Грёбаный романтик, отвали уже!

Туманный Шорох парил над лесом, редко взмахивая крыльями, погруженный в свои мысли. Сделав крен, дракон поднялся выше, касаясь крыльями облаков. – С ней будет непросто...– пробурчал себе под нос фурия, невольно вспоминая, как они встретились.

*flashback*

Белоснежный дракон с двумя жуткими шрамами, пересекающими левую лапу и грудь, опустился на скалу, цокнув острыми когтями о камень, и огляделся в поисках знакомого дракона. Сбоку зашуршали кусты, росшие поодаль от каменистого утеса, и фурия подпрыгнул, устремляя взгляд в ту сторону. Из зарослей показался Злобный Змеевик цвета огня в костре, и дружелюбно оскалился. – Здравствуй, Шорох, – прошипел дракон в своей манере, обмахиваясь хвостом со смертоносными шипами. Туманный кивнул. – Да, Рассвет, здравствуй. Ты же знаешь, что у меня сейчас период охоты, зачем позвал меня сюда, что-то срочное? – поинтересовался Дневная фурия у приятеля. Тот многозначительно улыбнулся. – А как еще? – Шорох заинтересованно вильнул хвостом, и Рассвет не стал томить. – Я тут слышал, что в наши края заявилась необычная самка фурии...кхм... очень необычная, но красивая, говорят. – Туманный отшатнулся от Змеевика, взмахивая крыльями. – Я же говорил не упоминать при мне самок фурий! – прошипел белоснежный. Рассвет лишь виновато развел крыльями, тут же отбросив притворный стыд: – Слушай, тебе надо жить дальше, ты не можешь просто так отмахнуться! Пора забыть прошлое ... – речь Змеевика прервало рычание фурии. – Легко говорить, забыть! А когда прошлое на тебе отметилось это сложнее! – невольно тронув крылом шрам на груди, дракон помрачнел. Рассвет молчал, выжидающе глядя на друга, и фурия сдался. – Ладно ладно, посмотрю, что за самка. – раздраженно рыкнув, белоснежный развернулся, расправляя крылья, и бросил через плечо: – До встречи. – Злобный Змеевик только улыбнулся, скрываясь в кустах, и вполголоса пожелал: – Попутного ветра, Шорох. – Раздался залп, и белоснежный самец фурии растворился в снопе плазмы.

*end flashback *

Дракон помотал головой, отбросив надоедливые мысли, и тут же невольно вернулся к другим, не менее болезненным. Все знали Шороха как любвеобильного кавалера, но раньше... раньше все было иначе. Он и не помышлял о таких похождениях, довольный жизнью со своей парой на цветущем островке посреди необъятного океана, но все изменилось в один день. Дракон взмыл вверх, снова возвращаясь к воспоминаниям.

*flashback*

Все вокруг благоухало – цветы, трава, деревья, – казалось, весь мир дышал чистотой и спокойствием, какое царило на острове, где обитал Туманный Шорох со своей возлюбленной, Сиренью. Дракон вылез из чащи, держа в зубах хрупкий цветок, что так любила перламутровая драконица, и направился к ней. Лежавшая на траве встрепенулась, подняв голову, и просияла, бросаясь к Шороху. – Наконец-то! – заметив, что фурия с цветком, Сирень смущенно улыбнулась,– Еще и с цветком... Ромашка, как я люблю...– Белоснежный улыбнулся и опустил на голову возлюбленной цветок, положив его между ушными отростками. – Все для тебя, мое небо.–

***

Остров полыхал. Полыхали цветущие деревья, и даже вода в спокойном раньше озерце словно превратилась в огонь. Перламутровая драконица с подбитым крылом рвалась прочь из огня охотников, прожигавшего даже огнестойкую чешую драконов, но ее безжалостно загоняли обратно тычками копий, не давая возможности рвануться за возлюбленным. Шорох бился в цепях, мучимый болью в лапе, рассеченной при попытке побега. Он видел, как языки пламени лизали крылья перламутровой фурии, как безжалостно ее загнали в клетку, ослабленную борьбой с огнем, погрузили на другой корабль...Как он скрывался на горизонте, освещаемом заревом пожарища... Что было сил, дракон рванулся с цепей; в лапе нещадно засаднило. Увернувшись от копий охотников, дракон прыгнул к борту, расправляя крылья, когда перед ним возник человек. В руках мужчины блеснуло лезвие, и острая боль пронзила грудь дракона. Из последних сил отшвырнув мечника и роняя капли крови, самец фурии неуклюже метнулся в воздух, скрываясь во тьме.

