Тебе можно

— Малыш, что случилось? Чонгук только недавно пришёл с работы, хотел поскорее обнять любимого парня, провести с ним вечер за просмотром сериала с пиццей, но что-то пошло не так. Чимин снова плачет, свернувшись в комок на их с Чоном кровати. В последнее время альфа довольно часто застаёт Пака за проливанием слёз. Кому понравится, если любимый человек будет плакать? Тем более не во время секса. Чон каждый раз успокаивает омегу, пытается выведать причину расстройства, но тот отнекивается, его слова звучат, как отговорки. Помощь принимает, в руках старшего расслабляется, но упорно повторяет одно и тоже. — Всё нормально, просто я очень устал на работе. Чонгук уже всей душой ненавидит эту работу своего омеги. Ничего не стоит его слёз. И вот сейчас, когда Чимин снова тихо всхлипывает, обнимая подушку альфы (он всегда так делает, потому что на ней сохраняется феромон старшего в наибольшей концентрации), Чон решает окончательно со всем разобраться. Альфа садится на самый край кровати, поднимает руку, чтобы погладить омегу по волосам, обозначив своё присутствие. Тот реагирует молниеносно: откидывает подушку и ныряет в объятия Чонгука. Тот в свою очередь прижимает к себе хрупкое тельце, приподнимает, помогая омеге пересесть к нему на колени. Чимин, словно оголодавший, припадает к шее старшего, начиная жадно вдыхать кофейный феромон. Чон всегда удивлялся тому, насколько Паку нравится его запах, учитывая, что блондин кофе совсем не пьёт. Не пьёт, зато любит дышать им возле запаховой железы, где аромат не то что концентрированный, он буквально горчит, оседая на языке. Чонгук не двигается, давая возможность своему партнёру насытиться, лишь мягко, почти невесомо гладит того по спине. Таких моментов за год отношений было много, но они слишком приятные, чтобы надоесть. Чону срывает крышу, когда Чимин находится в его руках. По сравнению с альфой, тот не просто миниатюрный, он буквально крохотный. Пак слишком идеален, по скромному мнению Чонгука, в нем прекрасно всё - от тела, до голоса и цвета волос. Мягкие пшеничные пряди волос, спадающие на глаза, совершенно миленькие ладошки, словно у ребёнка, пухлые губы, тонкая талия, пышные бёдра, очаровательный тридцать пятый размер ноги и самый вкусный запах свежеиспечённого хлеба. — Моя булочка, маленький, почему ты плачешь? — не выдержав, спрашивает Чон. Пак отрывается от чужой шеи, чтобы заглянуть в глаза. Чонгук смотрит в ответ серьёзно, а Чимин как-будто потерянно. Словно внутри него сейчас борьба. Альфа не торопит, позволяя подобрать слова и подумать, ведь разговор в любом случае будет, что бы омега не ответил. Проблема явно есть, и её надо решать. — Я… просто устал на работе, — лепечет младший, а Чон издаёт тихий рык, явно недовольный таким ответом. — Малыш, когда я спрашивал, то надеялся на искренний ответ. Чимин явно волнуется, что можно заметить по тому, как очаровательно он сминает руками рубашку альфы. Чонгуку совершенно не жалко ненужный кусок ткани, ему жалко Пака, поэтому он перехватывает чужую руку, переплетая пальцы. Может, хотя бы так омега успокоится. — П-понимаешь, это правда совсем не п-проблема… — наконец начинает блондин, — и я не хочу, ч-чтобы ты п-подумал, что я жалуюсь. — Расскажи мне, омега. — Я п-понял, что у меня совсем нет силы воли или выносливости… Я слишком никчёмный. — Так, — Чон прерывает монолог, — теперь подробнее и без самобичевания. Не хочу слышать что-то плохое о моей самой прекрасной омеге. — Я-я… не справляюсь, — выдыхает младший. — Мне стыдно об этом говорить, но теперь мне стало тяжело работать. В плане… я делаю всё через силу. Только не подумай, что я недоволен! Просто мне т-так стыдно, что я не могу ходить на работу, как все, и при этом быть для тебя достойным омегой. — Булочка, если я правильно понял, ты перегорел и не хочешь работать? — Н-нет! Не то чтобы не хочу, я всего лишь… — тут же начинает оправдываться Пак. Слова альфы были слишком «громкими». Чимин