Загадка вечной лжи

Жизнь в академии началась совсем недавно. Шуичи уже успел познакомиться со всеми и на скорую руку составить портрет их личности. Абсолютный детектив как-никак. Все «ученики» были довольно интересными личностями со своими принципами, убеждениями и… возможными мотивами для убийств. Сильнее всех выделялся только абсолютный верховный лидер со своим эксцентричным1 поведением. Кокичи врал постоянно. Неважно, было это что-то серьёзное или совсем незначащее. Ложь срывалась с его губ сама по себе, иногда звуча настолько убедительно, что догадаться самому о том, что это неправда, было невозможно. Приходилось верить лидеру после его признания. Но в редкие моменты Сайхаре удавалось обличить лжеца. *** — Что? Ты такой жестокий, Момота-чан! Обвиняешь меня, бедного несчастного участника такой отвратительной убийственной игры, в этом ужасном деянии! Я этого не делал. Эти долгие пять часом мне пришлось провести в своей комнате. Когда зашёл в комнату, дверь случайно захлопнулась. Замок, видимо, от сильного удара сломался. А мои отмычки — я несколько раз проверял карманы! — остались где-то в другом месте. До сих пор их не нашёл… Ома говорил всё это с серьёзным тоном, однако эмоции на лице часто сменялись, пускай едва заметно, что добавляло речи наигранности. Взгляд долгое время был направлен на Кайто, но стоило заговорить о «ловушке», как глаза на секунду меняли положение, а затем возвращались к космонавту. Говоря про отмычки, Ома похлопал себя по карманам, как бы показывая, что их действительно нет. Всё это, как казалось детективу, указывало на лживость фраз. И он не ошибся. Не успел Кайто что-либо ответить, как лжец продолжил. — Ни-ши-ши, я наврал! Всё это время я пытал К1-В0. Он с нашей первой встречи так и не удосужился ответить, есть ли у роботов член. Что ж, мне пора. Нужно ещё всё к убийству подготовить. Было весело поболтать с тобой, Момота-чан. Улыбнувшись шире, Ома убежал, оставив Кайто одного. Момота подошёл к Шуичи. — он стоял недалеко и наблюдал за происходившим — и они разговорились. Сайхара старался уверить друга, что слова про подготовку к убийству были очередной ложью. *** Шуичи часто с неким азартом вглядывался в черты лица Омы, пока тот говорит. Кокичи, безусловно, был прекрасным лжецом. Но и его иногда выдавала мимика. Догадаться, что тот снова лжёт было не всегда тяжело: обычно лидер доходил до явного абсурда в своих изречениях. В такие моменты, когда ложь была явной, Сайхара запоминал каждое движение губ, рук, глаз, интонацию, скорость речи. Старался уловить, как часто Ома моргает, подносит руки к лицу. Обычно лжецы трогают нос и губы, когда врут, но Кокичи ограничивался тем, что прижимал указательный палец к губам. Чем больше Ома врал, тем больше запоминал Сайхара. Иногда, когда ложь звучала крайне убедительно, детектив старался рассмотреть крошечные детали-ошибки в поведении Кокичи. Получалось. Пускай и не всегда. Шуичи замечал, как на секунду перед ответом Ома поджимает губы, задумываясь. Читал во взгляде едва заметную тревожность. Кокичи давно заметил интерес детектива к себе. По началу ему казалось, Шуичи, как и остальные, обращает на него внимание только из-за девиантного2 поведения, однако через время отказался от этих мыслей. Ома чувствовал на себе пронзительный взгляд всякий раз, когда начинал говорить. Под этим взглядом было неуютно, тяжело, словно грудь сдавили тисками или прижали тело огромной бетонной плитой так, что нельзя пошевелиться. Этот взгляд не давал сконцентрировать, всё продумать. Этот взгляд прожигал насквозь. Но этот взгляд лишь добавлял азарта. Сайхара постепенно научился различать, где правда, а где ложь. Оме хотелось запутать детектива, заставить заблудиться в идеальной лжи, утонуть в её толще. Это напоминало игру. Словно шахматы. Оба продумывают каждый ход, стараются понять план соперника и наконец — убить короля. В случае Омы убийство короля значит обмануть детектива, заставить усомниться в своём таланте. А в случае Сайхары — узнать истинную натуру лидера, увидеть правду сквозь непроглядный слой гнилой лжи. Шли дни, а их игра всё продолжалась. Игра, что была куда интереснее всего происходящего вокруг. Их личная игра. Победитель всего один. На кону слишком высокая ставка — своё нутро, своя жизнь. Ребята стали больше времени проводить вместе. Как-то невзначай. Обоих тянуло друг к другу. Хотелось узнать друг о друге больше. Ложь Омы придавала его личности изюминку. Словно вечная тайна, покрытая мраком. И раскрыть её может только великий детектив, под стать Сайхаре. Талант Шуичи стал чем-то вроде спасения для Омы и в то же время — убийством. Детектив был единственным, кто так хорошо понимал лжеца. Кажется, ещё немного, и он станет первым, кто увидел Кокичи таким, какой он есть, без всяких масок и привираний. Узнает и отвернётся или поймёт и поддержит — вот что мучило лидера. — Знаешь зачем я позвал тебя сегодня, Сайхара-чан? Шуичи отрицательно помотал головой и уставился на Ому. Тот сейчас по-любому врать будет. Кокичи взглянул на него в ответ и улыбнулся. — Я не умею готовить. Но терпеть эту ужасную стрепню, что приходится есть уже который день после смерти Кируми-чан, я больше не могу. Как думаешь в её лаборатории будут какие-нибудь поваренные книги? В любом случае, посмотрим… До этого всего, то есть до того, как мы попали в эту ужасную академию, мне мои подчинённые готовили много всяких вкусностей. Я мог есть, сколько влезет! Представляешь? Это было здорово. Слова Омы не звучали, как ложь. Словно он и вправду не терпит еду, что, к слову, была очень даже неплохой и словно до убийственной игры его люди готовили для своего лидера много вкусного. Но губы слегка вздрогнули, когда Ома говорил про подчинённых. Это ложь? Или он просто скучает по ним, понимая, что навряд ли когда-нибудь ещё увидит? — Думаю, что-нибудь да найдётся. Здорово, что ты так хорошо проводил время. Кстати, ты никогда не рассказывал, чем занимается твоя организация. — Конечно! И не собираюсь говорить. Если расскажу, вся грандиозность преступления пропадёт! А в этом весть смысл. Совсем скоро каждый будет говорить о нас, с ужасом вспоминая, что мы натворили. А что? Поймаешь меня и посадишь в тюрьму за это, мистер детектив? Будешь пытать, связав, стараясь узнать планы? — Что? Нет, конечно. Просто было интересно, чем занимался злой верховный лидер до всего этого. — Так уж и быть, я расскажу тебе, мой любимый Сайхара-чан! слушай внимательно, повторять я не буду. Я вырос в очень богатой семье и никогда ни в чём себе не отказывал. Мои родители раньше стояли во главе организации, которой я заправляю. С ранних лет я им завидовал. У них было всё: деньги, власть, подчинённые, связи. А был лишь ребёнком, которого ни во что не ставили. В двенадцать лет я их убил, ни-ши-ши! Бразды правления перешли в мои руки. Теперь я держу в страхе всю организацию. Так что тебе следует быть осторожнее со мной, Сайхара-чан. Ома прислонил указательный палец к губам и улыбнулся, прищурив глаза. Шуичи смотрел с лёгким недопониманием. Пока Кокичи рассказывал всё это, смотрел прямиком на детектива. Как только не врезался куда-нибудь? … Шуичи старался проанализировать речь лидера. Та звучала уверенно. Голос был громким. — Ты снова врёшь? — Самую малость. Меня тоже уважали и почитали, но я всё равно желал большего. Темы менялись, но мысли парней в общем-то нет. Ома старался выдумать что-то такое, чтобы Шуичи ему поверил. А Сайхара продолжал анализировать его поведение и раскрывать очередную ложь. *** Любимым у Кокичи было сначала так лихо наврать, что что-то более реальное точно сошло бы за правду и ему бы поверили. Так однажды он боялся заходить в свою комнату, твердя об этом весь день. Даже порывался переночевать у кого-нибудь. Наконец его спросили, что же в его комнате настолько ужасного. Ответ не заставил себя долго ждать. — Там огромный жираф! Он сел на мою кровать и раздавил её. Он всё ещё там!!! Подумает, что я какая-нибудь мышь и сожрёт меня целиком в один укус. Ома наигранно громко расплакался, а слышавшие это представление лишь закатили глаза. Конечно, ему никто не поверил. Ладно бы ещё соврал про экзисала, но откуда в академии мог взяться жираф? Прошло всего несколько секунд, и Ома моментально успокоился. — Ладно, вы молодцы, что не поверили. На самом деле прошлой ночью у меня ночевал Момота-чан, и он описался. Туалет, между прочим, не так уж и далеко! Теперь мне противно там находиться. — Эй! Ничего подобного! Я не-… — Ну же, Момота-чан, — перебил его