Желание

      Небольшая часовня около величественной, великой церкви, находящейся в центре города, посредине которой были встроены большие часы, вот-вот готова была оповестить наиближайшие улицы о шести часах вечера. На улице было всё ещё по-весеннему светло и тепло, несмотря на то, что небо понемногу затягивало серыми тучами, а деревья после целого дня покоя, начали приходить в движения от появившегося прохладного ветра.       Сегодняшний день во французском городе Бастия оказался удивительно спокойным.       Громкий стук каблуков раздался по небольшому пространству за церковью по направлению к припаркованному недалеко белому мерседесу. Двери за спиной с глухим хлопком закрылись. Водитель, стоило только дверям машины открыться, кивнул, молчаливо приветствуя вернувшихся девушек.       Расслабившись, Хан Эми сразу же уткнулась в засветившийся от уведомления телефон, а Кан Марго, закинув ногу на ногу, устремила не то уставший, не то задумчивый, не то просто меланхоличный взгляд в окно. Её выражение лица всегда было сложно прочитать и понять, поэтому все предпочитали об интересующем спрашивать прямо, чтобы получить конкретный и точный ответ.       — Ты как? — искренне переживая за начальницу и подругу в одном лице, спросила Эми, отложив телефон на сиденье рядом.       Марго, облизав сухие губы, покрутила фамильное аметистовое кольцо на указательном пальце, на пару секунд задумываясь над ответом, пока Эми потянула руку вперёд, давая понять Джихуну, с которым она познакомилась когда-то на общем собеседовании, что хочет получить свой ранее купленный айс-латте. Парень, что младше неё на пару лет, наученный временем, отреагировал быстро, достав тот из подставки-держателя, с короткой усмешкой отдав его девушке в ответ на её глубокий поклон саркастического характера.       Прозвучал прощающийся звон колоколов.       — Знаешь, есть два совершенно противоположные мнения, которых придерживаются люди. Первое кричит о том, что счастье не в деньгах, а другое — наоборот — что именно в них счастье. У меня немереное количество денег, но они не смогли спасти мою маму от ужасной болезни. И всё-таки: что есть это «счастье»? Какую сторону стоит занять мне? — размеренно, задумчиво прозвучало в ответ.       — А какую бы ты хотела? — хмыкнув, спросила Эми, как и всегда, поражаясь таким внезапным философским мыслям подруги.       Ту, в которой не нужно думать, в чём заключается моё счастье.       — Езжай, — не отвечая на поставленный вопрос, приказала Марго, и Джихун немедля завёл мотор, выезжая с парковки.       Эми, не обидевшись на игнор, вернула внимание телефону, на который пришла интересная новость. Она тут же повернулась к начальнице, чтобы показать экран телефона. Марго оторвалась от созерцания цветущих деревьев любимой сакуры и незаинтересованно всмотрелась в короткие строки.       «Марсель Лафарг будет в Бордо на ежегодном аукционе через две недели. Начало в шесть вечера в здании Мертвенных».       Занимательная новость. Марго отвела взгляд и, усмехнувшись, провела языком по острым клыкам.       — Эми, предупреди всех, чтобы готовились, скоро мы выезжаем в Бордо. И скажи Юнги, что мне надо знать, что забыл Марсель на аукционе. Вряд ли он хочет купить для своей жены главный представленный аксессуар, — хмыкнула Марго, а Эми кивнула и, отпив кофе, принялась печатать отданное распоряжение в телефоне.       — А что это, кстати? — поинтересовалась Эми.       — Колье принцессы итальянского престола, — вздохнув, поделилась Марго. Эми, у которой его образ из фотографий, показываемых Марго около года назад, тут же всплыл в голове, успела только удивлённо охнуть, не успев что-то сказать в ответ, так как её перебил Джихун, тем самым заставляя отложить разговор о драгоценностях на потом.       — Госпожа Кан, за нами следят, — поглядывая в боковые зеркала, сказал Джихун. Эми на это только тихо понимающе усмехнулась, снова возвращая внимание переписке с Юнги, у которого из-за нового задания возмущению не была предела, ведь он, видите ли, всего лишь хакер, а не обладающий телепатией человек. Марго же повернулась, чтобы подтвердить свои догадки, и посмотрела на чёрный внедорожник, едущий за ними по пятам.       Она прекрасно знала эти номера.       Девушка, сжав переносицу, тяжело вздохнула, а после, раздражённо фыркнув, взяла телефон, набирая уже выученный наизусть номер.       — Что должно было произойти, чтобы ты сама мне позвонила? — спустя два коротких гудка раздался приглушённый бархатный, слегка хриплый мужской голос, который сквозил то ли заинтересованностью, то ли обеспокоенностью.       Марго готова была поклясться, что услышала, как той стороне чиркнула зажигалка, после чего послышалась глубокая затяжка. Марго настолько привыкла к этому, что могла практически ощутить окутывающий вишнёвый запах сигарет рядом с собой.       — Он следит за мной и даже не скрывается, — холодно проговорила Марго. — Ты издеваешься надо мной? — скривившись, спросила она.       — Я думал, мы договорились, — резко сменив тон на холодный и недовольный, проговорили с той стороны.       — То, что я промолчала, не значит, что я согласилась, — процедила Марго, сжимая телефон в руке. Эми на эту колкость усмехнулась, но поспешила скрыть это за новым глотком напитка. — Убери его, иначе я прострелю ему голову, не задумываясь, — зло проговорила девушка и сразу же отключилась, не дожидаясь ответа.       Через пару минут ожидания внедорожник всё же исчез из поля зрения.       — Да Чон у тебя на побегушках! — прервав тишину, ухмыльнулась Эми. Марго бросила на неё недовольный взгляд, заставив замолчать. Обсуждать с кем-то Чон Чонгука она не собиралась.       — Останови машину, Джихун, — внезапно раздалось на весь салон. Парень неуверенно осмотрелся по сторонам — они посредине моста, в огромном потоке спешащих куда-то машин. Марго, заметив его колебание и недоумение Эми, грузно вздохнула. — Я сказала: останови машину, — на тон ниже, грозно, повторила она. Сегодня все решили вывести её из себя?       Джихун, не смея больше испытывать её терпение, замигал аварийкой и дал по тормозам. Машины вокруг тут же начали сигналить, водители начали громко ругаться, едва не врезаясь друг в друга, но Марго, уверенно открывшей дверь и последовавшей прямо поперёк дороги перед резко тормозящими автомобилями, было на это всё равно. Эми следом вылезла из салона, обеспокоенно смотря на подругу, которая бесстрашно преодолевала большое расстояние к парапету моста, но идти следом не решалась.       Марго, остановившись и облокотившись на прохладные перила, устало вздохнула, всматриваясь в водную гладь под собой. После гибели отца семь лет назад в подстроенной конкурентами авиакатастрофе всё в её жизни пошло наперекосяк. Ей, как единственной преемнице всего наследия, пришлось взять на себя всю ответственность, не дав себе даже время на оплакивание. На это не было времени — все существующие главы кланов, как гиены, набросились на переходящий в её руки бизнес, надеясь получить и себе немного лакомого кусочка. Пришлось замарать руки в крови, дав тем самым понять, что не стоит её недооценивать.       Потребовалось несколько долгих месяцев, чтобы всё стабилизировать и вернуть несокрушимое главенство, но последние месяцы вновь перевернули всю её жизнь с головы на голову. Смерть мамы, что была всё это время её поддержкой, сдавшейся в лапы смертельной болезни, вообще подкосила её, пусть она и старалась не подавать вида. Держать в страхе все преступные группировки всё ещё получалось, но постоянно было ощущение, что она вскоре потеряет контроль. Марго делала вид, что знала, что делать со всем этим, но, на самом деле, она ужасно запуталась.       Марсель Лафарг, возомнивший себя кем-то большим, чем ничтожество под каблуком Кан, поджидал момента её слабости и посмел пойти против неё, попытавшись убить. Несмотря на то, что он всегда строил за её спиной козни, этот смелый и весьма безрассудный поступок всё равно был неожиданным.       Если бы не Чон Чонгук, она бы, вероятно, села в машину, к которой была подключена взрывчатка, и просто взлетела бы вместе с ней в воздух. Способ её отвлечь он выбрал весьма неординарный и внезапный для того момента — Марго до сих пор фантомно ощущала его горячее дыхание и лёгкое касание сухих губ в уголке своих — за что он, не ожидавший выпада, и поплатился, только недавно сверкая чистым накачанным торсом от сошедшей большой гематомы. И она ему ещё долго припоминала, что он должен быть благодарен за то, что она успела остановить свою мгновенную реакцию и не схватить пистолет.       Марго не могла спустить всю эту ситуацию с рук. Марсель должен поплатиться за своё предательство. Он даже не попытался сделать вид, что ему жаль и он раскаивается, что поступил так необдуманно. Она бы, естественно, его не простила, но, может быть, сжалилась, облегчив смерть.       Но вот что ей делать с Чонгуком, она понятия не имела. Они знакомы уже около пятнадцати лет, семь из которых крепко сотрудничают. Он был первым, кто протянул ей руку помощи в начале её пути. Несмотря на личную неприязнь ещё во время правления их отцов, он, уже укрепившийся в преступных кругах, помог ей, встав за спиной и подстраховывая во всём. За эти годы многое произошло. Они то сокрушённо ругались так, что в порыве гнева всякие документы разлетались по всему кабинету, то, скрипя зубами, мирились, принимая свои ошибки и извиняясь. Всё равно оставались друг рядом с другом. И это пугало.       Страшило то, что их годовая договорённость «просто секс и никаких поцелуев», которые для Марго были чем-то большим, чем удовлетворение потребностей тела, начала искажаться. С каждым разом было всё сложнее отступать, в то время как Чонгук почему-то наступал.       Между ними всегда стояла недосказанность, которая мешала и всё усложняла.       