не преподносил даже самому себе мысль о том, что он не хочет работать. Хотя… может, так оно и есть? С другой стороны, он же не может не работать? Как в таком случае себя обеспечить? — Тогда бросай её, — совершенно будничным голосом сообщает старший. — К-кого? — Работу. Чимин открывает и закрывает рот, не понимая, правильно ли он вообще понял посыл слов альфы. Именно поэтому он не знает, как на это реагировать. Но внутри всё же что-то трепещет, чувства схожи с теми, когда, будучи ребёнком, ты получаешь ту игрушку, которую давно хотел. — Ч-что? — Ты можешь не работать, если сам того не хочешь. У меня достаточно денег, чтобы оплатить тебе любые хотелки. Я бы хотел видеть тебя счастливым, а не застрявшим в рутине. — М-мне можно? — Пак не верит тому, что услышал. То есть теперь у него будет возможность заниматься тем, чем он действительно хочет? Он сможет пойти на танцы и готовить своему альфе завтраки, не боясь, что опоздает на работу? Они с Тэхёном, другом детства, будут чаще видеться? Если это сон, то Чимин определённо не хочет просыпаться. — Тебе можно.

***

Чимин целый день пребывает будто в прострации. Он роняет и разбивает кружку за завтраком, сразу же падает на пол, чтобы собрать осколки, но Чонгук за руку поднимает его, боясь, что тот поранится. Затем омега пересоливает яичницу, и в итоге они с Чонгуком завтракают купленными булочками. Альфа, конечно, не жалуется, говорит, что это его любимое блюдо, но Паку всё равно неловко за свою нерасторопность. А всё потому, что сегодня впервые за несколько месяцев он увидится с Тэхёном. Это его лучший друг ещё со школы, поэтому каждая встреча с ним приносит радость. В последнее время Чимин много работал и времени ни на что не оставалось. Пак уволился буквально позавчера. Оказалось, Чонгук не шутил, когда говорил, что Чимин может не работать. Наоборот, ещё несколько раз повторил факт того, что всё здесь, включая окончательный выбор об увольнении, зависит от омеги. Это было… непривычно. В прошлых отношениях Пак работал один в их паре, партнёр, кажется, даже не пытался финансово вкладываться в их союз. А тут такое предложение. Поначалу Чимин чувствовал себя неловко и хотел отказаться от предложения, чтобы не быть обузой, но слова Чонгука оказали на него сильное влияние. «Булочка, если ты чего-нибудь хочешь, я сделаю всё, чтобы это реализовать. Если ты устаёшь и хочешь бросить работу, я с удовольствием дам тебе такую возможность. Если ты захочешь работать хоть строителем, я скажу, что это вредно для здоровья, но позволю тебе сделать то, чего ты на самом деле хочешь. Я тебя люблю, поэтому для меня любое твоё желание автоматически становится целью для выполнения.» Чимин скрепя сердце принял решение, о котором за эти пару дней ни разу не пожалел. Да, ему всё ещё неудобно перед Чонгуком, который повесил на себя ответственность за двоих, но тот постоянно говорит, как омега похорошел и тому подобное. Это правда. Пак буквально начал светиться, больше ни разу не плакал, стал больше времени проводить с альфой, чаще радовать его новыми блюдами. Блондин очень любит готовить, а раньше у него такая возможность выпадала нечасто. Тэхён первым узнал новость и тут же предложил на днях встретиться. Чимин, конечно, был не против. И вот он уже подходит к торговому центру, возле которого Ким назначил встречу. Омега решил прогуляться пешком, потому что здесь и правда недалеко, от силы минут двадцать в медленном темпе. Кажется, друзья и правда давно не виделись, раз Пак даже не сразу узнал Тэхёна, что стоял к нему спиной. Но тот, почувствовав усилившийся от волнения феромон Чимина, не смог спутать его ни с чем другим. Через секунду блондина уже сильно сжал в объятиях самый близкий ему омега. После папы, конечно. — Чимин! — голос младшего наполнен радостью. — Привет, Тэхёни, — смущённо здоровается Пак, когда его выпускают из кокона объятий. — Я не видел тебя вечность, — глаза Кима всё ещё «светятся» от восторга. — Я т-тоже