***

Долгое время он потратил на поиск Сирени, но так и не нашел, чего искал. Спустя время пришла весточка от знакомых драконов, что перламутровая погибла в драконьих боях на потеху зрителей, ослабленная и бессильная. Шорох потерял смысл жизни, каждый раз ощетиниваясь при одном упоминании самок фурий, резавшем его сердце.

Но вскоре обрел его вновь.

*end flashback*

Искра открыла глаза из-за слепящего солнца и тут же прищурилась. Они сильно болели от пролитых накануне слёз, а также, на удивление, живот и горло всё ещё оставались немного мокрыми. Сумеречная встала и потянулась, затем вылезла из норы и огляделась. За верхушками деревьев уже давно стояло солнце в самом зените. Чёрт, она что, серьёзно отключилась до полудня!? – Бл.... Чёрт! - зарычала фурия, прижимая уши ближе к голове и шее. – Когда я успела стать такой соней!? – Ты всегда ей была, солнышко, – неожиданно раздался мягкий, спокойный голос сзади. Сиреневая обернулась, но там никого не оказалось. Затем та раздражённо вздохнула: – Опять ты, моя шизофрения. Ну привет. А теперь оставь меня в покое, я есть хочу. – Искра, у тебя всё хорошо? Ты же меня знаешь, я... – ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, АМЕТИСТ! Он давно мёртв, а ты – всего лишь мои тараканы в голове! Оставь меня в покое! – проревела фурия, царапая острыми, длинными когтями землю. Голос замолчал. Ослепляющая Искра с облегчением выдохнула и неспеша удалилась в поисках еды. Шизофрения шизофренией, а приём пищи пропускать нельзя.

*flashback*

– Доброе утро, Искра! – радостно, но спокойно поприветствовал возлюбленную Аметист. – Привет, шрамик, – ласково, с сонной улыбкой потёрлась о щёку Сумеречного Искра. Она часто называла так Аметиста из-за многочисленных шрамов на его огрубевшей чешуе. С неохотой отстранившись, та хотела уж было отправиться за едой, но её мягко придержали длинным крылом. – Нет, нет, я уже сам всё сделал, солнышко, – ухмыльнулся Аметист. – Пойдём. – Ого, как много всего! Спасибо тебе, Аметист! – радостно чуть ли не запищала самка фурии. Тот лишь с улыбкой, с которой родитель смотрит на своего ребёнка, который получил подарок – мечту всей своей жизни, погладил её по спине крылом.

*end flashback*

Искра тряхнула головой. Воспоминания о счастливом прошлом стремились заполнить её от ушей до кончика хвоста. Сколько можно? Так ведь и прозевать кого-то съедобного можно... От мыслей фурию отвлёк тихий шорох в траве и шумная возня. Та тут же стала невидимой и бесшумно поползла к источнику звука. То оказалась крупная белка. Она, совершенно ни о чём не переживая, грызла крупный жёлудь и время от времени подёргивала ухом. Сумеречная прищурилась, оценивая расстояние до дичи. Все её чувства обострились, а хвост приподнялся и начал качаться из стороны в сторону. К счастью для охотницы, она сейчас была против ветра, так что жертва точно её бы не учуяла. Искра приготовилась к прыжку. Белка насторожилась и принюхалась. Первая остановилась, тревожно ожидая, что будет дальше. Но грызун лишь махнул хвостом и продолжил догрызать жёлудь. Фурия неслышно вздохнула и прыгнула. Белка дёрнулась, но было уже поздно. Охотница пригвоздила жертву к земле и прикончила быстрым укусом в шею. Взяв зверька в зубы, Искра стала видимой и взлетела, направляясь прямо к норе. По дороге она также захватила немного мокрого мха, который рос рядом с её убежищем. А вот и оно! Одновременно держа в пасти и мох, и белку, фурия опустилась на землю и юркнула в укрытие.

