Небесные хроники

      Вокруг Гэбриэла постепенно все активнее закипала жизнь, в которой он не принимал никакого участия – юноша даже отчасти ощутил себя дома. Свободного времени было предостаточно и люди вокруг, лишь единицы, из которых перешагнули тридцатилетний рубеж, быстро сформировали общество прожигателей жизни. Редкие лекции, которые посещало все меньше студентов, казались лишь досадной паузой в большой затянувшейся гулянке. Кросс не знал на сколько хватит его соплеменников, но, по-видимому, они четко уловили главный принцип Небес – время не имеет значения. Бесконечный запас алкоголя в столовой также вызывал у юноши определенные вопросы.       Пробираясь через толпы молодежи к библиотеке Кросс периодически замечал золотую вышивку одежды преподавателей, которые тоже были не прочь примкнуть к вечеринке. Обычно вокруг них собирались люди и слушали хмельные истории небожителей, нередко целиком и полностью состоящие из самолюбования. Очевидно, что все преподаватели, по крайней мере те, что напивались вместе со студентами сами не так давно живут на Небесах и знания их крайне поверхностны.       За неимением других занятий Гэбриэл читал сутками напролет. Лекции для него вскоре превратились в абсолютно бесполезную болтовню, ведь юноша сам мог рассказать куда больше, чем, казалось, известно лекторам. Скорость его чтения и память увеличилась в разы, с тех пор как он впервые взял книгу на Небесах. Все чувства словно обострились – он стал видеть дальше, слышать лучше, мозг обрабатывал и анализировал в считанные секунды немыслимые для человека объемы информации. Взгляд Кросса словно прояснился, ход мыслей начал меняться, также, как и личность самого Гэбриэла.       Юноша много размышлял в свободное от чтения время. Порой, он часами сидел напротив своего черного клинка и вслух задавал ему вопросы, практически в полной уверенности, что оружие ответит ему, а если и не ответит, то понимает, о чем говорит Гэбриэл. Юноше было не просто принять выводы – итог его долгих монологов. Юноша опасался своих новых взглядов.       Люди, те люди, что окружали его на Небесах, те люди, что жили в его родном мире, в подавляющем большинстве своем казались ему ничтожествами. Он сам себя считал «мусором», смехотворным показушником, нарушающим законы, подвергавшим опасности себя и родителей без какой-либо внятной цели. Но и эти мысли быстро сменились другими – мыслями о собственной незначительности.       Но, если свои собственные недостатки стали для него отправной точкой для самосовершенствования, то люди в городке казались ему грязным пятном на репутации целой расы. Гэбриэл пытался прогнать эти мысли, но не мог врать себе и отрицать, что они есть в его голове. Юноша понимал, что у него нет никакого права судить других сидя затворником в чужом для него мире. Он понимал, что может ошибаться.       Но проснулось в Кроссе не только неприятное для него самого высокомерие. В глубине его сознания проснулось что-то еще. Что-то пугающее. Что-то рвущееся наружу. Шум внутри его головы. Шум, который было все сложнее заглушать.          Шум становился громче с каждым днем. Шум усиливался, когда Гэбриэл думал о своей слабости. Усиливался, когда он вспоминал о несправедливость своей страны. Усиливался, когда он наблюдал за пьяными орущими людьми за окном. Усиливался, когда он видел превосходящих его во всем соседей, смотрящих на юношу свысока. Шум становился кроваво-черным, когда он смотрел на свое оружие, стоящее в углу комнаты. Рука его тянулась к мечу, но он, по какой-то причине был уверен, что если прикоснётся к нему в такой момент, то случится нечто ужасное.       С новыми знаниями людские миры, лишенные рэи, в глазах юноши теперь казались примитивными, практически первобытными. Подавляющее большинство научных достижений родного мира Кросса были либо бесполезны, либо детской игрой в песочнице. Физические законы, аксиомы, даже сама эволюция – все без труда переворачивается с ног на голову стоит добавить в уравнение одну единственную переменную - рэю.       