скучал… В отличии от Чимина, Тэхён работает, и этот факт заставляет старшего чувствовать первый час встречи довольно неловко. Только вот между ними есть весомая разница. Пака его прошлая работа подавляла, а Ким получает удовольствие от рисования. Он художник, да ещё и со свободным графиком. Тэхён предлагает пройтись по магазинам, а Чимин, поджав губы соглашается. У него с прошлой зарплаты осталось не так много, а у Чонгука он еще ни разу не просил. Пока что не может переступить через эту грань. Время летит незаметно. Оказалось, накопилось слишком много тем для разговоров. Вплоть от недавно вышедшего на Netflix сериала до политических сплетен. С Тэхёном очень легко. Даже не столь общаться, сколько просто находиться рядом. Он был единственным другом Чимина в школе, когда никто не хотел с ним даже за одной партой сидеть. И остаётся одним из самых близких по сей день. — Не хочешь зайти сюда? — младший омега указывает на… магазин нижнего белья? — З-зачем? — смущённо бормочет Пак, сжимая в руках стаканчик с зелёным чаем. — Что значит «зачем», Чимин-и? Ты разве не хочешь порадовать своего Чонгука? — Ким тихо смеётся с удивленного выражения лица друга. — Х-хочу… — Тогда пошли, выберем тебе комплектик, — взяв блондина за свободную руку, Тэхён тянет его за собой. Да Чимин особо то и не сопротивлялся, ему самому интересно. Насчёт покупки он ещё подумает, но хотя бы просто посмотреть… Никто ведь не запрещает? Тэ выглядит со стороны слишком воодушевленным, чтобы ему в чем-то отказывать. В магазине глаза разбегаются. Пак всегда заказывал нижнее бельё на маркетплейсах и никак не ожидал, что когда-нибудь будет без ума от оффлайн-магазина. Но тут его состояние по-другому не описать. Потому что слишком правильно ощущается хождение вместе с Тэхёном между отделами с полупрозрачными кружевными лифчиками для девушек-омег и очаровательными трусиками с самыми различными принтами. Стереотипы о том, что омегам нравится ходить по магазинам всегда казались Чимину лишь выдумкой альф, у которых нет денег, чтобы оплатить эти самые походы по магазинам, но… Именно в данный момент он ощущает себя на своём месте, в комфортной обстановке вокруг. Он всё-таки истинный омега, так что любовь ко всяким рюшечкам, бантикам и розовому цвету никто не отменял. В наше время всё чаще встречаются нетрадиционные пары, когда в отношениях находятся два альфы, две омеги или, на зло всем устоям общества, альфа является принимающим в постели. И Чимин никогда таких не осуждал и не осудит, ведь каждый волен распоряжаться своей жизнью, как того хочет, лишь бы все были счастливы. Только вот он сохранил в себе максимально приближённые к традиционным предпочтения. С детства Пак хотел, как в сказках, принца на белом коне, который бы подставил ему своё крепкое плечо и окружил заботой. Если сначала ему не везло, то позже Чонгук стал тем, кого он долгое время искал. Альфа помог ему почувствовать себя не просто любимым, но и поистине привлекательным омегой, достойным всего самого лучшего. Чонгук на нём действительно никогда не экономил. Когда они решили съехаться, Чон в этот же день нанял риэлтора, продал прошлую квартиру и купил за ещё более весомую сумму новую. Когда Чимин попросил его купить готовой еды, потому что сам не успевал приготовить, тот в итоге принёс домой не менее десяти разных блюд, сославшись на то, что «не был уверен в том, что хочет его омега именно сегодня». Не сложно понять, что доход Чонгука и правда намного выше среднего. Так почему сейчас, когда Тэхён предлагает ему купить комплект нижнего белья, Пак так мнётся? Обычные хлопковые стринги здесь стоят немалых денег — тысячу долларов. А у Чимина от последней зарплаты осталось всего ничего. Он прекрасно понимает, что имеет абсолютно все основания, чтобы написать Чонгуку и просто попросить скинуть на карту определённую сумму, но… Почему от этой мысли становится совестно? А вдруг Чон подумает, что Пак решил сесть к нему на шею? Хотя, если