Царевна Северной Страны

– Ещё раз повторяю, я не буду жениться, отец! – зло выдохнул царевич, устав от разговора с отцом. – Все бояре уже давно разошлись, важные вопросы закрыты, если на этом всё, то позвольте откланяться, – Дар кратко поклонился, развернулся и зашагал в сторону выхода, но его остановил холодный тон старшего. – Дар, на этот раз я не прошу, я и так уже который год позволяю тебе слишком много! Этим сентябрьским вечером царь, царевич и бояре встретились для обсуждения грядущего сбора подати и распределения трат. На этом же собрании был избран новый воевода, коим стал друг детства Дара – Кин Милославский. Всё собрание царевич находился в приподнятом настроении, ведь был очень рад за друга, но под конец, распустив всех остальных, царь чудесным образом смог в очередной раз увести диалог в нужное ему русло. Дар выдержал ледяной взгляд отца, на что последний довольно хмыкнул. – Кин впервые поедет за податью в качестве воеводы, поедешь с ним – лично проверишь обстановку в волостях и выберешь себе невесту. Это мой указ, – отчеканил царь и встал со своего трона, показывая, что разговор окончен. Дар знал, если отец всё решил, с ним спорить было бесполезно. Поэтому, сильнее стиснув зубы, он кинул последний, полный нескрываемой ярости взгляд и вышел из приёмного зала. Сейчас, когда он как раз готовил план следующего военного похода, разговоры о женитьбе казались абсолютно абсурдными! Царевич возвращался в свои покои хмурым, и мысли нескончаемым роем жужжали у него в голове. Он не сразу заметил, что его пытался окликнуть молодой воевода. – Да над тобой тучи можно разгонять, – весело начал Кин, размахивая руками над головой царевича. Но потом посмотрел на лицо друга и, быстро сообразив, что тот не разделяет его хорошего настроения, продолжил спокойнее. – Опять про невесту говорил?  Царевич тяжело выдохнул, кивая.  – Неужели царь и вправду хочет отойти от дел, раз так яростно пытается тебя сосватать? – они продолжили путь в покои Дара уже вместе. – Сказал идти собирать подать вместе с тобой, присмотреться к волостным красавицам, – передразнил отца Дар. – Кин, у меня поход важный на носу, я к нему почти год готовился, войско тренировал… Комната встретила их блеском нескольких свечей и ночной духотой, что бывает в бабье лето. Оба мужчины скинули парадные мундиры и уставшие упали на перины. – И кто вообще придумал на все собрания надевать парадную форму?! – царевич оттянул ворот свободной рубахи, а потом и вовсе решил стянуть её, оставаясь одетым лишь по пояс. Казалось, что его сейчас раздражало всё вокруг, и он не упускал возможности это показать. – Начало сентября, даже в нашей северной столице жара стоит ужасная, а им надо капустой наряжаться! Не бояре, а шуты гороховые… Кин на это лишь посмеялся, и хоть ему тоже было ужасно душно, следовать примеру друга не стал – ему ещё до своих покоев добираться, негоже было новоиспеченному воеводе помятым по дворцу расхаживать, пусть даже когда все уже давно спали.  – Ему не нравятся твои военные амбиции, под старость лет он хочет мира, а ты вечно настаиваешь на завоеваниях, вот он и пытается тебя усмирить, – скорее как факт констатировал Кин. Ему было жаль друга, который был совсем не готов остепеняться, но и царя он понять мог – всё-таки единственному сыну и наследнику было уже двадцать пять, а внуков он так и видел только во снах. – И что будешь делать с обходом? – Кин, я не пойду, – сказал Дар, уже всё для себя решив. Он бы не был сыном своего отца, если бы не был таким же упёртым и целеустремлённым. – Выдвинемся вместе, на середине пути разойдемся, ты поедешь собирать подать, я – обратно в столицу продолжать подготовку. За пару дней поползут слухи, что я по волостям разъезжаю, бдительность отца спадёт, и я спокойно вернусь во дворец незамеченным.  – А как быть с девушкой? – не унимался Милославский, понимая, что если царь узнает, ему тоже попадёт по самое не балуй. – Приведи с десяток с собой, не больше, и пусть отец сам выбирает, мне всё равно, – Дар встал и начал готовиться ко сну.  – Ты же понимаешь, что всё равно начнутся смотрины, тебе придётся проводить время с кандидатками и выбирать самому. Так было всегда, и царь не согласится делать что-то по-другому, особенно ради сына, который всё никак не может остепениться, – воевода сел на кровати и наблюдал за нервными движениями друга.  Не дождавшись ответа, Кин покинул комнату, а царевич тяжело вздохнул и рухнул обратно под балдахин. Переодеваться дальше не было сил, и он решил засыпать в чём было. Однако сон совсем не хотел идти, а уставшая голова подкидывала искаженные картинки возможного будущего. Вот он венчался в церкви со свечой в руке, вот он становился царём и каждый день выслушивал глупых и наглых бояр, а потом проводил вечера под нескончаемые крики своих отпрысков, вот недовольное лицо избранницы, которой зачем-то нужно лезть со своими советами во все его дела, а вот он грязнет в семейной рутине и совсем забрасывает военное дело, доживая свои дни с ворчащей каргой в обнищалом царстве. Его совсем не волновало, что царских наследников воспитывали няньки да учительницы, воображение врать не могло!  На рассвете он забылся беспокойным сном, что на утро не понимал, спал ли, бредил или вовсе бодрствовал. Дар ещё не встретил свою будущую невесту, но уже ненавидел её до самой глубины души, потому что другого развития событий он представить себе не мог. Да и как? Царица Крупская, его мать, умерла во время вторых родов и забрала с собой своё так и не появившееся на свет чадо. Царевичу было тогда всего три, он толком и не помнил маму, что уж говорить о её отношениях с отцом. После смерти жены царь с головой ушёл в государственные дела и совсем позабыл о сыне. Правитель был человеком мирных нравов, поэтому воспитатели никак не ожидали, что царевич с ранних лет полюбит военное дело и будет охотно обучаться владению оружием. Для Дара же это было скорее как развлечение, стратегическая игра, где весь мир – поле, и выигрывал тот, кто занимал больше территории. Ему нравилось продумывать манёвры, тактики, перестроения, а потом самому отправляться в походы и видеть, как воплощаются мысли в действия его собственной игры.  Дар рано повзрослел, стал рассудительным и хладнокровным. Взгляд его голубых глаз мог нагнать страха на любого, кто начинал играть не по его правилам. Но несмотря на всю внешнюю чёрствость мужчина был справедлив и честен перед собой и окружающими. Вот и сейчас, думая о своём будущем, он приходил к одному и тому же выводу – сыграет побыстрее свадьбу, чтоб отец успокоился, а потом вернётся к своей прежней жизни с походами и завоеваниями. О своей потенциальной избраннице Дар старался вообще не думать, скажет ей всё как есть и велит жить себе тихо, да ему не мешать. На любовь у него не было ни желания, ни времени.