь попасть в опалу или даже на плаху. Сейчас у многих появился шанс свергнуть Меншикова и занять его место. И многие были признательны новой любимице императора, но долго держать её при дворе никто не собирался. Ею хотели попользоваться и просто выбросить. А вот у царевны Елизаветы, первой красавицы не только России, но и всей Европы (как её уже считали, и как считала она сама), появление соперницы вызывало сильную ревность и нежелание признавать её равной себе, чтобы о ней не говорили и не думали. Наконец лакеи объявили о прибытии императора с его сестрой. Все почтительно склонили головы перед молодой парой. Юноши тут же начали представлять своих сестёр, рассыпаться в любезностях, поздравлять с победой над князем, одобрять его решение, говорить о том, что в нём проснулся дух деда. Что только дед мог заставить Меншикова дрожать от страха, и что он, Романов, дал понять, кто здесь император. В общем, все делали перед ним именно то, о чём говорила ему Настя. Мальчику было неприятно всё это притворство, ведь он понимал, что Настя сказала правду — ни он, ни его сестра никому не нужны, их просто используют. Многих он слушал из вежливости, лишь кивая в ответ, почти не вникая в слова. Запоминал лишь имена гостей и их роды. Каждая девица старалась ему понравиться, но мальчик, уже избалованный откровенными нарядами Насти, находил дам в их пышных юбках скрывающими большую часть их прелести, словно в шубах. Да и запахи он начал чувствовать иначе после долгого общения с Настей. Когда он обнимал её, лежал с ней в кроватке, смотрел фильмы и мультики, он смаковал каждый аромат, исходивший от разных частей её тела: волос, шеи, плеч, даже ног. Мальчику не раз объясняли — и Остерман, и его сестра, — что такое поведение, а именно целование ног, неприемлемо для государя. Хотя они и понимали, что он был в отчаянии, плакал и умолял спасти от смерти (естественно, человек готов на всё, чтобы выжить), слухи могли иметь для него плохие последствия. Но мальчику было не до слухов; он уже отошёл от того страха и отчаяния. Более того, он начал смотреть на ту ситуацию иначе. В силу неопытности он не мог объяснить сам себе свои чувства, эмоции и желания. Однако это была его первая такая близость с девушкой, да ещё и с Настей. Об интимных отношениях мальчик ничего не знал; он знал лишь обнимашки, поцелуи и «телячьи нежности», как с сестрой или тётушкой. Это был его первый необычный поцелуй в жизни — не в щёчку и не в губы, а именно в ножки, причём с девушкой, которая была ему очень симпатична. Несмотря на все нравоучения барона Остермана и сестры, ему ужасно хотелось повторить этот приятный, как ему казалось, опыт — уже как проявление симпатии к девушке и ради собственного удовольствия. Плюс он хотел разобраться в своих чувствах к ней, которые, как ему казалось, начали меняться. А мысль о браке по расчёту, пусть и по совету Насти и для блага страны, печалила его и наводила на мысли, что это отдалит её от него. Его утешали слова Насти о том, что выбор у него всё-таки есть и он может выбрать себе любую девушку в жены. Может ли это значить, что и она может… Мысли мальчика прервало появление Елизаветы и Анны. — Привет, Петруша, о чём задумался? — весело спросила Елизавета. — А? Да так, Лиза, ничего. Просто готовлюсь к нашему отъезду. — Да, весьма приятное событие, племянник. Наконец-то отдохнём летом: свежий воздух, свобода от уроков и того тирана-Цербера. — Да, не то слово. — Кстати, а где твоя новая подруга? Что, не пришла? Стесняется высшего света, решила, что ей нечего делать среди нас? — немного надменно и высокомерно произнесла Елизавета, что не очень понравилось мальчику, но он решил проигнорировать это из-за любви к Лизе. — Я её пригласил на ассамблею, но она сказала, что сегодня не может, только в следующую пятницу. У неё много дел. — Мы слышали про эти «дела», Петруша. Хотели поговорить с тобой об этом, если можно, наедине, — подключилась к разговору тётушка Анна. После этого все трое ушли в другую комнату, подальше от любопытных ушей гостей.