подумать, так оно и есть. — Как тебе этот? — Ким показывает другу нежно-розовый комплект белья, состоящий из полупрозрачного топа и точно таких же трусиков. Ох, Чимину очень нравится. — Красивый, — блондин кусает губу. — Просто, понимаешь, есть небольшая проблема. — Что случилось? — Тэ непонимающе вскидывает бровь. — У меня сейчас нет денег, придётся просить на него у Чонгука… — мямлит Пак. — К-кажется, это будет немного неуместно. — О боже, Чимини, — у Тэхёна вырывается смешок, — разве можно быть таким невинным в твоём возрасте? — Ч-что? О ч-чём ты? — Да этот Чонгук тебе ручку поцелует, если ты его об этом попросишь, разве ещё не понял? А ты стесняешься попросить у него денег, которые он, по сути, обязался тебе давать. — Это будет не слишком нагло…? — Не умеешь ты вертеть альфами, — наигранно закатывает глаза младший. — Н-но- — Пошли, — Ким за руку затаскивает блондина в примерочную. — Раздевайся. — З-зачем? — Сейчас наденешь бельишко, сфотографируешься, отправишь своему Чонгуку, и он тебе не то что его оплатит, на следующий день же наймёт личного водителя, чтобы другим альфам не повадно глазеть было. Паку остаётся лишь непонимающе хлопать глазами. Он не уверен, что этот план очень честен по отношению к Чону, поэтому сначала слегка колеблется прежде, чем стянуть верх. Чимин всё же хочет быть самым лучшим омегой для своего альфы, поэтому должен быть красив не только оболочкой, но и под одеждой. Он быстро раздевается, совершенно не стесняясь перед Кимом, который видел его и не в таких состояниях, затем аккуратно натягивает бельё. Сразу видно, что оно дорогое. Фактурная ткань, идеально ровные швы. Топ подчёркивает выраженные ключицы и изящные плечики, а трусики, как на него сшитые, садятся идеально по фигуре, что поистине редкость, учитывая, что бёдра у него пышные. Роскошные, как любит говорить Чонгук. — Что за Афродита передо мной, — Ким не воздерживается от комплимента. — М-мне идёт? — Более чем, я бы точно не смог устоять перед тобой, если бы был альфой, — подмигивает Тэ напоследок перед тем, как выйти из раздевалки. Ведь остаётся самое важное. Сфотографироваться и отослать фото Чону. И почему-то Паку всё ещё страшно по поводу его реакции, хотя тот много раз видел омегу в белье и без него. Да что там, Чимин в принципе спит почти всегда лишь в удобных боксерах, и Чонгук постоянно говорит о том, как удобно обнимать его во сне. Делать столь интимное селфи оказывается не столь стыдно, сколько непривычно. Не часто Пак снимает себя полуобнажённым в зеркале, если точнее, это его первый раз. Но с ракурсом он угадывает моментально. Поза не слишком открытая или пошлая, лишь слегка кокетливая и соблазнительная. Одна нога впереди, другая чуть сзади. Левая рука на талии, правая держит телефон немного в стороне от лица. Омега закусывает губу, чтобы добавить некую изюминку. Он старается совершенно не думать, когда заходит в мессенджер. — Альфа, как тебе? — пишет Пак, отправляя фотографию, сделанную прямо в примерочной магазина нижнего белья. — Можно мне это купить? Чон, как назло, заходит в сеть моментально, будто ждал, что Чимин ему напишет. — Тебе можно, — и через секунду приходит уведомление о переводе средств. Всё происходит настолько быстро, что блондин даже не успевает толком сообразить, что к чему. Чонгук отреагировал так… просто. Не стал как-либо упрекать Чимина в транжирстве, не попытался даже завести разговор о том, что Паку, может, это бельё не очень-то и нужно. Чон перевёл на его счёт двадцать тысяч долларов. Комплект стоит в четыре раза меньше. Если бы пару лет назад блондину сказали, что ради таких денег он не пахал круглыми сутками, а сделал одну фотографию, он бы не поверил. Видимо, решив добить младшего окончательно, альфа отправляет следующее: — Ты божественно красивый, даже не знаю, чем заслужил такую омегу, — во рту пересыхает, хотя Пак совсем недавно выпил стаканчик чая. — Мой любимый альфа, — быстро печатает Чимин в ответ.

