Ночь мертвых цветов

В машине стоял стойкий запах крови. Не то чтобы Бок-Су Го к нему не привыкла спустя два года обучения в медицинском университете и постоянных практик, однако её всё равно раздражал металлический привкус во рту.  Бок-Су с характерной потребностью избавиться от запаха решает открыть окна машины и усмехается. Вот уж ирония: никаких водительских прав у неё в помине нет, но ни один полицейский ничего не заподозрил. Не нашли ничего странного в окровавленном чёрном мешке с размером человека на переднем сиденье серого автомобиля марки Hyundai. Если бы нашли – отмахнулась бы каким-нибудь важным экспериментом для научных исследований. Не видите что ли, что перед ними лицензированный опытный хирург? Мешки под глазами доказывают о любви к медицине, полученные из-за постоянного чтения книг с анатомией человека по ночам. Правда, выгнали с медицинского университета ещё на втором курсе. Но это не важно.  Бок-Су Го перевела взгляд на зеркало заднего вида: в неполном отражении были видны застывшие капли крови на щеке, которые неприятно мозолили глаза. Проводит рукой в красной перчатке по щеке и мысленно ругается, не увидя ожидаемого результата. И как долго она проходила с такими следами на щеке? В другой руке покоился излюбленный блокнот с очередным списком, написанным размашистым почерком.  Успела исписать его ещё до прибытия на свадьбу, в таком трясущемся предвкушении, словно в свадебном платье сейчас она сама; вот-вот выйдет к алтарю, держа в руках изысканный букет цветов, поднимет взгляд на человека, с которым будет готова прожить всю жизнь до старости лет, умоляя свою мать похоронить их вместе, и тихо, с нежной улыбкой, прошепчет: "Когда это уже закончится". Такого ведь никогда не случится.  Письмо о приглашении на свадьбу выглядело, как внезапно выбежавшая на дорогу дворняжка. Как неожиданная смерть одного из родственников. Потресканные губы сжались в тонкую линию.  Она не заслуживает такого счастья. Никогда не заслуживала. Однако каким-то образом снискала доверие преподавателей, которые были готовы целовать её ноги за смущённые улыбки и скромную прилежность. Её любили за статус дисциплинированного старосты, готовый отвечать за свои слова и действия.  Мысли об этом заставляли чувствовать, как каждая её вена, каждая артерия лопается внутри на мелкие острые осколки, стремясь вырваться прочь из-под её кожи.

1. Поговорить с женихом. 

Дан Мён-Хун, признательна. Чёрные проницательные глаза, спокойный голос, приятный исходящий запах какого-то дорогого парфюма – всё как надобно для достойного жениха. Бок-Су всё ещё помнит, как сильно вырывался истеричный смех при виде добродушного Мён-Хуна, который сиял ярче солнца, желая одарить всех присутствующих гостей натянутой улыбкой до ушей. На этом моменте гниющие остатки человечности в Бок-Су в агонии испарились, оставляя после себя неприятное жжение в груди, словно их подожгли кремнём. Всё ещё помнит тошнотворно-розовый, идеально выглаженный костюм Мён-Хуна, на котором так неправильно красовалась густая тёмная кровь, заставляя Бок-Су почувствовать каплю вины за испортившийся костюм – ему действительно подходит этот цвет.  Всё ещё помнит… Такое не забывается. Пальцы предательски задрожали, когда перед глазами всплыло давящее глотку воспоминание. Тот чёртов день, когда Да-Чжон совершила неописуемую ошибку, которую нельзя прощать. Убила на хирургическом столе какого-то молодого юношу, который был достоин жить лучше, чем Да-Чжон. И Бок-Су была единственной, кому Да-Чжон доверилась. Само осознание заставляло неизвестное нежное чувство в груди затрепыхаться, как возгораемый огонь в камине после холодной стужи. Маленькие кристальные слезинки уже сверкали в её испуганных глазах от неприятного света лампы. Откуда-то появилось желание провести пальцем, собрать все слёзы и тревоги, успокоить.  "Что нам делать, Бок-Су?..." Бок-Су громко глотает засохшую слюну, на секунду поколебавшись и отведя взгляд. "Дай мне полотенце". Доверься мне снова. Пункт давно был несколько раз перечёркнут. Бок-Су не припоминает, когда в последний раз видела столь искренних людей, помимо Да-Чжон. Прям как и с его невестой, после беседы остается слегка сладкое послевкусие на языке, и право слово, Бок-Су предпочла бы, чтобы это был бензол, чтобы больше никогда их не видеть.     

