Ты не любишь меня

Аарон прислонился спиной к двери своей комнаты, тяжело вздохнув. Разговор с отцом вымотал его больше, чем он ожидал. Он сказал отцу, что всё в порядке, но на самом деле была проблема — Аарон не заметил, как Габриэль ускользнул и куда-то убежал из дома. И меньше всего Аарон хотел, чтобы об этом узнали их родители. Он вернулся в гостиную, где Эндрю, устроившись на диване с плюшевым медвежонком, смотрел мультики. Аарон подошел к дивану и присел рядом. — Энди, пора спать, — сказал он мягко, погладив его по голове. — А когда папа вернётся? — Эндрю посмотрел на него своими большими серыми глазами, полными тоски. — Скоро, — Аарон мягко приобнял его. — Папа скоро поправится и вернётся домой. А сейчас давай спать. Аарон выключил телевизор, взял Эндрю за руку, отвёл в его комнату, уложил в кровать и укрыл одеялом. — Спокойной ночи, Энди, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать брата в лоб. — Спокойной ночи, — ответил Эндрю сонным голосом. Выйдя из комнаты Эндрю, Аарон направился в комнату Габриэля. Дверь была приоткрыта, и он заглянул внутрь. Он надеялся, что Габриэль уже вернулся домой. Кровать была пуста, комната погружена в полумрак. Аарон вошел в комнату и включил свет. Все вещи были на своих местах, но Габриэля нигде не было. Аарон прикусил губу. Он знал, что Габриэль в силу своего возраста считал себя недолюбленным и непонятым. Аарон понимал, что он просто ревнует родителей к ним с Эндрю. Но чтобы вот так просто уйти, не сказав ни слова, это было совсем на него не похоже. Аарон достал телефон, набрал номер Габриэля. Гудки шли, но никто не отвечал. Он сбросил вызов и попытался снова, но результат был тот же. Аарон понимал, что должен сказать родителям, но боялся, что папа расстроится, а отец придёт в ярость. Аарон не мог оставить Эндрю одного дома и решил, что подождёт, пока не вернётся Габриэль. Но если отец вернётся раньше, то Аарону придётся рассказать всё отцу. Аарон выключил свет в комнате Габриэля и вернулся в гостиную. Он лёг на диван и включил телевизор, чтобы скоротать время и дождаться брата.

~ Ты не любишь меня ~

Габриэль вернулся домой ближе к полуночи. Аарон, задремавший на диване, но тут же проснулся, услышав тихий скрип входной двери. Он приподнялся на локте и пригляделся. В тусклом свете ночника, горящего в коридоре, он увидел Габриэля, неуверенно переступающего порог. Первое, что он почувствовал — это резкий запах алкоголя. Аарон нахмурился, встал и направился в коридор. — Где ты был? — спросил Аарон, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить Эндрю. Габриэль вздрогнул. Он окинул брата мутным взглядом, явно не сразу соображая, кто перед ним. — Какая тебе разница? — огрызнулся он, стараясь говорить чётко, но заплетающийся язык его выдал. — Ты пьян, — констатировал Аарон, подходя ближе. — И что с того? — Габриэль попытался выпрямиться, но покачнулся. — Я сам разберусь, что мне делать! — Ты вообще понимаешь, что ты творишь? — Аарон повысил голос, не в силах сдержать раздражение. — Ты ушёл, не сказав ни слова. Я места себе не находил! А если родители узнают?! — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Габриэль. — Папочка всё равно любит вас с Эндрю больше, чем меня. — Что за чушь ты несёшь? — Аарон устало потер виски. — Никто тебя не любит меньше. Просто… — Просто я вам не нужен, — перебил Габриэль. — Я не такой, как вы. Я не отличник, как ты. Я не маленький ангелочек, как Эндрю. — А ты хоть раз пытался рассказать? — Аарон со злостью и болью смотрел на брата. — Почему ты вечно закрываешься от нас? — Потому что бесполезно! — Габриэль сорвался на крик. — Ты всегда прав, Эндрю всегда милый, а я всегда «никакой». — Да нет же! — Аарон попытался подойти ближе, но Габриэль отступил к стене. — Отстань от меня! — закричал Габриэль. — Не трогай меня! Я ненавижу вас! Эти слова, словно удар ножом, пронзили Аарона. Он замер, не в силах вымолвить ни слова. — Ненавижу! — повторил Габриэль, его голос дрожал от обиды и пьяного угара. Он отвернулся и вошёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Аарон стоял, оглушённый словами Габриэля. Он чувствовал, как в груди поднимается волна боли и непонимания. Ему казалось, что он всегда старался быть хорошим братом, поддерживать своих младших, но, видимо, этого было недостаточно. — Аарон? — вдруг из комнаты Эндрю послышался тихий голос. — Почему вы кричите? Аарон вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Эндрю, сонный и испуганный. Аарон попытался взять себя в руки. Он понимал, что нужно успокоить Эндрю и не напугать ещё больше. — Всё хорошо, Энди, — сказал мягко Аарон, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Просто мы с Габриэлем немного поспорили. Ничего страшного. Он подошёл к Эндрю и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. — Иди сюда, — прошептал Аарон, обнимая брата. — Всё хорошо. Просто небольшая ссора. — Габриэль злится? — тихо спросил Эндрю, прижавшись к брату и обнимая его в ответ. — Нет, конечно, — заверил его Аарон. — Он просто немного устал. Сейчас он отдохнёт, и всё будет хорошо. Он поднял брата на руки и понёс обратно в комнату. — Давай, ложись обратно в кровать, — сказал Аарон, укладывая брата под одеяло. — Я почитаю тебе сказку и ты быстро уснёшь. Аарон достал с полки детскую книжку и начал читать вслух, стараясь вложить в свой голос как можно больше спокойствия. Эндрю закрыл глаза, прижавшись к старшему брату. Постепенно его дыхание стало ровным и спокойным. Аарон продолжил читать ещё немного, пока не убедился, что Эндрю крепко спит. Затем он осторожно выскользнул из объятий брата и вышел из комнаты.