***

Пак возвращается домой невероятно счастливым. И с мыслями, что когда-то он сделал правильный выбор, согласившись пойти с Чонгуком на свидание. Видимо, в людях он всё-таки разбирается, раз когда-то влюбился и позволил себе довериться Чону. Новое нижнее бельё, хорошее настроение. Что ещё нужно для прекрасного времяпровождения вечером со своим альфой? Чимин вот считает, что этого достаточно, поэтому быстро переодевается в обновки. Чонгук как раз должен с минуты на минуту вернуться домой. У него сегодня, кажется, какой-то совет директоров, поэтому брюнет пообещал не задерживаться. И вот наконец Пак слышит, как ключ сначала вставляют, а затем проворачивают в замочной скважине. Внутри всё трепещет, сжимается от предвкушения. Сегодня он будет в качестве подарка для своего альфы, которому тот будет очень рад получить. По-другому и быть не может. Чимин выходит из спальни в одном нижнем белье, ничуть не раздумывая, когда слышит такое знакомое и родное: — Ангел, я дома! Губы сами собой расплываются в улыбке, когда омега видит в прихожей Чонгука с огромным букетом белых роз. Сколько здесь штук? Сорок? Шестьдесят? Пак не уверен, что вообще сможет держать букет в руках, ведь наверняка он и весит много. Чимин в порыве эмоций бежит к Чону и практически прыгает к нему на шею, насколько позволяет букет роз, всё ещё находящийся в руках альфы. Чонгук тут же приподнимает его за талию свободной рукой, ещё сильнее прижимая к себе самую ласковую, нежную и красивую омегу по его скромному мнению. — Детка, ты говорил недавно, что хотел бы разнообразить наш интерьер, надеюсь, цветы станут достойным дополнением, — говорит старший, и на этих словах омега уже на грани того, чтобы начать рыдать. От счастья, конечно же. — М-можно я попробую взять его в руки? — просит Пак, отрываясь от альфы и напоследок вдыхая насыщенный кофейный аромат. — Конечно, булочка, можешь делать с ним всё, что хочешь. Чонгук аккуратно передаёт Чимину букет, отрывает от него руки, лишь удостоверившись, что блондин крепко его держит. Но ладони держит всё равно близко, как бы подстраховывая. И не зря, ведь у омеги и правда подкашиваются коленки от тяжести роз. Но он продолжает их держать, словно самое дорогое, что у него есть. — Они такие красивые, — выдыхает Пак с выражением лица, полным воодушевления. — Ты ещё красивее, ангел, — Чон быстро разувается и обходит омегу со спины. Альфа кладёт руки на голую талию младшего, невесомо сжимает и наклоняется, чтобы поцеловать обнажённое плечико. Чимин от такой ласки готов урчать. Омега ещё сильнее сжимает букет, боясь расслабиться и уронить его. — Булочка, тяжело? — Чонгук перехватывает цветы, видя, как напряжены руки блондина. — Давай положим их сюда, а потом вместе обработаем и поставим в вазу, — кивком указывает на журнальный столик, стоящий недалеко от них. — Почему потом? — не понимает Пак, но покорно позволяет забрать у себя букет. — Потому что сейчас я готов заниматься исключительно тобой, — с этими словами альфа наклоняется и утягивает блондина в поцелуй. Тот совершенно не сопротивляется, лишь приоткрывает рот, желая как можно больше углубить поцелуй. Чон целует умело, по-собственнически, но при этом нежно и трепетно, словно боится сломать хрупкого омегу. И в этом весь Чонгук. Как бы он не расслаблялся и не отдавался моменту, в приоритете для него всегда комфорт Чимина. И это заметно в любой ситуации. Сейчас его руки лежат на талии младшего и максимально напряжены, потому что ему хочется сжать нежную кожу так, чтобы кожа растеклась между пальцами. Но нет. Если останутся следы, альфа себе этого не простит. — Х-хочу тебя… — хнычет омега, — п-пожалуйста. Чонгук с тихим рыком отрывает блондина от пола, слегка подкидывает, чтобы перехватить поудобнее. Чимин тут же обвивает ногами торс Чона, а носом утыкается в любимую шею. Пака несут в спальню, но