Сладких снов, Чанни.

Ему просто нужно было поспать. Уже три часа ночи, завтра снова расписание, а сна ни в одном глазу. Чан злится. Он злится на себя, потому что так бесполезно тратит время на засыпание, когда мог бы ещё поделать работу в студии, потому что проблемы со сном — это не вчера появившееся открытие, а делать с этим он ничего не хочет. Это наказание. Всегда так, когда сон не идёт, а до запланированного пробуждения остаются считанные часы — уже нет смысла пытаться уснуть, и потраченной впустую ночи бесконечно жаль. Сколько всего можно было сделать за это время, но он обещал Чанбину хотя бы попытаться в этот раз поспать, когда тот уволок его, практически силой, в их дом. Но вот он лежит и смотрит в потолок. В голове бардак. Ещё один подводный камень бессонницы — мысли, чтоб их! Ни заглушить, ни избавиться. Обычно, в такие моменты, помогает отвлекаться работа, однако обещание нарушать не хотелось. Да к черту! Чан встаёт с кровати и надевает шорты. Хотя бы что-то нужно надеть. Как на зло, взгляд цепляется за ноутбук на столе. Мозг не обмануть, глупо было предполагать, что только волевое решение сможет решить его проблему с бессонницей и зацикленностью на работе. Но своего обещания, по сути, он не нарушал, он правда пытался уснуть, жаль, ничего не вышло. Просто нужно себя занять чем-то эти два часа. Желательно, чем-то полезным. Поэтому Чан включает ноутбук, берёт наушники и садится на кровать, оперевшись спиной на изголовье. Есть пара проектов в процессе, он мог бы пока переслушать их и пометить, что стоит доработать, а может быть сразу внести некоторые правки, которые не требуют дополнительного оборудования, кроме ноутбука. Пятнадцать минут всё шло четко по плану. Послушать, дополнить, что-то убрать, потом вернуть обратно, переставить местами и так далее. Потом следующий трек, он совсем новый для Чана, Чанбин скинул демо-проект вместе с остальными материалами вчера вечером, поэтому Чан прослушивает его несколько раз подряд. Какой-то лёгкий лоу-фай, не их стиль, но они часто экспериментируют, наверное Бин решил поделиться, узнать мнение. Снова, и снова, и ещё раз, уже кажется, что на автомате нажимает кнопку повтора. Очень простая убаюкивающая мелодия. Мысли где-то далеко. Что-то неуловимое пронеслось в сознании, отчего Крис подвис на пару минут, пытаясь угнаться за этой мыслью. Лёгкая волна мурашек пробежала от затылка по спине. Сквозняк? Чан поежился от этого чувства. Нет. Двери и окна закрыты. И вот снова, как будто знакомый, но непонятный и странный трепет, уже где-то в районе живота. Чёрт. Сонно моргнув в одну точку, Чан переводит взгляд вниз. Перед ним клавиатура ноутбука, на экране застывшая дорожка с треком. Что это было? Он снова щёлкает на кнопку повтора, уже более осознанно вслушиваясь в звуки. И вот, где-то в середине трека он слышит и чувствует одновременно что-то волнующе-трепетное. Пауза, перемотка, с начала. И снова оно. Что это? Какой-то звук, напоминает выдох или… Откуда он взялся в треке? Он еле уловим, настолько, что Крис не заметил его первые несколько раз. Может случайный эдлиб из библиотеки или какая-то черновая запись голоса? Но в треке нет голоса. Крис судорожно открывает режим редактирования. Уже на автомате — развёртование дорожек, пролистать вниз, до самого конца и… Замирает, неверяще пялясь в экран. Название дорожки: «Сладких снов, Чанни» Это не эдлибы, это целая дорожка, длительностью на весь трек. Может быть вокал? Крис всматривается в звуковой узор дорожки, похоже на вокал. Громкость в настройках — 5%. Неудивительно, что Чан не сразу уловил здесь что-то ещё кроме инструментала. Редактировать — громкость 100%. Нет, слишком громко для вокала в лоу-фай, пусть будет 70%. Сохранить. Плей. С первой секунды появилось какое-то шуршание, диссонанс, звук точно не предназначен для этого трека. Редактировать — выделить — дорожка «Сладких снов, Чанни» — проиграть отдельно. И вот, Чан слышит в наушниках шуршание, как будто бы не вырезанное начало записи. А дальше… Мурашки табуном, на перегонки друг с другом бросились от затылка к пояснице, горячая волна хлынула от лица вниз, обжигая все внутренности. Крис отчётливо слышит прерывистое дыхание и влажные ритмичные звуки. Это? О боже! «Мммгх… Крис, ах!» Этот голос! Чан в ужасе скинул ноутбук с колен и отбросил наушники в изножье кровати. Дыхание стало судорожно тяжёлым, пульс стучал где-то под кадыком, а горячие языки смущения и чего-то ещё, более сильного, обдавали всё тело, как разрядами тока. Это был голос Чанбина, что было бы естественно, это ведь его демка, но, о господибоже! Голос Чанбина, который удовлетворял себя на записи! Чан судорожно перебирал в голове хоть какие-нибудь адекватные причины происходящему. Случайно добавленная запись? Нет, исключено, дорожка отредактирована — громкость выставлена точно вручную, значит Чанбин знал, что делал. Более того… Чан сглотнул вязкую нервозность. Запись была спрятана, хоть и не очень хорошо, но может