Легенда об Аргонской роте.

Дворик дома на окраине Ниваля. День. Хоаким сидел на высоком дереве во дворике неизвестного ему дома и строгал свистульку. Дни проходили неспешно, ему разрешали гулять, даже без присмотра, но недолго. Слабые попытки познакомиться с другими детьми из города едва заглушали его состояние. Словно в кошмаре, из которого нельзя проснуться. Однажды Хоакиму приснился сон, где его родители были живы и всего лишь оставили его у знакомых, пока уезжали по делам. По пробуждении быстро наступала горькая правда, которую, правда смягчила добротой и любовью Шарлин со своей семьей. Свистуля была почти готова, ей удалось придать облик птички с небольшими ушками. Хоаким очистил её, чтобы избавиться от опилок, и пару раз попробовал дунуть: вышло два высоких свистка. “Хмм, нужно чутка подрезать у язычка, там что-то мешается” подумал про себя мальчик, и стал исправлять небольшую недоработку. – Хоки! Хоки! Дудка готова!? – Донёсся до него радостный девичий голос, да так резко, что Хоаким чуть не упал, но вовремя зацепился ногами за ветку, из его рук выпал ножик, а свистульку он успешно поймал, правда, повиснув вниз головой. Из такого положения Хоаким смотрел на маленькую девочку канину в простом платье с цветочками, коричневой шерсткой и черными волосами, девочка продолжала улыбаться, глядя на него в ответ. – Что-то я увлекся работой. – О, Хоки, ты чуть не упал! Прости, что напугала тебя. – Нестращно, Мейбл, я был слишком погружен в работу. – А тебе не страшно так висеть? – Удивленно спросила девочка. – Нет. – Хоаким подтянулся и ухватился за ветку, а затем аккуратно спустился обратно на землю по стволу дерева, опираясь на более мелкие спиленные сучья. – Я люблю места повыше, там так… спокойно. – Ууу, а я боюсь лазить по деревьям, родители говорят, что я могу оступится и упасть. – С немалым уважением протянула Мейбл. – Вот, как ты просила. – Отряхнувшись, мальчик протянул ей готовую птичку. – Ого, дудка! – Нет, это свистулька. В неё дуют, и мелодии можно наигрывать. – Свистулька? Ува-а хочу попробовать! – Девочка радостно завиляла хвостом, схватила подарок и сильно стало дуть в него, из-за чего звук выдался просто неимоверно оглушающий. – Ай, уши! Нет-нет, ты неправильно делаешь, дай покажу. – Взяв у девочки свистульку, Хоаким наиграл простенькую детскую мелодию. – Ооо, Хоки, а меня так научишь? – Глаза девочки заблестели, а уши стали торчком. – Ну, я не то что бы сам хорошо умею играть, так, пару мелодий знаю… И хватит звать меня «Хоки», я Хоаким. – Мне сложно выговорить имя полностью, вот и зову тебя Хоки, и, по-моему, это очень мило. – Да уж, милота. – Вздохнул мальчишка, и его уши повисли сильнее обычного. – Почему ты такой грустный? – Мейбл подошла к нему поближе, едва ли не утыкаясь носом в локоть. – Неважно, просто… Просто попроси кого-то из взрослых покрыть свистульку лаком, так она прослужит дольше и не сгниет. – Мальчик намерено перевел тему. – Лаком? Каким мама свои коготки красит? – Озадаченно произнесла девочка. – Нет, другой лак, для дерева. – Зачем деревьям лак? У них же нету коготочков. Или им кончики веток красят? – Да не так лак используют. – Хоаким даже по мордочке себя ладонью хлопнул. – Меейбл! – Громко прозвучало имя девочки. – А? Это же старший братик Галл! Во дворик зашёл парнишка лет пятнадцати. По внешнему сходству было несложно догадаться, что они с Мейбл родственники. Галл был одет в простую рубашку и штаны с подтяжками, держал руки в карманах и вполне спокойно смотрел на детишек помладше. – Братик, братик, посмотри, Хоки сделал мне дуд…свистульку, как я попросила! Она как птичка и как дудка, и её нужно смазать лаком для дерева. – подскочила к нему младшая в семье. – Красивая. – По достоинству оценил поделку парень. – А ты знала, что мама говорила тебе не покидать пределы двора? – Но я же туда и обратно, и