;
31 июля 2024 г., 20:02
— Сенсей.
Ах, вот и конец его сну, уныло подумал Сатору, откидываясь на спинку массивного офисного кресла.
Долгий вздох сорвался с его губ, когда он оттянул повязку, чтобы с любопытством взглянуть на источник раздражения. Конечно, ему не нужно было видеть Фушигуро, чтобы понять, что это был он. Но все равно хотелось подглядеть, что у него за выражение лица.
Брови Мегуми были нахмурены. Сатору опустил ткань обратно и скрестил руки, комично изображая солидного взрослого.
Он не мог не пошутить:
— Это мое болото. Ищи себе другое.
Обычно невозмутимое выражение лица Мегуми потемнело еще сильнее:
— Можете оказать мне услугу?
О, вот оно что, подумал Сатору, искренне скрывая свое потрясение от абсурдно серьезного поведения Мегуми. Он никогда раньше не просил его об одолжениях. С чем же он столкнулся? Пацан был силен, как и ожидалось от выходца из Зенинов. Он вряд ли попросил бы помощи у него относительно миссий — был ужасно упрям.
Как отец, подумалось Годжо, но он отбросил эту мысль.
Сатору легкомысленно продолжил, пытаясь разрядить атмосферу:
— Ты кого-то убил? Хочешь, чтобы я помог тебе избавиться от трупа? О, я знал, что этот день настанет!—
— Разбейте сердце Итадори, — перебил он.
Рот Сатору остался открытым. Он опешил.
Моргнув, он снова поднял повязку, но чтобы она поддерживала волосы. Ему нужно было внимательно изучить Мегуми.
Нет, он был в норме. Даже чересчур.
Внезапно он не смог найти в ситуации ничего смешного.
— Зачем? О чем ты вообще?
Мегуми напрягся, и Сатору без энтузиазма продолжил:
— Мальчишки вечно ссорятся, тебе незачем привлекать кого-то и играть грязно. Я не этому тебя учил!
— Нет, Вы не поняли…
Его молчание послужило для Мегуми стимулом продолжить. Сатору лениво покачивал стул каблуком.
— Это… это началось давно. И было секретом. Сначала, полагаю, все было исключительно невинно, — Мегуми провел ладонью по затылку. Сатору никогда не видел его таким растерянным. — Но… теперь…
Очевидно, он собирался с мыслями. Честно говоря, Сатору следовало бы просто сказать: ваша школьная драма — не мое дело…
Однако просьба разбить сердце его ученика и секретность?.. Что-то в этой истории было не так.
— Не тяни время. Ты и так сказал больше, чем следовало, — озвучил он тревожные мысли Мегуми. — Выкладывай все.
— Мне нужно, чтобы Вы разбили сердце Итадори, — повторил Мегуми после минуты молчания. — Потому что он без ума от Вас.
Бесконечность стучала у него в висках.
Нижняя губа пересохла, он прикусил ее зубами. Нервозность, с которой он раскачивался на стуле, быстро угасла с признанием Мегуми.
Ощущение удушья каким-то образом смягчило его внезапное замешательство:
— Оу… Понятно.
Потому что на самом деле, в этом не было ничего сверхъестественного. Он был довольно красивым мужчиной.
Приятная внешность с высокомерным характером сочетались, конечно, плохо. Люди либо ненавидели его, либо отчаянно хотели задушить. Иногда и то, и другое. Он часто ловил взгляды, особые смельчаки пытались с ним познакомиться. Даже в юности у него было много увлечений. Он вспомнил давний случай с Аманаи и школьницами, превратившимися в папарацци. Конечно, тогда он славно потешил свое эго.
Он привык к вниманию. Отвергать — легко.
Юджи хороший парень. Нетерпеливый, умелый, смышленный. Всегда смеялся над его шутками.
Он был благодарен, что в его союзниках оказался такой человек.
Что-то в нем дрогнуло.
Легко, да?
— Знаю, вы хорошо ладите… — Мегуми попытался остановить его поток сознания. — И это эгоистично, но… — блеск в глазах Мегуми, конечно, не остался незамеченным. — Это неправильно, потому что…
Не задумываясь, Сатору договорил за него:
— Потому что он без ума не от тебя?
Лицо Мегуми вытянулось и покраснело.
Он тут же рявкнул:
— Потому что это… это неправильно и все! — он осознал свою вспышку гнева и ущипнул себя за нос, пристыженно отводя взгляд. — Согласитесь…
Они оба замерли. Удрученный ученик и измученный учитель. Солнце ярко светило в небе, заглядывая в комнату сквозь жалюзи позади него. При любых других обстоятельствах Сатору, возможно, осудил бы Мегуми за то, что он влюблен в Юджи. Ты размяк, сказал бы он, смеясь, толкнул бы его в плечо и рассказал бы, как произвести на кого-то впечатление. Мегуми оттолкнул бы его и обозвал.
Но Юджи… Как там выразился Мегуми? Без ума от своего учителя. Это другое. Сатору был вовлечен, даже если не хотел.
Любовь была важной вещью в его системе координат, но Сатору никогда не увлекался романтикой. Никогда не стремился к семейной жизни, потому что не мог должным образом ее обеспечить. Это было не в его стиле, и он не понимал, почему люди ради нее отказываются от стольких перспектив.
Ему претило, каким Мегуми был сейчас — без маски. Он излучал чистое отчаяние… и просил Сатору об одолжении…
Юджи важен для тебя, Мегуми?
Знаю, вы хорошо ладите, упомянул Фушигуро.
Все понятно.
— Ну, — отозвался Сатору. — Я привык быть героем. Хорошим человеком, понимаешь? — он вздохнул и рассмеялся. — Если я стану мудаком, то убью весь свой добрый вайб…
Мегуми поправил его:
— Я не прошу Вас вредить ему. Он же не проклятье.
— Ты сказал разбить ему сердце. Это довольно болезненно, разве нет? — с этими словами Сатору встал, чтобы посмотреть на Мегуми сверху вниз. — Не думаешь, что он скоро это перерастет? Или… ты хочешь "утешить" его в удобный момент?
Фушигуро побледнел, потрясенный его словами. Он раздраженно всплеснул руками:
— Неважно. Просто положите этому конец, хорошо? Пожалуйста. Он ничего от Вас не ждет, кроме… Ему в Вас нравится буквально все.
Сатору недоумевающе моргнул.
— Просто сделайте с этим что-нибудь, — Мегуми засунул руки в карманы и панически быстро вышел из комнаты. Его шаги эхом отдавались в пустых коридорах колледжа.
Долгий вздох сорвался с губ Сатору, всегда оставляет мне грязную работу. Он бросил взгляд на чистую доску.
Что-то во мне ему стопроцентно должно не понравиться…
Сатору подавил слабый смешок. В нем было много отвратительного. Он не знал, как Юджи до сих пор не понял этого из их близости. Возможно, дело в розовых очках — Юджи был впечатлительным молодым человеком, ранимым и одиноким. Сатору был таким же когда-то.
Он прижал кулак ко рту и еще раз глубоко вздохнул:
— Итак, Юджи, — пробормотал он себе под нос, поворачиваясь лицом к окну, чтобы взглянуть на внутренний двор. Там было пусто, жаль, что в его голове — нет. — Как мне бережно разбить твое сердце?
лапая держась за его грудь. — Ты правда можешь меня порвать— Я не—
Наклонившись вперед, он прервал его:
— Т-с-с, — он входил все больше и больше, резкие вздохи Юджи только сильнее возбуждали. — Почти все.
Последний рывок.
Их кожа соприкоснулась.
Они сидели, переводя дыхание. Сатору наконец отвел взгляд от лица Юджи. Он был внутри. Он был по-настоящему внутри него. Полностью. Так приятно.
Дождь на улице не прекращался. Фильм тоже. Время не останавливалось, Бесконечность не отключалась, и Сатору обнаружил, что пытается осмыслить этот момент в голове. Момент, когда он сдался и позволил себе потакать Юджи Итадори.
— Ну? — Сатору моргнул, когда Юджи прервал его размышления. — Вы… ты собираешься двигаться?
Он облизнул зубы в усмешке, хриплый смешок вырвался из него, когда он кивнул:
— Ты имеешь в виду трахать тебя? Да, извини, просто залюбовался видом.
Юджи поджал губы.
Сатору толкнулся. Так тесно. Так горячо.
Юджи был вовсе не невинной овечкой, он знал это, несмотря на неопытность пацана.
Я люблю тебя.
