проклятая деревня инунаки

ЕСЛИ ВЫ ПРОЧИТАЛИ МЕТКИ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ, ТО ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ.

Прохладно и сыро. Темно и страшно. Потихоньку в глазах начинают появляться пейзажи. Но они размыты, будто у парня за несколько часов испортилось зрение. Под руками ощущается сырая от утренней росы трава. До слуха доносятся чьи-то громкие шаги, а после нюх улавливает резкий неприятный запах, из-за чего парень резко вскакивает с мокрой земли, открывая глаза и приходя в сознание. – Ну что, очухался? – усмехнулся блондин. Он сидел рядом на корточках с непонятной штукой в руках, от которой и исходил ужасный запах. Минхо проморгался, оглядывая местность, в которой оказался. Небо почти не видно – его закрывает листва высоких деревьев. Солнечный свет всегда жаркой Японии сюда не попадает, из-за чего парень сжимается, обнимая себя за плечи. Холодно. Мерзкое кваканье раздалось рядом, а после на И запрыгнула жаба. По ощущениям как сопли. Парень недовольно вскрикнул от страха и подскочил, услышав лёгкий смех снизу. – Кто ты? И где я? – стряхнув противное животное и проследя за дальнейшими её действиями, Минхо получше осмотрел место и нахмурил брови. Он совсем не помнит, что вчера произошло, но он точно был в огромном городе Токио, а не в этом стрёмном лесу. – Дорогой, посмотри направо, – блондин поднялся на ноги, указательным пальцев тыкая куда-то в сторону. Парень заметил высокий деревянный забор и огромные широкие ворота. Подняв взгляд выше, он заметил табличку, на которой подтёкшей и уже засохшей кровью была выведена надпись: «Здесь недействительны законы Японии». Ничего не понятно. – И? – недовольно цыкнул парень, осматривая незнакомца: тот чуть ниже самого Минхо, с белыми волосами и карими большими глазами. У него были слегка большие щёки, что делало его внешность совсем как у хомяка. Для И это было и смешно, и мило одновременно. Однако голос незнакомца вызывал страх и тревожность. Он был холоден и наполнен уверенностью. – Ты в деревне Инунаки, котёнок. Разве не слышал японские легенды об этом? – незнакомец подошёл ближе, взяв Минхо за подбородок. Парень нервно сглотнул. – Это всего-лишь легенда, – усмехнулся. – И легенда даже то, что мой любимый Хён У убил ту молодую пару серпом? Это реальность, котёнок, этих людей больше нет. – Прекрати меня так называть! – крикнул Минхо, вырываясь из крепкой хватки и собираясь уходить. – Да, эта пара пропала, но её не мог убить старик! Это легенда! Я ухожу обратно в Токио, прекрати нести этот бред! Однако стальная хватка теперь была не на подбородке, а на запястье, призывая оставаться на месте. – Ты никуда не уйдёшь, котёнок, – злобно улыбнулся блондин, сжимая руку до посинения, – ты теперь мой. Знаешь, ты мне понравился, поэтому в костёр я брошу кого-нибудь другого. – Что?

***

– Господин Хан, на звонок ответил парень. Его зовут Ли Минхо, ему двадцать один год. Живёт один в небольшой квартирке на краю Токио, – с порога заявил старик о новеньком. – Он слишком молод для ритуала, нам нужен был пенсионер. Ритуал Смерти. В деревне Инунаки люди бессмертны. Их нельзя убить и живут они вечность. Но для этого им нужно принести в жертву для Богини Смерти людей восьми категорий. Девочка, мальчик, девушка, парень, женщина, мужчина, старуха и старик. И оставалась одна единственная, самая последняя. Старик, пенсионер. Каждую ночь в рандомной телефонной будке на территории Японии раздаётся звонок. Кто возьмёт трубку, тот будет проклят. Он перемещается в деревню Инунаки и становится следующей жертвой для ритуала. Когда все восемь категорий будут сожжены на костре, а их измельчённые кости закопаны возле крыльца в дом старосты деревни, то её жители обретут бессмертие навсегда. А староста деревни – Хан Джисон. Он попал сюда двадцать четыре года назад, в 2000 году. Они с другом приняли звонок, но нужен был только один человек. Старики, жившие в этой деревне, кинули друга в костёр, а пятнадцатилетнего Джисона назначили старостой деревни. В возрасте двадцати пяти лет ты перестаёшь стареть, однако старикам и старухам, что уже жили здесь, было слишком поздно. Сейчас им больше ста лет, но они этого не ощущают. – Мы не будем его сжигать. Я оставляю его себе, – чётко сказал Джисон, поднимаясь с места и, толкнув Хён У в плечо, покинул двухэтажный деревянный дом. Он пошёл встречать нового гостя, чтоб рассказать обо всём, что здесь происходит, а после жить с ним долго и счастливо.