~ Ты не любишь меня ~

Грей вернулся домой поздно ночью. Усталость навалилась на него тяжелым грузом. Он тихо прошёл по коридору, стараясь не разбудить детей. В ванной комнате Грей быстро принял душ, смывая с себя тяжесть рабочего дня, больничную атмосферу и тревогу за Адриана. Тёплые струи воды немного расслабили напряженное тело. Он вернулся в свою спальню и лёг в кровать. Повернувшись на бок, Грей закрыл глаза, но, несмотря на сильную усталость, он не мог уснуть. Его мучили мысли об Адриане. Утром в доме царила напряжённая атмосфера. Грей чувствовал её. Он думал, что дети подавлены из-за состояния Адриана, но что-то было не так. Габриэль был замкнут и старался избегать взгляда Аарона, который, в свою очередь, словно делал вид, что всё хорошо. Обычно лучезарный Эндрю сейчас был совсем тихим. За завтраком обстановка стала не лучше. Их разговоры были короткими и натянутыми. Грей заметил, как Аарон исподтишка наблюдает за Габриэлем, а тот демонстративно отворачивался. — Что-то случилось? — вдруг спросил Грей, переводя взгляд с одного сына на другого. — Нет, отец, всё нормально, — за всех ответил Аарон. — Просто мы за папу переживаем очень. Грей почувствовал ложь в словах сына, но времени на выяснения сейчас у него не было. Он должен был ехать в офис, а потом в больницу к Адриану. — Аарон, присмотри за младшими, — сказал Грей, вставая из-за стола. — Габриэль, поможешь Аарону. Эндрю, — он потрепал сынишку по волосам и чмокнул в макушку. — Веди себя хорошо. После ухода Грея воцарилась тишина. Аарон, как всегда, взял на себя роль главы семейства, но Габриэль не собирался подчиняться. Он молча ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. — Пойдём, Энди, почитаем, — предложил Аарон, стараясь отвлечь младшего брата от напряжённой обстановки. Они устроились в гостиной с книгой, но Аарон не мог сосредоточиться на чтении. Его мысли были заняты Габриэлем. Он вспоминал вчерашний разговор, его полные обиды и ненависти слова. Он понимал, что это подростковый бунт и что Габриэль просто всё себе накручивает. Но самое главное — он не хотел, чтобы всё это дошло до родителей. Аарон не хотел, чтобы их папа-омега переживал, а их отец-альфа был слишком резок в таких моментах.