Вернувшись в свой коттедж через час самобичевания на мосту, она поднялась в спальню, застопорившись на пороге от увиденной на тумбочке вазы, в которой покоились живые, словно только что сорванные с поля, красные маки, от которых по всему пространству комнаты раздавался свежий запах.       Девушка вошла внутрь, прикрыв двери, и подошла к цветам, замечая рядом записку с красивым, почти каллиграфическим подчерком. Пробежавшись по строкам мимолётным взглядом, она вздохнула.       «Ты знаешь, каково значение мака? В Йоркшире мак называют «слепой удар», поскольку яркий красный цвет мака действует ослепляюще, а запах его цветов часто вызывает головокружение. Ты как этот «выстрел в слепую», бестия».       Марго, закусив губу, отвернулась и медленно сняла с себя одежду, собираясь смыть всю накопившуюся за день усталость. Струи горячей воды лились сверху быстрым потоком на не двигающуюся девушку, которая немигающим взглядом смотрела в стенку душевой кабины. Мысли кружили в голове, как в водовороте.       Хотелось забыться в небытие.       Выйдя из душа через полтора часа, Марго обернулась белым махровым полотенцем и вернулась в комнату. Её телефон зазвонил и она, бросив на экран краткий взгляд, сбросила звонок. Настроение не то, чтобы пререкаться. Марго подошла к цветам и наклонилась, вдыхая горький и острый запах. И всё равно приятный.       Звонок больше не раздавался, зато пришло сообщение, которое Марго, не глядя, тут же удалила, чтобы не было соблазна прочитать и ответить. Девушка, достав из мини-бара около стола бутылку вина, налила немного себе в бокал и вышла на балкон.       Время близилось к ночи. На улице разбушевался ветер, небо совсем потемнело, и на землю начали падать первые капли дождя. Марго облокотилась на перила, прокручивая меж пальцами бокал, и прикрыла глаза, вдыхая запах петрикора, который ей очень нравился.       Не успела она снова погрузиться в гнетущие мысли, как сзади послышались тихие, словно крадущиеся, шаги, и Марго, поджав губы, медленно обернулась, сталкиваясь взглядом с чёрными омутами. Эти глаза для неё — бездна. Неизведанная, таинственная и отчего-то такая интригующая. Чем больше она в них смотрела, тем сильнее внутри разгоралось необъяснимо-давящее пламя.       Чонгук, совсем не чувствуя себя виноватым за проникновение на её частную территорию и за то, что прервал время её самобичевания, спокойно подошёл ближе, не оставляя между ними лишнего пространства, и опёрся на ограждение балкона за её спиной, слегка наклоняясь, заставляя девушку вжаться в то поясницей.       Несмотря на близость мужчины, Марго стояла ровно и смотрела вперёд, не показывая истинных эмоций. Она не ожидала его увидеть сейчас, и это всколыхнуло её внутреннее состояние. Запах вишнёвых сигарет вместе с одеколоном будоражил нутро. А Чонгук же, вопреки возможности разгуляться глазам, пробежаться по соблазнительным и манящим формам, не опускал глаз ниже её собственных. Он смотрел то в один зрачок, то в другой — в них он видел только своё отражение.       — Ты не отвечаешь на звонки и сообщения, — прервав затянувшееся между ними молчание, проговорил мужчина, решая начать со своего оправдания, пусть и так было ясно, что он был поблизости, иначе так быстро он не смог бы сюда добраться. — Не понравились маки? — спокойно спросил мужчина, заставляя Марго усмехнуться и отвести взгляд. Она отставила на маленький столик на балконе всё ещё полный бокал с красным игристым, и облизала пересохшие губы, тут же привлекая к этому действию цепкий взгляд.       — Дело не в цветах, — холодно отозвалась Марго, упираясь ладонями в крепкую грудь Чонгука в попытке того оттолкнуть, потому что эта близость будоражила, заставляя сознание плыть. Чонгук не сдвинулся с места, и Марго шумно выдохнула, оставляя ладони на его крепкой груди, слегка скребя по ней ногтями.       — Давай: скажи, что дело во мне, — подначивая, но спокойно сказал Чонгук, делая ещё шаг вперёд, буквально вжимаясь своим телом в её. Марго гулко сглотнула, не подтверждая и не отрицая сказанное, на что Чонгук усмехнулся.       — Замолчи, — на выдохе проговорила Марго.       Девушка почувствовала на бедре большую, слегка шершавую руку, которая по-собственнически поползла вверх, слегка задирая полотенце, пробираясь под него. По коже от такой незамысловатой ласки побежали мурашки. Чонгук знал её вдоль и поперёк, а Марго не пыталась казаться другим человеком, поэтому её вмиг глубоко вздымающаяся грудь от резкой нехватки кислорода не стала чем-то неожиданным.       — Тяжёлый день? — спросил Чонгук, наклонившись ещё ниже.       Он переместил руки на мягкие обнажённые ягодицы, сжимая их, тем самым заставляя Марго судорожно вздохнуть и неконтролируемо прижаться к нему ближе, буквально вжаться в крепкое тело. Эта властность и сила Чонгука безумно нравились Марго, из-за чего в глазах туманилось, а ресницы безумно трепетали в желании закатить глаза в экстазе.       Ощущение, что это в мгновенье сталкивались целые галактики, с сопутствующим взрывом и разрушением Вселенной.       Чонгуку никогда не требовалось особых усилий, чтобы довести Марго до состояния растаявшего мороженого, тем не менее он всегда был чутким и внимательным мужчиной, не скупившимся на ласки, что особенно добивало её, заставляя иногда буквально терять сознание. Просто потому что наслаждение дарил не секс, а любовник.       — Тяжёлая жизнь, — спустя, кажется, вечность хмыкнула Марго, добираясь руками до ворота Чонгуковой рубашки. Она тут же с силой ухватилась за нее и дёрнула в стороны. Так, что пуговицы вмиг с грохотом поотскакивали на пол, рассыпаясь прямо как бусины. Чонгук усмехнулся такому резкому порыву, но не стал комментировать, помогая избавиться от ненужной ткани совсем.       Марго слегка подняла одну ногу, которую Чонгук тут же подхватил ладонью и прижал к своему бедру, заводя назад, позволяя так удержать опору. Чонгук, не теряя времени, сухими губами коснулся её щеки, слегка мазнул по подбородку, скуле, оставляя тем самым некое фантомное ощущение поцелуя, которое превращалось в жгучее желание ощутить то полностью, так, как и полагалось.       Он игрался и дразнил, зная, что накаляет эмоции Марго до предела. У неё спирало дыхание, и покалывали губы от желания, в котором она себе отказывала, позволяя Чонгуку распробовать всё её тело, кроме пухлых губ. Чонгук соблюдал договорённость, лишь иногда специально дразня, и раньше это радовало, но сейчас только злило.       Её вырывавшиеся наружу чувства будто бы магнитом притягивались к Чонгуковым. Тот их никогда не скрывал, но, зная, что это её заботит, никогда не проявлял открыто, заботясь о её комфорте.       Девушка завела руки за его спину к плечам и провела по ней ногтями, к самому низу, до кромки штанов, оставляя красные полосы. Чонгук в ответ слегка прикусил местечко под ключицей, оставляя на нём наливающуюся красным метку, тем самым выбивая из Марго тихий стон.       Она никогда не сознавалась, но она любила подолгу после их секса стоять у зеркала и осматривать каждую собственническую метку, которые, как цветы, расцветали, украшая её тело то тут, то там. Чонгук чаще всего ставил их на ключицах или бёдрах, что позволяло их скрывать, пусть для неё они и не были чем-то постыдным.       Чонгук поднял голову и всмотрелся затянутыми чёрной пеленой возбуждения глазами в её расфокусированные, молчаливо спрашивая разрешения. Он делал это каждый чёртов раз, словно ответ мог измениться. С чего бы?       Ах да, запрет был не только на поцелуи, но и на вдруг просачивающуюся наружу, сквозь тернии, влюблённость.       И эта забота прибивала её к полу.       Для Марго этот кивок то же самое, что с головой нырнуть в ледяную волну, но она не из трусливых, поэтому Чонгук тут же резко, будто бы вырвавшийся из клетки зверь, впился руками в её бёдра, как пушинку поднял вверх, усаживая себе на торс, тем самым заставляя Марго возвышаться над собой. Девушка сразу же рефлекторно скрестила лодыжки на его пояснице и, обняв за шею, выдохнула горячий воздух прямо в его приоткрытые губы.       Это не иначе как пытка.       Чтобы хоть как-то заглушить желание впиться в её губы поцелуем, Чонгук сомкнул зубы на выпирающей ключице, смешивая удовольствие с лёгкой болью, вызывая очередной приглушённый стон, и направился в спальню. Он с силой, едва сдерживая желание обладать девушкой, хлопнул дверьми — всё, что будет дальше, никак не для глаз сменившийся по периметру коттеджа охраны.       Чонгук аккуратно, до невозможности медленно, наслаждаясь этим мгновением, положил Марго спиной на бордовое атласное постельное бельё, следом нависая и возвышаясь над глубоко дышащей девушкой. Мужчина, гулко сглотнув от её нуждающегося вида и потянув край полотенца на себя, развязал узел, державшийся уже на одном честном слове, и распахнул его, открывая вид на манящее обнажённое тело девушки.       Она, тут же выгнувшись, приподнялась, помогая совсем от него избавиться и, подтянув колени к себе, развела их в стороны, позволяя Чонгуку уместиться между, прижав её весом своего тела. Марго сразу же сжала его бока ногами и, обняв за шею, приблизила к себе. Мужчина тут же уткнулся носом в шею, прямо под скулой, и совершенно неожидаемо оставил там нежный поцелуй, глубоко вдохнув естественный запах её тела.       Марго, сцепив зубы и почувствовав табун мурашек на коже, прогнулась в спине от такого, казалось бы, обычного, но почему-то безумно приятного прикосновения, но сдержать рвущийся наружу громкий стон всё равно не удалось, чему Чонгук только довольно улыбнулся.       Они почти никогда никуда не спешили, позволяя долго и мучительно доводить друг друга до состояния оголённого нерва, когда всё, чего хочется, это забыться в небытии чистого наслаждения. Говорят, тело женщины — скрипка, и надо быть искусным музыкантом, чтобы заставить её звучать.       — Так красиво стонешь, — проходясь языком по ушной раковине, Чонгук прошептал прямо в ухо, обдавая его воздухом, тем самым создавая контраст температур, который вмиг вновь заставил тело Марго покрыться мурашками с ног до головы. Она просто-напросто не может контролировать своё тело, рядом с ним она слишком чувствительна, превращается в пластилин, в желе, и даже не пытается с этим бороться. Марго нравится ощущать себя в руках Чонгука такой уязвимой. Такой желанной. — Хочу, чтобы тебе было так хорошо, что ты забыла, как говорить. Хочу, чтобы ты стонала без остановки, пока не лишишься голоса, — продолжал мужчина, выцеловывая её шею, где бешено билась жилка, которую он периодически слегка прикусывал.       — Заставь меня, — на выдохе прошептала Марго, закатывая глаза. Чонгук на это громко усмехнулся и наклонился к её уху, вновь шепча, зная, как его тихий хриплый голос на неё действовал.       — Как скажешь, бестия, — называя её этим прозвищем в постели, он её размазывал и прекрасно это знал.       Чонгук, взяв пальцами её запястья, отстранил те, положив их у неё над головой, так и удерживая, а после с лукавым блеском в глазах, вытянув длинный язык, медленно прошёлся мокрой ровной дорожкой от шеи до пупка, заставляя Марго замычать.       И пусть его возбуждение было болезненно стиснуто одеждой, он не спешил что-то с этим делать, с удовольствием наслаждаясь тем, как крошилась на части Марго от малейшей его ласки. Больше всего его заводило то, как остро она реагировала на поцелуи. Каждый раз она так неистово дрожала, будто бы в приступе, как минимум, какой-то лихорадки. Чонгук старался не представлять, что могло быть, стоило ему коснуться её губ.       Он бы, наверное, мог наплевать на выставленный ею ультиматум, но из головы всё не вылетали её слова, сказанные в самом начале: «Я по-прежнему считаю, что по-настоящему глубокий поцелуй более интимен, чем совокупление, чем секс. А я не могу сразу же после такого поцелуя отдаться мужчине так, как он хочет — полностью». Он не знал уважения или что-то ещё, но он отчётливо ощущал как каждый раз, когда тормоза вот-вот срывались, это его сдерживало. Заставлял сжимать руки в кулаки, не позволяя себе такой вольности.       Чонгук, облюбовав вставшие возбуждённые соски, вновь поднялся, всматриваясь в лицо Марго. Девушка, почувствовав на себе проникновенный взгляд, открыла слипшееся от выступивших слёз удовольствия глаза. И судорожно выдохнула, когда Чонгук аккуратно отодвинул прилипшие из-за пота пряди волос, заправив их за ухо.       — Невообразимо красивая, — вдруг проговорил мужчина, оглаживая пальцем её пересохшие губы. — На законном уровне должно запрещено быть такой, — продолжил тот, не уставая любоваться девушкой под собой.       — Я и есть закон, — задевая подушечку пальца, ответила Марго, прекрасно зная своё влияние в Бастие. Чонгук совершенно по-ребячески улыбнулся на это заявление, ничуть не сомневаясь в его правдивости.       — И я полностью в твоём подчинении, — это откровение сорвалось с губ совершенно неожиданно для обоих. Иногда секс — это повод поговорить. Веский, к слову сказать, повод. Но Чонгук не дал заострить на этих словах внимания, в одно мгновении переворачивая Марго, ставя в коленно-локтевую позу.       Чонгук тут же припал губами к её позвонкам, поочерёдно целуя каждый, заставляя её прогибаться, подставляясь под ласки, и тихо стонать. Марго обожала, когда он так делал. У неё не было так уж много эрогенных зон. До Чонгука. Сейчас ей казалось, что всё её тело — сплошная эрогенная зона: где ни прикоснись, её пробивает током от удовольствия.       Она теряла себя в этом наслаждении. Марго даже казалось, что она просто начала задыхаться, а потому потянула руку назад, зарываясь пальцами в волосы Чонгука и слегка сжимая их, заставляя того остановится от самозабвенного покусывания её бёдер и параллельного поглаживания рёбер.       — Я больше не могу… — с отчаянием в голосе прозвучало от девушки. Сколько длилась эта пытка, Марго не знала, но ей казалось, что если Чонгук сейчас что-то не сделает с её напряжением, то она просто задохнётся. — Сделай что-нибудь, — то ли просьба, то ли требование, на которое Чонгук усмехнулся, оставляя лёгкие поцелуи на впадине поясницы. Кажется, на её теле почти не осталось места, где бы он её не поцеловал.       — Чего ты хочешь? — спросил Чонгук не иначе как для того, чтобы услышать желаемые и такие редкие слова из её уст. Марго поверженно простонала, оперевшись лбом о сложенные руки, а после совершенно разбито и по-детски отчаянно захныкала, лаская тем самым слух мужчины.       — Тебя, — спустя недолгое время всё же выдохнула признание девушка. — Хочу… тебя, — приподнявшись, более чётко произнесла Марго, сдаваясь.       — Любой твой каприз, бестия, — Марго услышала, как Чонгук поднялся с кровати, шурша одеждой. Ей мгновенно стало холодно и одиноко, хотелось, чтобы мужчина поскорее вернулся, что тот и сделал, заметив потерянный взгляд девушки. — Тш-ш, — успокаивающее Чонгук тут же поцеловал её в щёку, специально не заостряя внимания на этом моменте, зная, что Марго этого не хотела бы. — Перевернёшься? Хочу видеть твоё лицо, — учтиво спросил Чонгук, заметив, что последние их разы она предпочитала именно спиной. Марго закусила губу, взвешивая и принимая решение.       Да, в последнее время она предпочитала не смотреть на Чонгука вообще, а во время секса — так тем более, потому что было неимоверно тяжело смотреть на него и не поцеловать. Она была уверена, что это просто какое-то наваждение и быстро пройдёт, но вот месяц, уже второй, а легче не становилось.       Может быть, и было бы легче, но Чонгук, который любил смотреть на неё во время процесса, ничуть не делал ситуацию проще. И все же ей нравилось наблюдать за Чонгуком не меньше, поэтому, готовясь приложить титанические усилия выдержки, она перевернулась, тут же попадая в плен его горящего взгляда.       Может быть, секс — просто предлог, чтобы глубже заглянуть в чужие глаза?       Марго тут же гулко сглотнула, на секунду отведя взгляд, чтобы взять себя в руки, возвращая себе самообладание. Чонгук тут же по-собственнически уложил ладони на её бёдра, сжав их, и резко дёрнул, притягивая к себе вплотную, заставляя тут же крепко обвить себя ногами. Он наклонился, снова целуя в щеку, в катастрофической близости к уголку губ, заставляя её судорожно вздохнуть.       — Ты, чёрт возьми, просто невыносима, — Чонгукову грудь сжимало тисками от того, как много ему хотелось сказать, но он сдерживался. И то, как она сводила с ума, и как лишала всякого рассудка… и как тяжело любить её вот так.       Он рядом. Настолько, насколько вообще возможно. Он уверен, что не только телом, но и душой, но, чёрт возьми, сердце всё ещё на стороже, предупреждаемое разумом.       Наблюдая за её эмоциями, Чонгук осторожно, придерживая крепко стоящий член, проник в нутро девушки, сантиметр за сантиметром, давая почувствовать каждую набухшую венку. Сдержать стон не удалось обоим, особенно услышав, как пошло хлюпала обильно выделяющаяся смазка при каждом малейшем движении. Мужчина пусть и видел, что Марго не нуждалась в привыкании к наполненности, всё равно не спешил, утыкаясь носом в шею, пытаясь надышаться её запахом, который одновременно и успокаивал, и будоражил.       — Двигайся, — в очередной раз зарываясь пальцами в волосы Чонгука, поглаживая голову, проговорила Марго, чувствуя, что распадается на части.       Чонгук тут же оторвался от её шеи и, заглянув в глаза, сделал первый толчок, а после и следующий, не упуская из виду ни одной изменившейся детали на её лице. Того, как в наслаждении заламывались её брови или как она судорожно облизывала губы, не переставая громко стонать. Фрикции становились всё размашистей, глубже и сильнее, при этом не теряя всё той же нежности и аккуратности.       Марго, зная, от чего конкретно тащился Чонгук, приложила усилия, чтобы чуть приподняться и, уткнувшись лицом в его шею, прямо около уха, мочку которого тут же слегка прикусила, начала тихо стонать в него имя мужчины, одновременно поглаживая ногтями затылок.       Чонгук едва сдержал рык, когда по всему телу из-за этого прошёлся просто ураган мурашек вместе с неконтролируемыми импульсами тока. Марго довольно улыбнулась, а после особенно громко прозвучала, когда Чонгук слегка поменял темп, руками щекоча чувствительную кожу рёбер и бёдер.       Удерживать себя в таком положении было сложно, поэтому спустя пару минут Марго упала обратно на подушки, выгибаясь спине, под которую тут же протиснулась ладонь мужчины, что только прижал ближе, чтобы грудь к груди, тем самым в трении стимулировать соски. Чтобы между ними не было расстояния, столкнул их лбами, заставляя смотреть друг другу в глаза, деля дыхание на двоих.       Чонгук в очередной раз, ощущая на спине ногти, которые оставляли красные полосы, уткнулся носом в её щёку и поцеловал родинку под нижней губой. Всё, что угодно — лишь бы хоть мнимое чувство невозможного. Марго внезапно даже для себя ощутила, как от глаз к вискам скатилась пара слезинок, после чего она неконтролируемо задрожала, сжимая Чонгука, вызывая тем самым у него стон, громче прежних.       Марго на пару мгновений просто выпала из реальности, не припоминая настолько крышесносного оргазма. Нет, с Чонгуком они всегда сильные, но это было где-то за гранью — она боялась представить себе, что могло бы быть, если бы она отпустила себя до конца.       Чонгук же догонял свой финал, который с её тихим, тянущимся патокой голосом, наполненным импульсивным желанием «хочу, чтобы ты кончил внутрь», тут же, мгновенно, наступил, буквально оглушая на пару секунд. Чонгук, не выходя, накрыл несопротивляющуюся девушку собой. Марго, улыбнувшись тяжёлому дыханию в свою шею, идентичному её, и провела ладонями по его спине, обнимая, тем самым давая понять, что не хотела, чтобы сегодня Чонгук уходил, как это часто бывает.       