The Piano Lessons

Чуя раздраженно ударил по клавишам. Вот уже полчаса он бесцельно играл гаммы, разминая закостенелые холодные пальцы. Время от времени приходилось подходить к камину, когда уж было совсем невмоготу. Парень поерзал на месте, уставившись на падающие снежные хлопья за окном. Какая же бессмыслица! Сначала математика — теперь это! С математикой хоть как-то можно было смириться, ведь на уроках проходили только то, что может пригодиться при выполнении заданий. Но это… Коё решительно настаивала на занятиях по фортепиано, и Огай Мори лично одобрил. Конечно, еще год назад он и мечтать не мог о таком, — ходить на уроки и «дополнительные секции». Но Накахара уже давно понял, что занимать жизнь такой тривиальщиной, — не его. Коё объяснила ему основы — какие есть ноты, рассказала про некоторые знаки и аккорды, гаммы. Ему уже было известно кое-что — Ширасэ как-то показал ему несколько аккордов на гитаре, благодаря чему он мог подбирать песни на слух. Ребята часто просили его что-нибудь спеть, что до одури смущало, но он пел. Чуя и сам тогда не очень понимал, что и как он это делал, но ему нравилось. Здесь же магия музыки исчезла. Больше не было той искры. Ее потушили пресные гаммы и банальные мелодии, выцарапанные на бумаге словно формулы. Парень мельком глянул на часы, стрелки монотонно хрустели в тишине. На двадцать минут уже опаздывает. А ведь Коё уверяла, что учитель прекрасный, что ему несказанно повезло. От Чуи не скрылись озорные переглядывания его наставницы и босса, но он списал это на вино. Парень скучающее перебирал клавиши, не притрагиваясь к ним пальцами. Словно за инструментом сидел призрак. Однако призраку были известны лишь гаммы. За дверью раздались глухие шаги, и Чуя, резко выпрямив спину, положил руки на фортепиано. Набросив маску сосредоточенности, он продолжил играть. Дверь отворилась, и на пороге показался… — Что ты тут делаешь?! — выпалил рыжий. Рука нырнула в каштановые взъерошенные волосы, наводя на голове еще больший беспорядок. В комнату тут же ворвалась зимняя свежесть и запах сырости. Дазай снял влажное пальто, сладко зевнул и посмотрел на парня, прищурившись. — Тебя что не учили, что к учителям надо обращаться вежливо и на «вы»? — Дурью не майся, а отвечай, что тут забыл. Я занят вообще-то. — Какой грубиян. Тц-ц-ц. Осаму неспеша подошел к фортепиано и сел на банкетку подле парня. Чуя не унимался, в то время как Дазай безмолвно смотрел в окно слева. Будучи на шестидесятом этаже, любой, кому довелось бы попасть в комнаты главного здания, не мог бы оторвать взгляда от распростёртого как на ладони города. Люди сновали туда-сюда, прикрывая лица рукавами легких курточек. Снега в Японии не было уже несколько лет, и теперь мамочки спешили в магазины прикупить подходящие крохотные курточки, а многие бизнесмены переносили или вовсе отменяли встречи. Дети в тоненьких свитерах выбегали на улицу ловить снег языком и играть в снежки с друзьями, пока их тетушки и бабулечки кутались в шерстяных шалях и умоляли их вернуться в дом. Кто-то вовсю бесновался на земле, делая снежного ангела. Йокохаму окутали хохот и легкость. Щеки Дазая все еще были розовыми после улицы, кончики его волос были влажными и походили на иголки ежика. Удар в плечо вывел парня из транса, и он посмотрел на тяжело дышащего Чую сверху вниз. Так и не удосужившись ответить ни на один вопрос, Осаму взял партитуру с подставки и усмехнулся. — Что за детский сад… — Чего ты там вякнул? — Я думал, что ты хоть что-то играть умеешь, а ты оказывается… — Э-эй! — Дазаю прилетело по затылку. — Я второй раз за фортепиано сижу! — С твоими крохотными пальчиками лучше бы вообще здесь не сидеть. Увернувшись от апперкота правой, Осаму беззаботно встал и подошел к столу с встроенными тумбочками у противоположной стены. Порывшись в одном, а потом и во втором ящичке, парень торжественно потряс над головой набитую листами папку, и снова сел рядом с Накахарой, смотрящего на него исподлобья. — Если до тебя еще не дошло, то я и есть твой учитель. — Ты — что?! Издеваешься? Это опять какой-то твой прикол? Дазай открыл папку и достал первый попавшийся лист с нотами. Он поставил его на подставку и провозгласил: — Играй. Чуя выплюнул тому в лицо очередное послание в счастливые и добрые края, на что брюнет спокойно ответил: — Ты не только мой ученик, Чу-уя-кун, ты еще и мой пес. Не забывай об этом. -… я не твой пес! — Накахара схватил того за воротник и притянул к себе. — Ты чертов псих, мы с тобой это уже сто раз обсуждали, конченый урод! — Почему, по-твоему, Коё-сан настаивала на уроках фортепиано? — Откуда я-то знаю? — Ты не умеешь себя контролировать. Совсем как собака. За тобою глаз да глаз. Беспризорный пес Чуя-ку… В этот раз парень не промахнулся, ударив Осаму в правую скулу, не расцепляя при этом схватки на воротнике. Если бы он отлетел на пол, было бы не так больно, но сейчас потребовалось несколько секунд на то, чтобы мир вокруг перестал крутиться, а глаз у рыжего снова стало двое. — Твое поведение лишь подтверждает мои слова. — Мне плевать. Мне не нужно уметь держать себя в руках, чтобы выполнять миссии. Я всегда успешно выполнял приказы Мори-сана… -…какой послушный песик. Дазай поймал в воздухе руку парня, ударив его костяшками о клавиши инструмента. Фортепиано издало взъерошенные звуки, словно испугалось, и тут же притихло. Одна рука брюнета сжимала запястье Чуи, не позволяя тому освободить хватку, второй же он перехватил ту, которая держала его за ворот. — Если бы ты умел себя контролировать, сейчас бы не был прижат мною. -Прижат тобою?! Да я еще даже не… — Ты так любишь приказы Мори… Каждый раз только слюни не пускаешь, когда он тебя к себе зовет… Рыжий рыкнул, дернулся, но выбраться не смог. — Так вот, если тебе так проще, — это приказ Мори — научить тебя играть. Хоть что-то. И не сомневайся — в конце наших с тобой занятий ты будешь играть. — Да ты сам-то хоть что-то сыграть можешь, а?! Только трындишь! Дазай мягко опустил руки Чуи тому на колени и разжал хватку. Он приблизил ладони ко рту, тепло на них дыша, растер руки и мельком глянул на дверь. Закрыта. Чуя недоуменно смотрел на парня, думая втащить ему, но желание увидеть опозоренного Дазая было сильнее, и он притаился, тихонько наблюдая за брюнетом из-под бровей. Парень снова задумчиво посмотрел в окно, и вид у него стал таким… сосредоточенным. Он опустил руки на клавиши, локтем легонько задевая Чую, и слегка наклонился вправо. Теперь уже рыжий дышал тому в шею, но банкетка была небольшой, и подвинуться места не было. К тому же… что-то надвигалось, и Чуя боялся это спугнуть. Фортепиано издало тоненькую тихую мелодию, словно мягкий звон бубенчиков. Длинные пальцы только легонько задевали клавиши, скользя то вверх, то вниз. Дазай наклонился в другую сторону, и на горизонте показался шторм, волны набирали силу, поглощая все на своем пути, поначалу они лишь нежно оглаживали камни и берег, но теперь в них проснулся голод. Корабли, уверенно пересекавшие океан, теперь с ужасом наблюдали за приближением своей кончины. И не могли отвезти взгляд. Тихие всхлипы с каждым аккордом перетекали в тяжелые рыдания, словно что-то пробуждалось ото сна, и от этого не было никакого спасения. Осаму прикрыл глаза, медленно выдохнув. Чуя затаил дыхание, сердце безумно колотилось о грудную клетку. Раскаты грома. Молния. Небо и бескрайние воды сливаются в поцелуе, порождая чистое безумие. Неизбежность. Парень на мгновение запрокинул голову вверх, отбивая пальцами сладкие стоны самой природы. Он начал замедляться, снова наклонившись в сторону Чуи. Тихий шепот листьев, шорох потрескавшейся коры. Последние всхлипы океана. Не отклоняясь назад, Дазай поднял голову, заглядывая в широко распахнутые глаза в несколько сантиметров от него, которые походили на пронзившую океан вспышку света. И сейчас они были направлены только на него. Чуя не смел пошевелиться. Темные волосы нежно касались лица Накахары, древесно-пряный запах духов кружил голову, дыхание сбилось. Кровь прилила к его щекам, Дазай облизнул пересохшие губы, бесстыдно разглядывая каждый сантиметр лица напротив. В один миг они столкнулись взглядами, как бы спрашивая разрешения, и тут же прильнули друг к другу. Язык Осаму влажно очертил рот парня, проникая внутрь, руки Чуи медленно погрузились в темные волосы на затылке. Дазай обнял рыжего за талию, притягивая к себе и позволяя тому размякнуть у себя в руках. Спустя какое-то время они неспеша разорвали поцелуй, тяжело дыша, пропитываясь запахом друг друга. Брюнет нежно огладил большим пальцем бледную щеку. Чуя хмыкнул: — За фортепиано я больше не сяду.