***

И снова Верховный тайный совет, состоявший из старой родовой знати, собрался в доме у барона Андрея Ивановича Остермана, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию с незнакомкой. Никто не понимал, в чём была спешка, ведь барон встречался с мальчиком-императором только сегодня и просил о встрече с его любимицей. — Ну, голубчик наш, Андрей Иванович, что вы можете нам рассказать? Согласился ли его величество устроить аудиенцию с этой особой? — Да, господа, но должен вам сказать кое-что о нашем с ним разговоре, который, по идее, должен был остаться тайным, особенно для этой Насти. — Что вы имеете в виду? — спросил князь Голицын. — Как вы знаете, встреча должна была быть неформальной и проходить под ложным предлогом. На деле же я пытался дать мальчику совет держать дистанцию с Анастасией. О встрече мало кто знал, и вряд ли кто-то мог о ней рассказать. Тем не менее, когда у мальчика и его сестры выдалось свободное время, они навестили меня. И из разговора с ними я понял, что Анастасия каким-то образом узнала о моей встрече с императором и даже смогла повторить мои слова точь-в-точь. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. — Вы считаете, что здесь опять не обошлось без её фокусов, барон? — поинтересовался князь Голицын. — Не исключаю, господа. В последнее время с этой особой связано много чудес, и по столице ходят разные слухи. Как бы то ни было, она узнала подробности моего разговора с императором. И, честно говоря, я не знаю, как расценивать её послание, ведь она просила императора устроить аудиенцию со мной только на следующей неделе. Сказала, мол, у неё очень много дел как в Академии наук, так и в других местах. — В других местах? Это каких? — поинтересовался граф Головкин. — Сегодня она решила заехать в мыловарню и поделиться с ремесленниками секретом приготовления особых видов мыла, которое, к слову, она также хочет продавать за границу и на русском рынке. А также она просила устроить сегодня же аудиенцию с генерал-майором Василием Дмитриевичем Корчминым. — С царским оружейником? Зачем? — поинтересовался Алексей Григорьевич Долгорукий. — Судя по словам мальчика, она хочет поделиться с ним чертежами новых видов пушек, ружей и патронов к ним. По её словам, они стреляют дальше европейских и наших. В кабинете снова наступила тишина. — А правда ли, барон, что корабль «Пётр Первый и Второй», который планировали спустить на днях с верфи, император приказал задержать, и более того, Анастасия решила обить его днище медью? — задал вопрос Апраксин. — Да, граф. Чем вызвала возмущение корабельного мастера Федосея Скляева, его подмастерьев Матиаса Карлсбома и Филиппа Петровича Пальчикова. Правда, не совсем точно, что медью — скорее, латунью, сплавом меди и цинка. По её словам, это позволит избежать гниения днища и нарастания водорослей и моллюсков. — Пусть так, но ведь это дорогостоящая роскошь, которую не могут себе позволить даже англичане. — Судя по словам мальчика, это временная мера и на данный момент самая доступная, пока не найдутся другие средства. — Другие средства? Что вы под этим подразумеваете? — спросил Голицын. — Для начала хочу сказать, что Анастасия пошла к нашему оружейнику не просто ради новых видов оружия. Она хочет через неделю продемонстрировать их в действии и в случае удачного испытания попросить его убедить Демидовых доставить в столицу партию руды с Урала — как для отливки новых пушек и обшивки корабельных днищ, так и для экспериментов по получению новых, ранее неизвестных видов металлов. В кабинете вновь воцарилась тишина и всеобщее изумление. — Вы сказали, барон, ранее неизвестных? То есть помимо восьми известных: железа, свинца, олова, ртути, цинка, меди, серебра и золота? — уточнил князь Василий Лукич Долгорукий. — Вообще-то, господа, как я выяснил, в цивилизованном мире известно всего девять металлов. Мы, как и другие, просто не знали, что девятый является отдельным видом, но не в этом суть. Главное сейчас то, что Анастасия попросила императора о личной встрече с учёными Академии, чтобы поделиться с ними знаниями и чтобы те проверили её слова. Так вот, суть в том, что она знает множество элементов, неизвестных даже учёным Лондонского Королевского общества. Конечно, учёным ещё предстоит проверить её