До луны и обратно

У Бутхилла руки дрожать не могут, а вот у Лэнфэна дрожат. Цзин Юань выглядит спокойнее всех, будто вот-вот уснет, хотя дуло револьвера направлено именно на него. – Мне стрелять как в вампира или как в человека? – Спрашивает Бутхилл, оглядываясь. – Что ты имеешь в виду? – Лэнфэн нервничает, раздражённо поправляя маску на лице. – Ну, «насмерть-насмерть» или просто «насмерть»? – Да без разницы. Просто выстрели уже. – Ты же не хочешь, чтобы он правда умер?! – Теперь уже Бутхилл раздражается, размахивая оружием. – Мне-то плевать в целом, но хорошего человека жалко! Цзин Юань зевает. Лэнфэн ещё несколько секунд пытается убедить нервного Бутхилла перестать нервничать, вспомнить, что он Охотник и просто выстрелить. – Яньцин, а маска зачем? – Спрашивает генерал настолько спокойно, что Лэнфэн просто зависает в открытым ртом и стягивает маску на подбородок. – Как вы меня узнали? – Ворчит он почти по-детски. – И вообще вы сейчас пленник, так что сидите молча, генерал. – Я уже понял твой план. Я тебе доверяю. Лэнфэн уже успел отвыкнуть от того, какой он – генерал. Всегда слегка загадочный, будто знает всё на несколько шагов вперёд, и всегда готовый к неожиданностям. Уверенный, уставший и улыбающийся даже в такой напряжённый для него момент. Эта улыбка напоминает ему о ком-то... Но в моменте Лэнфэн совершенно не может вспомнить о ком именно. Два выстрела – резких и стремительных, и это первый раз в жизни Бутхилла, когда он закрывает глаза, спуская курок. Два выстрела. Лэнфэн почти физически чувствует, как расширяются его зрачки и замедляется пульс; внутри становится холодно – до дрожи, до мурашек, ещё немного, и пот на ладонях превратится в ледяную корку, еще больше сковывающую его движения. Он стоит, почти не дышит и смотрит на то, как лужа крови под телом генерала увеличивается. В его глазах это целый океан, поглощающий его душу своим глубоким красным цветом, на деле же тонкая струйка едва дотекает до носа его ботинка. В ушах стоит звон или от выстрела, или от гремящей сирены. Громкий, завораживающий звук, а в памяти всё ещё грохот от двух выстрелов. Лэнфэн приходит в себя только тогда, когда тяжёлая ладонь Бутхилла оставляет след на его лице. Он не чувствует боли, но видит, что в лужу на белом полу теперь капает и его собственная кровь; эта рябь кажется ему пленительно-завораживающей. Он дотрагивается до собственного носа. Кровь перестает течь, а в ладони остается лежать острый как бритва кусочек алого льда. – Что за... Наконец-то шум в ушах становится тише, лёд тает, и Лэнфэн стряхивает кровь со своей руки, поворачиваясь к Бутхиллу. – Возвращайся к шаттлу, найди Блейда. – Может ты объяснишь, какого чёрта происходит?! Ты отрубился на несколько секунд, а теперь... – Быстро к шаттлу, пока мне не пришлось тебя убивать. – В глазах Лэнфэна мелькают искры, и Бутхилл может поклясться, что увидел в них тысячи отражений Луны, холодной и безжалостной. Если до этой секунды он ещё сомневался в истинности того, что узнал о Лэнфэне, то теперь для сомнений не осталось места – перед ним Истинный Бессмертный; существо, сравнимое с богом. Лэнфэн не знает, что делает, действует интуитивно, потому что знает лишь один способ поделиться силой и сделать всё правильно, не думая о том, какие последствия могут ждать Цзин Юаня. Ведь Лэнфэн – не вампир. И Цзин Юань – точно не обычный человек. «Только бы сработало» – повторяет про себя как мантру, опускаясь на колени. В ушах лишь грохот собственного сердца, шум сирен кажется отдалённым и незначительным. Кровь тёплая, ладони холодные. Лэнфэн обнажает клыки.

