Мы пройдем это вместе

— Да, ты прав. Я действительно ошибся, тогда я просто продам твое тело на органы, чтобы забыть об этом всем, как о страшном сне. Переночуешь сегодня у меня, завтра поедем в специальное место. Тебя там усыпят, перед этим прими душ, чтобы тело было чистым. Не хочется резать грязную шкуру — После этих слов Альберих просто поднялся и с отвращением посмотрев на неудачного питомца, вышел из комнаты, запирая ее на замок со стороны коридора. Люк лишь в ужасе смотрел ему вслед, не имея возможности даже хотя бы как нибудь возразить, крепкий, кожаный намордник сильно стискивал его пасть. Нет! Нет! Нет! Он не хотел умирать! Но так же сильно он не хотел и быть чужой игрушкой! Все тело по прежнему было слабым, не позволяя даже нормально подняться, а страх в это время полностью окутывал его с головы до ног. Все из-за одной маленькой ошибки! Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, воздуха критически не хватало, но на этот раз Альбериха не было рядом, что бы прекратить начинающуюся паническую атаку и привести его в чувства. Рядом не было вообще никого и видимо, уже не будет. Телефон давно разрядился и сейчас валялся в сумке на полу, пёс был в ловушке. Закашлявшись, Люк изо всех сил пытался нормально дышать носом, однако мир вокруг постепенно темнел. Голова буквально раскалывалась, а лёгкие горели огнем, возможно, он даже не доживёт до усыпления. Очнулся красноволосый уже в машине, его куда то везли. Он разве не умер? Не задохнулся в той тесной комнате среди давящих со всех сторон стен? Алые глаза с трудом открывались, буквально через несколько секунд вновь погружая парня в темноту. Ужасные ощущения намордника на лице никуда не пропали. Его правда везут усыплять? Хозяин не шутил? Но так нельзя! Он не может! Рагнвиндр протестующие замычал, в ответ не получая никакой реакции от сидящего на переднем сидении кота. Видимо, он сам решил отвезти его в клинику. Вот так, просто, рушиться вся его жизнь, просто из-за случайной стычки в университете и «ужасного» характера. Мысли постепенно путались, не давая нормально думать над всеми возможными путями побега, хотя какие есть вообще варианты? В какой то момент проскочила мысль даже прослушать, стать хорошим мальчиком, выполняющим все приказы, но кто его сейчас послушает? Раньше нужно было думать, а сейчас поздно, наверное, он так и покинет этот мир в чертовом наморднике, который так ненавидел. Он что? Снова потерял сознание? Или просто не помнил, что было? Сейчас его уже окружали белые стены, а к ужасно узкому ошейнику была прицеплена цепь. Где он находится? Что здесь будут делать? К ним подошёл какой-то кот в халате. Врач? Или убийца? Сказанные им слова было почти невозможно услышать, что-то про «необходимые параметры», «список болезней», «красавца», «жаль». Его жалеют? А красавец было адресовано ему как питомцу или его хозяину? Как много вопросов… Тихо скуля, Дилюк увидел, как тот доктор берет из чужих рук цепь, крепко ее сжимая и ведя за собой в какой то кабинет. Противится сил не было, почти. Пёс просто надеялся, что оставшиеся минуты его жизни пройдут как в бреду, но как только холодная игла шприца коснулась его тела, вдавливая какой-то препарат… Питомец буквально взвыл от резкой боли, вскакивая со своего места и вцепляясь когтями в намордник. Осознав весь ужас ситуации, Рагнвиндр был готов уже кричать, умолять о пощаде и клясться в том, что будет послушным, только бы его спасли, только бы сохранили жизнь. Но никому это было не важно, врачи, окружающие его, молча сидели на своих местах, наблюдая, за предсмертными муками пациента. Кинувшись к двери в коридор, красноволосый надеялся вырваться и подбежать к своему хозяину, что бы он понял, чего от него хотят, но дверь заперта. Теперь он не может ничего сделать. Намордник лишь сильнее стиснул морду, будто не желая, что бы пёс выжил. И так слабое тело постепенно оседало на пол, в попытках снять так ненавистную им штуку. В глазах темнело, видимо последний раз… Теперь Люк стоял возле металлического стола, все ещё не имея возможности говорить, пусть намордника уже не было, но рот просто не хотел открываться. Сейчас было проще, он чувствовал лёгкость и спокойствие, тревога, конечно, все ещё была, но не страх, он все ещё хотел жить. Хвост обвился вокруг ноги, но парень ничего не почувствовал. Он стоял на месте, стоял и смотрел на свое тело, полностью разрезанное с хирургической точностью, а некоторые органы уже были изъяты и отправлены на срочные операции в ближайшие больницы… Альберих практически вскочил на