***

Над лесом пронеслась тёмно-сиреневая тень. Сразу было ясно, что это-фурия, причём гибрид. Он каждую минуту принюхивался и прислушивался, вглядываясь в то, что происходило под деревьями. Наконец, его ноздри защекотал тот самый запах, о котором так часто говорила его возлюбленная: "Слабый, но такой приятный запах! Сразу чувствуются ромашка, немного лесные зверьки и твёрдый, на первый взгляд холодный, но такой ранимый и глубоко внутри добродушный характер! Я уже забыла, когда в последний раз чувствовала его..." Прищурившись, самец выпустил плазменный залп и нырнул в него, сливаясь с окружением. – Хорошее, однако, местечко выбрала эта... как её там... Ослепляющая Искра. Я бы тоже тут жил, если бы не семья, – тихо усмехнулся тот. Запах вёл всё глубже и глубже в чащу леса. Повсюду были слышны маленькие зверьки: белки, мыши, зайцы, и неугомонные птицы, что свистели, пищали, стрекотали, на каждом шагу. Даже насекомые не молчали, присоединяясь к своеобразному "концерту". Весь этот гомон немного пугал дракона, ведь тот привык к почти полной тишине. Наконец, запах усилился и "остановился" прямо перед на первый взгляд неприметной, но симпатичной норы. Самец фурии робко просунул голову внутрь, пытаясь хоть что-то рассмотреть со своей близорурукостью (или же близолапостью, на манер драконов). Неподалёку он увидел светло-сиреневый силуэт фурии. Это, видимо, и была Искра. Однако, на голове драконицы было что-то тёмно-розовое, похожее на... шрам? Она, похоже, что-то ела, но неясно, что. Силуэт был слишком расплывчатым. Дракон прищурился. Он увидел Сумеречную лучше и испуганно отшатнулся, разглядев, что же там было на её голове. Это действительно был шрам, похоже, от ожога. Но ещё на её голове, кажется, была высушенная ромашка... "Туманница, кажется, говорила про жуткий пожар, в котором выжила лишь она и мама Искры. Она до сих пор живёт с нами. Но, похоже, не только одни они выжили, к счастью..."- пронеслось в голове у фурии. Сумеречная резко дёрнула головой, оглядываясь. В её глазах было видно возмущение и ярость. Но что-то ещё, что было заметно только в зрячем, правом глазе. Ужас. Животный ужас, что испытывает дичь перед тем, как её прикончат. Драконица принюхалась, а затем зарычала. – Я чую тебя. Выходи, викингово отродье, – прошипела та. В пещеру осторожно, робко вошёл дракон. По телосложению это явно была Дневная фурия, но в удлинённых ушных отростках, угловатых "плавниках" и окрасе узнавалась Сумеречная фурия. – А... п-привет, Ослепляющая Искра? Тебя же... так, зовут, д-да? – заикаясь, почти шепотом, спросил дракон. Новая волна возмущения прокатилась по Искре: – Откуда ты знаешь моё имя!? Как долго ты шпионил за мной!? – процедила фурия. Не дожидаясь ответа, она открыла рот, готовясь к сильному заряду плазмой прямо в морду урода. Пасть засветилась белым цветом. – Стой! Я-я не хочу причинять тебе вред! Доверься мне! – пробормотал самец фурии. Пасть в то же мгновенье медленно закрылась. – Допустим, я тебе верю. Но зачем ты сюда заявился!? – зашипела Сумеречная. – Меня зовут Лавандовое Крыло. Я нашёл тебя ради своей Туманницы. – Туманница?.. я не ослышалась? – изумлённо прошептала Искра. – Нет, Туманница – моя пара. Она много рассказывала о своей лучшей подруге по имени Ослепляющая Искра. Вот я и решил тебя найти, ведь, по слухам, ты проживала где-то здесь... – торопливо начал объяснять Крыло. – Моя подруга... жива....? – Да, но она получила тяжёлые ожоги, которые теперь либо зажили, либо стали шрамами. Тот пожар до сих пор снится ей в кошмарах, она сама говорила... – робко закончил Лавандовое Крыло. Сумеречная не ответила. Она лишь опустила голову, осмысляя то, что сказал новый знакомый. Не так-то просто понять, что твоя лучшая подруга, которая "погибла" четыре года назад, оказывается, жива! – А... у т-тебя всё в по-порядке? Я просто... е-ещё не всё... рассказал... – заикаясь, спросил самец фурии. – Что ещё? – подняв голову, спросила Искра. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет. – Т-твоя мама... она... Лавандовое Крыло зажмурился, будто собирался с силами сказать нечто серьёзное. – Она.. Она тоже выжила! –выкрикнул, наконец, самец фурии. Драконица ошарашенно посмотрела на него. Было видно, что она не верила в только что сказанное. – Я.. не могу поверить... моя лучшая подруга и мама.. живы... – еле слышно пролепетала Искра. – Думаю, тебе нужно обдумать это. Я вернусь через несколько часов, ладно? – робко спросил у Сумеречной Крыло. Та запоздало кивнула, не прекращая рассматривать свои лапы, и снова погрузилась в своеобразный транс. Самец лишь погладил нежной лапой драконицу и вышел из пещеры. Тяжело вздохнув, тот взмыл в воздух, поднимаясь выше верхушек деревьев.

