До луны и обратно

« – Не всё, что ты видишь – правда, мой Звёздный друг.

– Правда в том, что всё, что ты видишь – это неправда, дорогая Спаркл.»

Когда Аргенти приходит в себя, ему не хочется открывать глаза. Он слышит шум костра рядом с собой, чувствует холодную руку Бутхилла, касающуюся его пальцев, слышит едва различимое тихое пение; кто-то мурлычет себе под нос старую песню Бессмертных, знакомую ему ещё с военных лет: «Даже когда солнце взойдёт, мы продолжим бой...» Аргенти хочется подхватить знакомый мотив, насладиться этой секундой спокойствия, но его разум быстро проясняется, и он открывает глаза. Последнее, что он помнит – прекрасный вид на город и резкий, оглушающий удар. Дальше только темнота. Пение прекращается. Незнакомец, сидящий у костра и до этого старательно вырезающий что-то ножом из куска плотной кожи, поправляет маску, скрывающую нижнюю часть его лица, и поднимает на Аргенти взгляд, замечая, что тот проснулся. – Простите за такой тёплый приём. Это в целях безопасности. – Безопасности...? Какого чёрта... – Недовольно ворчит приходящий в себя Бутхилл, пытаясь найти свой револьвер. – Ты! Где моё оружие! – Верну, когда выслушаешь меня и успокоишься. – Да я тебя и без... Бутхилл начинает вставать, но Аргенти мягко останавливает его, снова взяв за руку. – Давай сначала выслушаем. Недовольно закатив глаза, Бутхилл садится обратно, а незнакомец выжидает ещё пару секунд, прежде чем начинает говорить, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Меня зовут Лэнфэн... – Бутхилл, подкуривающий себе в этот момент сигарету, давится дымом от удивления. В тот же момент из тени выходит ещё один, совершенно незаметный до этого момента, человек, и теперь уже у Аргенти по коже пробегают мурашки. – А это Блейд, мой товарищ. – Таскаешь с собой вампира? – Фыркает Бутхилл, скрывая своё волнение. Многие Охотники мечтали встретить Лэнфэна, но вряд ли кто-то из них хотел, чтобы эта встреча прошла именно так. – Не тебе меня в этом винить, Бутхилл. – Лэнфэн усмехается и качает головой, золотистые пряди волос выглядывают из под капюшона и слегка бликуют в свете костра. – Хотя наши ситуации и отличаются в значительной степени. – Твоя речь... – Аргенти неосознанно перебивает его, заметив что-то необычное. – Ты точно человек? – А ты умный, да? – Он улыбается так, будто его поймали на какой-то мелкой пакости, и манера его речи сразу меняется. – Можно считать, что я такой же, как ты. Ну, по большей части, я же не солнцепоклонник, в конце концов... Но я человек, точно человек. Все мы люди, просто некоторые из нас разучились ими быть, понимаешь, о чём я? Аргенти обдумывает информацию, пытаясь решить, стоит ли вообще верить этому парню. Бутхилл ничего не понимает, курит и молчит, лишь иногда переглядываясь с отрешённым Блейдом. Ровно до того момент, пока Лэнфэн не снимает маску, глядя прямо на него. Выражение лица Бутхилла стремительно меняется. Сначала с задумчивого на удивлённое, затем на раздражённое, а сигарета падает на землю. – Святая Охота... Это ты. – Он не сводит с Лэнфэна взгляда, напрягается и почти боится. Моторчик в груди жужжит громче обычного, и Аргенти, который теперь тоже ничего не понимает, поглаживает его металлические пальцы. – Как ты можешь быть... Лэнфэном? – Скажем так, Луна была ко мне щедра и наградила меня за упорство. Истинный Бессмертный. От мысли об этом Аргенти вздрагивает, наблюдая за Лэнфэном ещё внимательнее. Тот оживляется больше, даже смеется и показывает клыки, говоря, что они последнее, что осталось в нём от вампира, и Аргенти неосознанно дотрагивается до своих собственных клыков. – Я смею предположить, что вы двое знакомы. – Говорит Аргенти, замечая то, насколько сильно напрягся Бутхилл. – Я сделал Бутхиллу небольшой подарок, и теперь он у меня в долгу. – Лэнфэн немного наклоняется и несколько раз стучит пальцами по бедру Бутхилла, металл отзывается на это действие тяжёлым глухим звуком. – Но к тебе, Рыцарь Красоты, у меня тоже есть дело. – Ты накидываешь так много информации, я не успеваю... – Аргенти потирает пальцами переносицу. – Я ещё не... – Ты уже да. Бутхилл снова закуривает. – Яньцин, что тебе нужно? – Лейтенант Яньцин давно потерялся или погиб в бою. Не называй меня этим именем.