Хоки хотела проведать… – Он мог и сам занести, если обещал тебе сделать. – Я хотела посмотреть, как он делает свистульку, и кругом ходят дядьки, что нас охраняют. Чего нам боятся? – Прозвучала детская невинная мысль. – Всё, Мейбл, иди обратно во двор, как сказала мама, а то, если не придешь вовремя, даже я не смогу уговорить её тебя не наказывать. – Поторопил сестрёнку Галл. – А можно со мной Хоки пойдёт? Поиграем во дворе, честно! – Начала торговаться Мейбл. – Мама сегодня не в духе, так что нет. – Ну почемууу. – Жалобно пропищала девочка. – Я уже ответил, шевелись, а то мама в следующий раз из дома не выпустит. – Хорошо. – девочка грустно опустила уши, но заулыбалась, когда повернулась к Хоакиму. – Спасибо, Хоки, я обязательно её покрашу лаком! – Значит, ты Хоаким, тот, что недавно у Ронданов поселился. – Парень говорил весьма спокойно, но при этом выглядел грозно. – Ну я, и что? – Некоторые взрослые не хотят, чтобы ты играл с их детьми, считают, что ты притянешь неприятности в лице берманцев. – Пришел по просьбе других взрослых запугать меня? – Хоаким произнёс это весьма холодно. – Нет, хотя некоторые просили о таком. – Тогда для чего ты мне это говоришь? – Чтобы ты не удивлялся реакции некоторых взрослых на тебя. Многим по боку, а кто-то даже тебе сочувствует, да вот как видишь, поскольку я типа “старшой” среди мелких, самым боязливым родителям не хотелось бы, чтобы ты крутился с их детьми, да вот и мама моя в эти списки попала. – Приму к сведению, спасибо… Наверное. – Пожалуйста. – Парень снова засунул руки в карманы. – То, что у тебя случилось, деревня... берманцы... Это правда? – Да, но я не хочу об этом говорить. – Хоаким помрачнел. – Ясно. – Галл немного оживился и нахмурил брови. – Я тоже ненавижу берманцев. Их высокомерие и поведение, будто они хозяева этого города… Бесит. – Взаимно, но я не особо хочу говорить по душам, Галл. – Понимаю. – Новый знакомый уже собирался уходить. – В целом, поговорим в более удобное время, и по этим хлыщам пройдемся. – Предлагаешь создать тайный клуб ненавистников берманцев? – Попытка пошутить попала в цель. – Можно. – Усмехнулся перед уходом Галл. – Кстати, будь осторожен, играя с моей сестрой, мать, если увидит, заставить меня тебя как-то отгонять, а я не сказать, что сильно хочу это делать, но сам понимаешь, в обиду я её не дам. – Учту. – Хоаким не показал ни одним движением, что обескуражен. Не сказать, что мальчика как-то напугали слова Галла, но для себя Марсель решил, что нужно быть аккуратнее, ведь Мейбл одна из первых среди местной детворы, что решилась с ним подружиться, когда Хоаким стал выходить на улицу. Сделать ей подарок стало хорошим вариантом, чтобы проявить себя с лучшей стороны, ведь Хоакима не тянуло на разговоры или игры. Впрочем, сейчас не это важно, Хоаким думал, как ему провести время. Возвращаться в дом Мартеллов не хотелось. Во время прогулки в голову мальчика не пришло ни одной мысли. Эти деньки прошли спокойно и безмятежно, но Хоакиму казалось это все неправильным: будто ширма, где люди пытаются жить, как жили, и повторяющиеся кошмары. В своем глубоком уходе в себя Марсель не заметил, как в кого-то врезался, плюхнувшись на задницу, уже хотел извиниться, но услышал «Шайзе, дас ист киндер!». Хоаким и сам не заметил, как с маленьких улиц вышел на главную и нарвался на озадаченного берманца, который не ожидал такого столкновения. Рядом с ним стоял напарник, и, усмехнувшись, что-то сказал своему товарищу. Хоаким не понимал их речь, но тут перед глазами словно снова пронесся пережитый ужас: гостиная, берманцы, выстрелы. Солдат потянулся к мальчику и в этот момент вздрогнувший от ужаса Хоаким резко дал дёру. Он и сам не подозревал, что может так быстро бежать, совсем как в ту чертову ночь. Сердце быстро стучало, а в голове проносилось только слово - бежать, и он нёсся