***

В это время Туманный Шорох переосмыслял события последнего дня, кругами снижаясь к оврагу. Приземлившись у кристальной глади воды, дракон утолил жажду и устало опустился на землю, протянув лапы и хвост и полоща их в озере. Прикрыв глаза, Шорох размышлял. – Пожалуй, я и правда был слишком настойчив... снова... – вздохнул фурия, невольно вспоминая Сирень и то, как он завоевывал ее любовь. – Нужно извиниться перед Искрой, наверное... Да, точно! – Шорох вскинул голову в поисках чего-нибудь подходящего для такого визита, невольно высматривая хрупкие ромашки, и снова вспомнив перламутровую драконицу. – Пожалуй, Искре тоже нравятся ромашки. Совсем как Сирени... – вздохнул дракон, поднимаясь, несмотря на усталость, и крутя головой в поисках цветов – они явно были недалеко,судя по узнаваемому простому, но приятному аромату. Завидев белые лепестки среди густой высокой осоки, фурия шагнул туда, когда услышал шум крыльев и подпрыгнул. Развернув белоснежные крылья, фурия зажег в пасти ослепляюще-синее пламя и оскалился, ощерившись на возможного неприятеля. Незнакомец ошарашенно и испуганно взглянул на агрессора, останавливаясь в воздухе. – А... Н-не трогайте меня... я-я не опасен, ч-честно! – заикаясь, пролепетал тот. – Я просто лечу от по-подруги моей пары... Фурия сразу успокоился, прикрыв пасть и складывая крылья – ощущения беспокойства незнакомец точно не вызывал, и по оценкам дневного сильной опасности не представлял. Правда, кого-то он напоминал...точно! Искра! Фурия миролюбиво кивнул на берег у воды, с нетерпением махнув хвостом. – Не трону, не боись.– Тёмно-сиреневый подумал немного, а затем плавно спустился на землю, подходя к Дневной фурии и садясь рядом. Прошла минута. Между обоими возникла неловкая пауза, которая вызвала приступ тихой паники у Крыла. Тряхнув головой и отбросив тревожные мысли, тот робко начал диалог, нарушая тишину: – Ну и.. как вас зовут? И да, можно задать вам несколько вопросов? Кто вы? Как вас зовут? И... вы ведь знакомы с Ослепляющей Искрой, д-да? – тихо спросил Лавандовое Крыло. Белоснежный помотал головой, переваривая поток вопросов, затем, помедлив, кивнул. – Итак, мое имя – Туманный Шорох, я Дневная фурия и... – дракон помедлил, – да,я знаком с Искрой и пытаюсь обратить на себя ее внимание. Могу тоже задать пару вопросов, кто ты, и откуда знаешь об Искре? – – А.. меня зовут Лавандовое Крыло. Я прилетел сюда, ведь моя.. как там викинги говорят... девушка...? сказала мне, что слышала о странной самке фурии, которая выглядит так же, как её "погибшая" лучшая подруга. Ну, почти так же. Туманница и мама Искры попросили меня найти её, ведь надеялись, что она жива. И не зря надеялись, хах. Лавандовый (это не ошибка, а название цвета) перевёл взор на приподнятое им левое крыло и начал пристально рассматривать маленькую дырку там, стараясь не встречаться взглядами с Туманным Шорохом. Шорох в свою очередь старательно отводил глаза. – У Искры есть друзья? – невольно вырвалось у фурии, – Не знал, что она их заводит, – несмотря на любопытство, вопрос про крыло нового знакомого дракон так и не задал. – А? – растерянно повернул голову Крыло. – А... на самом деле у неё на постоянной основе подругой была только Туманница... – тот опустил голову, тихо вздохнув. – Хоть что-то, уже неожиданно. – фурия иронично фыркнул, – меня она и на километр не подпустила бы. – – Знаешь, тебе бы лучше проведать её. Искре, кажется, очень тяжело, – грустно заметил лавандовый, поворачиваясь к Шороху. – А сейчас, мне пора лететь. Туманница так беспокоится за меня, что точно устроит мне лекцию до утра, если я вернусь хоть на десять минут позже! До встречи, Туманный Шорох.– Фурия кивнул. – Ладно, спасибо за совет. Приятно было познакомиться, Лавандовое Крыло. Попутного ветра! – Шорох вильнул хвостом, поднимая тучки песка с берега озера. Крыло кивнул и прыгнул, расправляя крылья. В полёте он выплюнул заряд плазмы и нырнул в него, сливаясь с окружением. Шорох несколько секунд смотрел вслед, затем подошел к замеченному ранее кустику, аккуратно срезал три ромашки когтем, подхватил цветы в пасть и взлетел, направляясь по уже известному маршруту к Искре.

