Мысли.

Стоя перед зеркалом в ванной, ненароком задерживая взгляд на почти исчезнувшим синяке прямо под левым глазом, Лололошка сжимает губы. Происходившие в последние дни события мироходец проживал на чистом адреналине и силе недосыпа, пользуясь такой функцией своего организма как "мыслительный процесс" исключительно в крайних случаях, когда пытался спасти свою жизнь и выйти из воды если не сухим, то хотя бы не промокшим насквозь. Лололошка не любил думать. Как только он задумывался над чем-то, он мгновенно погружался в собственный мирок, состоящий из бесконечных переживаний, самотерзаний и других не сильно приятных вещей. Парень с трудом заставил себя отвести взгляд от собственного отражения. Не то что бы ему нравилось то, что он видел. Скорее наоборот. Вид уже почти заживших увечий на теле отзывался в нём неприятными воспоминаниями о предательстве, физической боли и, что было, вероятно, самым неприятным, собственной слабости. Судя по обрывкам воспоминаний, изредка всплывающим в подсознании мироходца, он выбирался из передряг и похуже, постоянно вляпывался в то, о чём его друзьям было бы страшно даже услышать. Но, не смотря на всё вышеперечисленное, Лололошка чувствовал себя невероятно плохо. А самое паршивое в этой ситуации было то, что он не понимал, почему. Погрузиться в собственный лабиринт размышлений было намного легче, чем потом найти выход из него. Иногда парень боялся, что он забредёт настолько далеко, что выбраться без посторонней помощи будет совершенно невозможно. Эта мысль заставляет Лололошку прикусить язык и зажмуриться. Он не привык показывать своё беспокойство при других, он ждал, когда останется в одиночестве, чтобы медленно сползти по стенке на пол и, крепко обхватив свои колени руками, шумно вдыхать воздух, которого в такие моменты по какой-то причине критически не хватало. Холодная.. Нет, скорее ледяная вода отрезвляет, заставляет незажившие царапины, оставленные осколками стекла, успокаивающе щипать, слепит ресницы и смывает остатки засохшей крови с лица. Это мгновенно напоминает Лололошке о том, как Евсей, своей, вероятно, погубившей не мало жизней, рукой, осторожно вытирает красную жидкость с чужого лица и издевательски поправляет лохматую чёлку. Мироходец слегка кривится от отвращения к этому человеку, от отвращения к.. Себе. К собственной слабости, беспомощности, наивности, бесполезности. Прошло ещё какое-то время, прежде чем свет в ванной комнате потух, а дверь закрылась с характерным щелчком, оставляя комнату пустой. Лололошка очень не любил думать.