Сатору замер, тихо вздохнув от удовольствия. Когда он в последний раз слышал нечто подобное? Медленно он входил и выходил, делая это так нежно, как только мог. Ради Юджи.
— Сатору-сан, — позвал Юджи, хлопая глазами и крепко их жмуря. — У тебя слишком большой.
Он фыркнул:
— Я знаю.
Юджи продолжил:
— И ощущается…
Сатору толкался снова и снова, голова кружилась от восторга:
— Хм?
— Я так сильно люблю тебя.
Его оглушило.
Руки Юджи крепко обнимали его за шею, а янтарный взгляд удерживал в плену:
— Заставь меня кончить, пожалуйста, — простонал Юджи.
— Д-да, — растерянно ответил Сатору, околдованный. — Детка.
— Спасибо, — спокойно ответил он. Это было так в духе Итадори — благодарить кого-то во время секса. Время от времени Сатору целовал его щеки или тяжело дышал в шею. Мальчик сладко хныкал под ним, подаваясь губам.
Он взял хороший темп, а главное — не делал больно Юджи…
Юджи.
Сидел на ступеньках в тот прекрасный день и обернулся, чтобы посмотреть на него, когда он позвал.
Юджи.
Тот мост, где Сатору намеревался разбить ему сердце, только для того, чтобы у него отобрали его собственное.
Юджи.
В магазине манги, в золотом ореоле солнца, отражающемся от его безупречной кожи. Ангельский блеск на оскверненном проклятьем теле.
Юджи.
Мегуми его не простит. Но что оставалось делать Сатору? Он придвинулся, чтобы снова завладеть ртом Юджи, мягким и сладким. Он не виноват, что Юджи любил его.
Иди к черту, подумал он, как я мог отвергнуть его? Это было бессердечно со стороны Фушигуро. Юджи не заслуживал такого отношения к себе.
— Тебе хорошо? — вдруг запереживал Сатору, ему важно было слышать желания Юджи.
Он хотел знать его мнение обо всем на белом свете.
Юджи снова кивнул и издал мгм, но сразу же поправился:
— Да-а-а, — простонал он. Их тела притягивались, как магниты, и диван скрипел под их весом. — Ах… сенсей, я близко…
— Давай вместе.
Юджи заскулил, целуя костяшки его пальцев. С каждым толчком он думал о том, как сильно ему нравится быть с Юджи. Ему нравилось приглашать его в свой дом, заниматься домашними делами, ожидая встречи с ним, ходить с ним на свидания, ухаживать за ним.
К тому же, ничто не могло сравниться с обалдевшим выражением его очаровательного покрасневшего лица, когда Сатору уделял ему внимание. Черт.
— Хороший мальчик, — простонал Сатору. — Да, не отпускай меня, — Юджи теснее прижался к нему, сжимая ногами бока. — С тобой так хорошо, Юджи. Ты идеален. Ты просто идеален.
Никогда не покидай меня.
Юджи лизнул его в ключицу:
— Я рад, сенсей.
— Я твой, только твой, — он сошел с ума. — Я кончу в тебя. Наполню тебя своей спермой. Хочешь?
— Хочу, — выдохнул Юджи. Животный тон его голоса заставил Сатору громко несдержанно простонать. Что-то темное и собственническое отозвалось у него в разуме. Мегуми не позволено увидеть Юджи таким. Никому не позволено.
Это была последняя мысль перед тем, как он взял темп быстрее — влажные шлепки теперь разносились по всему дому. Юджи кричал от удовольствия.
Сатору стиснул зубы, его взгляд был прикован только к нему, будто он его гипнотизировал:
— Давай. Кончай, мой хороший.
— Сенсей, — он начал сильно сжиматься. Вскоре его кожа заблестела не только от пота, но и от семени.
Сатору улыбнулся, глубоко вздохнул и толкнулся еще пару раз, прежде чем кончить глубоко в Юджи.
В голове у него все плыло, в ушах звенело. Он перенес вес на колени и вытащил уже вялый член.
Из Юджи вытекало…
Он закрыл глаза — у него могло бы снова встать, на одного из своих учеников, полного его спермы. Если быть точнее — на любимого ученика.
Он вытер лоб, капельки пота стекали по вискам, и взглянул на Юджи. Он казался измученным. Ноги не сводились, руки прикрывали глаза, он пытался отдышаться. Сатору заправил член в штаны.
— Чувствую себя отвратительно, — пробормотал Юджи.
Сатору моргнул. Внезапное сожаление охватило его. Страх, что Юджи может чувствовать отвращение из-за него—
— Мне нужно в душ.
Скрывая облегчение, он ответил:
— Я могу вытереть тебя, — предложил он, наклоняясь к столу, чтобы взять салфетки.
Юджи покачал головой, упираясь ногой в пресс Сатору. Это быстро остановило его:
— Ванна. Саднит.
О. Возможно, то, как быстро его растянули, еще и при минимальной подготовке, привело к этому. Сатору пожалел, что не потратил больше времени. Но, конечно, он не мог не поддразнить:
— Не можешь перестать мокнуть сегодня?
Он проигнорировал невпечатленный взгляд и отнес Юджи в ванную.
Плеснула вода. Пацан сгорбленно сидел на закрытом унитазе рядом с ним, все еще без штанов — прикрываясь от него рукавом.
Мы только что занимались сексом, а тебе все еще неловко передо мной. Охуенно.
— Хочешь пузыри? — попытался разрядить атмосферу он.
— Эм… Да, наверное.
Ужасно, подумал Сатору, поморщившись, однако любезно предоставил флакончик с ароматом лаванды. Что-нибудь, что поможет мальчику уснуть, хотя он был уверен, что после их… времяпрепровождения — тот будет спать как убитый.
Белая пена покрыла поверхность воды.
Наконец, все было готово, Сатору выключил кран и окунул руку, оценивая температуру.
Юджи быстро снял с себя рубашку и немедленно залез в ванну. Застонал от блаженства, почти так же непристойно, как и раньше.
Сатору скрестил руки на краю ванны и оперся на них подбородком. Он пристально посмотрел на Юджи, наблюдая, как он держит глаза закрытыми, позволяя воде справиться с напряжением в мышцах.
Он выглядел таким умиротворенным. Редкое зрелище — оно было особенным для него.
С усмешкой Сатору разделся и сел в ванну к Юджи. Он удивленно захлопал глазами:
— Годжо-сенсей?
Сатору проскользнул назад и опустился на заднюю стенку ванны. Теперь Юджи был у него между ног.
— Во-о-от, — пропел он. — Теперь Юджи не так одиноко. Миссия выполнена.
— Тц. Вы слишком высокий, сенсей, — указал он, укладывая голову ему на плечо. — И мне не было одиноко.
Мне ты всегда кажешься одиноким, мрачно подумалось Сатору.
Однако он только вытянул шею, чтобы их лица оказались на одном уровне:
— Ты в моем доме. Я буду мыться с тобой, если захочу. Правила дома Годжо, — Юджи раздраженно вздохнул, но Сатору только рассмеялся. — Я тебя сейчас расцелую.
— Не угрожайте мне…
— Ты умолял об этом раньше.
Смутившись, Юджи прижался к нему. Руки инстинктивно обхватили талию.
— Мне жаль, — пробормотал Юджи тихо, как признание.
Это что-то новенькое. Ему такого после секса еще не говорили:
— Что?
— Я заставил Вас подумать, что Вы должны ответить на мои чувства, — он коснулся руки Сатору. Вода покрывалась рябью при каждом движении. — Надеюсь, Вы не злитесь.
Сатору нахмурился:
— Нет. Я не злюсь, — нейтрально прокомментировал он, внутренне испытывая раздражение. — Мне понравилось. И я ни о чем не жалею.
Рука Юджи призрачно скользнула по тыльной стороне его ладони, отмечая разницу в размерах их рук. Рука Сатору была значительно больше.
— Хорошо, сенсей.
Итадори определенно не верил ему, и он хотел доказать свои намерения:
— Останешься на ночь? — он позволил Юджи лениво играть со своими пальцами.
Он склонил голову набок и взглянул на Сатору из-под длинных темных ресниц:
— Конечно! — и лучезарно улыбнулся.
А Сатору продолжал смотреть ему в лицо…
— Сенсей, я чувствую Ваш взгляд, — порозовел он.
Именно тогда Сатору понял, что затылок Юджи был прямо перед ним. Просящий укусить, открытый, нетронутый. Он улыбнулся и потерся носом о загривок.
— Ничего не могу с собой поделать, — оправдался он, целуя за ухом. — Ты такой красивый.