~ Ты не любишь меня ~

«Ненавижу их всех!» — эта мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Слёзы подступили к глазам, но Габриэль сдержал их. Он хотел снова сбежать, как вчера. К Джеку. Он единственный, кто понимал его, кто не пытался переделать. С ним Габриэль мог быть собой, настоящим, а не жалкой пародией на своих братьев. Дождавшись, пока Аарон с Эндрю засядут в комнате, Габриэль, взяв с собой немного денег и телефон, вылез через окно и спрыгнул на мягкую траву. Джек ждал его на окраине города, возле старой заброшенной заправки. Его мотоцикл блестел в свете утренних лучей. Увидев его, альфа улыбнулся своей фирменной наглой улыбкой: — Ну что, принцесса, сбежал из замка? — засмеялся он. — Поехали уже, — улыбнулся ему в ответ Габриэль. Джек завёл мотоцикл, мотор взревел. Габриэль запрыгнул на заднее сиденье, крепко обхватив руками альфу. Ветер свистел в ушах, когда они неслись по улицам. Весь день они катались по городу. Джек знал все тайные уголки, заброшенные стройки, граффити-разрисованные переулки, где можно было скрыться от чужих глаз. Они ели хот-доги из уличных тележек и смеялись над глупыми шутками. Когда солнце начало клониться к горизонту, Джек привёз Габриэля в какое-то захолустье, где находился полуразрушенный клуб «Туман». Громкая музыка, яркий свет, запах сигарет и алкоголя — всё это казалось Габриэлю безобидным весельем. Они пили, танцевали, смеялись. Джек был в своей стихии. Он познакомил Габриэля со своими друзьями — такими же оторвами, как и он сам. Они были шумными, дерзкими, свободными. И это нравилось Габриэлю. Он чувствовал себя частью компании, где нет места лицемерию и фальши. Частью мира, где можно быть собой и не бояться осуждения. Габриэль глушил один стакан за другим, стараясь забыть о давящей тоске и чувстве ненужности. Едкий дым щекотал горло, но он продолжал затягиваться, чувствуя, как никотин притупляет остроту переживаний. Он смотрел на Джека, танцующего в центре танцпола, и завидовал его беззаботности. Альфа двигался свободно, раскованно, не заботясь о том, что о нём подумают другие. Джек заметил взгляд Габриэля и подмигнул ему. Вскоре он выдернул его из толпы и притянул к себе. — Ты чего такой кислый, принцесса? — прошептал Джек, обжигая его горячим дыханием. Габриэль покраснел, не зная, как объяснить то, что творится у него в душе. — Просто… устал, — пробормотал он. — От чего? — усмехнулся Джек. Габриэль ничего не ответил. Ему не хотелось говорить о своих проблемах. — Забей, — сказал Джек, поднимая его подбородок. — Сегодня ты здесь, со мной. И сегодня мы будем веселиться. Он впился в его губы страстным поцелуем. Габриэль сначала отстранился, затем сдался, отвечая на поцелуй. Его тело пробила дрожь. Он чувствовал вкус алкоголя и табака на губах Джека, и этот вкус пьянил и дурманил. Поцелуй становился всё более требовательным. Джек провёл рукой по спине Габриэля, вызывая у него мурашки. Омега забыл обо всём на свете: о братьях, о родителях, о школе… Остался только Джек и его обжигающие губы. Когда поцелуй закончился, Габриэль тяжело дышал. Он посмотрел на Джека и увидел в его глазах похоть. Альфа прижал его к себе и прошептал на ухо: — Пойдём отсюда. Габриэль кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был готов пойти за Джеком куда угодно, лишь бы не возвращаться домой. Джек потащил Габриэля в туалет. Здесь было тесно и накурено, пахло дешёвым освежителем воздуха и затхлостью. Несколько пар целовались в кабинках, не обращая внимания на окружающих. Джек втащил Габриэля в одну из кабинок, прижал к холодной кафельной стене и снова впился в его губы. Габриэль ответил на поцелуй, ощущая, как внутри него поднимается волна возбуждения. Он понимал, к чему идёт дело, но не мог остановиться. Ему хотелось забыться, уйти от реальности и всех своих проблем. Рука Джека скользнула под его футболку, обжигая кожу горячими ладонями. Габриэль застонал, запрокинув голову. Руки Джека были настойчивыми. Габриэль закрыл глаза, позволяя ему делать всё, что он хочет. Он отключил разум, отдаваясь во власть чувств. Джек любил приказывать, любил покорность и податливость, особенно в таких омегах, как Габриэль. Как только он почувствовал податливое тело под своими руками, то задрал футболку парня. Грудь Габриэля была такая нежная и упругая. Пальцы альфы грубо сжались на