сквозь узкие улочки, перепрыгивал ограды, на автомате прополз под машиной и очутился в неизвестной подворотне, где и остановился. Хоаким переводил дыхание и отходил от паники, а перед глазами стоял белый призрак, ночной кошмар во плоти. – Ооох, соберись, соберись, хватить уже паниковать! – Пытался сам себя успокоить мальчик. Перед ним была тёмная подворотня и три дороги: одна, с которой он прибежал, и две ведущие на главные дороги. Из интересного он присмотрел только куст, куда спокойно мог поместиться, и несколько мусорных баков со сливной трубой. В воздухе витал аромат еды, возможно, поблизости располагалось кафе. Поудобней плюхнувшись на бесхозные ящики, Хоаким закрыл глаза и стал слушать слабые звуки города. Его откровенно раздражала вся эта бесцельность текущей жизни, слишком часто Марсель уходил в себя и чувствовал себя не живым, а просто мясной оболочкой на ножках. Он помнил, как раньше радовался мелочам: помощи отцу или матери с работой, булкам с грушами и мелким праздникам в деревне. Признался себе, что общение с Мейбл и процесс работы над подарком помогли отогнать мрачные мысли. – Надо будет ей еще что ли подарок сделать…или поговорить о чем-то? Страх и ненависть к берманцам снедали его каждый раз, когда мальчик видел столь ненавистную форму. Он чувствовал себя беспомощным. В конце концов, Хоаким открыл глаза и увидел только кусок неба, находящийся между двумя темными стенами переулка. Выдохнув, он встал, схватил ящик и со всей дури метнул в мусорный бак. – Гребанные берманцы, ненавижу вас, суки! Первый выход гнева за долгое время путь и немного, но помог Хоакиму успокоиться. Правда, тут же послышалась речь и звуки открывающейся двери. – Ох, су… – Хоаким, не придумав ничего лучше, нырнул в кусты под самые корни. – Да вы издеваетесь! Из-за двери вышел толстоватый канину в засаленной одежде, видимо, повар. Он нес в руках пакет с мусором, и, кряхтя и бранясь, стал поднимать бочонок и закидывать обратно в него мусор, под конец уже и свой. – Иди и собери остатки, иди и убери разбитые кружки, животные, тьфу, не удивлюсь, если Галл это раскидал. – С громким хлопком канину закрыл за собой дверь. Хоаким вышел из кустов, его сердце бешено колотилось, но не от страха, а от удовольствия. К своему удивлению, ему даже понравился подобный акт вандализма. – Такой себе розыгрыш, но весело было. – Заулыбался Хоаким. Он решил, что пора покидать переулок, мало ли, вдруг вновь выйдет тот дядька. Но возвращаться на главные улицы, где находились берманцы, он не хотел. Можно было пройтись по закоулкам, но у мальца в зеленом пиджаке возникла другая мысль. Он подошел к сточной трубе и пошатал ее: прибита к стене на совесть. Марсель попробовал на нее залезть и у него получилось. Он понял, что уверенно мог подняться, но как только он собрался это сделать, мальчик обернулся и вновь посмотрел на мусорный бак и ящики. На его мордашке заиграла злая улыбка. Недолго думая, он вновь со всей силы швырнул трухлявый ящик в помойку, и та опрокинулась. Для пущей пикантности Хоаким еще пару раз постучал в дверь и тут же шустро пополз по трубе. Он слышал внизу недовольные крики, но аж трепетал от удовлетворения собой. Добравшись до черепичной крыши, Марсель взглянул вниз и увидел, что толстоватый мужичок даже не подумал посмотреть вверх, а рыскал по всему закоулку, пока Хоаким, закусив губу, тихо хихикал, наблюдая за ним. Толстый канину даже пошурудил кусты, но, поняв, что это бесполезно, махнул рукой, ворча и матерясь, снова собрал весь мусор и вернулся в кафе. Хоаким не сдержался и громко засмеялся: его злая шалость удалась. Издеваться так над взрослым человеком было некрасиво, но подобный розыгрыш и акт вандализма помог мальчику избавиться от лишнего напряжения. Также ему было в новинку услышать новые ругательства. Нужно осмотреться. Мальчик встал на ноги и