Даже затылок Юджи покраснел от этих слов. Сатору взял инициативу в свои руки—
— Сатору-сан… — взволнованно застонал Юджи.
—И влажно облизнул его губы, скользя внутрь.
✥
Спланировать это было сложнее, чем разработать стратегию на поле боя. Сатору предпочел бы сражаться с проклятиями, чем бороться с беспорядком в своей голове о том, как правильно обходиться с чувствами Юджи. В общем, ему следовало сразу же пойти к Юджи — состроить непроницаемое лицо — и сказать, что они строго учитель и ученик, и между ними не может быть ничего большего. Потому что это неправильно и ранит чувства Мегуми, кивнул он себе. Сатору мог быть резок. Он мог быть очень резок — уверившись в этом, он обнаружил, что шагал по внутреннему двору к тренировочным площадкам, засунув руки в карманы. И осознал, что случайно набрел на толпу студентов, услышав знакомые голоса. Второй и первый курсы, казалось, прекрасно ладили. На самом деле, это согрело его сердце, когда он прошел под аркой и, посмотрев вниз, увидел Панду, Тоге и Нобару вместе на поле. Остальные ученики сидели на ступеньках, Сатору узнал черные волосы сидевшего в телефоне Мегуми. Он заметил дистанцию между ним и Юджи, что был на несколько ступенек выше, справа. Он сидел, подтянув колени поближе к себе и положив голову на ладони, будто скучая. Сатору попытался принять непринужденный вид. Все нормально. Он закончит все здесь, на глазах у Мегуми, и даст ему шанс. С кривой нерешительной улыбкой он двинулся вперед: — Приветик, Юджи, — тихо поздоровался он, чтобы не привлечь всеобщего внимания, но чтобы Юджи откинул голову назад, заметив его. Сатору увидел, как напряглись плечи Фушигуро. Раньше он подумал бы, что блеск в глазах Юджи означает радость встречи с его потрясающим учителем (чертовски самовлюбленным в душе), что так любезно поручился за него, сохранил ему жизнь и научил основам магического мира. Раньше… Юджи весь подсобрался: — Сенсей! Он сказал это. Подтвердил их статусы в обществе. Черт… Сатору мог быть резок. Мог. Он мог пресечь все. Мог. Взгляд Мегуми потускнел, остановившись на нем. Он отметил, что мальчишка пытался прочесть его. Он мог сделать это. Он мог сказать, что все знает и Юджи должен прекратить, а затем увидеть, как гаснет свет в его глазах. Как его добродушная улыбка исчезает в мгновение ока. Как он закрывается от него. Верхняя губа Сатору дернулась. Он наклонил голову в сторону арки: — Пошли пройдемся. Юджи выпятил нижнюю губу. Сатору стиснул челюсти, он был такой милый. — Вы это мне? — Да, — ответил Сатору с мягкой улыбкой. — Пойдем. Со стоном, словно его собирались отчитать за оценки, Юджи встал, отряхивая пыль со спины. Он приложил ладони к позвоночнику и потянулся. Помахал ребятам и поднялся по ступенькам, проходя мимо Сатору: — Жаль, что перемена не может длиться вечно. Сатору задумчиво наблюдал за ним. Повернувшись, он обнаружил, что Мегуми все еще смотрит на него. Он обнажил зубы, улыбнувшись, пожал плечами и последовал за Юджи. Они шли по двору. Сатору успокаивал звон амулетов на дорожках и шорох печатей, приклеенных к доскам. Со склона горы всегда открывался великолепный вид. Было так мирно… Не хотелось нарушать спокойствие. Истертые половицы скрипели, когда по ним ступали. День был погожий. Дул теплый ветерок, светило солнышко, облаков почти не было. Красота. Сатору обычно не особо парился о погоде. Бесконечность могла защитить от дождя. Поэтому, даже если лил страшный ливень и, не переставая, грохотал гром, ему было все равно… — Э-эм, Годжо-сенсей? Сатору вернулся в реальность: — Да? Юджи удивленно взглянул на него: — Вы хотели о чем-то поговорить? Мы просто пять минут уже тут торчим. О. Он немножко потерялся в мыслях. — Точно… — вспомнил Сатору. — Секунду. Они миновали несколько резиденций, включая ту, что принадлежит ему, и, наконец, прибыли в особенно зеленую зону. Мост, на котором они стояли, возвышался над болотом. Когда Сатору обернулся, чтобы посмотреть на линию горизонта, Юджи воспринял это как знак стоп. Он неловко теребил свое худи — то, которое его сенсей купил для него на заказ. В отличие от других учеников. Сатору внимательно наблюдал за Юджи, пока тот медленно двигался к перилам моста: — Здесь хорошо! — Да… — Вы странно себя ведете… — Итадори повернулся и озадаченно взглянул на него. — Чё-то не то съели? Сатору громко рассмеялся, расслабляясь: — Не-а. Прости. Он отвернулся, и внутри снова все сжалось. Просто скажи ему, что не можешь принять его чувства. Послушай голос разума. Обычно Сугуру помогал ему в таких ситуациях. Отказах. Отвлекал девушек на себя. Как бы попроще выразиться… В свое время о Сатору даже ходили слухи, что он бессердечный (ну еще и придурок, но это не слух, а правда) — из-за количества признаний и следующих за ними отказов. Однако конкретно эта ситуация была совершенно иной. Сугуру, вероятно, сказал бы ему поменьше думать, побольше действовать. Особенно поменьше думать о том, как на него с чистым любопытством смотрели медовые глаза Юджи. О том, как его розовые волосы развевались на ветру, о том, какой у него теплый цвет кожи. Он мой ученик, подумал Годжо, моя жертва — казнь после полного завершения миссии. В голове прояснилось. Сатору откашлялся: — В последнее время ты много работал, — наконец придумал он, благодарный Юджи за терпение. — Я просто хотел спросить, не нужно ли тебе… что-нибудь? Это было совсем не то, что он хотел сказать. Сатору показалось, что это похоже на те дрянные фильмы, где главный герой с тоской смотрит на свой любовный интерес и говорит да. Есть кое-что, что мне нужно. Какое-то недопонимание в отношениях, расставание, двигающее остальную часть сюжета… Затем небрежная сцена примирительных поцелуев. Ответ Юджи удивил его: — Ну только если несколько новых томиков манги, — он прислонился бедром к перилам моста и скрестил руки на груди. Его глаза были устремлены в небо, словно в созерцании. — Фушигуро и Кугисаки не хотят читать со мной и всегда отвлекают меня, — захныкал он, заставив Сатору с улыбкой фыркнуть. — Но, думаю, я и сам могу сходить за ними. Он мог бы сказать ему обо всем в аниме-магазине. Устроить публичную сцену? Сатору потер подбородок, это показалось ему слишком жестоким. Если он поведет Юджи куда-то, нужно все красиво распланировать… — Я слышал, через дорогу открылась новая закусочная. Может быть, я мог бы купить Вам там что-нибудь сладкое? — предложил Юджи с широкой улыбкой. Учтивый, как всегда. Сатору хотел предложить посетить ее сам… Конечно-конечно, принеси мне что-нибудь оттуда, и тогда я точно скажу тебе прямо в лицо, что не могу принять твои чувства! Просто пиздец! — Пойдем вместе? — он быстро положил ладонь на спину Юджи и начал вести его прочь отсюда. — Разве Вы не заняты? — Кто сказал, что я занят? — опомнившись, Сатору убрал руку в карман. Возможно, это был лучший исход — Юджи мог подумать, что это свидание и— Это гениально, Годжо-сенсей, мысленно сказал он себе, кивая: — Эй, давай просто хорошо проведем время сегодня? Вместе! Теперь обними и посмотри на меня с любовью, подумал Сатору, в ожидании глядя на Юджи сверху вниз, покрасней и спрячь лицо — докажи, что ты без ума от меня, Юджи. Юджи не сделал ничего из того, что там нафантазировал себе Сатору. Вместо этого он взволнованно зажестикулировал руками: — Да! Сенсей, я могу показать Вам мой любимый магазинчик манги! Годжо благодарил Будду, что повязка скрывала его разочарованный взгляд. — Вот я в твоем возрасте… — не выдержал Сатору, испытывая жалость к любому безнадежному романтику, что позвал бы на свидание ничего не подозревающего Юджи. Он в твоем вкусе, Мегуми? — Показал бы несколько… пикантных ваншотов, скажем так. Голос Юджи понизился: — Не думал, что Вы извращенец, — Сатору широко улыбнулся, по-кошачьи. Брови Итадори поползли вверх. — Не читаю подобные вещи. — Я удивлен, — он прижал руку к груди. — В твоих журналах— — Вы шарили в моей комнате?! С усмешкой Сатору небрежно приподнял часть повязки, чтобы показать свой дразнящий бесконечный глаз: — Я просто все знаю. Но, подумал он, когда Юджи быстро сменил тему, может быть, я хотел бы, чтобы Мегуми никогда не рассказывал мне некоторых вещей о тебе. Голубые глаза не отрывались от его лица.✥