Кто бы мог подумать, что «просто секс» мог привести к чувствам? Но дело было в том, что их секс вовсе не выглядел простым и обычным. Они с самого начала чувствовали это чёртово магнитное притяжение, такую неудержимую и неконтролируемую страсть по отношению друг к другу, что хотелось отдавать себя без остатка. А что же это такое — желание отдать себя другому человеку без остатка? Кажется, это чувство имело весьма знакомое название.       Секс — это когда вы трахаетесь и ты хочешь, чтобы партнёр поскорее ушёл, а любовь, соответственно — это когда вы трахаетесь, после чего ты хочешь, чтобы партнёр как можно на подольше остался.       В конечном счёте они влюбляются друг в друга, ибо… когда долго занимаешься любовью, к этому занятию рано или поздно примешиваются чувства.       — Ещё один такой заход, и я потеряю сознание, — тяжело дыша, вдруг проговорила Марго, усмехаясь. Чонгук в ответ засмеялся и, скатившись с неё в сторону, вполне себе бодро поднялся, подавая руку, давая понять, что надо в ванную.       — Тебе повезло, что я понимаю твои намёки, — хмыкнул мужчина, помогая девушке подняться. — Может, сразу в ванной продолжим марафон? — спросил тот, видя смешинки в глазах Марго в ответ.       И это они всего лишь неделю не виделись, потому что Чонгук улетал в Испанию по работе. Они так соскучились и изголодались, что, казалось, из постели выберутся тоже только через неделю.       Уснуть, совершенно выбившись из сил, удалось только в пятом часу утра, поэтому утро наступило неожиданно быстро. Марго проспала просто без задних ног, а всё потому, что ей было очень тепло, хотя обычно она сильно мёрзла. Кое-как открыв глаза, она увидела, что Чонгук буквально подмял её под себя со спины, тем самым создавая тёплый и уютный кокон, выбраться из которого казалось нереальным. Марго знала, что Чонгук спал не очень чутко, поэтому весьма аккуратно, стараясь не тревожить его, поднялась с кровати.       Мужчина немного завозился, утыкаясь носом в её подушку, но не проснулся, давая возможность Марго полюбоваться собой. Одеяло прикрывало только паховую зону, представляя во всей красе её взгляду следы их страстной ночи, которая так не ограничилась одним разом. По всей его спине красовались красные полосы, а на шее парочка засосов.       Раньше она не очень любила подобное. Опять же, до Чонгука. Почему-то именно его хотелось пометить. Будто бы это дикое необузданное желание показать, кому он принадлежал. И это странно, потому что между ними целая пропасть из договорённости.       Марго, вздохнув, подошла к шкафу, снимая с вешалки Чонгукову белую рубашку, и надела на себя. Несколько полок и вешалок, принадлежащих Чонгуку в её шкафу и забитых его одеждой, уже никого из них не смущало — так было гораздо проще.       Марго прошла в ванную, становясь перед зеркалом. Она выглядела не менее эффектно. Девушка провела кончиком пальцев по ключице, вниз по впадинке груди прямо по бордовым меткам. В памяти тут же всплывали моменты вчерашней ночи, заставляя глубоко вздохнуть. Она как бы никогда особо не стыдилась, но некоторые моменты она вспоминала всё-таки со смущением.       Марго, чтобы хоть как-то отвлечься, открыла тумбочку, доставая оттуда блистер таблеток, чтобы проверить наверняка, пила она на этой недели противозачаточные или нет. Спрятав обратно пилюли, она оперлась руками на тумбу и, прикрыв глаза, облегчённо вздохнула. Девушка не успела придаться каким-то мыслям, как почувствовала горячее крепкое тело сзади, обвивающее руками её талию и прижимающее к себе ближе.       У Марго из лёгких тут же выбился весь воздух, и она открыла глаза, всматриваясь в отражение зеркала, на котором виднелось, как Чонгук зарывался носом в её волосы. Так невинно, по сравнению с тем, что она ощущала ниже — его возбуждение упиралось прямо в её ягодицы. Марго улыбнулась, пока Чонгук этого не видел.       Мужчина никогда не стеснялся продемонстрировать, как он её хотел, и это льстило. И хотел именно её, а не тело — это было приятно осознавать. Это невероятное благотворное чувство для женщины — быть желанной почти по-животному и почти беспрерывно. О том, что скрывалось за этим, она старалась не думать.       Это было элементарно страшно. У неё на почве специфичной деятельности семьи сформировалось определённое мнение обо всех людях. Она боялась довериться. И как бы мозг ни пытался достучаться, говоря, что она взрослый человек, а не ребёнок, которого как-то похитили, обманув чувствами к родителям — всё бесполезно, ибо сердце тут же в панике начинало биться о рёбра, тревожа всё нутро.       Мнение сформировалось негативное не только о людях, но и о чувствах. Установка, что они слабость и их нужно держать в узде, крепко закрепилась на подкорках подсознания.       Чонгук аккуратно отодвинул край своей рубашки и принялся оставлять лёгкие, едва ли ощутимые, но до дрожащего вздоха приятные поцелуи-бабочки на её плече. Марго же, прикрывая глаза, отклонила голову на его второе плечо, давая больше доступа для поцелуев.       — Слышал, ты в Бордо на аукцион собираешься. Неужели решила себе дорогую вещицу прикупить? — не переставая оставлять мокрую дорожку поцелуев, спросил Чонгук, слегка улыбаясь её реакции. Этот вопрос был бессмысленным — Чонгук знал, что Марго далеко не падкая на золото и украшения — просто хотелось подразнить.       — Ты точно хочешь сейчас это обсуждать? — хмыкнула девушка, на мгновенье встречаясь взглядом с Чонгуковым в зеркале.       Мужчина одним движением повернул Марго к себе лицом, а после поднял её на руки, усаживая на стиральную машинку сбоку, заставляя её обвить себя руками и ногами, прижимаясь ближе.       — Ты права, у нас есть дело поинтересней, — ухмыльнувшись, проговорил Чонгук. — Мы же никуда не спешим? — ответом на этот вопрос послужил громкий стон Марго.

* * *

      Марго сквозь сон слышала, как её телефон разрывался то от чьих-то звонков, то от будильника. Несмотря на то, что она осознавала — пора вставать и собираться ехать в Бордо, сил и желания подниматься с тёплой и уютной кровати не было никаких. Вообще, она та ещё ранняя пташка, но последние несколько дней произошёл какой-то сбой в системе, и она буквально соскребала себя с постели. Куча отчётов о поставках нового оружия не могло ждать, когда эти магнитные бури или ещё что закончится. И пусть Чонгук часто её подменял, не жалуясь, всё равно было что-то не то.       Перевернувшись на другой бок, полностью игнорируя телефон, Марго снова уснула, не замечая, как быстро летело время. Из царства Морфея её вывело только резко сдёрнутое одеяло, которое даже в тёплую погоду ей нужно было — она начала мёрзнуть по ночам ещё больше. Негодование Марго затопило мгновенно. Она, разлепив тяжёлые веки, приподнялась, смотря на злое выражение лица Эми. Та, бросив одеяло на край кинг-сайз кровати, поставила руки в бока и прожигала её недовольным взглядом.       — Ты сейчас серьёзно? Я уже испугалась, что что-то, чёрт возьми, случилось, а ты спишь? — делано спокойно проговорила девушка, облизывая губы.       — Сколько времени? — потянувшись к телефону на тумбочке, спросила Марго. Часы показывали два часа дня. Если в ближайшие полчаса она не начнёт собираться, они попросту опоздают. — Шикарно, — с досадой прозвучало от Марго, которая за эти дни уже успела смириться с этой сонливостью.       — Тебе что, подмешивают снотворное в кофе? — риторически спросила Эми, смотря на подругу, которая поднялась с кровати и направилась в ванную. — Нужно сменить всю прислугу, мало ли шпионы, — устало вздохнув, проговорила девушка. Марго на это закатила глаза, закрыв за собой двери — Чонгук только два дня назад прочистил всю её квартиру и людей и ничего не нашёл.       Спустя полчаса, по-быстрому приняв душ и в целом приведя себя в порядок, Марго вышла из ванной, сразу же надевая уже заранее подготовленное Эми платье. Платье, белое, с большими чёрными цветами, в пол, с открытыми плечами выглядело на ней просто прекрасно, подчёркивая и точёную фигуру, и тёмные глаза.       — Откуда платье? — стоя перед зеркалом в полный рост, поинтересовалась Марго, осматривая себя с ног до головы, одновременно продевая в уши серьги-шандельеры.       — Бальман, — кратко ответила Эми, сидя на краю кровати и снова отдавая всё внимание телефону.       Марго, сделав вид, что именно об этом и спрашивала, а ответ Эми её устроил, подошла к прикроватной тумбочке, смотря на новый букет маков, принесённый вчера вечером консьержем из-под главных дверей — Чонгук никогда не отдаёт их ей лично в руки, словно это было запрещено.       — Юнги узнал, какого чёрта Лафарг делает на аукционе? — перевела тему Марго.       — Ничего сверхкриминального — хочет собрать как можно больше союзников, чтобы убрать тебя, — отвлечённо, не отрывая взгляда от смартфона, на котором что-то быстро печатала, ответила Эми.       — Ну пусть попробует, — усмехнулась Марго, направляясь на выход из комнаты. — Ты идёшь? — обернувшись, бросила на подругу ожидающий взгляд. Та, улыбнувшись чему-то в телефоне, совершенно пребывая где-то точно не здесь, не глядя под ноги, пошла за ней.       Марго только покачала головой, не комментируя это. Она старалась не лезть в чужие взаимоотношения, потому что сама не любила, когда лезли в её. Её выводило любое упоминание Чонгука в разговоре, потому что она чувствовала себя слабой из-за запутавшегося клубка из её противоречивых мыслей и чувств, а она этого ой как не любила. В сфере, в которой она крутилась, быть слабой сродни тому, чтобы самостоятельно пустить себе пулю в висок.       Уже через час машина подъезжала к огромному зданию в готическом стиле прямо в центре Бордо. У входа их встречали уже давно приехавшие другие гости. Марго, натянув безэмоциональное выражение лица, медленно ступала внутрь, разнося по большому пространству эхо от стука своих каблуков.       