забрался повыше, благо, крыши Ниваля не отличались крутизной. Осмотревшись, он увидел, что это не самый высокий дом, видны соседние дома и окна от их чердаков, шпиль часовни. Захотелось найти место повыше. Прогулка вышла интересной, прохожие и даже берманские солдаты не догадывались посмотреть наверх, а сам Хоаким их отлично видел. Перепрыгивая с дома на дом, заглядывая на балкончики и цепляясь за тросы и выступы домов, Хоаким сумел преодолеть небольшую улицу. Теперь ему открылся великолепный вид на Ниваль, не только надома, но и окружающие фермы. Настоящее золотое море из пшеницы, подсолнухов и желтых цветов. Вид, правда, немного портили укрепления, что берманцы возвели чужими руками вокруг города, все перекопано и усеяно мешками с песком и колючей проволокой, и вот это уже не впечатляло. По главной дороге из города ехал берманский автомобиль без крыши, в марках машин Хоаким он не разбирался, но он точно приметил там высокого берманца в красной форме, на которого работала Шарлин. Перед въездом в сам город, словно намеренно, тот повернул он голову в сторону Хоакима, и малой сразу метнулся в укрытие. Увидел? Не увидел? Марсель решил не испытывать судьбу и продолжить прогулку. На высоте Хоакиму определенно нравилось: и думалось проще, и чувствовалась некая легкость, словно он стал птичкой… пока в очередной раз не врезался в кирпичный дымоход, ненадолго потеряв бдительность, гуляя по такому опасному месту. Марсель потирал нос от столь неожиданной встречи, пока не услышал издали знакомый свист, и, недолго думая решил пробежаться до его источника. Добравшись до знакомого квартала с очень узкими, впритык построенными домами, он глянул во внутренний двор, где на небольшой детской площадке на скамейке сидела Мейбл и пыталась наиграть мелодию. Выходило у неё неважно. Хоаким наблюдал за её попытками повторить несколько простых детских песенок, было видно, что она старалась и экспериментировала со свистулькой, выбирая нужный звук и закрывая определенные отверстия. Хоаким подумал, что было бы неплохо её научить играть на свистульке, да только если показаться ей, она обязательно всем расскажет, что он лазал по крышам. Марсель решил попробовать нехитрый план. Он спрятался за очередной кирпичный дымоход и, сложив ладони, стал издавать звуки простой птички. Выходило не идеально, но довольно похоже, а главное, попадало в ритм. У его матери это выходило куда красивее, а Хоакиму не хватало практики. Девочка озадаченно осмотрелась. Она не видела никаких птиц, но слышала их, Хоаким же в свою очередь ненавязчиво намекал девочке звуками, чтобы та повторила. Он видел, что Мейбл пробовала искать “птичку” и даже проверяла скворечник, который пустовал. Марсель повторил птичьи звуки еще пару раз и на этом умолк, он просто сидел облокотившись об дымоход и посматривал на старые дома напротив, и прикидывал, получится ли до них допрыгнуть или переползти по канату. Собравшись уже уходить, он снова услышал свисты от Мейбл, но в этот раз она повторяла тот же ритм, что и Хоаким. Выходило не идеально, но она, похоже, запомнила. Выглянув из-за дымохода, он увидел только Мейбл, старательно повторяющую то ритмичное пение птицы, что Хоаким пародировал, и это заставило его улыбнуться. Посчитав, что сделал доброе дело, мальчик решил двинуться еще дальше. Пожалуй, самое примечательное в оставшемся отрезке пути было то, когда Хоаким решился на очередную шалость и подстрелил берманца из рогатки, заехав камушком ему прямо в шлем и тут же спрятавшись за крышу, тихо хихикая. Почему-то при взгляде с высоты те казались уже не такими страшными. Но вот чего Хоаким точно не приметил, так это хода времени. Уже вечерело, а он обещал главе семейства Рондан вернуться домой до заката. Проклятье! После такого надолго никуда не отпустят. В своих размышлениях Хоаким не выбрасывал из головы идею