он совершенно точно отдался бы даже на кухонном столе, потому что желание и возбуждение зашкаливает, ударяет в мозг. Уже всё равно, лишь бы побыстрее получить губы альфы на своём теле, член в себе. Когда Пака опускают на пол, ноги сами собой подгибаются, и от падения его спасает только вовремя схватившая за плечо рука Чонгука. Тот держит его крепко, давая возможность ровно стоять. Второй рукой Чон расстёгивает пуговицы на рубашке. Не выдержав, альфа просто рвёт вещь на себе, по полу рассыпаются пуговицы. Сколько там она стоила? Из какой была коллекции? Чимин заворожённо поднимает руку, оглаживая подтянутый, рельефный торс старшего. Тот выглядит совершенно, как у человека, который работает над собой, ради результата, а не для галочки. — П-пожалуйста… — словно в бреду скулит Пак, от слова совсем не отдавая отчёт своим действиям. — Ангел, слушай меня внимательно, — Чон цепляет младшего за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Чтобы нам обоим было хорошо, ты сейчас делаешь то, что я скажу, хорошо? Справишься, сладкий? — Д-да, — еле слышно лепечет омега в ответ. Чимин весь мурашками покрывается от такого тона альфы. Ох, он точно справится, о другом и речи быть не может. От такого голоса рефлекторно хочется без промедления опуститься на колени, но пока такой просьбы не прозвучало. — Даю тебе выбор, булочка, — бархатным голосом продолжает брюнет, — я тебе или ты мне? Из уст альфы даже такая простая фраза прозвучала непозволительно горячо. Пак мог бы сейчас позволить Чонгуку его вылизать, почистить от собравшейся смазки, но… именно сейчас ему хочется подарить удовольствие Чону. Хотя кого он обманывает… Опыт показывает, что он спокойно может кончить без стимуляции, от одного лишь члена во рту. — Я т-тебе… — с этими словами Чимин уже подгибает колени, желая как можно скорее оказаться на уровне альфьей ширинки, но его перехватывают за предплечье. — Я разве попросил тебя об этом? — в голосе появляются стальные нотки. — Н-нет, прости… — Прекрати, я же знаю, что ты просто очень хочешь, — хмыкает старший. — Стой пока что ровно, ангел. Чонгук убирает ладонь с чужого плеча, Пак заламывает пальцы от волнения. Старший обходит кровать с другой стороны и уже через пару секунд возвращается с подушкой в руках. Небрежно кидает её на пол. — Сладость, аккуратно, — Чон берёт омегу за руку, — коленями на подушку. Чимин медленно опускается коленями на мягкую поверхность. Осознание, что Чонгук позаботился о том, чтобы ему было комфортно, возбуждает не меньше факта, что его лицо сейчас находится в паре сантиметров от альфьей ширинки. У Пака трясутся руки, и дрожал бы голос, если бы он пытался что-то сказать. Чона хочется до боли, но омега не двигается, даже почти не дышит, потому что пока ему не дали зелёный свет. Чонгук сам расстёгивает ширинку брюк и приспускает боксеры, ведь знает, что Чимина сейчас пальцы абсолютно не слушаются. Когда напряжённый член наконец освобождается из оков, альфа позволяет себе облегчённо вздохнуть. — Давай, ангел. Получив разрешение, Пак тут же припадает губами к члену альфы, довольно мычит, ощутив на языке горьковатый вкус предэякулята. Омега кончиком языка слизывает капельки возбуждения, затем спускается ниже. Проходится губами по каждой чуть выступающей венке. — Сладость, ниже, — просит Чон, опустив руку младшему на светлую макушку. Чимин прекрасно понимает намёк. Следующее касание едва ощутимое, но Чонгук прикусывает изнутри щеку. Пак уделяет внимание чужим яйцам, поднимает руку, чтобы взвесить их в ладони. Они совершенно точно полные, и блондину не терпится попробовать на вкус содержимое. Он на пару секунд даже позволяет себе уткнуться носом под членом и подышать, потому что запах кофе там настолько плотный, что на языке остаётся привкус. Чимин не любит обычный кофе, ненавидит его пить по утрам, но буквально зависим