***

– Вот так вот получается, котёнок. Когда тебе исполнится двадцать пять, то ты перестанешь стареть. Но это только на территории этой деревни. Сейчас мы находимся за её пределами и мы можем спокойно состариться и умереть. Видишь, я выгляжу не как 25-летний человек. Потому что мне 39 и я взрослый мужчина. Но как только я зайду за ворота, – блондин делает шаг внутрь. Его лицо сразу становится моложе, а руки выглядят сильнее и массивнее, чем секунду назад, – я опять буду 25-летним Хан Джисоном. Минхо был немного растерян. Он старался переработать новую для него информацию. Однако в голове была только одна мысль: «Я сплю.» – Я сплю. – Нет, ты не спишь, – Джисон ущепнул нового жильца за руку и услышал болезненное шипение. – Вот видишь. – Ладно, и что мне делать? Ты же меня убьёшь. – Кто тебе, блять, это сказал. Я тебе зря тут стоял и рассказывал, что для ритуала мне нужен пенсионер, а не ты? Котёнок, тебя я просто заберу себе, ты мне понравился. Мордашка у тебя милая, – усмехнулся блондин. Он взял за руку Минхо и потащил в сторону своего дома, который находился в самом конце небольшой деревни. – Смотри, если идти примерно полчаса, то мы увидим гору Инунаки. В честь неё мы так и назвали деревню. Здесь вокруг лес. Нам нужен старик для ритуала, тогда мы сможем покинуть деревню и не стареть. А пока что только здесь, понял? – по дороге тараторил Хан. Минхо лишь покивал головой в знак согласия, как китайский болванчик, и быстро перебирал обессиленными ногами, стараясь успеть за быстрым Джисоном. – Так вот. Возле горы есть остановка, можно уехать обратно в Токио, так что ты не переживай. Мы с тобой станем бессмертными. Вдвоём. И уедем отсюда. – Но как же старики? – И много чего не понимал. В деревне же кроме Джисона есть ещё люди. – Во-первых, смотри, – парень остановился, указываясь на большой круг, – здесь костёр для жертвоприношения. Ты ещё им обязательно полюбуешься, – старший продолжил идти. – А во-вторых, я их просто убью. – Что? – Ты знаешь, что нет никакого перерождения, Ада и Рая? Есть тупо темнота, главные врата охраняют Смерть и Жизнь. Если повезёт, то Жизнь даст тебе шанс переродиться, а Смерть – нет. Поэтому я, как староста этой деревни, имею связи со Смертью и через гипноз могу её видеть, – дальше он стал говорить шёпотом, заметив бабулю на крыльце. – Смерть сказала, что для завершения ритуала, я должен начать встречаться с человеком. Чувства должны быть сильные и взаимные. Остальных жителей я должен зарубить серпом, что стоит у меня в кладовке, а бывшего старосту деревни – сжечь на костре. Минхо честно ничего не понимает. Это всё звучит как бред, но и притягивает. Ему всегда нравились загадки, он поступил в университет на детектива, но всё это выглядит странно. – Но почему я? – Минхо, ты красивый и молодой. Я уверен, что и характерами мы сойдёмся. Я прям чувствую это. Мне кажется, что это дело рук Смерти, – в который раз за первый час их знакомства усмехнулся Джисон. – Знаешь, я тоже что-то похожее чувствую. Дальше парни продолжили идти в сторону дома в полной тишине. Никакого звука птиц. Их тут попросту не бывает, будто они опасаются этого места, чувствуют его негативную энергию. Ветер перестал шевелить кроны деревьев, поэтому листья больше не издавали шуршащих звуков. – Мы пришли, – старший пропустил Минхо в свой дом, заходя следом и громко хлопая дверью. – Хён У, мы дома! – Приветствую тебя, Минхо. Меня зовут Юн Хён У. Я бывший староста деревни Инунаки. Думаю, Господин Хан тебе уже рассказал о том, что здесь творится, – прохрипел старик. Он сидел на лавочке и смотрел в окно, не считая нужным посмотреть на нового жильца. Джисон со злостью посмотрел на Хён У, приказывая Минхо пойти на второй этаж и осмотреться. От такого тона у младшего по всему телу прошлись мурашки, поэтому он поспешил уйти и осмотреть свою новую комнату. – Что это, блять, такое, дед старый? – шёпотом прорычал Хан. Он был недоволен тем, как себя ведёт Хён У. – Где твоё гостеприимство? – Я недоволен тем, что именно он взял трубку! – недовольно крикнул старик, всё-таки повернувшись в сторону старосты. За такое высказывание он получил пощёчину, что начала саднить. – Ты, тварь такая, извинишься перед Минхо! Он слышал твои слова! Не дай Смерть, он расстроится из-за тебя! – стал в ответ кричать парень. – Знаешь что, в костёр для ритуала отправишься ты. Знаешь почему? Нет конечно. Смерти нужно, чтоб староста, то есть я, нашёл себе вторую половинку, после чего зарубил всех остальных жителей серпом, а тебя, бывшего старосту, сжёг на костре, – он говорил это со злостью, но под конец выражение его лица поменялось на радостное, в то время как Хён У охватил страх. Старик уже было хотел сдвинуться с места и пойти предупредить остальных, чтоб они спасались, но сильная хватка на морщинестой коже не позволила это сделать. Удар тяжёлой сковородой по затылку погрузил сознание Хён У во тьму, поэтому он перестал сопротивляться и кричать. – Молодец, котёнок, – улыбнулся старший, подмигивая Минхо. – Теперь я свяжу его, и мы перетащим этого старика в кладовку.