С ней все пресмыкающиеся тут же попытались заговорить, натянув на лица лживые улыбки, на что она сдержанно кивала и шла дальше, прямо вглубь зала, где стояло множество столиков, накрытых белыми скатерками, сверху которых стояло шампанское с изысканными закусками. Сцена в самом конце пока ещё была закрыта, ожидая своего часа на представление.       Недалеко от неё стоял Марсель, разговаривая с несколькими другими не менее мерзкими для Марго людьми, распивая алкоголь и смеясь наверняка ради мнимого приличия. Раздражение накипало у неё внутри, и, чтобы хоть как-то успокоиться и не придушить его голыми руками прямо в эту же секунду, Марго сжала ладони в кулаки, тихо вздохнула и, взяв в руки подол платья, пошла в уборную, кивнув перед этим Эми, чтобы та была начеку.       Она промокнула лицо прохладной водой и, подняв голову, столкнулась в зеркале взглядом с Чонгуком, который тихо и незаметно проскользнул сюда и теперь вальяжно стоял сзади, опираясь на задние кабинки спиной, держа при этом руки в карманах брюк. Взгляд его чёрных омутов прищуренный, а поза расслабленная и уверенная.       — Что ты здесь делаешь? — сухо спросила Марго, не оборачиваясь. Она достала из сумочки платок, вытерев лицо от капель воды, а после аккуратно подвела губы помадой. — Мог бы и предупредить, — упрекнула та.       — А кто утром заблокировал мой номер? — усмехнулся мужчина, не отрывая от неё цепкого взгляда. Марго закатила глаза, слабо припоминая, как в пять часов утра проснулась от настойчиво трезвонившего телефона и просто-напросто заблокировала номер, чтобы не надоедал.       — Мог бы и приехать, — тут же отрезала Марго, поворачиваясь.       — Ты же не любишь, когда я являюсь без предупреждения, — хмыкнул Чонгук, решая не упоминать, что, взволновавшись, когда его звонки автоматически начало выбивать, тут же сорвался из другого города, в котором проводилась встреча, в Бастию. Будить её, сладко спавшую на его части кровати, где почти без устали обитал запах его одеколона и сигарет, он не стал.       — Как будто бы тебя это когда-то останавливало, — в очередной раз за этот день закатив глаза, проговорила Марго. Чонгук оттолкнулся от дверцы, становясь аккурат напротив, на расстоянии одного шага.       — Ты такая язва, бестия, — усмехнулся Чонгук. — Если ты задумала пристрелить Марселя при всех прямо в конце аукциона для пущего эффекта, то не рекомендую — по всему периметру Мертвенных есть его люди, — вернув себе серьёзность, продолжил мужчина, мимолётным взглядом осматривая девушку с ног до головы.       — Я даже не думала ни о чём таком, — усмехнулась Марго, отворачиваясь и собираясь пройти обратно в главный зал.       — И всё-таки тебе безумно идёт это платье, — перед тем как девушка переступила порог, бросил Чонгук, на что Марго обернулась, всматриваясь в глаза мужчины дольше положенного в их ситуации. И всё же оно было от него.       — Специально с открытыми плечами и ключицами? — хмыкнула Марго понимающе.       — Кто ж знал, что аукцион перенесут ещё на неделю и все мои метки успеют сойти? — ухмыльнулся Чонгук. Если бы у него была возможность её пометить ещё после, он бы очень ответственно подошёл к этому занятию, но Марго настоятельно просила этого не делать, потому что на ней и так живого места не было. Только поэтому Чонгук старательно сдерживался.       — Сегодня нам внимание ни к чему, — кратко ответила Марго, а после развернулась и вышла, оставляя Чонгука одного со своими мыслями.       — Уж прости, но внимание сегодня тебе будет обеспечено, — усмехнулся Чонгук, выходя следом, сразу же находя взглядом Марго, которая подходила к обществу Лафарга. Тот улыбнулся ей, хотя улыбка совсем не затронула безразличные глаза, и поспешил представить её своим собеседникам.       — Слышал, ваши поставки на прошлой неделе в очередной раз взметнулись в воздух. Кто ж посмел? — обеспокоенно спросил один из мужчин в возрасте. — Это же столько убытков… — цокал тот, мотая головой в досаде. Марго едва сдержала смешок — ну да, для него те деньги, которые пропали — целое состояние, нажитое за всю долгую жизнь.       — Мы уже расследуем это происшествие, — сдержанно ответила Марго, принимая из рук Лафарга бокал с шампанским, взятый со столика рядом.       — Есть подозреваемые? — как бы невзначай поинтересовался Марсель, отпивая со своего бокала.       — Мы поймали шпионов, будьте уверены: на нас вся эта неразбериха закончится, не дойдя до вас. Я думаю, что этим людям нужен только крупный бизнес, а не мелюзга, — максимально обеспокоенным и поддерживающим тоном проговорила Марго, проводя взглядом по каждом собеседнику, искусно унижая их. Те только тихо прокашлялись, недовольные высказыванием, но возражать не решились. Лафарг же никак не отреагировал, заметив приближение Чонгука.       — Здравствуйте, господа, — с улыбкой поприветствовал тот их. — Позвольте полюбопытствовать, что хотите сегодня своим жёнам прикупить? — меняя услышанную краем уха очень рискованную тему, при этом осторожно, не привлекая внимания, забирая из рук Марго нетронутый бокал — пить из рук Марселя опасно.       — А вам почём, господин Чон, интересоваться? Вы ж у нас холостой, — в попытке поддеть спросил низкорослый мужчина, бросая краткий, но намекающий взгляд на Марго.       — И то верно. Да и я бы вряд ли смог оставить здесь большую сумму сейчас, — намекая на те самые убытки, ответил Чонгук, наигранно неловко улыбаясь, игнорируя при этом прожигающий взгляд Марго, которая не понимала, какого чёрта тот делал. — И всё же мы здесь в первую очередь для общения, разве не так? — заглядывая в глаза каждому, спросил он, на что все согласно закивали головами.       — Дамы и господа, попрошу всех занять свои места в зале! Наш аукцион объявляется открытым! — прозвучало со сцены, после чего все тут же разбежались за свои столики, предвкушающее, смотря вперёд.       Марго со скучающим видом осматривала зал, ожидая, когда это закончится и можно будет перейти к основному. Её снова клонило в сон, и сидеть здесь долго не прельщало. Радовало то, что первые представленные аксессуары разбирали по дешёвке очень быстро и без разборок. Чем дальше — тем ожесточённее были битвы за каждое кольцо или брошь. Ничего из этого не нравилось девушке — всё какое-то слишком обычное. Чонгук на это только усмехался.       Марго почти уснула прямо так, сидя, как вдруг услышала то, что означало, что конец близко:       — Итак, а сейчас последнее, но не худшее. Изюминка нашего аукциона — колье принцессы итальянского престола под названием «Огненный цветок забвения»! Начальная цена двести миллионов долларов! — громко и торжественно проговорил мужчина, поднося закрытое в специальной стеклянной колбочке ожерелье к камере, которая на большом экране показывала его детально всем присутствующим.       Оно действительно было красивое. Если Марго правильно помнила, то в нём драгоценные камни весили почти четыреста карат, и только один красный бриллиант в нём стоил тридцать пять миллионов. А изюминка в том, что его сердцевина сделана в виде цветка мака.       — Двести пятьдесят, — вдруг поднял свой флажок Лафарг, молчавший всё время до этого. Теперь решил блеснуть, дав понять, что он выбивался в лидеры по самому прибыльному бизнесу после совместного бизнеса Марго и Чонгука, который в глазах большинства сейчас терпел крушение. Они-то тщательно скрывали дополнительные доходы, отдавая на растерзание самые маленькие для привлечения внимания предателей.       — Триста, — вдруг оглушил Чонгук, заставляя обратить на себя внимание всего зала. Его вступление в борьбу за главный приз оказалось для множества людей неожиданным, ведь он только час назад рассказывал всем, что у него нет столько средств, но и Лафарг, сощурив зло глаза, не собирался так быстро уступать.       — Триста пятьдесят, — повысил тот ставку, насмешливо улыбаясь, думая, что больше Чонгук дать не в силах.       — Пятьсот, — на это заявление Чонгука тут же весь зал заохал в шоке, а Марго шумно выдохнула, нервно облизав губы.       — Шестьсот, — сквозь зубы прошипел Марсель, чувствуя, как его авторитет и гордость подорвались в это мгновенье.       — Шестьсот пятьдесят, — намеренно повысив ненамного, ответил Чонгук, готовясь произвести целый фурор.       — Ты что, с ума сошёл? — зашипела Марго, чувствуя, как приковывает к себе внимание. И ежу понятно, что он делал это для неё. Чонгук, кинув на неё короткий взгляд, по-мальчишески улыбнулся.       — Семьсот, — довольно улыбаясь, проговорил Марсель, начиная принимать поздравления от близ сидящих.       — Полтора миллиарда, — внезапно, как гром среди ясного неба, прозвучало по всему залу. Как только эта цифра прозвучала от Чонгука, то на долгие пару мгновений там повисла гробовая тишина.       — Кто-то даст больше? — неуверенно спросил мужчина на сцене, слушая в ответ молчание от шокированных людей. — Продано господину Чон Чонгуку! — выкрикнул мужчина. Марго шумно выдохнула, без сил оперевшись на спинку стула, пока Чонгук уверенно, не двигаясь, смотрел вперёд, в то время как униженный Лафарг, метая молнии из глаз, смотрел на них. — Тогда на этом наш аукцион оглашается закрытым! Благодарим за ваше присутствие и ставки. Прошу всех пройти за кулисы за вашими аксессуарами, — стоило только последним словам прозвучать, как люди начали подниматься в желании поскорее забрать драгоценности, теперь принадлежащие им.       Чонгук, отдав деньги и получив в красивой бархатной коробочке драгоценность, вернулся ко всё ещё сидящей на месте Марго. Сколько времени прошло, пока все, бросая на них осторожные взгляды, уходили, они понятия не имели, молчаливо ожидая, пока останутся наедине в темноте. Марго, уже догадавшись, что всё это не просто так и Чонгук арендовал ещё и здание на какое-то время для них двоих, с помощью исчезнувшей Эми, просто сидела и ждала.       — И зачем? — всё-таки не выдержав, первая прервала тишину Марго.       — Захотелось взять тебя в одном только этом колье, — усмехнувшись, ответил Чонгук в попытке разрядить обстановку, но вот только резкий взгляд Марго давал понять, что отвертеться от серьёзных объяснений не получится. Чонгук закатил глаза — вряд ли она правду хотела слышать.       — А знаешь, я даже не хочу слышать объяснений, — Чонгук в ответ довольно хмыкнул. — Мы больше месяца пытались создать видимость, что приближаемся к краху, а ты полтора миллиарда на чёртово колье тратишь, — разведя руками, вздохнула Марго, поднимаясь и вставая напротив Чонгука, расслабленно сидящего с широко разведёнными ногами. — Что ты задумал? — напрямую поинтересовалась девушка, на что Чонгук ухмыльнулся и, резко схватив её за ладонь, дёрнул на себя, заставляя Марго сесть боком на свои колени. — Очень хитроумный план, — закатила глаза Марго, пытаясь подняться, но Чонгук не позволил, окольцовывая руками её тонкую талию и прижимая обратно.       — Просто доверься мне, — проговорил Чонгук, выразительно поднимая бровь. Марго удручённо вздохнула — просить её об этом — это удар ниже пояса.       — Почему месть моя, а осуществляешь её за меня ты? — скорее риторически спросила девушка, всё же поднимаясь с колен мужчины, направляясь к выходу из здания.       Ей было приятно, что Чонгук брал на себя многие сложные обязательства. На душе почему-то становилось легче. А учитывая её состояние, которое как-то смахивало на выгорание, она постаралась не ругаться с Чонгуком по этому поводу, как пару лет назад.       Всё внутри, конечно, бунтовало — она долго в себе взращивала установку «я сама и помощь мне ничья не нужна». Но пришлось смириться, потому что Чонгук был просто непробиваемым, если он что-то решил, то переубедить его практически нереально.       Марго никогда не считала себя уязвимой, но наслаждаться подчинением Чонгуку, чувствуя его защиту, — бесценно.       Если быть честной, ей уже так осточертело думать об этом. Хотелось побыстрее закончить с Марселем и забыть. Видимо, слишком заморачиваться не стоило. Ведь даже если смерть Лафарга будет не публичной, все всё поймут и будут тише воды, ниже травы.       Вернувшись утром в Бастию, Марго сразу же заехала в свой офис и, сдерживая зевки, начала перебирать документы, ведь благодаря Чонгук их план развалился и все теперь знали, что никаких особых убытков в компании нет. Теперь ей надо, наоборот, показать всем всю мощь. Чонгук же вернулся на встречу, чтобы заключить выгодную сделку.       Новая документация, договора и поставки заняли долгое время. Глаза, как и голова, уже болели от усталости, поэтому, выкинув в урну закончившуюся ручку вместе с черновиками бумаг и выключив компьютер, Марго набрала Джихуна, который тотчас подъехал к зданию компании и готов был довезти её до дома.       — Джихун, Юнги не предупреждал о том, что будет вне зоны? — хмуро поинтересовалась Марго, пыталась дозвониться до мужчины, который не брал трубку. С ним нужно было договориться о смене места последней поставки, о которой Марго была уверена, крысы уже доложили Лафаргу. Именно так они и обводили их вокруг носа, представляя всему совету одну информацию, а приближённым — другую, правдивую.       — Нет, ничего такого, — тут же ответил водитель. Марго непонятливо хмыкнула и сразу же набрала номер Эми, которая вообще была вне зоны доступа сети.       — Какого хрена… — недовольно проговорила Марго, смотря, как на её телефоне тоже медленно пропадала связь. Она уже собиралась набрать Чонгука, чувствуя, как внутри поднялась непонятная тревожность, но Джихун прервал эту мысль.       — Госпожа Кан, за нами снова следят, — Марго на эти слова тут же обернулась, всматриваясь в номера машины, но те были незнакомы, и она вернулась обратно, раздражённо выдыхая и нервно облизывая губы.       Лафарг просто так не оставил ей своё вчерашнее унижение. Он глушил связь и по-любому на мосте, который скоро перед ними появится, попытается её с него сбросить. Она прикрыла глаза, пытаясь быстро придумать, как лучше поступить. Но в голове не успела даже судорожная мысль проскользнуть, как из-за поворота выехал огромный грузовик на скорости, тут же в них врезаясь.       Мерседес со скрипом и летящими искрами отбросило на несколько метров, параллельно несколько раз прокручивая, что в конечном итоге остановился в перевёрнутом положении. Марго с болезненным стоном открыла глаза, чувствуя, как по лбу стекает кровь, и, едва держась в сознании, посмотрела на Джихуна, который отключился, сильно приложившись головой о руль.       Она, облизывая губы, повернулась в сторону разбитого окна, видя силуэты двух грузных мужчин, приближающихся к машине, которая искрилась, источая жар, готовясь взорваться в любую минуту. И, наверное, Марго не было бы так страшно, если не сожаление, мелькнувшее в голове в эту секунду — она из-за глупого страха так и не поцеловала Чонгука. Просто не смогла признаться.       Противный ком обиды и сожаления сжал сердце в тиски прямо перед тем, как её поглотила тьма. Казалось, это произошло на миллисекунду, как обычное моргание, но это было совершенно не так. Открыв глаза, она обнаружила себя привязанной к стулу, посреди какого-то пустого и откровенно похожего на комнату пыток помещения. Где-то в углу из какой-то трубы противно стекала застоявшаяся вода, заставляя стараться дышать неглубоко.       Крепкий канат впивался в ноги и заломленные назад руки, до крови, а голова слегка кружилась, наверное, от сотрясения. От виска до щеки тянулась засохшая струйка крови, а тело потряхивало то ли от пережитого стресса, то ли от холода комнаты, в которую, не заставив её долго ждать, и вошли те два ухмыляющихся амбала.       Один из них нёс полное ведро воды, которое, не сдержав ликование, вылил прямо на неё сверху. Ледяная вода тут же заставила зубы стучать друг о друга и схватила ногу судорогой. Волосы, прилипшие к лицу, мешавшие обзору, убрать было никак, и Марго, едва сдерживая внутри поток матов, вскинула злой взгляд.       — Где чёртов Лафарг? — с тяжёлым вздохом поинтересовалась Марго. Хотелось знать, почему он не убил её сразу — возможность-то была отличная. Интересно, что заставило его передумать? Один мужик на её вопрос усмехнулся и тут же сжал её подбородок пальцами, приближаясь к её лицу, чувствуя превосходство.       — Не понимаю, чё он тебя в живых оставил? Мордашка, конечно, ничё так, но характер-то херовый, ты ж без силы, которая знатно подправит личико, не сдашься. И толку-то тогда? — презрительно оттолкнув её, он отошёл. — Мне вот интересно, это ж как ты умело член Чона сосёшь, что он с тобой всё тягается? — прищурив глаза, он наклонился, всматриваясь в её глаза.       — А что на себе испробовать хотите? — усмехнулась в ответ Марго. — Не боитесь, что откушу? — сменив тон на холодный и предупреждающий, продолжила. Те в ответ цокнули, глаза закатывая.       — Тебе бы лучше помалкивать, пока мы любезны, — хмыкнув, сказал второй и, как только раздался звонок телефона, ушёл.       — Так ты мне скажешь, где этот сукин сын? — как можно удобнее в таком положении устраиваясь на стуле, спросила. Сидеть, видимо, здесь придётся долго.       — Видимо, с Чоном сидит за чаепитием, — ухмыльнулся тот, уже, наверно, представляя, какое вознаграждение за выполненное задание получит.       — Ах, за чаепитием! — лелейным и саркастическим тоном вздохнула та, после чего несдержанно громко засмеялась. Издевательски так.       Мужик недоумённо на неё покосился, не понимая такого настроя. Она, вообще-то, умолять её отпустить должна была по сценарию, созданному у него в голове и по шаблону множеству иных подобных случаев. Это его разозлило, на что он тут же схватил её за волосы, потянув назад, сталкиваясь в борьбе уничтожающих взглядов.       — Ты чего ржёшь, сука? — грозно спросил тот, вызывая у Марго снисходительную улыбку. Кажется, это его разозлило, и он, вложив в руку всю свою силу, ударил её по лицу, разбивая губу. Стул тут же пошатнулся, и Марго с грохотом упала, ударяясь затылком о бетонный пол. Изнутри вырвался непроизвольный глухой болезненный стон.       В комнату вернулся второй мужик, с потерянным взглядом бегая по пространству. Амбал, до этого державший её, тут же потерял к ней интерес и подошёл ко второму, и после короткого тихого разговора они ушли, закрыв за собой дверь.       Марго грузно выдохнула и вперилась взглядом в потолок, скучая, ибо как бы она сильно ни хотела выбраться и какие бы навыки по развязыванию таких узлов у неё ни были — тут без шансов, он себе всю шкуру до мяса скорее сдерёт. Прям как какого-то Халка заковали.       Время длилось бесконечно долго. За маленьким и единственным окном в этой комнате уже снова начало светать. Ужасно хотелось, есть и тем более пить. С того момента как мужики ушли, к ней больше никто не заходил, что наталкивало на не очень приятные мысли.       Она как-то всю жизнь думала, что если умрёт, то это будет в перестрелке или, как с отцом, в подстроенной какой-нибудь катастрофе, но никак не от обезвоживания или голода. Из-за редких попыток выбраться, от которых она всё же не отказалась, по ладоням уже стекали капельки крови, а на глаза наворачивались слёзы.       В какой-то момент за дверьми послушались голоса, и уже через минуту те отворились, пуская внутрь всё тех же мужиков, которые, не церемонясь, приставив пистолет к виску и предупредив, чтобы не рыпалась, отвязали её и направили к выходу из этого невероятно затхлого и вонючего места. За время пребывания в нём Марго пару раз приходилось сдерживать подкатывающую к горлу тошноту.       У входа стояло две машины, около одной из которых стоял Чонгук, а перед ним связанный Марсель весь в крови и на коленях, с дулом пистолета у затылка. Мужики, подталкивая её в спину, встали на расстоянии пары метров, держа и её под прицелом, и Чонгука, который осматривал её внимательным и по мере того, сколько раз он замечал на ней кровь, злым взглядом.       