2. Сходить на кухню.

На столе маленькой кухни стоял роскошный свадебный торт с фигурками жениха и невесты на самой вершине. Бок-Су оценивает, насколько же долго над ним старались, как сильно визжала от счастья Да-Чжон внутри себя, случайно кинув взгляд на него.  Рука тянется к лопатке для торта.  – Бок-Су! Что ты наделала?! – эхом разразилось по всей комнате, по всей черепной коробке, отражаясь от стен и возвращаясь в трёхкратном размере, заставляя Бок-Су вздрогнуть.  – О чём ты говоришь?… – шёпот получился надломанным, нечеловеческим. Взгляд вонзился в лицо Да-Чжон. – Быстрее, он истекает кровью! Бок-Су, она... я не думала, что она на такое способна… Только сейчас Бок-Су замечает витающий в воздухе тяжёлый запах крови, заставляя голову идти кругом. Взгляд на этот раз впивается в мёртвого пациента. Дрожащие руки хватаются за голову, делая большие два шага назад, в большую пропасть. Она судорожно ловит воздух ртом и ощущает, как каждый вдох обжигает легкие. Стены комнаты смыкаются вокруг неё, лишая всякой надежды на спасение. В ушах звенит, и вид крови гулко отдаётся в голове. Она закрывает глаза, пытаясь удержаться на краю рассудка, но с треском обрывается и падает в бескрайнюю бездну.  "Всё не так… Всё не так, как вы думаете." Никто не поверил. – Это исключительно твоя вина в этом, Бок-Су. Хватит оправдываться! – звучит отдалённый голос Да-Чжон.  Бок-Су до боли сжимает челюсть, и всего на пару секунд мешкается перед тем, как взять металлическую лопатку. Воспоминания так и всплывают бесконтрольно перед глазами, бьются мотыльком, как напоминание. Её мысли разбегаются, как испуганные муравьи, но одно остается неизменным – вид окровавленного тела перед ней. И Бок-Су уверена, что Да-Чжон сейчас чувствует тоже самое. 

3. Чой Да-Чжон.

На последнем пункте рука всё ещё не дотянулась зачеркнуть. Бок-Су задерживает взгляд на буквах. Произносит имя внутри себя ещё раз, ещё раз, чтобы переплёлся язык без возможности повторять, как переплелось неизвестное чувство в груди Бок-Су. Как переплелись все её мысли о Да-Чжон, представляя ещё в машине перед началом свадьбы рядом с собой её вид. Была бы она на расстоянии протянутой руки, Бок-Су провела бы медленную дорожку мокрых поцелуев от шеи до живота, размазывая остатки чёрной помады на гладкой коже. Огладила бы руками первым делом тонкую талию, затем чужие голые бёдра, намеренно снимая тонкое обручальное кольцо с пальца и выбрасывая его куда-то в сторону.  Дверь машины с тихим хлопком закрывается. В лицо дует прохладный ветер, краем уха ловя шелест листьев на деревьях. Бок-Су подставляет лицо ветру и тихо вздыхает. Безмятежное спокойствие витало в воздухе и цеплялось под одежду приятными объятиями. Она отвязывает красный пояс на чёрном плаще, снимает с себя верхнюю одежду и складывает её на своём водительском месте через открытое окно, оставаясь в белой облегающей футболке с короткими рукавами. Ватными ногами и с неизвестным туманом в голове, Бок-Су обходит автомобиль и открывает дверцу пассажирского сидения. Дверь открывается и взору предстаёт свежий труп бывшего жениха, замотанный в чёрный мешок. Бок-Су решает вытащить Мён-Хуна из мешка и двумя руками хватает крепко под мышки, не забывая поправить разбитые очки на глазах.  Из-за недостатка веса и роста, Бок-Су приходится всеми усилиями тащить обмякший тяжёлый труп, вырисовывая дорожку из крови на траве. Конкретно этого в практике, конечно, не было, и Бок-Су об этом сильно жалеет. Колени изредка подрагивали, отчего приходилось всего на секунду позволить себе отдохнуть.  Отойдя от машины на несколько метров, с выходом на поле без травы, Бок-Су небрежно бросила труп Мён-Хуна на землю. Бок-Су жадно глотала воздух ртом и носом, восстанавливая постепенно сбившееся дыхание.  