проверить место, где он спрятал револьвер. Раз итак уже опоздал домой к вечеру, то решил, что хуже уже не будет, и решил проверить трофей. По памяти он знал, в каком нужно бежать направлении, и передвигался по крышам между узкими улочками. В процессе сокращения пути Хоаким попал на улицу, где находился штаб берманцев. Тут он был более осторожным и осмотрительным, но никто в сторону мальчика не смотрел, а трос с флажками, ведущий до другого дома, был очень удобно расположен. Была ни была. Скатившись с крыши, Марсель ухватился за трос, стараясь ползти по нему как можно быстрее. И снова никто не заметил! Однако, как бы Хоакиму ни хотелось, но дальше ему нужно было спуститься. Но где?.. Мальчик оглядывался, пока не обратил внимание на повозку с сеном, которая была расположена аккурат под длинным крепким кабелем. В Риквире комиксы про Сюкра были большой редкостью, но пара выпусков мальчишки всё же имелись, и Марсель помнил как в его любимом выпуске Сюкр с помощью ремня и троса сумел пересечь озеро лавы, прокатившись над ним. Хоаким понимал, что это безбашенный шаг, но, с другой стороны, он быстрее окажется на земле, и ему будет проще добраться до заветного тайника. Марсель и сам не знал, почему он решился на такой риск, хоть и чувствовал страх в сердце. Он снял ремень и закрепил на тросе, да так, чтобы бляшка только по нему скользила. Одно успокаивало Хоакима: “хотя бы внизу не лава”. Он сделал шаг и стал очень быстро скатываться вниз, его закручивало, и мальчик изумился, что получается настолько быстро. Усмотрев телегу, Марсель отпустил ремень и приземлился прямо туда, приземление оказалось не очень мягким, но сойдёт. Отряхнулся, забрал ремень и усвистал с места «преступления», правда, не заметил, что всё это видели дети из-за угла соседнего дома. Наконец-то он добрался до того самого места, где и спрятал револьвер. Здесь же Хоакима нашла Шарлин. Горестные воспоминания. На этом краю города никого пока не виднелось, разве что где-то далеко мужчины возвращались из земельных работ. Хоаким спустился с обочины в канаву и стал искать оружие вдоль дороги. В глаза бросалась только торчащая из земли вдоль дороги труба, вся забитая землей, мальчик решил её раскопать, поскольку помнил, что засовывал сверток во что-то темное. Лапы его по локоть были в земле, а пыль осела на лице. Звяк! Вот и он. Плотно завернутый сверток с чем-то металлическим. Хоаким слегка приоткрыл ткань и убедился окончательно: да, это револьвер его отца, которым тот убил пятерых берманцев. Марсель помнил, что оружие заряжено и из него можно совершить ещё выстрел. Раз от родителей не осталось ничего другого, мальчик посчитал, что нужно будет перепрятать револьвер, как будет возможность. А пока, снова завернув оружие в тряпицу, Хоаким закопал его подальше, чтобы точно не нашли. Поднимаясь по земляному валу, мальчик как раз изобретал отмазку, почему так сильно опоздал, но не успела его нога оказаться на дороге, как… – ХОАКИМ! – Ой-ой. На дороге он увидел Шарлин, и такой злой Хоаким её ещё прежде не видел. – Шарлин, я опоздал, потому что… – ТЫ СЪЕХАЛ ПО ТРОСУ С КРЫШИ! ТЫ БЫЛ НА КРЫШЕ?! – Девушка быстро подошла к мальчику, схватив парня за плечи. – О чем ты вообще думал?! – Я не… Постой а как ты узнала? – Мой друг тебя заметил. – Шарлин отвела взгляд немного в сторону. – А нашла тебя я благодаря детям, что видели, как ты бегал по крышам и - О БОЖЕ! - съезжал с троса! – Мне очень жаль. – Хоаким склонил голову и опустил уши. – Почему, Марсель? Почему? Ты мог упасть и что-то сломать, солдаты могли подумать, что ты шпион, и того хуже, стрелять бы начали. – Девушка была очень обеспокоена, а её слова вызывали у мальчика стыд. – Мне было страшно гулять по улице, зная, что там берманцы. Каждый раз, когда их вижу вблизи, я… Я как будто снова вижу то, что произошло в моей деревне. Я не хотел