Чонгук рвал и метал, когда узнал, что произошло. Трассу в пятьсот километров он преодолел за три часа. Бесился знатно, потому что даже лучшие из лучших — Юнги с Эми разводили руками, нервно клацая по клавиатуре в попытке вычислить, куда Марго делась после аварии — все камеры были отключены. Лафарг был не так прост, как бы казалось, поэтому пришлось его немного попытать, чтобы выяснить местонахождение Марго.       У девушки голова раскалывалась, в глазах всё плыло, а живот бурчал, потому что за целый день и крошки в рот не попало. Марго просто до ужаса хотела спать, но она стояла, хотя хотелось просто рухнуть на пол без сил. В глазах двоилось, и она пошатнулась.       Ноги ватные, а голова чугунная. Марго глубоко вдохнула и облизала губы, пытаясь совладать с тем, как сильно кружилась голова. Она бросила тяжёлый взгляд из-под слипающихся век на Чонгука, который сосредоточенно стоял и пытался придумать, как в одиночку забрать её, ни коим образом не навредив, после чего даже не почувствовав, как тело покидают силы, упала без сознания, не слыша, как сразу после этого прозвучали оглушающие выстрелы.       Где-то далеко ей слышался детский смех и визг. Марго, идя по тропинке где-то посреди леса, осознавала, что ей просто снился сон, но проснуться она была не в силах. Её будто всё нутро подталкивало идти дальше, чтобы увидеть, как на поляне, посреди всей этой зелени, игралась маленькая девочка лет двух с собакой, бегая и пытаясь ухватить за хвост.       Марго улыбнулась, видя в ней себя. Она всегда хотела себе собаку, и когда родители подарили её ей на семилетие, она была вне себя от радости, но когда ей исполнилось шестнадцать, то любимица умерла, оставляя болезненный шрам от потери на сердце. Привязываться кому-то, а потом терять было ещё одним болезненным уроком в её жизни.       Девочка вдруг заметила за собой подглядывание, после чего с улыбкой до ушей ринулась в её сторону, едва перебирая ножками. Марго с удивлённым вздохом подхватила её на руки, всматриваясь в чёрные глазки-бусинки и кроличьи маленькие зубки. Она была безумно милой.       Марго настолько погрузилась в себя, что не услышала того, что малышка ей сказала. Что-то утягивало её обратно, а всё вокруг покрывалось туманом. И только читая по губам, прямо перед тем как выйти из мира грёз, она поняла, что там однозначно было слово…       Марго открыла глаза, морщась от яркого дневного света. Пару секунд она просто смотрела в потолок, переваривая этот приятный сон. Вокруг неё никого не было. Всё тело ломило и ужасно хотелось пить, она со стоном приподнялась на кровати и, увидев капельницу в руке, резко её вытянула, отбросив подальше.       Её ладони, лодыжки и голова были замотаны бинтами, что ужасно раздражало, из-за чего она тут же поспешила их снять, несмотря на жгучую боль. А после двинулась в сторону дверей, чтобы выйти из палаты и покинуть больницу — она их не любила, как и большинство людей в этом мире. Но не успела, сталкиваясь в дверях с зашедшим Чонгуком, который удивлённо и обеспокоенно пробежался по ней взглядом.       — Возвращайся в постель, — тут же проговорил он, кивая на койку в углу палаты. Марго, поджав недовольно губы, послушалась и села обратно, принимая стакан воды, принесённый мужчиной. Утолив жажду, она смотрела на присаживающегося напротив на стул мужчину исподлобья.       — Это обязательно? — кивая на её нынешние апартаменты, спросила девушка.       — Ты пролежала сутки без сознания. У тебя сильное сотрясение, истощение организма, пара ушибов, — кивая на руки и ноги. — И также было кровотечение, — закончил тот, сжав руки в кулаки. Казалось, что он злился, но тот, скорее, винил себя в том, что всё это случилось. Марго непонятливо нахмурилась, ведь, судя по ощущениям, ей не делали никакую операцию, чтобы остановить кровотечение, открывшееся при каком-либо из ударов.       — Всё было не так плохо, какое ещё… — неуверенно начала Марго, но замолчала, смотря в глаза Чонгука. Его взгляд был таким пронизывающим, что у неё перехватывало дыхание.       — Врачи успели… — Чонгук не договорил, нервно облизывая губы. Ему было тяжело говорить. Тем более о таком. Последние двое суток были настолько тяжёлыми и выматывающими, что он совершенно не спал, переживая и не находя себе места. Когда он услышал от врача всё заключение о её состоянии, то внутри чуть было всё не оборвалось. — Они сказали, что у тебя очень крепкий организм и только поэтому они успели сохранить беременность, — всё же, набрав побольше в лёгкие воздуха, сказал Чонгук, смотря в стеклянные глаза Марго. — Ты в положении. Уже пятая неделя, — добавил тот, смотря, как Марго тяжело сглотнула, отводя взгляд.       Она, пересилив себя, вновь поднялась, медленно подходя к окну, пытаясь совладать с внезапными новостями. Чонгук поднялся следом и повернул её к себе, смотря в бегающие зрачки Марго, которая была на грани небольшой истерики, после чего сразу же притянул ближе, заключая в объятья.       Он бы хотел забрать всю её боль себе, пусть бы его похитили и пытали, только бы ей не пришлось проходить через всё это. У Чонгука в голове не укладывалось. Он восхищался её силой и стойкостью, ведь даже после пережитого их ребёнок смог получить шанс. Отбирать этот шанс или нет уже должно быть осознанным решением Марго. Как бы он ни хотел, чтобы у них был ребёнок, настаивать и давить он не собирался.       Но сама Марго не хотела ничего решать, она сейчас была просто где-то в каком-то вакууме, где не было ни одной нормальной мысли. Она тут же всхлипнула, зарываясь лицом в Чонгукову шею. Всё произошедшее вкупе с общим стрессом, этим сном и, видимо, бурлящими гормонами привело к громкому плачу, вместе с которым она выплёскивала всё эмоциональное напряжение.       На это тут же сбежались врачи, но, увидев, что девушка сейчас не одна, ушли, решив дать немного времени, прежде чем продолжить лечение. Её состояние всё ещё оставляло желать лучшего. И уже через десять минут Марго успокоилась и чуть-чуть отстранилась, всё ещё оставаясь в кольце надёжных рук, собираясь с мыслями.       — Но как такое возможно? Я ведь проверяла — все таблетки были выпиты в нужный день, — непонимающе спросила Марго.       — Врач сказал, что, вероятнее всего, у них закончился срок годности. Сейчас в стране промышляют с этим, так что они были бесполезны, — пояснил Чонгук, совсем не удивляясь злой усмешке девушки. Таблетками как раз занимался Лафарг. Он, конечно, вряд ли целился в неё, но всё же и тут сумел приложить свои пять центов. — Тебе нужно отдохнуть, — аккуратно подталкивая её к койке, проговорил Чонгук.       Марго не стала противиться, чувствуя, как на неё мгновенно накатила сонливость от всего произошедшего. Только успев ощутить подушку под головой, она уснула, чувствуя, как Чонгук, держа её ладони в своих, ласково перебирал пальцы, периодически оставляя на них поцелуи.       Уже через пять минут в палату вернулись врачи, которые осторожно снова вкололи капельницу с нужным раствором и, кратко описав Чонгуку ближайшее расписание для девушки и получив заверение, что всё будет исполнено, оставили их наедине.       Эти ужасные пару дней позади. Чонгук выпустил из лёгких дрожащий вздох и уткнулся лбом в замок из их ладоней. Изнутри рвался всхлип вслед за слезами, собирающимися в глазах. Он так боялся, что может её потерять, что казалось, если не дай бог это случится, он весь мир сожжёт перед тем, как отправится следом.       Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать.       — Я так люблю тебя, Марго, что не знаю, как эта любовь во мне помещается. Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня больше переживать такое, — шептал Чонгук прерывисто из-за кома в горле. Легко было говорить о своих чувствах, зная, что он её не обременял, потому что она не слышала.       Но Марго слышала, проснувшись от болезненно укола в руку при подключении капельницы. Она тихо, судорожно вздохнув, смотрела в потолок, пытаясь понять, что чувствовала. Это сложно. Ей нужно было буквально ломать себя, все свои установки, закалённые прошлым.       Это не делается быстро, но она всё же уложила руку на волосы Чонгука, начиная аккуратно поглаживать. Тот сразу же собрался вскинуться, но Марго не позволила, прижав и заставив так и оставаться в этом положении.       — Вау, а я думала, что тебе от меня только секс и нужен, — наигранно бодро и оптимистично проговорила Марго, пытаясь пошутить и упростить повисшее напряжение от того, что они оба понимали: она услышала его признание.       — В идеальных отношениях чистая любовь и грязный секс дополняют, а не исключают друг друга, — проговорил Чонгук, пытаясь поддержать её затею.       И какая разница, что они не в тех самых отношениях, если эта фраза у обоих вызвала улыбку?       — Чонгук, это невероятно сложно для меня, понимаешь? — спустя какое-то время произнесла Марго, всё не отрывая руку от его головы. — Мне просто нужно время, чтобы переварить всё и не пытаться сопротивляться, — эти слова давались тяжело, но Марго, переступая через себя, говорила, веря, что он должен это услышать. — Во мне есть эти чувства, но… — она тяжко вздохнула, не в силах подобрать слов. — Я хочу подарить жизнь нашему ребёнку, — вдруг выпалила, надеясь, что так станет яснее. Её хватка потеряла свою силу, и Чонгук всё же поднял голову, сталкиваясь счастливым и благодарным взглядом с её. Он шкодливо улыбнулся, и Марго уже предвкушала, что он мог сказать.       — То есть мне маки уже можно лично тебе дарить? — с лукавым блеском в глазах спросил тот. Марго тут же издала смешок, а после уже разразилась смехом. Чонгук рассмеялся следом, и эти выделяющиеся передние зубы наполнили ей девочку из сна.       Кажется, она на верном пути.