левом соске парня. Тот сдавленно вскрикнул, и на лице Джека появилась тень удовлетворения. — Тише… — прошептал Джек. Он почувствовал, как Габриэль дёрнулся, но омега не пытался сопротивляться. Это возбуждало альфу ещё больше. Рука Джека скользнула вверх, вцепившись в шелковистые волосы, оттягивая голову Габриэля назад, обнажая хрупкую шейку омеги. Губы Джека коснулись нежной кожи, оставляя болезненные, влажные следы укусов. Джек наслаждался тем, как Габриэль мелко дрожал. Свободная рука скользнула вниз, к штанам омеги, растягивая пуговицу и приспуская их. Пальцы скользнули под ткань, касаясь чужой плоти. Габриэль ахнул, его тело выгнулось. Он попытался дёрнуться, но жёсткий захват Джека не позволил. Габриэль не заметил, как альфа начал снимать с него брюки. Мысли парня путались от нахлынувших ощущений — боли, смешанной с необъяснимым, липким удовольствием. Он чувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Джек, не дав Габриэлю опомниться, резко развернул его к стене, заставляя упереться ладонями в холодный кафель. Его тело инстинктивно прогнулось, выставляя ягодицы. Омега зажмурился, понимая, что будет дальше. Холод кафеля контрастировал с жаром, который разливался по его телу. Он чувствовал себя полностью уязвимым, и эта беспомощность одновременно пугала и притягивала. Резкий шлепок по обнажённой ягодице оставил красный отпечаток ладони на нежной коже. Габриэль вздрогнул, вскрикнув. Джек одной рукой раздвинул ягодицы омеги, обнажая тугое отверстие. Другой рукой он достал из кармана презерватив. Зубами вскрыл упаковку и натянул его на свой уже твёрдый, напряжённый член. Джек скользнул пальцем и резко ввёл в тугой анал Габриэля. Омега вскрикнул, его тело сжалось. Боль была острой, пронизывающей, но Джек тут же заменил палец толстой головкой своего члена. Медленно альфа начал проталкиваться. Габриэль судорожно сглотнул, цепляясь пальцами за кафель, пытаясь найти опору. Внезапно Альфа вогнал в Габриэля свой член до самого основания. Габриэль дёрнулся и вскрикнул, но Джек тут же схватил его за волосы, прижимая лицом к стене, чтобы заглушить звуки. Воздух выбило из лёгких омеги. Боль превратилась в давление, а затем — в растягивающее, неумолимое наполнение. Он чувствовал Джека всего внутри себя, горячего и твердого. Альфа начал двигаться, долбя его в зад без малейшей пощады. Каждый толчок заставлял тело Габриэля биться о кафель. Джек чувствовал, как его яйца шлепаются по заднице Габриэля с громким шлепком, этот звук усиливал его возбуждение. Он видел, как Габриэль извивается, его спина выгибается в болезненной дуге, и это лишь раззадоривало Джека. Его член яростно долбил анальный проход омеги, растягивая его до предела. Габриэль дрожал, стонал, пытаясь выпустить рвущиеся из груди звуки, но альфа сжал его рот своей ладонью. Единственное, что он мог делать — это издавать глухие, сдавленные стоны. Слёзы текли по его щекам. Его тело было полностью во власти Джека, и он чувствовал, как его мышцы сводит судорогой от напряжения и удовольствия. Каждый толчок доходил до самого живота. Каждый толчок был всё сильнее, всё грубее, заставляя Габриэля издавать хриплые, сдавленные стоны, которые лишь усиливали возбуждение альфы. Мышцы омеги вокруг его члена судорожно сжимались, словно пытаясь удержать его. Боль давно смешалась с чем-то другим, с необъяснимым удовольствием, которое заставляло его тело дрожать и извиваться. Ноги сводило судорогой, но он не мог двинуться. Он был полностью во власти альфы. Воздух вырывался из его груди короткими, прерывистыми выдохами. Он чувствовал, как Джек всё глубже и глубже входит в него, это ощущение было на грани невыносимого удовольствия и боли. Джек начал двигаться быстрее, его бёдра мощно врезались в ягодицы Габриэля, издавая громкие шлепки. Он чувствовал, как приближается к разрядке. Он схватил Габриэля за бёдра, прижимая плотнее к себе. Габриэль, сам того не осознавая, выгнулся всем телом, когда Джек с рыком, полным животного удовлетворения, кончил внутрь него. Горячая жидкость хлынула глубоко, заполняя его, принося с собой жжение и головокружительную волну оргазма. Из груди омеги вырвался надрывный стон, то ли от боли, то ли от невероятного расслабления. Габриэль обмяк, в глазах стояла пелена. Он чувствовал, как член Джека пульсирует и постепенно ослабляет внутри него.