amusement park

***

– Да-ань, – громко стонет старший, чувствуя, как член с каждым новым толчком всё сильнее и сильнее упирается в простату. Рот не прикрывает – Кашин не оценит. Тем более, в каждой комнате установлена шумоизоляция, быть тихими не обязательно. Рыжий срывается с плавного, размеренного темпа на бешеный, ускоренный. Толкается всё глубже и грубее, насаживая партнёра на свой орган. Шлепки двух тел раздаются в пространстве: Даня стукается яйцами о паховую зону. Его руки покоятся на талии Руслана, сильно сжимая, до синяков. Иногда спускаются до бедер, поглаживая и шлёпая, оставляют красные пятна. Старший начинает всхлипывать ещё громче, буквально воя от перевозбуждения – Данила до этого долго мучил прелюдиями. Татуированные руки становятся влажными от пота, соскальзывают со спинки кровати, о которую держались прежде. Пальцы на ногах сгибаются до невозможности, не выдерживая безумного напора. Голос срывается на фальцет, теперь Руслан постанывает на высоких нотах, совершенно не своим – грубым и низким – тембром. Колени разъезжаются шире некуда, поясница гнётся, словно он – изящная кошка. Глаза закрыты, а если открываются – сразу закатываются от наслаждения. Наугад пальцами лезет к своему органу, мечтая получить такую желанную разрядку. По пальцам сразу же прилетает хлопок. – Сегодня без рук, – басит, продолжая вдалбливать парня в кровать, перекладины которой скрипят и норовят сломаться. Два завершающих толчка и оба кончают – Даня внутрь, даже не спрашивая разрешения, ведь знает, что ему можно, а Руслан на подушку, заботливо предложенную под его бёдра в начале. Младший укладывает на свою грудь партнёра, гладит по волосам, чмокает в макушку. Через пару минут в тишине начнёт раздаваться сопение, оба устали. – Русь. – М? – А помнишь, как мы познакомились? – говорит с ехидной улыбкой, неожиданно припоминая столь важное событие в их жизни. – Бля-ять, какой позор..

***

4 года назад, парк аттракционов – Коля, иди нахуй, не пойду я! – Тушенцов кричал так, что, кажется, слышали все люди, находящиеся в парке. – Чувак, спор есть спор, – блондин лишь посмеивается с его реакции, пожимает плечами. – За язык я тебя не тянул. Гребанный спор. Так ещё и по пьяни. Руслан, который до трясучки боится этих американских горок, после лишнего стакана виски выпалил, что он не сыкло и легко прокатится на них. На утро он, конечно, не поверил Ромадову. Ну не мог он такое сказать. Было видео, где чётко слышны его слова. – Су-ука, какой ты гандон, – тянет гласную, уже сидя в машинке. – Давай, Тушенцов! – Коля снимает, будет потом показывать ему этот позор. Да поди ещё и на страничку выложит. Руслан резко поворачивается на звук застёгивающегося ремешка. Прямо сейчас рядом с ним сидит его личный набор кинков и фетишей. Так ещё и рыжий. – Даня, – приветливо улыбается, тянет руку. – Э..Руслан, – искренне не поймёт, к чему этот диалог. Забудут же друг друга через пять минут. – Боишься? – Нет, конечно, ты че, – боится. Очень-очень сильно, так, что ноги трясутся. Даня скоро понял, что тот нагло врал. На том самом повороте, когда Руслан неосознанно укусил его руку от страха. Выходил Тушенцов уже красный от смущения и стыда, смотря на большой, покрасневший укус. Следы от зубов были четко видны. – Не боишься, да, Руслан? – смотрит прямо в глаза с ехидной улыбкой. – Блять, прости, прости, прости. – Да забей, бывает.

***

– Хорошо, что я тогда набухался.