Грёбаный романтик, отвали уже!

– Грёбаный романтик, отвали уже! – очередной раз нарушается тишина близ кристально чистого озера и окружающего его леса. Кто же это кричит? Сумеречная фурия, которую зовут Ослепляющая Искра. А почему она кричит? Всё дело в Дневной фурии по имени Туманный Шорох. "А это ещё кто?" – спросите вы. Шорох – это настырнейший романтик, что хочет добиться лапы и сердца прекрасной дамы. Ну, по его мнению прекрасной, ведь у неё были... шрамы в количестве трёх штук. Особенно жутким был тот, что "украшал" левый глаз Сумеречной. Но самец Дневной фурии считал это лишь мелочью, и продолжал любить Искру такой, какая она есть. Несмотря на это, последняя до сих пор отторгала любую попытку Туманного Шороха стать парой, ведь у неё уже была любовь. Но теперь она осталась одна.

И останется до тех пор, пока смерть не придёт за ней.

***

Утро начиналось прекрасно. Солнце уже вовсю сияло среди верхушек деревьев и пропускало теплые лучи на землю, несмотря на плотный лиственный полог. На небе было ни облачка, а тишину нарушало лишь редкое пение птиц да стрекотание невидимых глазу насекомых. В тишине леса неожиданно громко хрустнула упавшая ветка, первое и единственное напоминание, что в лесу есть кто-то покрупнее птиц. Мимо деревьев скользнула белая тень и остановилась, прислушиваясь. Дракон плотнее сжал в челюстях цветок, стараясь не обломить хрупкий молодой стебель, и приподнял ушные отростки. Где-то недалеко слышался шум водопада, куда и направлялся фурия, но где именно находилось это место – белоснежный пока не знал. После нескольких минут попыток уловить источник звука, Туманный Шорох наконец определил, откуда исходит шум воды, и побрел к нему, стараясь ступать неслышно, как умел – его дама сердца то и дело отвергала дракона еще до попытки поговорить, просто скрываясь в лесу, и фурия тратил часы на повторные поиски сумеречной. Спустя несколько минут дракон, крадучись, наконец выполз к оврагу, который так долго искал, и свесил белую морду с цветком в пасти с края обрыва, но не рассчитал баланс, качнулся и высунулся слишком сильно, запоздало вспомнив про осторожность. А тем временем, его источница воздыханий мирно лежала в овраге, где находилось большое, чистое озеро. Она вновь и вновь вспоминала того надоедливого дракона, который раз за разом пытался начать с ней встречаться. Это было настолько отвратительно, что Искра сморщилась, вспоминая ту Дневную фурию. – Когда уже этот долбоёб наконец-то отлипнет от меня? Я ему уже сто раз говорила, что он никогда не станет моей парой! Надо же быть таким твердолобым! – проворчала себе под нос Искра. От столь негативных речей фурию отвлекло настойчивое урчание живота. Ещё бы, почти полдень, а она до сих пор ничего не ела! Встав, наконец, драконица побрела к озеру. Она застыла перед водой, хвост качался из стороны в сторону, глаза прищурились, уши насторожились. Каждой клеточкой своего тела Искра пыталась уловить дрожь на воде, запах своей добычи или всплеск воды. Наконец, на воде показалась рябь. В озере обозначился тёмный силуэт рыбы. Драконица продолжала ждать. Когда рыбина подплыла поближе, та дёрнулась и резко опустила голову в водоём. Когда она высунулась из воды, в её пасти дрыгался жирный лещ. Искра крепче сжала своими клыками горло жертвы, и та безжизненно обвисла во рту у Сумеречной фурии. Ухмыльнувшись, драконица подняла голову и проглотила рыбину, почти не жуя. Искра облизнулась и вновь опустилась к воде, лакая жидкость, совсем как кошка. Неожиданно, краем глаза фурия уловила какое-то движение. Резко обернувшись, Ослепляющая Искра опять увидела его, Туманного Шороха. – Опять ты, бабник!? – прошипела полная ненависти Сумеречная. Белоснежный, осознав, что откровенно спалился, изящно спрыгнул с обрыва, аккуратно опустил цветок у своих лап и остановился в нерешительности, однако ответил нарочито весело: – Ну почему сразу бабник? – дракон оскалился в подобии улыбки,–Я же просто поговорить хотел, а тебя даже не спросишь, сразу улетаешь от меня. – Ой, простите меня ужасную, я задела бедняжечку Шороха за живое? – с издёвкой в голосе чуть ли не пропищала Искра. Туманный Шорох недовольно повел ухом, но на колкость почти не отреагировал. – Что-то ты сегодня не в духе, я заметил,– протянул фурия,подцепив когтем цветок и делая шажок вперед. – Цветочек? Как мило. Не ожидала от тебя, Шорох, – с презрением процедила Искра, бросая взгляд сверху вниз на Дневную фурию и цветок. Белоснежный спокойно приблизился, оставив цветок рядом с сумеречной драконицей, и вновь отошел на расстояние, дабы не раздражать Искру. – Какие мы неприступные, – хмыкнул фурия, – Ты мне хоть шанс на успех оставишь? – Ты и сам прекрасно знаешь ответ, – вздохнула Сумеречная фурия, – Я уже много раз даю тебе понять, что нам с тобою не по пути, но ты как будто... не понимаешь это! Не слышишь, не осознаёшь, не принимаешь.– Белоснежный вздохнул,приподнимая крылья и обвиваясь хвостом. – И не собирался. Я все-таки буду надеяться, может и повезет... – явно не закончив фразу, дракон умолк, разглядывая свои лапы, одну из которых пересекал тонкий шрам, и одним глазом глянул на объект воздыханий. Та лишь вопросительно взглянула на него, но тут же мотнула головой и серьёзно, немного раздражённо взглянула на Шороха. – А сейчас, тебе лучше уйти. Я не собираюсь тратить своё драгоценное время на тебя. Но цветочек можешь оставить, он красивый, – сказала Искра, подцепляя пальцем левой лапы подарок и приподнимаясь на задние конечности, кладя цветок между самыми крупными ушными отростками ближе к правому из них. Дневной только улыбнулся. – Как скажешь, но я считаю, это успех. – с этими словами Шорох поднялся, отошёл еще на несколько шагов от Искры и приподнял крылья. – Еще увидимся, красавица.– дракон припал к земле, оттолкнулся, взмахивая крыльями, и в считанные секунды исчез в вспышке фиолетово-синеватой плазмы. – Тц. Этот долбоёб неисправим... – рыкнула Сумеречная.

***

Когда самец улетел, Искра облегчённо вздохнула и начала чесать свою щёку. На землю посыпалось несколько старых, выцветших чешуек. Явный признак того, что скоро Сумеречная столкнётся с линькой. – Чёрт, как же не вовремя... – фыркнула та, – Сначала этот недоразвитый, теперь линька... Когда я наконец смогу расслабиться и ничем не забивать свою бедную головушку? Тем не менее, Искре пришлось отложить мысли о Туманном Шорохе и начать готовиться к линьке, ведь дневная фурия подождёт, а смена чешуи – нет. И всё же она очень надеялась, что вскоре все проблемы оставят её, и она продолжит спокойно жить, ни о чём не переживая и не думая.

О, дорогуша, тебе придётся многое перетерпеть, прежде чем ты обретёшь покой, поверь мне.