***

– Ну что, котёнок, как тебе тут? Они лежали на большой двухместной кровати Джисона. Старший уложил голову И себе на грудь, пропуская через свои тонкие пальцы его каштановые пряди. Атмосфера в комнате уютная. Прохладный октябрьский ветерок задувал в окно, слегка колыша белую узорчатую тюль. Чёрный кот Джисона по имени Хоси лежал в ногах парней и сладко спал. Спокойствие и комфорт. От этого клонило в сон. – Я до сих пор не могу поверить, что это всё правда, но я с самого детства мечтал стать бессмертым. Я и не думал, что это возможно, – вздохнул младший, обнимая Хана за тонкую талию. – Такие большие руки, но такая тонкая талия и худые ноги, – нечаянно сказал он свои мысли вслух. – Котёнок, да мы идеальная пара! – воскликнул Джисон. – У тебя бёдра такие пышные, а руки худенькие, да и пресс есть. Моя нижняя губа пухлая, а у тебя наоборот верхняя. Ну прям идеально! – Согласен, – Минхо зевнул, укладываясь поудобнее и закидывая ногу на талию старшего, после чего погрузился в сон и засопел. – Ну ебать он милый, – вздохнул Хан и обнял И сильнее, следуя примеру и засыпая под звуки дождя, что начался буквально секунды три назад и только набирал обороты.