— Фу. Современные манги — дерьмище, — проворчал Сатору, пролистав пару страниц. — Такие длинные названия и такие скучные персонажи? — он фыркнул, убирая книгу обратно на полку и поглядывая на Юджи, взвешивавшего два томика в каждой руке. Он внимательно рассмотрел обложку. Похоже, это был сёнен. Пацан вздохнул, покачал головой и положил их обратно: — Думаю, Вы правы. Юджи пошел дальше, Сатору — долговязой тенью за ним. — Манги падают в качестве. Я имею в виду… Мне нравятся повороты, которые невозможно предугадать, но такое ощущение, что с тех пор, как пошла мода убивать всех персонажей… Теперь, когда умирают все любимые герои, — вещал Юджи. — Это утомляет. Я скучаю по дурацким концовкам. Высокие ставки хороши только тогда, когда они действительно высоки. Сатору слушал его и слушал. Он был счастлив, буквально наслаждался тем, как тепло распространялось по телу, когда Юджи становился таким страстным, рассказывая о своих увлечениях. Он обвел пальцем конкретную мангу, на обложке которой был изображен плачущий мальчик: — До Сукуны я ненавидел жанр слайс оф лайф… — поделился Юджи. — Но иногда приятно знать, что худшее, через что этот парень пройдет — это разбитое сердце из-за… отказа… Сатору скривился. — Представьте, если бы наш с Вами мир был таким, сенсей, — рассмеялся Юджи. — Никаких проклятий, только житейские проблемы обычных людей… Это интересно. — Почитай лучше это, — Сатору было не по себе, и он небрежно отмахнулся, вытаскивая случайный том, которого до этого даже не видел. На обложке была изображена довольно пышногрудая женщина. Он воспринял это как знак. — Знаю, ты больше по задницам, но тебе же не может не нравиться грудь? — краем глаза он заметил, как на них косо посмотрела какая-то прохожая. — Сенсей… — Юджи качал головой, краснея. — Возьмите себе… Может, Вам понравится? — Ты так думаешь? — Сатору нервно усмехнулся, что, в свою очередь, вызвало у Юджи любопытство. — Понятия не имею, — признался он, беря с полки два или три томика манги. Он облизнул губы. Спросишь меня, Юджи? Спросишь, что мне нравится, чтобы получить надежду? Сатору терпеливо ждал, чтобы в итоге почувствовать себя жалким псом, которого дразнили угощением — Юджи лишь отвернулся и оставил своего бедного учителя с носом. Возможно, Сатору не следовало его драконить. Трудно было понять, проявляет ли он интерес. Не говоря уже о симпатии к выдуманной тетке, он нахмурился, глядя на томик, который держал в руках, и сунул его обратно, чтобы догнать Юджи. Они перешли в другой раздел — «Товары для дома». Он остановился прямо за спиной Юджи, опустив взгляд и отметив, насколько трогательно открытым был его затылок на фоне огромного мешковатого худи. Только кто-то серьезно выше него мог видеть это удовольствие, размышлял Сатору, представив, как прикусил бы эту безупречную кожу. Ухмыляясь, Годжо наклонился и положил подбородок Юджи на плечо, чтобы взглянуть, что он там рассматривал. О, как мило, подумал он, разглядывая мягкие кошачьи игрушки в его руках: — Коллекционируешь их? — Сатору медленно приблизил губы к уху Юджи и заметил румянец на его щеках. Сдержать улыбку стоило сил. — Не знал, что у Юджи-куна такое очаровательное хобби. — Да нет же, — он показал ему черную крошечную мышку. — Она похожа на Фушигуро? Смотрите, смотрите, она тоже хмурится, видите? — Юджи широко улыбнулся. Однако Сатору не смотрел на игрушку. Все его внимание занимал только Юджи. Опять… — Милейше, — внутри он чувствовал раздражение. — Ты как-то часто вспоминаешь о Мегуми, — может, все-таки дело сдвинется с мертвой точки, подумал Сатору, отстраняясь, чтобы дать Юджи пространство. — Ну, он мой друг и однокурсник. Эт не норм? Сатору спросил с бóльшим интересом, чем следовало: — Ты со всеми так? — Конечно, — Юджи подошел к кассе. — Даже со мной? — Вы мой учитель. Да, я много думаю о Вас, — Юджи в недоумении оглянулся на него. — Вы же тоже думаете обо мне, когда составляете план наших тренировок, так ведь? — Сатору на секунду замер, шаг сбился, когда Юджи начал раскладывать вещи на ленту. Перестань так делать, подумал он, перестань впечатлять меня. Ты действительно хорош. Сатору цокнул, а затем подошел к кассе, чтобы приложить карточку. Он использовал Бесконечность, чтобы вытащить ее из кошелька и быстренько все оплатить. У Юджи не было и шанса. — Годжо-сенсей! — строго произнес Юджи, закидывая сумку на плечо. — Не делайте так! — Почему? Мне нравится баловать своих учеников. Считай, тебе повезло, что у тебя такой богатый сенсей, — он поднял большой палец, как бы подкрепляя свои слова. Юджи фыркнул: — Повезло, ага, конечно, — съязвил он. Оказалось, у Юджи есть зубки. Уголок рта Сатору приподнялся: — Отплати мне вкусным обедом в закусочной. Когда они перешли улицу, Сатору почувствовал странное покалывание проклятой энергии, прежде чем Юджи втянул его в разговор: — Теперь мне кажется, сенсей, что Вы хотели, чтобы я купил Вам ту мангу. Сатору искренне не понял: — Какую еще? Юджи усмехнулся: — Забудьте. Он с любопытством потер подбородок пальцем. Затем кое-что все-таки всплыло в его памяти: — А! Ты про ту с женщиной и… — он опустил руки, метафорически держа две дыни перед грудью, — ее выдающимися?.. Юджи откровенно заржал: — Да, про ту. Она Вас заинтересовала? — Она? — нет, не особо, а вот он. — Манга, — пояснил Юджи. — Меня интересуют манги, только в которых главный герой в моем вкусе. Ну давай, спроси меня… Ну пожа-а-алуйста… Он проигнорировал то, как отчаянно звучал его внутренний голос. Раздумывая, Юджи коснулся своих губ. Сатору тяжело сглотнул. — М-м… Впервые встречаю такое мнение. Я бы подумал, что Вы из тех, кто читает манги, только в которых главный герой похож на Вас. — Юджи! — притворно обиделся Сатору. — Ты думаешь, я нарцисс? Он усмехнулся, качая головой: — Нет. Я так не думаю. Я имею в виду… Полагаю, я из таких людей, — он опустил взгляд на свою сумку. Сатору вспомнил плачущего пацана на обложке и разговор об отказе. — Раньше, читая мангу, я хотел быть таким же, как персонаж. Типа надеялся стать как он. Так что Вы не нарцисс. Потому что если Вы нарцисс, то я тоже. Юджи замедлил шаг, что побудило Сатору тоже остановиться и развернуться к нему лицом. Он собирается… На лице мальчишки появилась улыбка: — А вот и она! Новая закусочная! Сатору медленно моргнул и расстроенно улыбнулся в ответ: — Постой… — Эм… Простите! Они одновременно повернули головы к краю тротуара и увидели стоящую там девушку. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами. Коротко подстриженные каштановые волосы, высокая — причем на плоских каблуках — она стояла с красным лицом. Сатору уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде я не дам свой номер— — О? Озава? — Сатору молчаливо перевел взгляд на Юджи. — Давно не виделись? Озава? недоумевал Сатору, наблюдая, как девушка подошла к Юджи, и они начали обмениваться репликами. Весьма пассивными, если честно. Юджи был настроен исключительно дружески, подумал он, наблюдая за их общением. Хотя он явно ей нравился. Привлекательный и притягательный. Сразу мне понравился. Мог бы стать довольно популярным парнем, если бы отпустил себя. Сатору всегда нравился Юджи из-за его экспрессивности. Он был невероятно честен, и Годжо ценил это. Так почему же этот мальчик до сих пор не признался ему? Может быть, Мегуми просто был слишком не уверен в себе? Или не понимал Юджи так, как понимает Сатору. — Было приятно увидеться, Озава, — признал Юджи. — Обязательно набери мне как-нибудь, хорошо? Они обменялись номерами? Сатору прилично пропустил, забывшись в мыслях. — До связи. — Д-да! — Озава кланялась со световой скоростью. — До скорого! — она бросилась прочь. Сатору наблюдал за ней, наклонив голову, прежде чем, наконец, заметил любопытный взгляд Юджи, брошенный на него. Чтобы развеселить и подразнить его, он улыбнулся: — Знаешь, ты ей нравишься. Юджи покачал головой: — Превосходно, — ужасно пренебрежительно для такого интимного факта. Он оглянулся на закусочную. — Зайдем? О… Я бы хотел тайяки. А Вы как, сенсей? — Юджи. Мед. Его глаза были как мед, а их каемка — как молоко. Сладкие и успокаивающие. Что-то в нем перевернулось: — Пойдем внутрь. Они хорошенько закупились — снова с помощью махинаций Сатору с картой — и сели на скамейку снаружи. Мимо проезжали машины, солнце грело купол над головой. Мирно. Похрустывание тайяки создавало приятную атмосферу. Это определенно лучше, чем одиночество… — Вы не голодны, сенсей? — Юджи заметил нераспечатанную упаковку. Он был голоден. Но не физически, а разумом. Он чувствовал, что над ним весь день потешались: — Юджи, — отозвался он. — Можно личный вопрос? — Конечно. Конечно, Сатору усмехнулся. Я мог бы спросить тебя о чем угодно, и ты бы обязательно ответил. Сатору потер брови сквозь маску: — Тебе не нравится та девушка? Юджи вздохнул: — Сенсей, я никогда по-настоящему… — он сделал паузу, отводя взгляд. — Я не влюблялся раньше. Она была самой милой девочкой в классе, но это не было… — на его лице отразилась вина. — Просто я был так занят заботой о дедуле, что никогда не интересовался подобными вещами. Я не знаю. Это было давно, но… Не думаю, что влюблен в нее. Или был когда-то. Ах. Вот как. Сатору откинул голову, чтобы посмотреть в небо, кое-что открыв для себя. Это имело смысл. Он закрыл глаза и вздохнул. Итак, Юджи всегда заботился о ком-то в детстве, не так ли? И теперь, когда у него была относительно взрослая, наставническая, прекрасная фигура, присматривающая за ним… Он прикусил нижнюю губу. Не думаю, что влюблен в нее… Сатору посмотрел на него краем глаза. Что-то в нем напоминало раненого щенка, грызущего тайяки. Он даже не подозревал, что делает с сердцем своего учителя. Я не хочу отвергать тебя… — А тебе вообще кто-нибудь сейчас нравится? — Годжо широко улыбнулся. — Вы сегодня такой любопытный, — заметил Юджи. Сатору открыто рассмеялся. — Но… Годжо ловил каждое его слово, словно оно могло исцелить мир от всех недугов. — Мне нравятся вещи такими, какие они есть прямо сейчас. Это был не совсем ответ на поставленный вопрос… но Юджи выразился исчерпывающе. Он провел дрожащей от волнения рукой по волосам, случайно привлекая внимание Юджи: — А как насчет Вас? Я бы удивился, если бы у Вас были отношения, сенсей. Вы далеки от романтики, но, может быть, Вы просто хорошо шифруетесь. Я могу быть романтичным, надул он губы. Ему на ум пришел пляж. Аквариум. Затем они превратились во что-то более приземленное — спальню Юджи, его подвал, скоростной поезд с суши-рестораном. Закусочную и мангу. Сатору пристально взглянул в глаза Юджи. Теплые — как весна, по сравнению с суровой зимой Сатору. Ты тоже очень хорошо шифруешься, да, Юджи? — Я был таким же, как ты, — Сатору иронично усмехнулся. — Вокруг меня всегда были люди. Даже сейчас, — он покачал бровями, но Юджи не мог этого видеть. — Но, думаю, мы с тобой и впрямь похожи, — он оглянулся на дорогу. Сильнейший, но не в понимании собственных чувств. Это была битва, в которой он никогда не решался участвовать. — Я всегда был слишком занят для таких вещей. Не заинтересован, говорил он себе. Он не чувствовал необходимости говорить это при Юджи. С другой стороны, может быть, ему и следовало… но он действительно не хотел. Многим людям не нравилось его безразличие. В детстве он слишком больно кусался. — Я восхищаюсь этим в Вас, Годжо-сенсей. Вы ставите свои обязанности на первое место, — поделился Юджи. — Вы классный. Он открыл рот. Ему в тебе нравится буквально все. — Не восхищайся такими вещами, Юджи, — серьезно произнес Сатору. — Я хочу, чтобы ты не отказывался от любви и был счастлив. Юджи хранил молчание. — Нормально в юности исследовать себя, — объяснил он. — Ты живешь, влюбляешься и получаешь опыт. Это то, чего я хочу для тебя. Так что… — он неопределенно зажестикулировал, волнуясь. — Не будь, как я. Это только навлечет на тебя неприятности. Мимо проехало такси. Они остались сидеть, глядя на проносящуюся перед ними жизнь, на город, который никогда не спал. Сатору не хотел, чтобы разговор принял такой оборот. Он думал, что пошел с ним гулять, чтобы поговорить о другом. — Э-э-э-э-э… — растерялся он. — Я имею в виду… Ты должен изучить… Свои возможности, — прежде чем свершится казнь. — Тебе осталось жить не так уж долго, ты же в курсе? Так что живи моментом. Делай, что хочешь. — Годжо-сенсей?.. — с сомнением произнес Юджи. — Звучит так, будто Вы на что-то намекаете… Не могу понять, на что именно… Сатору улыбнулся: — Тебе стоит попробовать вступить в отношения. Лицо Юджи вытянулось. Затем он отвернулся: — С кем? — У тебя есть типаж? Только не говори высокие девушки, — подсказал он. — Это заезженно. Теперь он рассматривал лицо Юджи. Каждый микромоментик запечатлелся в его памяти: он подвинулся, облизал губы и опустил глаза на свои колени. — Кажется, у меня нет типажа, Годжо-сенсей. Нет ничего во внешности, что делало бы людей особенными в моих глазах. Мне просто… нравятся конкретные личности. Конкретные личности. Сатору медленно моргнул, прежде чем до него дошло. Шанс, что Сукуна завладеет телом Юджи, был один на миллион. Но даже на его фоне Сатору оказался самым удачливым человеком на свете. Несмотря на невероятную силу, богатство и мастерство, ничто из этого не могло сравниться с внезапной робостью от осознания того факта, что он был не просто в чьем-то вкусе, а личностью. Разбейте сердце Итадори. Это была его миссия. Он запнулся, поймав озадаченный взгляд мальчишки. Сатору сделал паузу, несколько смущенный: — Ты так мне нравишься, Юджи. Затем, в контексте их разговора, Сатору понял, насколько убийственно это прозвучало. Чтобы сменить тему, он встал со скамейки: — А мы успеем на поезд?✥
Поездка прошла спокойно — само собой разумеющееся, этикет, но даже по приезде в Магический колледж они больше молчали. По крайней мере, Сатору. Юджи придумывал, о чем поговорить, и Сатору отвечал, правда отвечал, но сам диалог не начинал. Они прошли через длинную арку. В тот момент Сатору следовало отойти с ним в сторонку и сказать «Я все знаю, но мы не можем». До студенческих общежитий было рукой подать, он мог сделать это и позволить Юджи спокойно поплакать в одиночестве. Грубо. Он мог. Юджи не глупый. Было неправильно закрывать на такие вещи глаза. И все же Сатору проводил его до студенческого крыла. — Спокойной ночи, Юджи, — все, что сказал он. Несмотря на то, что от него требовались другие слова. Несмотря на то, что его сердце дико болело за Итадори. Несмотря на то, что они встретились затравленными взглядами. Юджи тоже изучал его, заметил он. Они оба смотрели друг на друга. Пацан медленно поднял пластиковый пакет со сладостями и улыбнулся. Так нежно, что Сатору отключился от реальности. Внутри тебя зло, которое мне придется истребить, подумал Сатору, и все же… Все, чего я хочу — чтобы ты всегда так счастливо мне улыбался. — Годжо-сенсей, я правда не понимаю, зачем Вы сегодня пошли со мной… — наивно начал Юджи. — Но я ценю это. Мы… — были словно на свидании, случайно