***

Аргенти внимательно изучает лицо нового знакомого. Обычный Охотник – вспыльчивый, подозрительный и опасный, но его ум и рассудительность поражают так же сильно, как и отсутствие ожидаемой от бессмертного холодности. Лэнфэн смеётся искренне, искренне злится, ловко шутит между делом, сохраняя при этом общую серьезность своего образа. Он подкидывает хворост в костёр, молча протягивает Блейду фляжку с водой и держится так непринуждённо, будто и не был никогда... Бесчувственным. Аргенти не завидует. Он восхищается. – Дело непростое. И оно касается вас обоих. – Яньцин нанизывает на заостренную палку большую красную сладкую картофелину, доставая её из костра. – Начнём с Рыцаря. Аргенти отвлёкся от своего батата и поднял на него недовольный и крайне недоверчивый взгляд. Лэнфэн вообще не внушает особого доверия: бывший лейтенант Коалиции, таскающий за собой Бессмертного, как огромного злого пса, и с каждым его словом вопросов становится только больше, а ответов он как будто и вовсе не даёт. – Аргенти... Ты можешь объяснить, почему люди на горячих планетах предпочитают Луну? Ну, своими этими умными словами, как ты умеешь. – Для баланса и защиты. – Но Солнцепоклонники ведь тоже защищены, они прекрасно живут на горячих планетах и наслаждаются этим, так почему же всё-таки Луна? – Из-за рисков. На горячих планетах выше шанс появления Бессмертных Солнца. – Аргенти не сводит взгляда с глаз Лэнфэна, чувствуя необъяснимую тревогу и одновременно с ней необычную сопричастность. Мало кто на Новом Техасе разбирается в том, как устроен мир за пределами планеты. – Это опасно для планеты. – Почему? – Солнце безумное божество, выбирает Бессмертных не часто, но отдаёт много своей силы. Для планеты это ощущается так, будто её греют сразу два источника света и тепла. И уровень радиации... Бутхилл, пытающийся понять хотя бы часть того, что они говорят, раздражённо вздыхает: – Нахрена Солнце вообще выбирает себе Бессмертного на горячей планете, если это может привести к апокалипсису? – Ради шутки. – Отвечают в один голос Лэнфэн и Аргенти. Напряжение нарастает, Бутхилл теперь наблюдает за ними ещё внимательнее, пытаясь понять, к чему каждый из них ведёт. – Ты был у Спаркл? – Аргенти спрашивает, а Лэнфэн молча кивает в ответ. – Она безумная, но не глупая. Спаркл делится своей силой, чтобы избежать... – Я сказал, что был у неё, но речь-то не о ней. – Лэнфэн долго смотрит на него, пытаясь понять, доходит ли до Аргенти намёк. – Речь о тебе. Аргенти непонимающе наклоняет голову, он волнуется настолько сильно, что почти начинает злиться – не за себя, за Бутхилла. Потому что Бутхилл в этот момент почти пышет яростью, и Аргенти слышит, как скрипят механизмы его пальцев от желания сжать рукоять пистолета. Аргенти стоило бы успокоить его, сказать, что все нормально, но он не может скрыть собственную реакцию, одновременно и не понимая, о чем речь, и прекрасно осознавая суть. – Я не могу быть бессмертным Солнца. – И почему же? Из-за Луны? Давай, назови себя вампиром, у меня тоже клыки остались, и что? Получили маленькие благословения и думают, что Бессмертные, строят из себя чёрт знает что... Блейд, до этого молча стоящий рядом, издаёт недовольное "хм" в ответ на возмущение Лэнфэна. – Не ворчи, Блейдик, я не тебя имею в виду. – Раздражённо машет рукой Лэнфэн и встаёт с места. И Бутхилл, и Аргенти тоже резко встают. – Ты покидаешь планету сегодня. Иначе до следующего запуска корабля никто не доживёт. – Должен быть другой... – Нет времени искать другой способ. Ты все равно собирался улетать, а теперь тебе даже билет покупать не нужно, только зря всю эту схему проворачивал... Яньцин резко замолкает, понимая, что выдал не ту информацию, которую стоило. Такой бездумно и по-человечески глупый поступок, что Аргенти даже не может на него разозлиться, только замирает, боясь перевести взгляд на Бутхилла. На несколько секунд рыцарь вспоминает, каково это – дышать реже нужного и не чувствовать собственного сердцебиения. – Этот парень надурить меня пытается? – Спрашивает Бутхилл недовольно и даже слегка шутливо, но его тон меняется, когда он видит выражение лица возлюбленного. – Схема, значит? Хотел воспользоваться, чтобы сбежать? Как тебе это вообще... – Бутхилл, пожалуйста, я... Яньцин, чтобы не чувствовать вину за развязавшуюся драму, вмешивается. Вернее, заставляет Блейда вмешаться, и сияющее в лунном свете острие меча проскальзывает в сантиметре от их лиц. – Если вы не поняли, это была не просьба. Блейд, отведи Аргенти и сторожи до запуска. Только сам не улети случайно! – В ответ на эти слова Лэнфэна Блейд недовольно закатывает глаза. – Бутхилл, а к тебе другое дело. Ты идёшь со мной.