***

Темно. Руки и ноги что-то стягивает, ими невозможно пошевелить. Кричать тоже не получается. Вероятно, самодельный кляп во рту ограничивает способность говорить. Старик хрипит и морщится. Он не понимает, что происходит. Но жгучая боль в районе затылка напоминает ему о том, что произошло. Эти детишки думают, что победили меня. – в мыслях усмехнулся Хён У, понимая, что находится в тесной кладовке. Значит, здесь есть серп, которым можно разрубить верёвки, а заодно и забрать его, чтоб Джисону не удалось убить других жителей. Освободившись от оков, он пошёл в сторону других домов. Многие из них были заброшены. Он сказал жителям собраться возле костра и послушать его речь. – Оказывается, Господин Хан предал нас. Смерти нужно, чтоб он нашёл себе пару, потом зарубил вас и в конце сжёг меня на этом месте, – начал он. – Но мы этого не допустим! – заметив злые и непонимающие взгляды, сказал старик. – Я забрал серп. Только им можно убить вас, так что мы должны принести Джисона и его парня в жертву. Тогда мы сможем выходить за врата этой деревни и останемся живы, – закончив свою речь, Хён У бросил взгляд в окно, замечая там старосту. Остальные тоже это заметили и стали двигаться в сторону дома. Жаль, что возраст не позволял ходить быстро.

***

Темнота ночи окутывает комнату. Ливень уже прекратился, оставляя после себя мокрую и скользкую траву. Тропинки размыты, поэтому пока что лучше на улицу не выходить, если не хочешь запачкать свою обувь. Джисон проснулся от жажды и поднялся с кровати, перекладывая Минхо на другую её часть. Спустившись на первый этаж, он зашёл в кладовку проведать пленника, однако ни старика, ни серпа не было. Пазлы в голове сложились за долю секунды, после чего парень выбежал к окну и посмотрел вдаль: злые морщинистые лица смотрели на Хён У, что активно жестикулировал, а после их взор медленно переполз на Джисона. У него пробежали мурашки по спине. Он рванул на второй этаж, поднимая И на руки. Хоси давно проснулся, почувствовав тревогу хозяина, и увязался за ним. В темпе они добрались до подвала, о котором никто не знает. Никто, кроме Хён У. И Хан надеется, что он не успел заметить, как они забежали сюда. В подвале стоял деревянный шкаф со сломанной дверцой и другая аналогично сломанная мебель. Среди них был и старинный сундук, в котором Джисон хранил старые тряпки. В другой стороне просторного подвала была ещё одна дверь – чёрный выход. Рядом на стене висели самые разные топоры и автомат Калашникова. Так, на всякий случай. На такой случай. Парень зажёг свечу, после чего начал трясти Минхо за плечи с ненормальной силой. От боли младший проснулся. – Что такое? – спросонья спросил он, ничего не понимая. – Хён У сбежал. Минхо быстро поднялся на ноги и огляделся, понимая, что они не в спальне Хана, где изначально засыпали в обнимку. – Он забрал серп и рассказал всем о том, что нужно для ритуала. Сейчас они собираются убить нас. – Что? Их же невозможно убить, звучит всё это как бред. – Минхо. У Хён У в руке серп, он может убить нас им! Смотри, план действий такой. Здесь висят топоры, – он указал рукой на них и подошёл ближе, – возьми один. Их всего троя. Остальные старики недавно забылись и вышли за ворота, из-за чего умерли. Я беру на себя Хён У, ты отвлекай остальных. После Хан рассказал, что он должен вывести пожилую пару через чёрный выход, а сам постарается вырвать серп из рук умного и догадливого старика. Всё как всегда пошло не плану.

