Чеснок

…Однажды Пафнутий почувствовал лёгкое недомогание и понял, что простудился. «Наверное, на Ганькинских болотинах, когда собирал сфагнум для бани», подумал он. Взяв из ящика тумбочки градусник, он полежал с ним немного, разглядывая потолок. Минуты с градусником тянулись медленно, как тоскливый метроном редких капель в умывальнике. От градусника в подмышечном пространстве исходила прохладная тусклая угроза, «там же ртуть». Наконец, малоприятная процедура завершилась. Так и есть! Тридцать семь и две! Что же делать? — Марфуша! — обратился Пафнутий к доброй и покладистой жене в сторону потолка, — Кажись я простудился, тридцать семь и две температура. Что делать? Марфуша в это время пекла пирожки с абрикосами. Она скоро вошла в дочиста вымытую комнату, где подогнув колени, расположился на диванчике страдающий Пафнутий, протягивающий ей градусник для сверки. Марфуша перекинула полотенце через плечо, изучила градусник, и отложив его на стол, картинно всплеснула руками. — Ай, как нехорошо! А кто же теперь в сарае лесенку починит? — Починю… — трагически сдвинув брови домиком, потянул Пафнутий. — Захворал я. Марфуша сочувственно смотрела на мужа, сокрушённо покачивая головой. Однако выход из сложившейся ситуации нашёлся довольно быстро. — Тебе нужно срочно сходить к бабушке Ухожорке. Она подскажет, как вылечить простуду. Пафнутий медленно переменил позу и, присев на краешек дивана, задумчиво поскрёб затылок. — Иди, пока совсем не расклеился! — Марфуша махнула на него кончиком полотенца. Пафнутий тяжело вздохнул, чувствуя подступавшее в горле горячее суховеяние, и нехотя поплёлся к бабке. Местная знахарка по имени Ухожорка жила через два двора от них на той же улице в выцветшем розовом домике, огороженным синим деревянным заборчиком, штакетины которого для красоты были подкрашены сверху дополнительною белою краскою. Ухожорка внимательно выслушала его и уверенно, слегка на распев, сказала: — Ой, милай… Есть тебе верное средство. Нужно два зубчика чесноку запихнуть в анальный проход. Запобегиваешь, как новенький. — она выжидающе улыбнулась овальным полумесяцем своего беззубого рта с мокрыми, блестящими губами. — Всё как рукой сымет! И Ухожорка сопроводила свою жизнеутверждающую реплику энергичным взмахом узловатой землистой руки. Её морщинистое лицо, напоминавшее склоны песчаника размытые дождями, являло собою годами впитанную мудрость, а озорные маленькие васильковые глазки излучали неподдельное участие. Засомневался Пафнутий, покачнувшись на скрипучем стуле. Но делать нечего — бабка худого не подскажет. Болеть неприятно. Никому не хочется болеть. Пошёл испросить у Марфуши чеснока, авось поможет. Чеснок тем летом хорошо уродился. Головки были одна к одной, с большими, огромными дольками, что твои мандарины. Пафнутий второй раз тяжко вздохнул и отправился на улицу, чтобы скрыться за небольшой, давно перекошенной дверцей уличного туалета. Через некоторое время к их дому подъехала карета скорой помощи и забрала Пафнутия в больницу с серьёзным ожогом слизистой кишечника.