подумалось Сатору. — Хорошо провели время, — выбрал правильную формулировку Юджи. Профессионал во всей красе, ну естественно. Он мог прямо сказать ему, что такого больше не повторится. Что между ними ничего не может быть. Юджи был его учеником, и Сатору должен был защищать его. Юджи был его учеником, и Сатору должен был быть тем, кому он мог доверять. Юджи был его жертвой, а Сатору — его палачом. Юджи был без ума от него, и Сатору это нравилось. — Сенсей? — отдавалось, и отдавалось, и отдавалось у него в голове эхом. Он провалился в глубину сознания. Он мог видеть Юджи ясно как день. Даже с повязкой. Он мог видеть румянец на его щеках, идеально подходивший его волосам. Его губы, цвет которых был чуть темнее. Сатору откуда-то знал это все наизусть. Блестящий и определенно сладкий рот из-за десерта, которым Сатору щедро угостил его ранее. Он любил сладкое. И он мог бы отвести его в сторонку и сказать Юджи что-нибудь. Я не должен тебе нравиться. Он мог отойти с ним в сторону и поц— — Сенсей? Он мог отойти с ним в сторону и рассказать, как хорошо ему было провести время со своим любимым учеником. Девушка, даже которая была во вкусе Итадори, не смогла произвести впечатление. Потому что рядом стоял Годжо. Если бы он наклонился ближе, то они могли бы соприкоснуться губами. Так хотелось посмотреть, как Юджи выкрутился бы из этой ситуации. Понравилось бы ему? Если Фушигуро сказал, что Юджи без ума от него, значит, так оно и есть. Должно быть. Обязано. И Сатору… — Вы меня пугаете, — пробормотал Юджи. …выводит Мегуми из себя. — Прости, Юджи-кун! — он выпрямил спину, светясь новообретенной манией. — Я залип, — он издал стыдливый смешок, потирая пальцами затылок. Юджи наклонил голову и поднял брови, демонстрируя свое непонимание. Как много ты хочешь узнать обо мне, Юджи? Я все еще буду тебе нравиться, когда скажу, о чем я только что думал? Сатору ухмыльнулся. Он давно не чувствовал ничего подобного — что-то новое пробежало по нему. Это было страшно на самом деле. Последний раз, когда он чувствовал себя так — смерть Тоджи Фушигуро. Мегуми, вспомнил Сатору. Он не должен быть влюблен в меня, потому что я не ты. Но он влюблен в меня, потому что я это я. — Вы снова ушли в себя, Годжо-сенсей? Сатору стало неловко: — Полагаю, что так… Прости, что задерживаю тебя. — Все в порядке. Может быть, Вам стоит немного отдохнуть. Поесть, там… — предложил Юджи, на щеках у него появились ямочки. Они всегда были? Может быть, Сатору ткнет пальцем в одну из них, и эта улыбка приклеится к Итадори навсегда? Он хотел бы любоваться ею вечно. Годжо прочистил горло: — Так мило, что ты присматриваешь за мной, — в голове были мысли только о том, насколько стерлись грани у их отношений. — Хорошенько отдохни. Увидимся завтра, — он развернулся на каблуках и зашагал в сторону своей обители. — Конечно! С нетерпением жду занятий! Шаг Сатору замедлился, но он все равно продолжал идти, чтобы что-то себе доказать. Ты такой другой. Мне так это в тебе нравится. Ты — светило этого мира. Цветы распустились в саду разума Сатору. Красивые розы созрели, их можно было сорвать, ими можно было уколоться — ничего страшного, подумал он, немного крови, вот и все, обычный укол. Но они были так красивы, что ему надо было прикоснуться. Он засунул руки в карманы, прокручивая в голове то, как он собирался вежливо отказать Юджи. Малец не дал ему повода. Он цокнул. Годжо сделал шаг вперед и заколебался, увидев перед собой… — Ну что? Сатору уставился на свою дверь. Путь отхода. Он мог быть честен с ним и сказать, что просто позволил Юджи жить спокойно и чувствовать то, что он хочет. Он мог быть вежлив и сказать, что ничего не может сделать, или он мог быть самым гнусным лжецом во всем мире и— — Я старался изо всех сил, — сообщил Сатору, украдкой поглядывая на свой пластиковый пакет. Мегуми нахмурился: — Вы куда-то ходили? — Он хотел купить мангу и перекусить. Мы купили мангу и перекусили, — оправдался Сатору, берясь за ручку своей двери. — Я говорил Вам положить этому конец, а не водить Юджи на свидание. Вы серьезно, Годжо-сенсей? — что-то в этом тоне заставило его недовольно выпрямиться во весь рост. Сатору нахмурился: — Это было не свидание. Мегуми кипел от злости. — Сам попробуй придумать, что мне ему сказать. Только чтобы он не возненавидел меня… Не хочу его обижать. Проклятая энергия вокруг Мегуми бурлила. Последняя фраза задела его: — Заботитесь о чувствах других? С чего вдруг? — желваки на его лице заходили туда-сюда. Он опустил все формальности. — В детстве ты говорил мне только голую правду. Всегда был мудаком, — сквозь зубы выплюнул он. Голос Юджи отдавался эхом в голове, Вы ставите свои обязанности на первое место. Вы классный. Смешно. — Не можешь сказать ему простой факт, что совсем не чувствуешь того же? А я не чувствую того же?.. Ладно, он прав. Годжо ошеломленно улыбнулся, сдавая назад перед Фушигуро: — Могу. Но он очень наивный. Я посоветовал ему с кем-нибудь повстречаться, а он не понял, что я имею в виду, — Сатору с намеком посмотрел Мегуми в глаза. — Я пытался. Ты точно уверен, что он влюблен в меня? — Он постоянно говорит о тебе, — Мегуми замялся. — Мы как-то… Собирались компанией… — Вы что, бухали? — с усмешкой перебил Сатору. Он представил, как его ученики непринужденно делились грязными секретиками между собой. Ласковый пьяный Юджи… Такой трогательный и милый… Ах, куда понеслись его мысли? — Заткнись. Ты ему нравишься. Он сам сказал нам, что ты ему нравишься, — Мегуми было несмешно. Сатору хотел бы услышать это сам. — Ну прости, Мегуми, — без сожаления произнес он. — Я ничего не могу поделать. — Именно. Я не понимаю, почему ты ничего не делаешь. С этими словами Мегуми пихнул его, спускаясь с крыльца. Сатору стиснул челюсти, чувствуя, как дрогнула Бесконечность, и крикнул: — До завтра, Мегуми! — прозвучало по-доброму, но настроение было безнадежно испорчено. Когда Сатору зашел домой, то снял повязку и уставился перед собой. Бесконечность продолжала давить на него. Было больно. Мне нравятся вещи такими, какие они есть прямо сейчас, сказал Юджи. Мне тоже, подумал Сатору, стоя под душем и позволяя воде обжигать его. Ему нравилось все как есть, думал он, лежа в постели с мокрыми волосами. Он вспомнил прелестную смущенную улыбку Юджи, когда он принимал подарки Сатору. А потом затылок Юджи, на который он так любезно пялился некоторое время. У него чесались зубы… Пожалуйста, ради всего святого, пусть это будет кариес. Или Мегуми проклял его.✥
Атмосфера в классе была такой напряженной, что Сатору приходилось несколько раз выходить на улицу подышать. Потому что, вау, убийственный взгляд Мегуми, вероятно, мог правда испепелить его. Учебный день сегодня состоял в основном из конспектов. Одна теория, ноль практики. Несмотря на то, что он знал, что Юджи больше нравятся тренировки, он был таким сосредоточенным. Сатору никогда раньше этого не замечал. Он просто говорил-говорил-говорил, но никогда не осознавал, насколько хорошо его любимчик слушал его. Сатору стоял у торговых автоматов и наблюдал, как на него падают лучи дневного света. Когда он смотрел в свое отражение, — глаза были скрыты темнотой, — то не мог узнать себя. День за днем он замечал, что слишком озабочен внезапным внутренним конфликтом собственного ученика. Кола застряла в автомате три минуты назад. Он снова задумался о своем. Он продолжал вспоминать их общение накануне. Болела голова. Честно говоря, я не знаю, что делать, подумал он. Юджи никак толком не показывал, что Сатору ему нравится в романтическом плане. Зазвучали голоса вдалеке, и, обернувшись, он обнаружил, что первокурсники столпились вокруг Нанами. Юджи взволнованно размахивал руками, определенно что-то