от кофе, которым пахнет Чонгук. Чон слегка сжимает его волосы на затылке, и Чимин понимает, что медлить уже нельзя. Он звучно насаживается ртом на член, вбирая в себя орган сразу на половину. — Да, молодец, так, — Чон направляет, позволяя омеге доставить как можно больше удовольствия. Хотя в Чимине он не сомневается. Тот когда-то сам сказал, что хотел бы научиться технике минета, а Чонгук хороший учитель. Пак сосёт усердно, не забывая про главное — убрать зубы, не сжимать губами слишком сильно, периодически втягивать щёки для образования вакуума. По правде говоря, за тридцать лет жизни Чону делали много минетов, но ни один не сравнится с теми, которые делает Чимин. Даже если бы он так и не набрался навыков, Чонгук бы продолжил от него тащиться, потому что каждый раз, опустив взгляд, видел возле своих ног любимого омегу. Да, боже, если бы блондин вообще ничего не делал, альфа бы возбудился. А сейчас, когда тот вылизывает всю длину, помогает рукой, надрачивая ствол в такт своим движениям, снова насаживается почти по самое основание, Чон знает, уверен, что не продержится долго. Для равновесия вторая рука младшего покоится на внутренней стороне бёдра альфы, что ещё больше подводит его к пику. Эрогенная зона — дело серьёзное. Вот у Чимина это ключицы, тот буквально лужицей растекается, если провести по ним подушечками пальцев или прикусить тонкую кожу в порыве страсти. — Умница, — хвалит Чонгук, — моя омега. Тепло разливается в груди. Любая похвала делает Пака еще более податливым, появляется желание, нужда ещё больше стараться, чтобы снова услышать о себе что-то хорошее. Чон на похвалу и комплименты никогда не скупится, знает, что Чимин в ней нуждается. — М-можешь трахнуть меня в рот? — Чимин выпускает член изо рта, поцеловав головку напоследок. Слова из его рта грязные, а взгляд, напротив, невинный, как у голодного щеночка. Чонгук теряет рассудок. У Пака бывает лишь два состояния: ангел, которого хочется приласкать, накормить и завалить подарками, и маленький демоненок, который сам просит, чтобы его натянули на член и использовали для собственного удовлетворения. Чон закатывает глаза и опрокидывает голову назад. Этот омега когда-нибудь сведёт его с ума. Если тот просит, чтобы его выебали в рот, то кто Чонгук такой, чтобы отказать? Он вбивается резкими толчками, чувствует, что ствол достаёт до самой глотки младшего. Ощущение теплоты и влаги горла окончательно сносит крышу к чертям. Альфе приходится собрать всю волю в кулак, чтобы остановиться, когда он замечает собравшиеся слёзы в уголках чужих глаз. — Говорить можешь? — Д-да, — чуть осипшим голосом отвечает омега. — Как себя чувствуешь? — М-мне хорошо, — признаётся Чимин, пока его за руку поднимают с колен. Чонгук громко выдыхает. Ему очень хочется верить, что младший так говорит не потому, что хочет лишь ему угодить. В любом случае, на сегодня с него хватит. — Обхвати руками мою шею, — сухой тон не оставляет возможности ослушаться. Чон подхватывает омегу на руки и вместе с ним опускается на кровать. Лучше он сам поможет ему принять нужную позу, чем Пак случайно запнётся и упадёт. А у него такое состояние, что это может случиться сейчас с наибольшей вероятностью. — Булочка, в коленно-локтевую. Чимин очаровательно скулит, когда встаёт в нужную позу и прогибается в спине, подставляя зад, обтянутый полупрозрачной кружевной тканью стрингов. Если честно, Пак думал, что альфа упомянет факт того, что бельё куплено на его деньги, упрекнёт в том, что омега тратится на всякую ерунду. Но нет, всё совершенно по-другому. — Сладость, эти прекрасные трусики полностью пропитались твоей смазкой, — Чонгук гладит влажную промежность сквозь ткань, а затем резко сдергивает её вниз, обнажая все прелести. Альфа мягко, но довольно крепко сжимает чужую талию, пристраиваясь к припухшему сокращающемуся колечку