***

Тем временем Искра все ещё лежала в своей пещере, осмысляя то, что сказал Лавандовое Крыло. Её терзали противоположные чувство: Сумеречная радовалась, что хоть кто-то выжил в том страшном пожаре, но одновременно боялась, как отреагируют на неё мама и лучшая подруга. Ведь теперь она выглядит немного... иначе. Наклонив голову вперёд, Искра случайно уронила со своей головы ромашку, которую ей несколько дней назад подарил Туманный Шорох. Драконица тряхнула головой и, фыркнув, стала внимательно рассматривать ромашку. Обычная сушёная ромашка. Ничего в ней особенного, кроме того, что это любимый цветок Сумеречной. Давно уже пора её выбросить. И правда. Тяжело встав, Ослепляющая Искра взяла в зубы ромашку и, покачиваясь, пошла к выходу из норы. Когда она дошла, то выплюнула цветок перед входом и забросала его землёй, как ненужный мусор. Затем та вернулась обратно и принялась рассматривать себя. Чешуя уже полностью сменилась на голове и "ушах", а теперь начала сменяться и на шее, выделяясь между старой чешую яркой окраской и тем, что ослепительно блестела на солнце. Удивительно, что в этом году линька проходит так быстро. В общем, это и не важно сейчас. Искра легла, опустив голову на землю, и погрузилась в свои мысли. Буквально через три минуты Сумеречная почуяла запах дракона с лёгким ароматом ромашек. – Лавандовое Крыло? Ты уже вернулся? – запоздало спросила драконица, но, взглянув на гостя, поняла, что обозналась. На входе в нору стоял Туманный Шорох с тремя ромашками в зубах. Прежде чем она успела что-то сказать, тот опередил её. – Постой, пока ничего не говори. Я хотел извиниться за излишнюю настойчивость, просто... – фурия неловко переступил с лапы на лапу, отводя глаза, – просто я подумал, что смогу тебе помочь. Ты выглядела очень одиноко, и хотя я не знал, как, но пытался отвлечь тебя от грустных мыслей. Ну и... – голос дракона сорвался, и он невольно умолк, так и не успев закончить фразу. Искра непонимающе склонила голову набок, а затем вздрогнула и тихо ответила: – Извинения приняты. Заметив, как Шорох переминается с лапы на лапу и явно хочет сказать ещё что-то, та спросила: – Что-то ещё? Туманный еще помедлил, затем быстро выпалил: – Сначала я даже не хотел слышать о фуриях, но мой друг уговорил и... Ты напомнила мне мою Сирень... Поэтому я так настойчиво тебя добиваюсь..Извини снова.– дракон свесил крылья, явно ожидая тирады от Сумеречной. – А... у тебя.. тоже была пара? Прости за настойчивость, просто любопытно. – спросила та, делая акцент на слове "была". – Ничего...да, была.– так же выделив слово ответил фурия. Наступила неловкая пауза. Драконица глянула на ромашки перед лапами Шороха, хмыкнула и крылом придвинула их к себе, вдыхая робкий аромат цветов. И тут Сумеречную словно током ударило от нахлынувших воспоминаний.

*flashback*

– Привет, Искра. Я тебе подарочек принёс, – промурчал Аметист, сжимая в лапе небольшой букетик из ромашек. – О, спасибо тебе, Аметист! – благодарно ответила Искра, осторожно забирая цветы. Улыбнувшись, та чуть наклонилась и лизнула в нос возлюбленного. Тот хихикнул и ответил тем же самым.

*end flashback*

Искра тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. – Спасибо большое за ромашки, Туманный Шорох, – вымученно и натянуто улыбаясь, сказала Сумеречная. Как будто это не она совсем недавно выбросила и закопала прошлую ромашку, хотя её состояние было ещё неплохим. – Не за что, – дракон махнул хвостом, – ладно, я, наверное, мешаю? Полечу пожалуй.. э.. До встречи, Искра. – белоснежный расправил крылья и поднял голову в поисках лазейки между кронами. – До встречи, Шорох. Ещё увидимся! – крикнула вслед Сумеречная. Дневной взмахнул крыльями и исчез среди крон, подняв ветерок, закруживший опавшие хвоинки.