Наконец, когда она вновь подошла к машине к задним местам и открыла дверцу, Бок-Су схватила лопату, заприметившую ещё с самого начала своей поездки на машине. Она мысленно поблагодарила бывшего владельца автомобиля трижды за такой чудесный подарок, который наверняка уже начинал гнить в кустах. Хоть где-то понадобился скальпель в кармане.  Бок-Су уже уверенными шагами отправилась к ожидающему её Мён-Хуну. Она быстро преодолевает расстояние, всё это время не ощущая ничего. Мысли обволокли густым туманом, пока вокруг трепетали маленькие сверчки и светлячки.  Она никогда не хоронила человека. Лишь изредка видела, как это делал её отец, выкапывая глубокую яму мёртвому котёнку, которого отравил их сосед. Грязь впивалась в кожу, под ногти, пока её отец со спокойным видом копал могилку животному. Он медленно укладывал хрупкое тело в яму, всего на минуту зависнув в воздухе. Он аккуратно клал землю в уже не пустующую яму, и позволил Бок-Су после всего процесса   положить маленький бутон азалии.  Подойдя к телу, Бок-Су собирается с мыслями, которые стали тяжелее в космическом размере. Она крепко обхватывает лопату и вонзает её в землю, напрягая мышцы. С глухим звуком лопата входила в плотные слои почвы, разрывая их и поднимая тяжёлые комья земли. Она ритмично отбрасывала вынутую землю в сторону, создавая небольшую кучу. Закончив с одной задачей, Бок-Су бросает взгляд в сторону лежавшего Мён-Хуна, по которым уже начинали бегать муравьи и тараканы. Она прищуривает глаза и вспоминает выяснившиеся его деяния из уст друзей – измену с неизвестной для неё девушкой, про которую Да-Чжон вряд ли знала. Она с отвращением всматривается в бутон цветка в нагрудном кармане его пиджака. Даже Мён-Хун не заслуживал счастья и любви, как и его жена.  Бок-Су громко вздыхает и бросает лопату, подходя к Мён-Хуну. Снова поднимает его под мышки и снова бросает в выкопанную яму, подправляя его очки. Она отходит в сторону и оценивает свою проделанную работу: Мён-Хун лежал в могиле, сложив пальцы рук в замок. На секунду Бок-Су бы явно подумала, что тот лишь без сознания, если бы не вытекающая из его рта кровь, застывшаяся на лице, и перерезанное горло.  Бок-Су вспоминает с каким кряхтением и отчаянием Мён-Хун пытался спастись, захлёбываясь в своей собственной крови. Никто не мог вообразить, что в такой знаменательный день он издаст свой последний вздох.  Бок-Су стоит в неподвижном положении несколько секунд прежде, чем отправиться к машине. Но с каждым шагом, в неописуемом предвкушении, сердце билось чаще, перед глазами появилась густая пелена волнения. Ладони сильно вспотели, и ей пришлось снять с себя красные перчатки, вырвав их зубами и выбрасывая куда-то в траву. Ничего уже не имело значения. Теплый ночной воздух начинал казаться тяжёлым. Она добралась до машины и, схватив ручку багажника, она на мгновение задержала дыхание, чувствуя, как лёгкое чувство эйфории и предвкушения переплетаются в бешеном темпе в её груди. Она стоит перед багажником ещё несколько минут, отчётливо ощущая учащённое сердцебиение и нервное дыхание. О, нет, она себе обещала не волноваться перед важным событием – позволила забыть о растекающейся личинке с когтями, застрявшей в грудной клетке, с силой сжав челюсть до напряжения. Слова норовят выйти наружу, прогрызаясь в самую глотку, задерживаясь мелкими когтями на языке.  Уголки губ слегка поднялись при виде счастливых мужа и невесты. Лёгкая, натренированная улыбка, напоминающая больше оскал, который предназначался лишь Да-Чжон. Она узнаёт её, вспоминая, как часто Бок-Су путали с ходячим мертвецом из-за бледности и холода, и как часто Да-Чжон весело отмахивалась со своей усмешкой. Да-Чжон ещё с тех пор начала затмевать своим ярким сиянием тихую Бок-Су, как восходящее солнце заместо опускающейся луны.  "Я вас искренне поздравляю со свадьбой. Сделайте этот день самым лучшим для вас." В ответ слышится лишь беззаботный смех Мён-Хуна и ужас в глазах Да-Чжон.  Дверца багажника открывается и взору сразу предстаёт окутанное роскошными букетами связанное дрожащее тело невесты. Белое пышное платье в некоторых местах было запачкано пятнами. Большой приклеенный скотч на лице не давал ей издать ни единого звука. Тихий стон вырвался из её горла, и Бок-Су ощутила прилив адреналина, растекающийся по её венам.  – Прости, принцесса. Тебя не укачало? – сладко произнесла Бок-Су, надменно всматриваясь в испуганные глаза Да-Чжон. Протягивает руку и нежно проводит пальцами по её щеке, чувствуя, как её кожа горит под её прикосновением.   Дышать стало тяжелее. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, ощущая, как кислород заполняет лёгкие до отказа. До отказа ей ничего не мешает сейчас перекрыть воздух невинной невесте. Убежать от прошлого, забыть обо всех ошибках. Былая девственно-белоснежная фата сейчас напоминала больше грязный кусок тряпки. Так мерзко, так скверно – так не правильно.  – Прелестные цветы. Наверняка, ты выбирала их, – Бок-Су бросает взгляд на букеты. Протягивает ладонь, чтобы аккуратно убрать выбившую прядь волос за ухо. Да-Чжон не двигается, возможно даже пытается не дышать, боязливо смотря то на тонкие пальцы, то на лицо Бок-Су. Как испуганное животное, забитое в углу клетки.  Яркое свечение луны расходится по всему телу Да-Чжон. Афродита во плоти. Ей впору стать богиней и заставлять Бок-Су посвящать ей все живописные картины и мраморные статуи, но она предпочла поранившего Мён-Хуна, как маленького подбитого зверька. Безвкусно. – Твои предпочтения так и не поменялись. Лилии, георгины, морозники… Превосходный вкус. Я даже не обратила внимания на них, когда погружала в багажник. – Бок-Су разговаривает полушёпотом, не давая услышать её речь никому, кроме самой Да-Чжон, как словно убаюкивает перед сном. – Сказать честно? Я ни на что не обращала внимания на свадьбе, кроме тебя, дорогая Да-Чжон.  Бок-Су медлит, как медлит охотник перед жертвой, растягивая неизмеримое удовольствие.  – К сожалению, они гниют быстрее, чем ты успеваешь моргнуть. – выдыхает Бок-Су и убирает свою руку.  Да-Чжон красными заплаканными глазами с надеждой смотрит на Бок-Су. Единственная маленькая слеза медленно скользит по её щеке, оставляя мокрую дорожку на бледной коже. В её глазах читается мольба о пощаде, смешанная с отчаянием. Бок-Су чувствует, как её сердце, всего на мгновение, сжимается от этого взгляда, но она быстро подавляет эти чувства.  Наклонившись ближе к Да-Чжон, она мягко проводит рукой по щеке, вытирая большим пальцем слезу.  – Ты сильно дрожишь. Извини, я не позаботилась как следует о тебе и о твоём здоровье.  Бок-Су с грустью смотрит на Да-Чжон, с особой заботой, словно действительно раскаивается, и не может найти в себе силы отвести взгляд. Ничего не изменилось в ней с тех пор, как Бок-Су видела её в самый последний раз. Всё те же персикового оттенка губы, всё те же длинные чёрные волосы. Всё тот же дикий страх в её глазах.  – Знаешь, я бы поговорила с тобой обо всём, что случилось. В особенности о твоей ошибке, – Бок-Су отстраняется и резко хватает за плечи Да-Чжон, заставляя её приподняться. Её руки, сильные и уверенные, обхватили талию и колени невесты. Она приподняла её немного, чтобы удобнее перехватить, и в этот момент Да-Чжон, с громким мычанием, испуганно прижимается к груди Бок-Су, стараясь удержаться. Почувствовав тяжесть, Бок-Су напрягла мышцы, выпрямляясь и поднимая Да-Чжон на руки. Подняв ее, Бок-Су аккуратно подтолкнула её к себе ближе, чтобы распределить вес равномерно. Она ощущала, как сердце Да-Чжон бьётся быстро и неровно. – Но тебя ждёт в ожидании твой жених. Нам не стоит тут долго находиться. Бок-Су медленными шагами, с настоящей невестой в руках, начала идти уже по привычному пути к Мён-Хуну. Она ощущала мандраж Да-Чжон, её сбитое дыхание и желание вонзиться зубами в горло Бок-Су. Но в силах могла лишь покорно прислониться головой к её груди и стараться восстановить дыхание. Она крепче прижала Да-Чжон к себе, ощущая её тепло и глубокую тоску.  Шаги отдавались эхом в тишине ночи. Её взгляд был направлен вперёд, но мысли метались, как дикие собаки на цепи. Да-Чжон, прислонившись к Бок-Су, тихо всхлипывала, её дыхание постепенно выравнивалось. Бок-Су чувствовала, как горячие слёзы Да-Чжон насквозь пропитали её ткань одежды. Путь к Мён-Хуну казался бесконечным, и каждая секунда длилась вечность. Тихий шелест листьев успокаивал слух, маленькие светлячки плясали друг с другом вокруг Да-Чжон и Бок-Су.  Бок-Су подошла к ближайшему дереву и опустила Да-Чжон, чтобы она приняла сидячее положение. Бок-Су вытянула руку и резко выдернула скотч на лице, заставляя Да-Чжон зажмуриться и издать тихое шипение. Да-Чжон испуганно взглянула на Бок-Су.  – Где Мён-Хун? – Бок-Су сдержалась, чтобы не закатить глаза. Первым же делом Да-Чжон, после нескольких часов проведённых завязанной в багажнике машины, волнуется о своём женихе. Наивно, по-детски глупо.  Бок-Су выдавила из себя лёгкую усмешку, фиксируя недо-оскал на лице, и медленными шагами направилась к яме с Мён-Хуном. В голове начался отсчёт.  Десять. Девять. Да-Чжон попыталась выбраться из прочных верёвок, сковывающих её тело. Бок-Су наступила на пробегающего мимо паука с тихим хрустом.  Восемь. Семь.  Вдалеке послышался гулкий ветер и лай собак. Никогда не было так прекрасно, как сейчас. Шесть. Пять. Луна сегодня светит ярче, чем обычно. Бок-Су встала возле головы Мён-Хуна поворачиваясь к Да-Чжон. Четыре. Три. Только сейчас Бок-Су заметила ворону на ветке дерева. Два. Бок-Су присела на колени. Она мечтала об этом моменте каждую ночь. Один. Пальцы аккуратно схватили за волосы Мён-Хуна. – Он ждал тебя. – Бок-Су потянула за волосы и повернула голову в сторону Да-Чжон, оборачиваясь всем телом к ней.  В этот момент, плечи Да-Чжон опустились, уставившись в навечно закрытые глаза Мён-Хуна. Да-Чжон замерла, её глаза расширились от ужаса и непонимания, глядя на мёртвого Мён-Хуна. Её дыхание стало частым и неглубоким, в груди будто бы завязался тугой клубок чувств. Словно в замедленной съёмке, Да-Чжон приподняла голову, глаза её блестели от слёз, не веря в то, что видит. В сознании проносились обрывки воспоминаний о том, каким был Мён-Хун: его доброта, его поддержка, его любовь. Всё это теперь казалось слишком далёким, неуловимым. Да-Чжон, как будто пытаясь нащупать последний кусочек реальности, всматривалась в спокойное лицо Мён-Хуна, в надежде на чудо. В надежде, что эти любящие глаза вновь откроются и дадут Да-Чжон свежий глоток воздуха. Но чудо не происходило. Слёзы катились по её щекам, оставляя влажные следы на её бледном лице. Внутренний хаос, казалось, поглощал её целиком. Теперь, среди этих разрушительных эмоций, ей оставалось только сожалеть и рыдать.  Луна бросала призрачные тени, превращая каждое движение в театр теней. Ворона на ветке громко каркнула, нарушив зловещую тишину.  Пальцы Бок-Су скользили по волосам Мён-Хуна, как пианист по клавишам рояля, наслаждаясь каждым взглядом Да-Чжон. Она знала, что этот момент останется в её памяти навсегда. – Даже в его смерти вина лежит на тебе.  Ветер усилился, и вокруг закружились листья, словно приветствуя её финальный акт.