* * *

      Марго устало вышла из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и сразу же натолкнулась взглядом на большой букет маков, аккуратно лежащих посредине кровати. Они были перевязаны белой ленточкой, а рядом, как и каждый раз, лежала записка.       Марго даже решила создать коробочку для их хранения, куда бережно складывала каждую, чтобы при наплыве эмоций открывать и убеждаться в реальности происходящего между ней и Чонгуком. В попытках расслабится и отпустить контроль это было очень важным.       Прошло два месяца с тех пор, как Марго с Чонгуком вернули себе полную власть над французскими кланами. Смерть Лафарга и всех его приспешников знатно повлияла на это, пусть мелкие набеги самых смелых всё ещё присутствовали, из-за чего Марго с Чонгуком вчера утром крупно поссорились.       Девушка, несмотря на его просьбу-запрет не идти лично принимать поставку нового оружия, пошла. И нет, он не запрещал ей заниматься работой и непосредственно своими обязанностями только потому, что она беременна, просто эта поставка была действительно небезопасной, ибо на неё, судя словам докладчиков, планировалось нападение.       Марго чувствовала себя в этот момент особенно слабой и уязвимой, и внутри бурлило желание доказать, что она всё ещё может быть самостоятельной. Это было рискованно, но в центр действий лезть она не собиралась, хотя не попасть в самый эпицентр перестрелки не получилось, из-за чего и произошёл скандал.       Она, по правде говоря, сама испугалась, а защитная реакция дала свои плоды. Конечно же, Марго понимала, чтобы была неправа, а Чонгук просто беспокоился, но пойти на примирение первой ей что-то не давало. Но Чонгук в который раз сделал это первым.       Марго горестно вздохнула и взяла в руки цветы, тут же вдыхая полюбившийся аромат любимых маков, после чего потянулась и к записке, разворачивая её и вчитываясь в написанные от руки строки.       «Сегодняшнее утро безумно плохое. Потому что встречаю я его не рядом с тобой, бестия».       Что-то внутри всколыхнулось. Она отложила записку с цветами и откинулась спиной на постель, укладывая ладони на низ чуть-чуть округлившегося живота, поглаживая. Если не знать о её положении, то можно было подумать, что она просто переела. Марго всё ещё тяжело осознавать, что она теперь ответственна не только за свою жизнь.       Просто с Чонгуком ей спокойно. Она уверена, что, где бы она ни была, она всё равно в безопасности. Даже в тот день, когда её похитили, страх отсутствовал, потому что она знала — Чонгук её найдёт и по-любому вытащит. Именно поэтому она так безрассудно рвалась в самый эпицентр действий, забывая, что Чонгук не знал, что она чувствовала. Ей всё ещё тяжело показывать и рассказывать об этом, несмотря на бурю внутри.       Каждый раз, когда Чонгук о ней заботился, у Марго перехватывало дыхание. Но складывалось ощущение, что она не давала ничего взамен, и это её расстраивало, ведь дать-то было что — оно всё внутри, спрятано и желало выбраться наружу.       Марго внезапно почувствовала прилив уверенности и, пока он не исчез, решила позвонить Чонгуку, чтобы поскорее встретится и поговорить. Телефон оказался на кухне, к которой она не дошла, останавливаясь на повороте, замечая в свете солнца сгорбившийся силуэт на ступеньках у входа в коттедж. Марго без усилий узнала в нём Чонгука, поэтому, быстро сбегав переодеться, меняя полотенце на первые попавшиеся в шкафу вещи, и после сразу же направилась туда.       Мужчина определённо услышал открывшиеся двери и её шаги и уж тем более увидел её тапочки, остановившиеся прямо напротив него, облокотившегося на колени и смотревшего в пол. Марго прямо-таки всеми фибрами души чувствовала ауру грусти вокруг, и ей внезапно захотелось расплакаться. Ей стало так стыдно и совестно за себя перед ним.       Ей казалось, что это мгновенье длилось вечность, но, на самом деле, всего секунду. Чонгук, не ожидая, что она проснётся так рано впервые за все эти три месяца, тут же удивлённо вскинул голову, смотря в слезящиеся глаза Марго, которая злостно вытирала их, сетуя на эмоциональность. Чонгук ласково усмехнулся и, потянув её за руку, усадил на свои колени, обнимая за талию.       — Ну и чего ты слёзы льёшь? — вытирая большими пальцами скатывающиеся слезинки, спросил мужчина.       — Да если б я сама знала, — недовольно проговорила Марго, шмыгая носом. Чонгук только улыбнулся, не отвечая. Ему спокойно просто вот так держать её в руках, даже ничего не говоря. А вот Марго стало неуютно, она чувствовала вину, и это молчание только усугубляло ситуацию. — Чего ты молчишь? — тихо пробубнила та. Чонгук, убрав прилипшие мокрые пряди волос с её лица, снова улыбнулся и оставил краткий поцелуй на её щеке.       — Что ты хочешь услышать? — спокойно поинтересовался Чонгук, заставляя Марго обречённо вздохнуть, утыкаясь лбом в его плечо.       — Я как-то слышала, что человек может бесконечно долго носить в себе невысказанное другому человеку, но однажды, получив возможность, он вдруг поймёт, что ему и сказать уже нечего. Именно в этот момент всё уйдёт безвозвратно, — прошептала Марго, жмурясь. Чонгук без дополнительных слов её понял и тут же аккуратно обхватил её подбородок пальцами и поднял, заставляя смотреть в свои глаза.       Близко. Очень близко. Марго ощущала даже его дыхание на губах, из-за чего всё внутри тут же затрепетало. В который раз. Она непроизвольно гулко сглотнула.       — Скажи, что хочешь, — проговорил Чонгук, бросая взгляд на её губы. Но он не двигался ближе и без её первого шага не собирался.       — Я… — прерываясь на судорожный вздох. — Что ж так сложно-то… — безнадёжно прорычав, выдохнула та. Марго всмотрелась в глаза Чонгука, которые смотрели на неё с нежностью, от которой внутри разливалось тепло. Эти поддержка и понимание читались в них, и от этого становилось проще. — Я люблю тебя, Чонгук. Давно и очень сильно, — с губ слетело признание, которое она долгие годы держала в себе на замке. Внутри мгновенно стало легче, будто бы она вспылила на поверхность воды и вдохнула необходимый глоток воздуха. Осознание сказанного пришло в то самое мгновенье, когда Чонгук улыбнулся так, что хочется… безумно хочется… — Поцелуй меня, — не выдержала, окончательно снимая с себя все цепи. Чонгук не спешил выполнять просьбу.       Он провёл большим пальцем по её губам, словно давал время передумать, но ничего отрицательного не услышал, кроме судорожного предвкушающего вздоха, а после поцеловал. Аккуратно, нежно, медленно, словно она сделана из самого настоящего фарфора и может разбиться от одного неверного движения. Губы покалывало вслед за дрожащими руками. Чонгук прижал её к себе ближе, чувствуя её ладони у себя на затылке, которыми она осторожно перебирала его волосы.       Марго быстро отстранилась, глотая необходимый кислород, а после посмотрела в глаза Чонгука. Она непроизвольно облизала губы, а после улыбнулась, снова, но более уверенно касаясь его губ. Чонгук, понимая, что ему наконец-то всё разрешено, тут же углубил поцелуй, сразу же сплетаясь языками в более страстном и мокром поцелуе.       Их не смущали ни звуки поцелуя, ни то, в какой ситуации они оказались, и даже ни то, что уже через пару минут на территории коттеджа должна была появиться сменная охрана. Этот интимный и долгожданный момент не терпел отлагательств.       Внутри целая буря эмоций. Останавливаться сейчас казалось целым преступлением против горящей любви. Та разжигала пламя внутри с такой силой, что, наверное, могла сжечь всё вокруг. Марго, не отстраняясь, перекинула ногу через бёдра Чонгука, садясь удобнее, полностью лицом к мужчине, и выгнулась вслед за скользнувшими по пояснице большими ладонями. Топ и шорты, открывая большее количество участков кожи, отлично позволяли прочувствовать каждое прикосновение.       Чонгук, чувствуя, что ещё немного, и они зайдут дальше, отстранился и, тяжело дыша, посмотрел на припухшие зацелованные губы девушки. Безумно соблазнительно. И как тут удержаться? Марго несдержанно улыбнулась.       — Моя бестия. Люблю вас, — удовлетворённо проговорил Чонгук, опуская взгляд на её живот, который поспешил погладить рукой. Приятно осознавать, что там рос их ребёнок. Возможно, такая же девочка, которая снилась Марго и о которой она спустя некоторое время с ним поделилась. — Ты сейчас так разнежена, может быть, и за меня замуж выйти согласишься? — заискивающе спросил Чонгук, вызывая заливистый смех Марго. Чонгук доволен.       Ей весело и хорошо. Марго не задумывается. Она просто счастлива.       И важно ведь то, что через пару недель в церкви будут бить колокола на счастье для новой семейной пары.