мышц, закрепляя тем самым омегу на месте, чтобы тот в процессе не елозил по простыни. Член пульсирует, ведь у него совсем недавно оборвали долгожданный оргазм, но Чон чувствует, что сможет продержаться еще немного, сможет довести сначала свою пару до разрядки. Чимин протяжно, несдержанно стонет, когда наконец чувствует проникновение. Чувство наполненности, которое так любит Пак, дарит ощущение спокойствия. Странно? Нет, для внутренней омеги блондина это обозначает, что у неё есть пара, тот, на кого можно положиться, кому можно довериться. Не перепутать ни с чем. Истинность. Чонгуков член внутри ощущается идеально, по-другому не сказать. Чимин не понимает, как смог так долго продержаться без секса. Последний у них был около недели назад, а потом у Пака был завал на работе и постоянное ощущение опустошённости, и того, что он не на своём месте. То-ли дело сейчас. Он на своём месте, на члене своего альфы. Чон двигается плавно, заполняет так правильно, что просто не хочется, чтобы это заканчивалось. Брюнет не вбивается в него, как это было недавно, наоборот, будто жалеет, извиняется за излишнюю грубость. Ладонь давит на поясницу, заставляя ещё больше прогнуться и вжаться грудью в кровать. И всё было бы более, чем хорошо, если бы на Чимине ещё не было этого дурацкого омежьего лифчика. Соски неприятно трутся о ткань. Какой бы качественной и дорогой она не была, это дискомфортно, потому что Пак слишком чувствительный. В надежде хоть немного облегчить трение, омега просовывает ладонь между кроватью и грудью. Чон, конечно, замечает ёрзанье — Пользуйся ртом по назначению, радость, — Чонгук резко перестаёт двигаться, и Пак протестующе хнычет. — Я слушаю тебя внимательно. — Я-я… — Чимин не может собрать мысли воедино, чтобы выдать что-то членораздельное. — Б-больно… — Мне стоило растянуть тебя перед тем, как войти? — встревоженно. — Нет! М-мои груди т-трутся, эм… — боже, это правда стыдно. Чон, кажется, облегчённо выдыхает. В эту же секунду Пака поднимают за талию, позволяя откинуться головой на плечо. Спиной омега прижимается к чужой груди и облегчённо вздыхает, когда Чонгук, перехватив его поперёк живота, второй рукой расстёгивает застёжку на топе, а затем и вовсе откидывает его куда-то в сторону. — Я вроде говорил, что хочу, чтобы хорошо было нам обоим, — альфа начинает легонько массировать чувствительные груди, — поэтому никогда не молчи, булочка. — С-спасибо, — лепечет омега, чувствуя облегчение. — Это я должен благодарить, что ты со мной. — Н-но… — Паку не дают договорить. — Сейчас ты меня слушаешься, не забыл? — голос серьёзный. — Радость, ты же знаешь, что я сделаю ради тебя всё, так почему каждый раз так реагируешь? — Я н-не могу привыкнуть… — Придётся, сладость, потому что останавливаться я не планирую, — альфа наклоняется к чужому ушку, — а когда ты родишь мне маленькую омежку или крепкого альфу, я положу к твоим ногам весь мир. Это становится последней каплей. Стимуляция груди, бьющий по простате член, смешавшиеся феромоны, слова альфы… Этого оказывается более, чем достаточно, чтобы излиться с громким стоном. Чонгук тихо рычит, чувствуя, как сильно его сжимают внутри стеночки ануса, и понимает, что сам долго не продержится. Пак становится безвольной куклой в его руках, когда он резко выходит, чтобы поменять их местами, — Чонгук садится на кровать, Чимин на его колени — а затем резко вогнать член в растянутую дырку, чтобы в эту же секунду заполнить её тёплой спермой и заткнуть узлом. Пак обессиленно валится ему на грудь. Именно поэтому они позу и поменяли — неизвестно, когда спадёт узел, а омега может просто-напросто отрубиться. — Дыши, булочка. Чимин прикрывает веки, борясь с желанием провалиться в царство Морфея, ведь им ещё в душ идти. И в этот момент он чувствует одно — счастье. Он счастлив, его любят, ему можно. Что может быть лучше?