Энергия осязаема, она течет в каждом живом существе, в каждом предмете и погодном явлении. Ее можно извлечь, видоизменить, добавить. Расщепить камень на молекулы и собрать его заново в виде чего-то совершенно иного, испарить океан, превратить пустыню в цветущий сад – рэя, а точнее умение ей управлять дает власть над самой жизнью, над самим Мирозданием.       Естественно, такая власть не дается просто так. Чем глубже Гэбриэл углублялся в изучении рэи, тем сильнее разочаровывался в Небесах. Управлять рэей не просто – требуется терпение, дисциплина и тренировки. Требуется постоянное самосовершенствование. Требуется время – осознав это, Гэбриэл окончательно понял, как глубока проблема Небес.       Осознание важности времени пришло внезапно, словно все прочитанное юношей резко сложилось в единый пазл. Кросс отбросил книгу и молча уставился в окно на проплывающие облака. В нем смешались обида и злость. Даже не злость, а настоящая ярость.       Он вспоминал первую лекцию, где преподаватель с явной ненавистью говорила о силе, он вспоминал все современные книги, восхваляющие небесную псевдонауку, заменившую саморазвитие. В его памяти были небожители создающие миры и повелевающие самой жизнью. Там, где современная наука создает общественный транспорт, двигающийся быстрее звука, есть небожители преодолевающие тысячи километров за несколько секунд. Там, где хитроумное наручное устройство способно поднять многотонный камень, есть небожители способные в пыль стереть горы. Там, где передвижная станция может вызвать ливень и потушить лесной пожар, есть небожители способные создать океан.       Как глупо…   ***       Все же, со временем, жизнь в городке стала более размеренной. Запал бодрости и радость от вседозволенности медленно сходили на нет, и раздражающий шум за окном беспокоил все меньше. Спустя полгода лекционные залы начали заполняться слушателями, которым постепенно втолковали, что вечное бесплатное содержание им никто обещал. Преподаватели, казалось, были расстроены чуть ли не больше студентов.       За эти полгода людям было прочитано всего восемь лекций, а на последней кроме Гэбриэла присутствовало лишь трое студентов. Так что весь прошедший лекционный курс без зазрения совести начали заново, на что Кроссу было откровенно плевать.       Волновало Гэбриэла лишь то, что вся простая литература в библиотеке практически закончилась, и ему все чаще попадались книги, слишком сложные для понимания. Юноша со временем начал подозревать, что в эту библиотеку просто использовали как свалку для никому не нужных книг, и найти среди них что-то стоящее было сродни выигрышу в лотерее.       Очевидно, что предметы и явления не существующие в его родном мире обозначались словами, которых Гэбриэл не знал, и, что самое странное, весь остальной текст, связанный с ними, для него тоже превращался в какую-то непонятную мешанину из букв. Кроссу приходилось искать книги, в которых есть толкование неизвестных для него терминов, и после этого книги чудесным образом вновь становились понятными.       Как позже выяснил юноша, это явление называлось «дислексия смертных». Оно возникало в процессе возвышения до небожителя, из-за которого мозг мог воспринимать уже известную информацию на любом из существующих языков, но стоило ему услышать термин из Правящих Сфер – происходило своего рода короткое замыкание в системе восприятия. Это проходило со временем в процессе обучения, что было одной из причин, по которой смертных, вначале, отправляли в подобные студенческие городки. Учебная программа обучения была построена таким образом, что большинство даже не замечало эту проблему.       К сожалению, книжные запасы библиотеки были ограничены и значения многих терминов Кросс так и не смог расшифровать, что делало большое количество литературы для него недоступным.       Спрашивать о чем-то преподавателей юноша не хотел, так что мысль о посещении библиотек из соседних районов закрадывалась в его голову все чаще. Ближайшие соседи, асперы, казали ему через-чур опасными, а вот катос выглядели куда дружелюбнее. По какой-то причине ни одной книги с достоверным описанием рас Лабиринта в библиотеки не было, так что Гэбриэлу приходилось опираться исключительно на личные ощущения.