слова с помощью формул, опытов и уравнений, но если говорить конкретно об элементах, то общее их число в мире — около ста восемнадцати. У всех верховников глаза полезли на лоб, и они нервно переглядывались. — Вы сказали — сто восемнадцать? — не веря своим ушам, уточнил князь Голицын. — Именно так. И девяносто шесть из этих элементов — металлы, включая известные нам золото, серебро, медь и прочие. В кабинете снова воцарилась тишина. Все пытались обдумать услышанное и понять, что это сулит им и России. — Допустим, такое количество металлов реально существует, как и элементов. Вы думаете, барон, что из этих металлов можно будет отлить новые виды пушек, новые виды денег? — поинтересовался князь Алексей Григорьевич Долгорукий, вложив в вопрос изрядную долю корысти и желая узнать, какую выгоду, в первую очередь денежную, сулят эти металлы. — Из разговора с императором я понял, что Анастасия при встрече с ним упомянула так называемые металлы платиновой группы. — Платиновой группы? — уточнил князь Голицын. — Металлы платиновой группы — коллективное обозначение шести переходных металлических элементов: рутения, родия, палладия, осмия, иридия и платины. Они имеют схожие физические и химические свойства и, как правило, встречаются в одних и тех же месторождениях. Эти месторождения имеются и в России. Насколько я знаю из разговора с императором и Анастасией, самые богатые из них находятся далеко на Востоке, откуда нам вряд ли удастся добыть их в огромном количестве. Но есть менее богатые, которые расположены относительно недалеко от наших заводов и промышленных городов, в том числе и на Урале. Все эти шесть металлов благородны и драгоценны. Правда, часть из них тяжело поддаётся обработке, поэтому использовать их в качестве монеты будет сложно. Да и, собственно говоря, Анастасия преследует совершенно иную цель. — Иную? Что вы имеете в виду? — поинтересовался Долгорукий. — Анастасия предложила императору использовать данные металлы, чтобы создать некий платиновый запас России. То есть, если мы их добудем и если они вообще существуют, использовать их в качестве замещающего средства для серебряных и золотых платёжных ресурсов государственной казны. А само серебро и золото пустить на торговлю и оплату товаров и услуг с иностранными государствами и компаниями. — Весьма интересно, барон. Что ещё можете рассказать нам о её планах? — спросил граф Головкин. — Хорошо, что вы спросили. Как раз хотел сказать, что помимо тех благородных металлов, о которых я говорил ранее, есть и другие. Есть такие, которые сами по себе в чистом виде не столь ценны, но если добавить их в сплав с железом или сталью, они могут повысить их стойкость к коррозии. Такой вид металла, как говорила Анастасия, называется нержавеющей сталью. Железо и сталь смешивают с такими металлами, как хром, никель, марганец, титан, и ещё с несколькими другими. К слову, Анастасия упомянула, что эти металлы тоже можно использовать для создания новых видов монет, правда, разменных, поскольку они менее ценные, чем металлы платиновой группы, а также серебро и золото. Меня самого сильно заинтриговала вся эта история, но среди прочих металлов я запомнил название одного — алюминий. — И что из себя представляет этот ваш алюминий? — спросил князь Долгорукий. — Я сумел запомнить лишь важную информацию о нём: он лёгкий, не подвержен коррозии, весьма пластичен, легко поддаётся ковке, что позволяет придать ему почти любую форму. Его можно использовать в строительстве, в судостроении, в создании более лёгких видов наземного транспорта. Ну и самое главное, что подметила Анастасия в разговоре с императором, — это то, что алюминий один из тех металлов, который можно использовать для строительства летающих кораблей. В зале снова воцарилась удивлённая тишина. — Вы сказали — летающих кораблей? — переспросил скептически князь Голицын. — Совершенно верно, господа. — Это вообще как? То есть у наших кораблей вместо парусов появятся крылья, и они смогут взлетать, как птицы, бомбить крепости и форты с воздуха? — К сожалению, нет, господа. Данные корабли слишком тяжёлые для такой цели, император сам задавал Анастасии такой вопрос. На самом деле я и сам отнёсся к этому недоверчиво. Но, по её словам, судно, созданное из алюминия, должно быть