***

– Детишки, детское время закончилось! – весело крикнула старуха, начиная смеяться. Два старика подхватили её веселье. Теперь они смогут стать молодыми и покинуть это надоедливое место. Ведь всё действует и наоборот: если убить старосту и его вторую половинку серпом, а после сжечь на костре, то старики вновь станут молодыми и обретут бессмертие. Однако они не учли одного: Джисон не встречается с Минхо. У них сильные чувства между друг другом образовались, а красной нитью их связала сама Жизнь, совершая обряд родственных душ. Это сестрица Смерть её попросила, так как сама не может сделать этого. Поэтому эту пару всё же можно убить, но после этого умрут и все жители этой деревни. Хён У этого не знал. Хён У как всегда подвергает всех опасности, как и ту молодую пару, что заблудились в лесу. – Минхо-я, Джисон-а, что же вы спрятались? – старик обошёл весь дом. Он вспомнил про подвал и сразу повёл своих людей туда. – Хоть мы и старые, бегать даже не можем, но мы их всё равно поймаем. Старуха, иди и закрой чёрный выход. Он находится на заднем дворе. Два старика спустились в подвал, выламывая закрытую на щеколду дверь серпом. – А вот и мы! – Не так просто, Хён У, – усмехнулся Джисон, пока Минхо отвлекал другого старика. Но где третий человек? Блондин не обратил внимание на то, что старухи нет. Его больше интересовал Хён У, которого он убьёт с минуты на минуту. – Что ты мне сделаешь, Джисон? – прохрипел Юн своим противным голосом и посмотрел своими красными страшными глазами в чужие. Но Хан не из робкого десятка. Он подбежал сзади к Хён У, отрезая топором его руку, в которой тот держал орудие. Дряхлая конечность свалилась на пол, а густая тёмная кровь стала лужей растекаться по бетонному полу. Парень выхватил серп, отрезая следом голову старика и протыкая сердце. Осталось покончить с жизнями ещё двух стариков, поэтому Джисон побежал в сторону чёрнового выхода, замечая не очень приятную картину. Старик ударил Минхо по голове тяжёлой сковородой, из-за чего тот потерял сознание. Дверь уже открывала старуха, пока её муж забрал топор из рук младшего и собирался уже убить его, однако не смог. Джисон успел. Он выхватил рубящее орудие из рук и нанёс удар серпом. То же самое повторил и с женщиной, что стояла, в ужасе распахнув глаза. Кажется, её чуть не стошнило от количества крови. Парень поднял Минхо на руки, перетаскивая на кровать. Рядом с ним лёг кот. Сам Джисон пошёл на улицу, к костру жертвоприношений. Пока пламя возвышлось и тянулось к могущественным деревьям, блондин перетаскивал безглавые трупы поближе к этому месту. Осталось разбудить Минхо и предложить ему встречаться. Тогда можно будет приступать к последней части ритуала. – Котёнок, просыпайся, – Джисон опять подсунул под нос вонючку, из-за которой младший сразу пришёл в себя. – Джисон, ты жив? Этот старик сказал, что Хён У уже отрубил тебе голову, – на грани истерики протараторил Минхо. – Нет, всё хорошо. Джисон уже хотел начать свою речь о большой любви, но Минхо его опередил: – Джисон, я не знаю как, но я влюбился в тебя, хотя всего день прошёл. Ты будешь со мной встречаться? Приняв предложение, старший рассказал, что Жизнь им помогла в этом. Теперь они будут счастливы. – А теперь, пошли во двор. Джисон кинул тела в костёр, пока Минхо с ужасом наблюдал за этим. Температура огня достигает 750 градусов. Этот факт пугает младшего больше, чем то, что его парень убил каких-то стариков. Тела горят, а вовремя начавшийся ливень тушит пламя. Они собирают кости и измельчают их, выкапывая неглубокую яму возле крыльца и кидая их туда. В эту ночь Хан Джисон и И Минхо, а также их любимый кот Хоси обрели бессмертие, собрали все вещи и под утро ушли из этой деревни. На автобусах парни добрались до Токио и пришли к Минхо домой. Они собираются накопить круглую сумму и купить хорошую квартиру, но пока довольствуются тем, что есть. И теперь в паспорте Хан Джисона, который родился в 1985 году, стоит другая дата рождения: 14.09.1999. И новая подружка Смерть хорошо постаралась: каждый год 14 сентября у Джисона будет меняться год рождения так, чтобы ему вечно было 25. То же самое будет и с Минхо, когда он достигнет этого возраста. Но Минхо задавался вопросом: разве другие люди этого не поймут? – Котёнок, Жизнь постаралась. Когда мы устроимся на работу или поступим в университет, каждый год в наши дни рождения у них будет обнуляться память, – объяснял Хан. – То есть, они будут знать информацию о нас, но в их голове по щелчку пальцев будет меняться информация о наших днях рождения. Понимаешь? Хан Джисон всегда непонятно объясняет. – Вроде да.., – неуверенно прошептал Минхо. Он снова обнимал Джисона за талию, а в ногах лежал Хоси. И теперь 14 сентября и 25 октября оба парня говорят одну и ту же фразу: – Опять двадцать пять.