***

Чтобы украсть один из военных шаттлов и не привлечь внимание, нужно иметь или хорошие связи, или крепкие мускулы. Судя по отсутствию следов борьбы, Яньцину помогло первое. Внутри корабль ещё красивее, чем снаружи – даже здесь жители Нового Техаса постарались сохранить свою идентичность; при постройке кораблей, которые даже не факт, что когда-нибудь снова будут замечены людьми. Внутренняя обшивка стилизована под дерево, на иллюминаторах есть шторы, панель управления спрятана внутрь барной стойки. Аргенти почти с благоговейным восторгом рассматривает внутреннее убранство небольшого корабля, не осмеливаясь даже представить, насколько прекрасно всё на самом «Человечестве». – Зачем так много труда ради одноразовой поездки? Блейд явно не сильно хочет отвечать на вопрос, но все равно поддерживает диалог. – Генерал заботится о гражданах. – Но это военный корабль для охраны. – А воины по-твоему не граждане? Аргенти понимающе кивает. В его голове ещё роятся мысли о побеге, но слова Лэнфэна о гибели планеты останавливают его. И Бутхилл... Что же теперь думает о нём Бутхилл? У них даже не было возможности объясниться, как вдруг... До Аргенти доходит осознание, что, скорее всего, это вовсе была их последняя встреча. Он встаёт у иллюминатора, вглядываясь в глубокую ночь, ярко освещённую лунным светом. – Почему ты путешествуешь с Охотником? – А ты? – Парирует Блейд, не сводя с него взгляда тусклых красных глаз. – Из-за того плана, про который нам Спаркл рассказала? – Я... Уже не знаю. Сначала так и было, или я так думал. Похоже, он давно привлекал меня. – Аргенти закрывает шторы и садится на один из пассажирских диванчиков. – Но мне кажется, что я правда люблю его сейчас. Нет, я в этом уверен, и это самое неприятное. В груди так непривычно тяжело. Блейд не отвечает, опираясь на стену, но всем своим видом даёт понять, что слова Аргенти тронули что-то и в его затуманенной Луной душе. Бывший вампир, ставший Охотником, и бывший смертный, следующий за ним по пятам, и оба выглядят такими живыми, что на любой другой планете никто бы и не придал значения их странностям.

***

Единственное, что радует сейчас Бутхилла – это родная рукоять револьвера в руке и полная луна, глядящая на него с неба. Если божества Охоты никогда не существовало, так чему же он поклонялся всю свою жизнь? Лэнфэн идет впереди, гордый и сильный, его волосы в лунном свете сияют, как начищенное серебро, как лезвие его собственного меча. Он молчит, и Бутхилл не нарушает эту тишину, молча идет следом, не думающий ни о чем или старательно делающий вид, что он ни о чем не думает. Сейчас есть только миссия, о которой он ничего не знает, и этот раздражающе-яркий лунный свет, от которого невозможно скрыться. Даже звёзды спрятались глубже в густую темноту из-за яркого городского освещения, но только не Луна. Её свет кажется ослепительным. – Мне нужно кого-то убить? – Наконец спрашивает Бутхилл, заряжая револьвер. Его голос холодный и собранный, как у настоящего Охотника, которым он был когда-то. Как у преданного делу, мстящего, безжалостного убийцы, который не думает слишком много. – Да. – Лэнфэн останавливается, не оборачиваясь. Без Блейда он чувствует себя так, будто у него украли его собственную тень, и острое чувство дискомфорта делает его движения немного более резкими. – Ты убьёшь генерала. Натянутое хладнокровие Бутхилла дрогнуло. Он тоже остановился, стоя в половине шага от спины Лэнфэна, и проглотил нервный вздох, но вопросы тяжелым комком остались в его горле. Лэнфэн не собирался на них отвечать.