достаточно лёгким. Но и этого недостаточно. Вы, наверное, слышали историю о том, что легендарный Леонардо да Винчи, живший в эпоху Возрождения в Италии, пытался создать нечто подобное. Конечно, при жизни ни одно из его изобретений не работало, кроме, разве что, кремнёвого замка для пистолета. Что касается размеров и формы судна, они бывают разными — маленькими, большими, гигантскими, но форма почти у всех одинакова, по крайней мере в плане соблюдения условий, при которых судно должно подняться в небо. — Условия? Что именно вы имеете в виду? — спросил граф Апраксин. — Помимо того, что судно должно быть построено по особой технологии, ему необходима сила, которая будет толкать его вперёд, придавая скорость. Что представляет собой эта сила, я затрудняюсь ответить, но в разговоре император упомянул, что это связано опять же с нефтью. Пока мы не располагаем такими возможностями, и, скорее всего, в ближайшее время также не будем. Но, как сказала сама Анастасия, в будущем это может появиться, если учёные из Академии наук смогут пролить свет на её слова и подтвердить их. — Мы слышали, барон, что нефть является почти что жизненно важным ресурсом, и что Анастасия на днях передала президенту Берг-коллегии — Алексею Кирилловичу Зыбину — подробную карту самых богатых месторождений России, опять же после неудачной попытки князя спрятать её в крепости. Из разговора с ним мы выяснили, что помимо руды, нефти, каких-то газов, ценных металлов и самоцветов, были обозначены и запасы пород для строительства, и уголь тоже. Император почти не раздумывая отдал приказ Зыбину начать проверку тех мест, что находятся ближе к нам, а именно до Урала и чуть дальше в Сибири, где и должны быть запасы нефти и этого газа, — решил просветить барона граф Головкин, который также вёл расследование или, правильнее сказать, шпионил за деятельностью Анастасии. — Я вижу, Анастасия действует более смело, чем я ожидал, и гораздо раньше. — Смелее и раньше? Что вы имеете в виду? — спросил барона Долгорукий. — Дело в том, что из разговора с императором я узнал: помимо желания стать его новым учителем, с чем он согласился весьма охотно, она, к тому же, захотела взять ещё одного ученика помимо его величества. Эту особу зовут Михаил Васильевич Ломоносов. Он живёт в деревне Мишанинской Куростровской волости Двинского уезда Архангельской губернии. Ему сейчас около шестнадцати лет. И, по словам Анастасии, если верить её предсказаниям, он должен стать великим учёным России. И это далеко не единственный потенциальный ученик. Она также хочет, чтобы в будущем ей помогли привезти в Россию одного человека из Америки по имени Бенджамин Франклин, якобы тоже великого учёного, который будет разбираться в электричестве, что для неё очень важно, так как проекты с ним — одни из главных. Император хотел исполнить все эти просьбы, однако Анастасия настояла на том, чтобы привезли пока только Ломоносова, так как путешествие через Атлантику займёт долгое время и многое может измениться, в том числе её проекты могут провалиться. Поэтому в ближайшее время в Петербург привезут только Ломоносова как самого доступного кандидата. А если он чем-то не устроит или не оправдает ожиданий как учёный или ученик, то сослать его обратно можно в любой момент. — Весьма интересно, барон. А что насчёт этого электричества? Мы слышали, что Анастасия наняла одного из бригадиров на верфи, чтобы построить небольшую электростанцию на воде, используя силу фонтанов Петергофа, и получить электричество. — Это действительно так, граф Головкин, но с электричеством всё не так просто. Я не всё понял из разговора с императором, но усвоил, что для получения электричества необходимы мощные магниты, которые можно сделать только из особых видов металлов, о которых я говорил ранее, а также много меди. Нужно специальное устройство, так называемый электрогенератор, где с большой скоростью будут вращаться эти магниты вокруг медной катушки, и тогда по медным проводам электричество потечёт к изобретениям, которые будут на нём работать. Эти изобретения являются частью проекта по изучению электричества, его пользы и свойств. Но это ещё не всё. Анастасия попросила меня устроить ей встречу с голландскими торговцами. — И зачем? — поинтересовался князь Голицын. — Она хочет