С любовью

—Дети, идите смотреть мой альбом, — из другой комнаты послышался топот ног двух белокурых близнецов. Антон сел за кухонный стол, открывая альбом. Брат и сестра сели по обе стороны от отца. — Нашёл альбом за школьное время. Знали бы вы, что я успел натворить в свои годы. Антон улыбнулся и открыл альбом. Листая фотографии, он рассказывал про людей с ним на фото, что они тогда творили. Дети с интересом вслушивались в хулиганские истории отца, в рассказы о поездках и школьных мероприятиях. —А это...мама? — с тоской спросила девочка, тыча в фотографию с черноволосой девушкой, играющей на скрипке. Антон с досадой закусил губу. Спустя 3 года рана от побега Полины после 5-ти летнего брака всё ещё не зажила, хоть он и не был особо счастливым. Он лишь кивнул, переворачивая страничку. На глаза сразу попалась фотография когда-то самого дорогого ему человека. Он мягко улыбнулся, доставая фотографию улыбающегося Ромки, который стоял у реки, гордо поставив руки в бока. Дети с непонимаением взглядывались в погрустневшее лицо отца, который слегка улыбался. —Пап? — Антон перевернул фотографию и начал читать вслух. —"На долгую память Тошику от Ромки. Хоть мне и пришлось уйти...

***

—...я всегда буду с тобой", — Антон заплакал, чувствуя, как Рома притягивает его к себе, гладя по волосам. — Ром, тебе же скоро восемнадцать, почему они не могут оставить тебя..? —Я не знаю, Тош. Я сам пиздецки зол на эту опеку хренову. Твари, — Рома крепче обнял своего возлюбленного, смотря в открытое окно, через которое он пролез. Он перебирал белоснежные волосы, ощущая тяжёлую тоску. Вчера Роме пришло письмо, что его забирают в детский дом из-за отсутствие опекунов. Он не смог прийти в школу, злясь и плача от досады. Ему не хотелось покидать родной посёлок, но Рома был рад, что хотя бы имел возможность попрощаться со своими родными. До Антона он попрощался с Бяшей, а сейчас, захотев почувствовать тепло родного человека перед разлукой, он примчался к нему. —Знаешь, я вчера листал семейный альбом и наткнулся на такую фишку с фотографиями, и я подумал, что... — он не успел договорить, почувствовав чужие губы на своих. Дрожащие руки Антона нежно оглаживали чужие щёки. Слёзы неприятно стягивали кожу. Рома опустил руки, обхватывая чужую талию. Сердце болело у обоих. Было слишком тяжело, будто они прощались навсегда. Антон задёргался, опустив голову на чужую грудь. Рома целовал белую макушку, чувствуя, как его слёзы капают на неё. — Тош, посмотришь на меня? Антон, сжимая чужую одежду, еле как поднял голову, смотря на любимого. Рома начал оцеловывать родное лицо, мысленно прощаясь на долгое время. Да, он собирался звонить, собирался встретиться в будущем, но от тревоги сосало под ложечкой. Рома всегда верил своей интуиции, и сейчас она говорила, что разлука будет долгой. —Пообещай мне, что не будешь зацикливаться на мне. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Тош. Вспоминай меня, но будь счастлив без меня, ладно? — Рома опёрся лбом об Антонов, нежно поглаживая по спине. Петров чувствовал, как с каждым стуком чужого сердца его разрывало отчаяние. Хотелось рыдать вслух, умолять остаться, сбежать, но все спали, и ему оставалось лишь реветь молча и смотреть в родной тёмный лес Роминых глаз. Рома отступил, поднял давно упавшую фотографию и, улыбаясь сквозь слёзы, дочитал: —"Я тебя всегда найду. С любовью моему самому любимому...

***

—...мальчику", — сквозь слёзы дочитал Антон. Дети прижались к нему с двух сторон, не зная, как поддержать папу, поддавшегося болезненным воспоминаниям. Вдруг раздался звонок в дверь, отчего они все дёрнулись. Антон рукавом вытер слёзы, снимая очки, и пошёл открывать. С опаской открыв дверь, он почувствовал, как сердце остановилось. Чужой Родной лес смотрел на него, замыливаясь слезами. —Я обещал, что всегда найду тебя... — Ромин бас был прерван Антоном, который впился в чужие губы, ощущая, как снова становится тем самым влюблённым и самом счастливым мальчиком на свете.