быть Бин думал, что Чан не заметит. Название дорожки… Что это значит? Это предназначалось для него? Чанбин сам передал ему эту демку вместе с остальными. Может быть он по ошибке её скинул, ну, типа случайно. Не хотел, но забылся и скинул с остальными. Однако, это не отменяло того факта, что запись была сделана, а потом добавлена в проект с вполне определённым посланием. «Сладких снов, Чанни». Крис медленно приблизился к злосчастному ноутбуку. Запись остановилась, провод наушников вылетал из порта, когда он сорвал их с себя. Слава автоматической остановке проигрывания! Он бы точно умер, если бы звук раздался на всю комнату. Ему понадобилось ещё несколько минут, чтобы решить что делать дальше. Однако где-то глубоко в подсознании, решение было принято практически сразу, как только он вспомнил название дорожки. Эта запись предназначалась для него. Не вдаваясь в мотивы и смысл, для чего это было сделано, случившегося не воротишь. Это знание уже обладало им и разыгрывало внутри жгучие искорки любопытства. Плей. Наушники прижаты руками максимально близко к ушам. Громкость — 30%. «Мммгх… Крис, ах!» Кипяток снова хлынул вниз живота. «Ммм… х-ах, чёрт, мне так хорошо…» Чан крепко зажмурился. Он дышал глубоко, носом, стараясь не издать ни единого тяжёлого вздоха, что так и рвались из груди. Влажные звуки и тихие стоны, переходящие в горячий шёпот разжигали в нём настоящий вулкан чувств. Держать ноутбук на коленях стало неудобно… Чёрт, об этом он не подумал… Возбуждение со сверхзвуковой скоростью заполняло каждую клеточку его тела. Он отставил ноутбук в сторону, и сидя на кровати глупо пялился на твердый бугорок в шортах. Пиздец! «Хмм… Чанни, ты слушаешь? Ах… Я, мне так хорошо сейчас, я так давно хотел этого… мммх… Уже около года, я каждый ра-ааз… Ах, это всегда ты, мм…» — Блять, да! К черту всё! Крис рывком выскальзывает из домашних шорт и ныряет под одеяло. Хоть он и в своей комнате, почему-то остаться совсем раздетым на открытом пространстве кажется не безопасным. Он откидывается на изголовье, закрыв глаза, и полностью погружается в происходящее на записи. Рукой обхватывает себя за основание, пытаясь хоть на секунду остаться на этой стороне черты. Но его с силой толкает в эту пропасть звонкий, необычайно тонкий для знакомого голоса стон. Это оно… Чан, больше не медля ни секунды, одним плавным движением размазывает естественную смазку. Её так много, что от осознания этого, от осознания причины этого, Чана разматывает в щепки. Его движения становиться рваными и немного хаотичными, а звуки на записи как будто синхронизируются с происходящим под его одеялом. Это толкает к краю неимоверно быстро, но ещё сильнее ударяет осознание собственного вырвавшегося стона. Чан закрывает себе рот рукой, потому что удержаться силой воли не может. Его буквально подбрасывают на кровати судороги приближающегося оргазма, в уголках глаз скопилась влага, одна капелька которой горячей дорожкой скользнула куда-то за ухо. Истерично хорошо, так чувствует он себя сейчас… Это безумие, охватившее его за несколько секунд разламывает все внутренности удовольствием, которого очень давно не испытывало изнурённое, измотанное тело. Жарко! Становится очень жарко под одеялом, и он ногами откидывает его в сторону. Комнатный воздух, на контрасте с разгоряченным телом кажется прохладным летним бризом. Однако это не очень помогает, так как в наушниках Чан слышит то, что забивает последний гвоздь в крышку его персонального гроба. «Чанни, я мечтаю, чтобы ты был сейчас здесь. Я … мммх, если ты хочешь, в следующий раз, ах-х… просто скажи, скажи, что тоже хотел бы… мм-ах…» Электрический разряд прошиб всё его тело от самых пальцев ног. Рука сжимающая член практически онемела от напряжения, а горячие солёные дорожки уже без остановки катились на сбившуюся подушку. Несколько последних движений рукой, за которыми судорожно пытались поспеть бедра, догоняя приближающуюся разрядку. И вот, последний звонкий стон в наушниках добивает его. Он уже не в состоянии сдержать собственный стон, и звук своего голоса в этот момент пугает его самого: плаксивый, отчаянный, слишком громкий для тишины раннего утра. На часах половина пятого утра. Пытаясь восстановить дыхание, он прислушивается к звукам за дверью. Вроде тихо. Ещё несколько минут, чтобы привести себя в порядок, выключить ноутбук и незамеченным добраться до душа. Его вид сейчас явно не походит на только что проснувшегося человека. Десять минут в душе, чтобы попытаться смыть холодной водой все свои мысли. И вот, как и планировал, ранний завтрак в пять утра, в одиночестве пустой кухни. Потом раньше всех успеть выйти из дома и добраться до офиса компании. Микроволновка сигнализировала о готовности чего-то, что он в неё положил, даже не задумываясь над этим. Пять минут на быстрый перекус. Пустая баночка от йогурта отправляется в мусорную корзину, когда за спиной раздаётся подозрительно довольное: — Доброе утро, Чанни, как спалось? — Блять.