***

Бесконечные коридоры, слепящий, мигающий и отражающийся от белых стен свет дезориентирует, а гул бьет по слуховому модулю так сильно, что Бутхиллу приходится его временно отключить, чтобы хотя бы немного сосредоточиться. Что будет дальше? Лэнфэн не выдал никаких чётких указаний, только нервно и раздражённо махнул рукой в направлении выхода. Раз он должен найти Блейда, значит нужно вернуться к шаттлу. А там Аргенти. Бутхилл чувствует неоправданно глупое желание застрять где-нибудь в этих бесконечных коридорах и потеряться, лишь бы не видеть снова его глаза, потому что он уверен, что перестанет обижаться сразу же, как снова встретит его. А не обижаться ещё хуже, потому что Аренти будет грустить. Со своей собственной участью Бутхилл уже смирился, но вот чтобы Аргенти, свободный и покинувший планету, грустил из-за него... Уж лучше бы он злился. На то, что Бутхилл его не выслушал и ушел, на Лэнфэна и на саму Луну, на всех возможных божеств; разве Аргенти умеет? Может ли он злиться? Длинные коридоры резко обрываются, и вокруг – тишина. Бутхилл немного приходит в себя, включает звуковые системы, но тишина никуда не уходит. Воздух в стенах столицы прохладный и чистый; за тяжёлой дверью не слышно сирены – только гул двигателя шаттла и тихое жужжание уличных кондиционеров. Бутхилл открывает дверь, заглядывая внутрь, и замирает от удивления. Связанный Блейд сидит на стуле и смотрит на него самым недовольным взглядом из всех возможных. Аргенти держит отобранный у него меч и чуть улыбается, поджав губы, как ребёнок, совершийший пакость, за которую ему очень стыдно. Отпустив короткий смешок, Бутхилл уже собирается открыть рот, чтобы задать ряд очевидных вопросов, но Аргенти начинает говорить сам. – Мне пришлось немного применить силу, чтобы... Ну, чтобы Блейд не торопился с запуском шаттла. – Я вообще не думал, что ты умеешь драться, принцесса. – Бутхилл усмехнулся уже в более привычной манере. – Я неплохой фехтовальщик. Аргенти, кажется, засмущался. Бутхилл так и застрял на входе, не в силах сделать шаг вперед или назад. Напряжение между ними стало одновременно и тяжелым, и по-глупому неловким. Блейд раздражённо закатил глаза, глядя на них, и пихнул Аргенти плечом, качнувшись на стуле. – Прошу прощения! Раз Бутхилл уже тут, я могу выслушать тебя. – Аргенти наклонился, освобождая рот пленника, слегка одёргивая руку, будто боясь, что он может его укусить, подобно хищной собаке. – Ещё раз прости. Пока Аргенти развязывает верёвки, Блейд начинает говорить, переводя спокойный, но излучающий угрозу взгляд с одного мужчины на другого. – Вы больные. Все равно бы вместе улетели, я тут вообще в чём виноват? – Блейд встает на ноги, пытается забрать у Аргенти свой меч, но Аргенти слегка отступает в сторону, пряча клинок за спиной. – Что ты задумал? – Просто расскажи правду, хорошо? Что значит "улетели бы вместе"? – Лэнфэну нет смысла сажать Бутхилла в тюрьму или казнить, главное что камеры видеонаблюдения его засекли, так что тебе, – он повернулся к Бутхиллу, – в любом случае нужно покинуть планету, если не хочешь сдохнуть. Если бы тебе об этом напрямую сказали, ты бы с ним не пошёл. Бутхилл уже открыл рот, но Аргенти перебил его. – Тогда зачем он нас рассорил? Мы бы могли придумать план, чтобы вместе... – Вот поэтому. Нахер ваши планы, у него уже есть план, это непреодолимое желание Бутхилла совершить что-нибудь героическое, чтобы очистить совесть, ни к чему хорошему бы не привело. Умерли бы и мы, и генерал, и вы двое. Так нравится терять близких, Охотник? Аргенти тяжело вздохнул. Бутхилл сжал зубы от злости, но продолжил молча слушать гневную речь Блейда, который уже немного успокоился, выпустил пар и вернул себе драгоценный меч. – Если не прекратите возмущаться, я вас вырублю, свяжу, запущу шаттл на автопилоте в открытый космос и может быть попрошу Лэнфэна молиться Луне, чтобы ближайший корабль КММ вас подобрал. Тишина между ними стоит недолгая, но тяжелая. Аргенти подходит к пульту управления, рассматривая незнакомые кнопки и панели, реагирующие на прикосновения и подсвечивающиеся, стоит ему коснуться поверхности барной стойки. Бутхилл осторожно следует за ним. – Сможешь управлять этой штукой? – Да. – Аргенти кивнул даже увереннее, чем планировал. Он видел похожие чертежи, и в целом это напоминает вождение автомобилем. – Попробую разобраться, и... Здесь есть автопилот. Но навигатора нет. – Подожди пока, нужно сначала закончить с... – Бутхилл оборачивается, доставая револьвер, но за его спиной уже никого нет. Открытая дверь манит, но впереди нет дороги для него. Охота окончена. Он садится в кресло второго пилота, находя под стойкой шнур от зарядного устройства и несколько секунд просто крутя его в руках, собирая мысли в одну кучу. За окнами этого корабля – спасение человечества, его дом и его родина. Там росла его дочь, где-то там остались стены его старого дома; там был смысл жизни. Нежная рука снимает шляпу с его головы и неуверенно касается пальцами сухих, слегка поседевших волос. Бутхилл поднимает взгляд, пытаясь выглядеть недовольно, но все равно улыбается и тяжело вздыхает. – Тебе невозможно противостоять, ты знаешь это? – Ты больше не злишься? – Злюсь. – Он отвечает чуть более ворчливо. – Но это же не значит, что я тебя не... Ну, ты понял. Глупая была ссора, на ровном месте. – Я тоже тебя люблю. Бутхилл смеётся от лёгкого ощущения неловкости и выпрямляется, откидываясь на спинку сидения. – Давай, заводи это чудовище. Полетим разбираться с теми придурками, которые бросили нашу планету на произвол судьбы. – А как мы узнаем её дальнейшую судьбу? – Как-нибудь. Похоже это теперь вообще... Не наше дело. Поболтаем с милашками на колониях и полетим дальше, куда ты там хотел... К звёздам? Вершить справедливость и рассказывать всем об этом твоей Красоте. Лишь бы подальше отсюда. – Я вообще-то Солнцепоклонник, а не Звёздный путешественник. – Аргенти улыбается. – Хотя, впрочем... Какая разница. – Вот именно. Никакой, рыцарь. Совершенно никакой разницы. Аргенти кивает и запускает двигатель. Мягкий тембр голосового помощника инструктирует их, помогая поднять корабль в воздух. За ним следует густое облако песка и пыли, но в суете никому нет дела до одинокого улетающего вдаль шаттла. – Бутхилл, ты обратил внимание на то, как Блейд разговаривал с нами? – Ага. Меньше часа с тобой пробыл, а уже очеловечился. Когда они покидают орбиту Нового Техаса, внешняя оболочка корабля маскируется, открывая для пассажиров вид на бескрайний космос. Аргенти завороженно вздыхает: «Красиво», и тянется к кнопке кондиционера, чтобы немного поднять температуру на корабле, чувствуя лёгкие мурашки холода на своей бледной коже.