купить у них так называемый каучук. Это белый сок одного из деревьев, растущего в Южной Америке. Якобы из этого материала можно сделать изоляцию для медных проводов — без него изобретения работать не смогут. — Хм, покупка и транспортировка этого товара из другой части света в Санкт-Петербург — дорогостоящее мероприятие. Как она собирается его оплатить? Надеюсь, не за счёт государственной казны и дружбы с императором? — с уже нарастающей злостью и подозрением произнёс князь Долгорукий. — Насколько я знаю, нет. Более того, каучук — не единственная причина её встречи с ними. Она также хочет попросить у них денег. Это заявление вызвало шок у всех собравшихся. — У неё самой нет денег, но при этом она хочет у них их просить? У неё же ничего нет, — высказал свои сомнения граф Головкин. — На самом деле есть, господа. И это то, чего нет у нас. — И что же? — в недоумении спросил князь Василий Лукич. — Знания, которые она даёт России прямо сейчас. Наступила минута молчания, после которой барон продолжил свою речь. — Она собирается раскрыть голландцам секреты производства фарфора, бумаги из опилок, создания дорог из асфальта, способ обшивки медью днищ кораблей, изготовления цинковых бочек для воды, а также сделать их страну первой в списке тех, кто получит научные книги на своём родном языке. — Какая наглость! Сначала она продаёт секреты императору, чтобы завладеть его вниманием и получить возможность пользоваться его землями и богатствами для своих целей, а теперь за деньги продаёт их другим?! Вот ведь курва! — не выдержал князь Долгорукий. После этих дерзких слов кто-то сильно ударил кулаком по столу. Это был князь Голицын. — Ты чего врёшь, как баба на базаре! Хочешь, чтобы нам всем языки повырывали из-за твоего гнева! — Молчи, князь! А что, если она ещё и военные секреты продаст нашим врагам?! — Господа, господа, тише! Уверяю вас, все эти мероприятия она проводит строго с разрешения нашего императора. И можете быть спокойны: военные разработки и проекты к этому не относятся. Она подметила, что проектов у неё много и для их реализации необходимы деньги, однако она не хочет зависеть от государственной казны, поэтому решила добыть их, продав секреты, которые не угрожают России. Голландцам, как торговцам, это будет весьма интересно, они тоже смогут извлечь из этого пользу на европейском рынке. А мы, как сторона, находящаяся ближе всех к источнику знаний, будем получать их первыми и будем на шаг впереди всех остальных. Присутствующие в зале немного успокоились, обдумывая слова барона. — Что конкретно сейчас вы предлагаете нам делать, Андрей Иванович? — поинтересовался граф Головкин. — Если вы спрашиваете касательно Анастасии, всё прояснится через неделю, после испытаний пушек и других её, менее значимых проектов. Если большая часть этих проектов окажется работоспособной, то есть смысл и дальше держать её при дворе. Если же большинство проектов провалится, то у нас появится повод сказать императору, что она не подходит ему ни как учитель, ни как советчик. Но все эти испытания должны пройти без всяких подножек с чьей-либо стороны просто потому, что мы сами должны убедиться в их эффективности. — И для чего же нам это надо? — Для начала, чтобы понять, есть ли смысл продолжать дальнейшие исследования, связанные с добычей новой руды, нефти и всего остального, изучением электричества, паровых машин и прочего. Если все испытания пройдут успешно, то это будет не просто повод слушать её дальше и держать при себе. Если окажется, что её слова об огневой мощи новых пушек также правдивы, как и всё остальное, то, кроме всего прочего, это будет повод не выпускать её из России ни при каких условиях. Если её знания попадут в руки врагам, это будет серьёзной угрозой для России. А если всё, что она сказала, — правда: про электричество, корабли, способные летать по небу, пушки, что могут одним выстрелом пробить любой самый большой линейный корабль, лекарства, способные лечить оспу и даже чуму… то у России появится шанс уйти далеко вперёд от Европы в развитии и стать не просто научным центром мира с сильной армией и культурой. Европа перестанет быть окном для России, а Россия будет не просто окном или частью европейских держав… …Она может стать единственной в мире… …СВЕРХДЕРЖАВОЙ.