лидер, — просто признайся и попроси у монокумы памперсы. Кайто разозлился и погнался за убегающим от него Омы. Остальные разошлись по своим делам. Позже Кокичи рассказал самую нормальную ложь: боится спать один потому, что думает, что в комнате его убьют. За все эти дни в академии он успел сильно всех, ну, разве что кроме Сайхары, выбесить своим поведением. Вот и опасался теперь скорой кончины. *** Сайхара узнавал Ому всё больше, а у того нарастала паника. Кокичи не доверял людям. И в условиях убийственной игры это было кстати. Но от Шуичи исходило какое-то лёгкое ненавязчивое тепло, забота. Лидер чувствовал, что детективу действительно нравится проводить с ним время. Только вот кроме самого лжеца о его жизни до убийственной игры никто не знал. Было страшно открываться людям. Ома считал, что, узнав его настоящего, от него отвернутся. Он терялся, не зная, что делать. Ложь уже не была преградой для Сайхары. Ещё немного и тот, приложив побольше усилий, всё узнает. Страшно. Тревожно. Кокичи постоянно думал, что тогда произойдёт, стал более отстранённым. А Шуичи не знал, как вытянуть лидера на разговор. Тот явно переживает, а Сайхара не может поддержать. Очередной вечер в академии, что может стать для кого-то последним. Чувство тревоги и страха настолько прижилось в сердце, что подскочивший когда-то пульс уже не спадал ниже. Но Сайхара думал сейчас совсем о другом. Примерно за час до ночного объявления детектив подошёл к двери Омы. Застыл на пару минут, не решаясь постучать. И всё же решился. Кровать у Кокичи в комнате точно такая же, как у Сайхары. Мебель и прочие вещи те же. Оба сидели молча. Шуичи разглядывал комнату, думая, с чего начать, Ома смотрел себе на колени, перебирая пальцы рук. Наконец тяжёлая немая пауза было прервана. — Сайхара-чан, ты всё ещё хочешь узнать о моём прошлом? Кокичи взглянул в глаза детективу. На лице не было привычной улыбки. Кажется, его что-то сильно волнует. — Конечно. Но если ты не хочешь рассказывать, то не стоит. Я пойму. Сайхара неловко улыбнулся и продолжил смотреть на лжеца. — Нет, я хочу рассказать. Ты или я можем умереть в любой момент, и я хочу, чтобы ты знал. Пора закончить нашу игру, — он широко улыбнулся, — было весело! Я не стану врать тебе, Сайхара-чан. Это бесполезно. Ты уже слишком хорошо меня знаешь. С самого детства я не знал, кто мои родители. Меня бросили. Семьёй мне стали члены моей организации. У них кроме меня и друг друга тоже никого не было. Чтобы себя прокормить, приходилось воровать и много-много врать, надеясь на какую-нибудь помощь. Я мог врать незнакомцам, что знаю их друзей — я собирал информацию о них, а потом придумывал, что нужно сказать — и что те просили на время обо мне позаботиться. Работало. Мне было до ужаса интересно, почему родители меня бросили. Я нашёл почему. До последнего надеялся, что это какой-нибудь интересный повод или хотя бы стоящий. Например, у отца была любовница, мать о ней узнала, и они развелись, а меня никто забирать не хотел, как больное воспоминание. Или, скажем, я уже в детстве был настолько одарённым, что родители боялись, что я их превзойду, и оставили. Мне хватило бы и того, что меня продали за наркотики или ящик алкоголя. Но, я просто был нежеланным. От меня отказались, потому что я слишком рано родился, потому что они пока не планировали детей. Всего-то… — Ома… Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это, а теперь вспомнить. Прости, пожалуйста. — Ни-ши-ши, Сайхара-чан, — его серьёзности сменилась на весёлость, — я снова наврал! Я же всегда вру… Смех сменился на слёзы. Шуичи прижал его к себе. В объятьях детектива было спокойно и тепло. Ома приобнял его в ответ. Они ещё долго сидели молча, обнимая друг друга. Кажется, действия сейчас могли дать больше слов. — Ома, я, конечно, не могу представить насколько тяжело тебе было, но теперь я рядом с тобой. Ты можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит, а я помогу. Вот увидишь, всё образуется, когда мы выберемся из этого ужасного места. Вместе мы справимся. Давай пообещаем друг другу, что вместе выживем и закончим убийственную игру? — Шуичи улыбнулся, стараясь поддержать. — Конечно, Сайхара-чан. Выберемся вместе… Ома у лыбнулся в ответ, стараясь не показывать горечи.