кровати, слыша чужой, пронзающий тишину, вой. Сон как рукой сняло, об усталости не было и речи, а в голову быстро залезли тревожные мысли. Быстро повернувшись в сторону другой половины кровати, кот не обнаружил вообще никого, а вой и жалобное, громкое скуление продолжалось. Где он…? Единственный вопрос, оставшийся в его голове после осознания всей ситуации. Тяжело дыша, Кэйа вскочил с кровати, пытаясь быстро что-то придумать. Спросонья тот ещё не мог нормально соображать, но страх за любимого был слишком большим. Обойдя кровать, старший нашел своего возлюбленного на полу, в очень плачевном состоянии. Тот весь дрожал, чуть ли не до боли сжимая свою морду и оглушающе громко выл. Прижав уши к голове, синеволосый быстро подошёл к нему, осторожно поглаживая и тут же возвращая на мягкий матрац. Чужое тело лишь сильнее содрогнулись от прикосновений, а паника кота возрастала. Прижав к себе пёсика, Кэйа постарался осторожно, но активно разбудить его, паралельно сдерживая руки красноволосого, ведь он явно мог сделать что нибудь со своим прекрасным лицом. Алые глаза резко распахнулись, а на них выступили слезы боли и отчаяния. Громко взвизгнув, Люк буквально отскочил от парня, как от огня, весь трясясь от страха. Видя такое состояние младшего, сердце синеволосого сжалось. Лишь он виноват во всем… — Люки…ну ты чего, сокровище.? Это я…я не причиню тебе вреда…иди сюда… — максимально ласково и спокойно говорил кот, протягивая ладонь в сторону Дилюка. В прошлом он вел себя как какая-то тварь, за что платился сейчас, только вот к сожалению, больше за его ошибки страдает его любимый всем сердцем человек. Пёс дрожал, отползая все дальше и дальше, страх не проходил, лишь усиливался с каждым сказанным ему словом. Один раз он уже доверился, второй раз не это не поведеться. Он скоро правда умрет, его сейчас поймают и увезут в клинику, снова тот дикий ужас и смерть… — Нет трогай меня, мразь! Я хочу жить! Не прикасайся ко мне! — взвыл Рагнвиндр, чуть не падая с кровати и замирая на ее самом краю. Кэйа больше не двигался, с печалью глядя на муки красноволосого. Он имел права так думать и оскорблять его, кот почти ничего не понимал, но знал, что нужно дать ему время прийти в себя и вспомнить все, но страх того, что Люк что-то сделает с собой, был гораздо выше. Не давая ему даже секунду, что бы понять, что произошло, синеволосый резко кинулся вперед, прижимая к себе дрожащего и плачущего парня, тем самым напугав его ещё больше. — Огонечек, прости меня пожалуйста, приди в себя, я ничего тебе не сделаю, клянусь — смотреть на расширенные от ужаса глаза любимого было самой большой пыткой для юноши. Да, в прошлом он правда хотел заполучить себе лишь послушного питомца, угрожая продать на органы, но сейчас… Сейчас лишь он был виноват во всей этой ситуации. В том, что почти каждое утро Дилюк так боится его, в том, что каждую ночь он испытывает кошмары и боль, в том, что ему нужна терапия, в том, что травмировал этого замечательно пса, в том, что слишком часто видит его слезы. Он не достоин этого сокровища, он хочет, что бы тот был счастлив, а сейчас, видя каждый день своего мучителя, Рагнвиндр не сможет прийти в норму. Прошло уже довольно много времени, им обоим нужно в университет, но им сейчас вообще не до этого. Красноволосый по прежнему плакал и дрожал, боясь за свою жизнь, но воспоминания постепенно возвращались. То, как Кэйа извинялся перед ним буквально на коленях, заботился о нем, задаривал подарками и вниманием, то, как его повели к специалисту, который посоветовал быть терпеливым, то, что его жизни сейчас ничего не угрожает. Постепенно успокаиваясь, младший сильнее прижимался к такому теплому коту, который сейчас крепко его обнимал и всячески гладил. — Прости меня, пожалуйста, я обещаю, что все будет хорошо и ты больше никогда не будешь плакать, ты будешь самым счастливым на свете, но если ты захочешь уйти, я пойму, все же… Я вел себя просто ужасно, от чего ты страдаешь до сих пор… — прошептал Кэйа, который правда готов был отпустить того, кого внезапно так сильно полюбил, лишь бы не травмировать его сильнее, сейчас, одно неосторожное действие или слово могло спровоцировать ухудшение, но если Люк позволит… — Я доверяю тебе…как бы не было плохо…если ты будешь помогать… — Мы пройдем это вместе — синеволосый грустно ухмыльнулся, очень радуясь тому, что дождался хотя бы каких нибудь слов эти утром. Завтра все будет так же, и послезавтра и на следующей неделе и в следующем месяце и возможно даже через пару лет, но сейчас все хорошо, они пройдут это вместе