расстраивать тебя, или чтобы ты беспокоилась. – Ты мог пойти сразу домой, когда бы закончил играть с друзьями. Почему ты так не сделал? – Но на крыше я словно птичка, а с… с высоты даже берманцы не кажутся такими страшными. А они ведь… Ты знаешь. Лицо Шарлин сменилось на печальное и понимающее. Хоаким пережил худшее, что могло произойти в такое тяжелое время. Она не могла на него злится по-настоящему, а потому приподняла грустное лицо мальчика за подбородок, и встретила его теплой любящей улыбкой. Уши Хоакима были опущены, а это означало, что ещё больше ругать его не нужно. – Я сильно переживаю о тебе, даже когда на работе, мне хочется поскорее вернуться и убедиться, что у тебя все хорошо, и я поняла, в чем ты нуждаешься, но пожалуйста, Хоаким Марсель, не вытворяй подобных вещей. Обещай. Ради меня. – Хорошо, Шарлин. – Поклянись хвостом. – Девушка встала протянула ему собственный хвост. – Клянусь хвостом. – Хвост Хоакима был короче, и скрестить их удалось не с первого раза, но Шарлин всё равно разбила рукой, тем самым заверив данное слово. – Вот теперь я спокойна, я надеюсь, ты ведь умеешь держать обещание. – Ну как получится. Девушка разу же отвесила мальчишку легкий подзатыльник. – Ай! – Не “как получится”, а “исполню любой ценой, миледи”. – Шарлин сразу повеселела. – Так ты у нас уже леди? Когда успела?.. Не бей, эй, нечестно! – Ох, Хоаким, ты временами такой дурашка. Давай уже пойдем домой. – Девушка протянула руку, но тут же обратила внимание, что Хоаким перепачкан. – А почему ты весь грязный, как будто в земле копался? – Я упал. – Марсель был готов признаться в чем угодно, но не в истинном намерении посещения этого места. – Ну знаешь, когда я съезжал…ЭТО БЫЛО КРУТО! Но по итогу споткнулся и упал, в земле обвалялся и всем таком. – Ох, теперь это все стирать придется, впрочем, завтра значит будешь дома, а пока одежда будет сохнуть, нужно будет папу попросить сшить для тебя новый комплект, времени у нас предостаточно. Хоаким облегченно выдохнул. Ему удалось сохранить свой небольшой секрет, и он искренне верил, что так будет и дальше. Идти домой с Шарлин было куда спокойней, даже если рядом проходили берманцы, и сердце билось по-особому, Хоаким не понимал этого чувства. – И когда придем домой, ты скажешь родителям, почему ты опоздал. – Мне прямо все рассказывать? – Да, у нас в семье подобных секретов нет, да и ты должен понимать, что совершил неправильные вещи, что ты мог пострадать. Момент с мусорным баком и стрельбой камушками по берманским каскам Хоаким решил сразу не упоминать во избежание новых конфликтов. – И заодно пообещаешь лично моему папе, что на крыши больше ни ногой. – Но я ведь уже дал тебе клятву. – Ничего, лишним не будет. Заодно мы решим, как помочь тебе без травмоопасных лазаний по высотам. Например, пикник устроим. – Или дадите мне на небо с вашей крыши посмотреть, да? – Ох, Хоаким, да что ж тебя на крыши теперь тянет?.. Ладно, думаю, обсудим это все после ужина, мама сегодня приготовила такое восхитительное рагу, пальчики оближешь, она говорила, что этот рецепт передавался с тех пор, когда жила бабушка моей бабушки. – Шарлин, я хотел спросить. – Что же? – Меня, выходит, только дети видели? – Я ума не приложу, почему тебя раньше никто из взрослых не заметил, но когда спрашивала мелких, те вспоминали тебя с восторгом, повторяя, что ты “крутой” и повторил трюк Сюкра, из того детского комикса. – Ничего он не детский, а очень хорошее произведение! Дома у Ронданов Хоакима все-таки наказали, решив, что помимо помощи в уборке, он теперь будет помогать и по ателье, выполняя мелкую работу. Даже несмотря на то, что вытворил Хоаким, все улыбались и рассказывали забавные истории из своего детства, а сам Марсель даже не заметил, как снова стал улыбаться, сидя в окружении любящей, хотя и не родной семьи и счастливо виляя хвостом.