рассказывая своему старшему товарищу. И я не могу ответить взаимностью, но и никогда не позволю тебе ненавидеть меня. Нет-нет-нет. Нанами что-то сказал, и Юджи разразился хохотом. Сатору тоже непроизвольно улыбнулся. Итадори не замечал ни его взгляда, ни взгляда Мегуми. Он знал, что раньше Юджи бывал на заданиях вместе с Нанами, в этом нет ничего такого, подумал Сатору, оглядываясь на торговый автомат и пиная его в попытке достать колу. Он нравился Юджи, так о чем же ему беспокоиться? Сатору покрутил головой, похрустел косточками. Нет, правда. Он рад, что Юджи проживал лучшую пору своей юности. Искренне. Без него. Бесконечность надавила на автомат. Юджи иногда не замечал Сатору, где бы он ни стоял. — Т-с-с, — тихо прошипел Сатору, не в силах успокоиться. Прошло ровно два часа с момента их занятия. Юджи не было до него дела. Почему вчера ты казался таким незаинтересованным во мне? Он снова пнул торговый автомат. Эта маленькая красная банка действительно вывела его из себя. Из-за тебя у меня проблемы с Мегуми. Ну почему все так? Почему ты встал между нами? Позади него снова раздался смех. Казалось, будто смеялись над ним. Просто признайся мне, чтобы я мог разбить твое маленькое сердечко, Юджи. Для твоего же блага. Или тебе больно? Поэтому ты ничего не говоришь и не позволяешь себе приближаться ко мне? Сатору прижал ладонь ко рту и тяжело выдохнул через стучащие зубы. Его колотило от злости. В сознании вспыхнули его слова прошлой ночью: Вы снова ушли в себя, Годжо-сенсей? Внезапно Бесконечность перестала расширяться и давить на торговый автомат. Он сошел с ума, накрутив себя по полной программе. Вместо того, чтобы разнести бедный торговый автомат, он использовал свою силу, чтобы банка осторожно отскочила от пружины и наконец упала куда надо. Он быстро схватил ее и почувствовал, насколько сильное давление внутри нее. Она взорвется, если он откроет ее. Ну, прекрасно. Все усилия впустую. Вдруг Сатору ухмыльнулся, сунул руку в карман и широкими шагами направился к разговаривающим шаманам. — Эй, — крикнул он, как только подошел достаточно близко. Все повернулись. Медовые глаза заблестели, остановившись на нем, и Сатору сразу оказался на седьмом небе от счастья. — Нанами-и-и, — пропел Сатору, подойдя к своему кохаю. Он приобнял его рукой за плечи. Нанами сразу же напрягся. — Откроешь? — он выпятил нижнюю губу. Мегуми и Нанами, казалось, были совершенно не впечатлены выступлением, слишком хорошо его зная. — Давай сам. — Не-а. — Используй проклятую энергию. — Ах, я не могу всегда полагаться на эту штуку, — притворно затараторил он. — Может, я Сильнейший, но иногда и я хочу быть обычным человеком! Что, не поможешь своему старому другу? Лицо Нанами изменилось. Он обернулся полубоком, чтобы бросить на него суровый взгляд из-под очков. Улыбка Сатору стала шире, он осторожно вложил красную банку в его руку. Ну же, подумал Сатору. Давай. Давай, лихорадочно вглядываясь в выражение лица Юджи. Добрая душа Нанами открыл банку. Газировка разбрызгалась повсюду, но мужчина был непоколебим. Словно этого и ждал… Ученики отошли, а Бесконечность не дала облить Сатору. Он откинулся назад и рассмеялся, при этом поглаживая плечо Нанами, навеки благодарный своему кохаю за уступчивость в стремлении произвести впечатление на молодежь. Юджи и Нобара смеялись. Их хладнокровный сенсей не показывал эмоций. Мегуми все еще был ужасно зол на него, поэтому повторил каменное выражение лица Нанами. Юджи нашел его забавным. Господь… Такое приятное ощущение… Пацан подошел, мягко хлопнув Сатору по руке — Годжо всегда позволял, — что побудило Сатору притянуть его к себе. Нанами ушел вскоре после этого, резко назвав Сатору на прощание конченным. В какой-то момент второкурсники прибежали спросить, почему они только что видели промокшего Нанами. Разговор шел своим чередом, но Сатору лишь любовался Юджи. Мягкость его кожи, нежность прикосновений, приятный аромат… Взгляд ни на секунду не отрывался от розовой макушки. В какой-то момент он заметил, что Итадори постепенно становился все более и более тихим. Сатору наконец дождался… румянец расцвел на щеках и кончиках ушей Юджи. Янтарные глаза тревожно забегали из стороны в сторону. Он наклонил голову, чтобы встретиться глазами, и их носы соприкоснулись. Его возлюбленный внезапно оказался рядом с ним, дыша ему в рот, что он сделает? Застенчиво отвернет голову? Сатору возбужденно ухмыльнулся. Юджи… ты очарователен в любом случае, как бы ни поступил. В этот момент он ничего так не хотел, как зарыться лицом в его пушистые волосы. Чтобы утонуть в запахе его шампуня с ароматом какао. Если бы они не находились в обществе других его учеников, он бы незамедлительно предался этому занятию. Сатору ничего так не хотел, как подразнить Юджи. Чтобы он стал еще розовее. Он бы сжал его пылающее лицо и услышал, как его помешательство удивленно произносит его имя, вздрагивая при каждом прикосновении. Он хотел укусить его за затылок и почувствовать, как расцветет весна в его сердце. Сатору хотел прикоснуться своими холодными руками к теплой коже Юджи и— Мальчик выскользнул из-под его руки и убежал с Нобарой. Рука Сатору жалобно опустилась. Досада затопила его. Он остался наедине с Мегуми… — Я ошибся, — с осуждением отрезал Фушигуро. Сатору, прекрасно зная, о чем речь, все равно спросил: — Что ты имеешь в виду? — Ты просто хочешь того, чего не должен иметь. Мне вообще не следовало говорить тебе об этом. С этими словами он ушел хандрить. Сатору наблюдал за ним, медленно проводя ногтями по шее, царапая кожу. Ему нужно было что-то, что отвлекло бы его от мыслей. Что-то физическое, напоминание о том, что он живой. Настоящий. Ах, ты ошибаешься, Мегуми. Сатору задрал голову, чтобы понаблюдать за облаками, проплывающими по небу. Нет ничего, чего я не мог бы иметь. Я просто никогда настолько сильно ничего не хотел. Сладкий запах Юджи. Его милое лицо. Его добрые слова и теплая улыбка. Он без ума от Вас. Ему не понравился горький укол стыда, омрачавший его увлечение собственным учеником.✥
С тех пор Сильнейший шаман проводил дни с ощущением, что его мозг — это своего рода ловушка. Ученики вели себя как всегда, у преподавательского состава были свои повседневные дела. Все было настолько преувеличенно рутинным, что он находил это даже смешным. Обычно он радовался таким дням. За исключением того, что его мысли были далеки от обычных мыслей Годжо Сатору. Как будто он недостаточно думал об одном определенном красивом личике. Каждую секунду он размышлял о том, что Юджи влюблен в него. Пацан был упрям. Он не был похож на девчонок, к которым он привык — они подбегали к нему под сакурой, кланялись всем телом, бывало, что падали ниц, и кидали конверт в него, как сюрикен. Был опыт и с мальчишками, которым нравилось зажимать его в углу и требовать ответных чувств. Нет. Юджи просто улыбался ему и махал рукой при встрече. Сатору бы не догадался, если бы Мегуми не рассказал. Мегуми жалел об этом, а Сатору жалел, что не услышал об этом раньше. Ему следовало быть достойным учителем и закрыть на это глаза… Сатору услышал дождь за окном, гром, шум ветвей деревьев, раскачивающихся от дикого ветра. Занятия были отменены из-за шторма. Они собирались выйти попрактиковаться, но у погоды были другие планы. Он остался в классе, раскачиваясь взад-вперед на стуле, положив ноги на стол. Использовал Бесконечность, чтобы бросать бумажные шарики в стену, которые отскакивали обратно и приземлялись прям перед его лбом. Тук-тук. И снова он задумался о нем. Тук-тук. Ему нужно взять себя в руки. Тук-тук. Сатору почувствовал, как у него заболели виски от того, как сильно он сжал челюсти. Тук-тук— — О. Сенсей. Вы тут, — Сатору удивленно выпрямился — и бумажный шарик чуть не попал ему в голову. — Я подумал, что тут могла обрушиться крыша или что-то типа того из-за той безумной бури снаружи. Сатору наблюдал, как Юджи прошел через весь класс, чтобы взглянуть через стекло на залитую улицу: — Так гнетуще, согласитесь? — Не любишь дождь? — спросил он, заинтересованный остекленевшим взглядом в его глазах. Его ученик, такой же честный, как и всегда, пожал плечами: — Да не. Я имею в виду… — он почесал затылок. — Я боялся грозы в детстве. Иррациональный страх перед грозой? Юджи Итадори? Тот самый бесстрашный, который лицом к лицу схлестнулся с проклятием, не обладая никакими сверхъестественными способностями, только потому, что мог? Сатору охнул: — Ничего, Юджи. Если тебе страшно, можешь подойти ко мне, я тебя обниму, — он был серьезен, но говорил не только о грозе. Часть его отчаянно пыталась не зацикливаться на образе дрожащего Юджи, нуждающегося в утешении. Пацан нахмурился: — Чего?! — он прислонился плечом к окну и подставил щеку. — Не произносите таких вещей. Кровь прилила к его щекам. Тебе нравится, когда я доминирую? Я прекрасно это умею. — Ну, если здесь только Вы, тогда я пой— — Нет, это отличный повод для тренировки, — быстро вставил Сатору, подняв палец, и бумажный шарик с глухим стуком ударился о стол, а затем покатился по полу. — Испытывать обычный человеческий страх — в сравнении с борьбой с проклятиями, которые могут забрать твою душу… Юджи вздохнул: — В Ваших устах это звучит так драматично, сенсей, — сердце Сатору кровью обливалось от его дразнящей интонации. — Вы уверены? Я был ребенком. Я думаю, что ты все еще ребенок, Сатору держался особняком. Вот… почему я не могу ответить на твои чувства. Над ними прогремел гром. Он поморщился: — Юджи, мне нужно с тобой поговорить. — А мы не разговариваем? Годжо усмехнулся: — Мой самый способный ученик, — они обменялись самодовольными взглядами. — Тебя что-то беспокоит в последнее время? Из-за меня. Юджи моргнул. Он тоже. — Из-за Вас?.. — Ну да. Попал в точку. Сатору поздравил себя, когда Юджи застенчиво отвернулся, засунув руки в карманы: — Вообще-то, да. Можете прояснить пару моментов? Вообще-то, нет. Невероятно унизительно, подумал Сатору, что я не догадывался, что нравлюсь тебе. Я думал, ты мне все рассказываешь. Он отбросил свое уязвленное эго: — Как пожелаешь. — Страшно… — прошептал Юджи с отчаянием, от которого Сатору стало смешно. Смешно. Просто смешно. Это действительно было лучшее слово, которое он мог использовать, чтобы описать это нарастающее ощущение в груди? Ах, может быть, он действительно плох в вещах, касающихся чувств. — Я много думал о Вас, сенсей. О, вот оно, Сатору быстро наклонился вперед и опустил ноги на пол. Он слишком громко стукнул локтями по столу, нервно подперев подбородок костяшками пальцев и наклонив голову. От резкости движений белые волосы сдвинулись с макушки, выбившись из-под повязки. — Продолжай. Расскажи мне, — нетерпение убивало. Расскажи мне. Скажи мне, скажи мне, скажи, перестань строить между нами стену— Юджи молча наблюдал за ним со скептическим взглядом, а затем коротко фыркнул сквозь зубы: — Вы странно себя ведете. — Прости, что? — наигранно рассмеялся Сатору, жалко и слабо. Он растерялся, потому что был слишком сосредоточен на том, что сейчас прозвучит признание, и не был готов к другому сценарию. — В каком смысле? — Вы просто ведете себя странно, — Итадори пожал плечами. Сатору поджал губы. Это было не то, чего он ожидал. Он хотел красивого признания в любви, которое заставило бы школьниц плакать в свои тетрадки. — Просто Вы в последнее время кажетесь… не в себе. В прострации, — объяснился Юджи. — Наверное, я слишком много придаю значения вещам, но всякий раз, когда мы разговариваем, мне кажется, что Вы витаете в облаках. Потому что я думаю о тебе, пока ты разговариваешь со мной. — Но, кажется, больше никто этого не замечает, так что, может быть, я просто… — Юджи запнулся, и сердцебиение Сатору подскочило до небес. Момент истины. Может быть, ты просто без ума от меня и хочешь сказать, как сильно меня любишь? — Мне просто интересно, Вы злитесь на меня за что-то? Сатору сглотнул, горло пересохло. Что это значит? Злился? На Юджи? Было много случаев, когда он раздражался — не на самого Юджи, а на тот факт, что его ученик не открывает ему свои чувства. Чувства, которые Сатору не должен подпитывать. — Я не злюсь на тебя, — сказал он убежденно. Застенчивый взгляд Юджи медленно поднялся к его завязанным глазам. Сатору спохватился и опустил повязку, чтобы она могла свободно висеть у него на шее. Он открыто посмотрел Итадори в глаза: — Просто кое-что занимает все мои мысли. Ты. Я думаю только о тебе, Юджи. — Мне было бы грустно, если бы Вы злились на меня… Что Вас так сильно зацепило? Пацан был слишком прямолинеен. Слишком верил в тех, кто, несомненно, этого не заслуживал. Сатору был одарен с самого рождения. Он имел божественные силы, которыми не должен обладать ни один человек. Безнаказанность пьянила. Он всегда старался использовать свои силы во благо, но мимолетная мысль, что никто не сможет остановить его, если он будет делать все, что, черт возьми, захочет… Он делал все, что хотел, это правда, но с очень строгими рамками в отношении морали. Его способности были благословением, то, что Юджи стал идеальным сосудом для Сукуны — проклятием. Смертный приговор для них обоих. И все же Юджи был добр. Всепрощающ, самоотвержен. Полная противоположность ему. Весна и зима. Он облизнул губы: — Юджи. Какое твое самое эгоистичное желание? Юджи ошарашенно улыбнулся, отметины под глазами стали шире, а ямочки на щеках — глубже: — Простите, сенсей. Оно уйдет со мной в могилу. Ударил гром, дождь хлестко забарабанил по окну. Сатору захотелось выйти на улицу и сгореть в объятиях молнии. Или утопиться в луже. А лучше и то, и то одновременно. — Так-с, пойду-ка я почитаю мангу, пока на улице дождь. Идеальная погода для чтения! Юджи ушел, насвистывая что-то себе под нос. Сатору застыл, не двигаясь, устремив взгляд вперед, на пустой класс перед ним. Уйдет с тобой в могилу, Юджи? Да? Я уйду с тобой в могилу, ты это хочешь сказать? Руки задрожали. Кости заныли. Сатору ничего не мог сделать, только смиренно злиться на самого себя. Прекрасно. Похорони меня с собой.✥
Погода не унималась. Это была одна из самых сумасшедших недель, которые Сатору когда-либо переживал. Он тосковал по тому солнечному денечку, когда они с Юджи гуляли по внутреннему двору, мосту и зелени. Дождь продолжал идти, и Сатору чувствовал в этом ужасную иронию. Он не был поэтом и не мог воспеть свои страдания. Никакого искусства. Одни расстройства. Что ж, Сатору сидел в своей гостиной — на самом деле, развалился, закинув одну ногу на диван, листая каналы. Спутниковое сдохло. Блядь, в этом мире была магия, а они не могли починить ебучие торговые автоматы и телевидение? Просто смехотворно. Телефон издал звук, показывая уведомление, и он взглянул на подлокотник, чтобы понять, кто ему написал. Эмоджи с маленьким тигром рядом с именем было достаточно, чтобы он без раздумий подорвался и схватил его с дивана. Умер лучший друг гг..... Сатору моргнул, ему стало любопытно. > Из той новой манги, которую ты взял? С плаксой? Он облизал губы, желая услышать больше мыслей Юджи. Все его идеи и теории. Даже самые безумные. ДА, ИЗ ТОЙ САМОЙ ТУПОРЫЛОЙ МАНГИ, КОТОРУЮ Я ТОГДА ВЗЯЛ!@!! Это такое говно, сенсей!! Я так устал от того, что персонажи умирают просто ради того, чтобы шокировать читателей. Сатору лег на живот, подперев голову ладонями, и нежно обвел взглядом экран, читая гневную рецензию Юджи. Я так устал от манги, и аниме в этом сезоне такое проходное... Мб стоит почитать книжки. Ваше мнение, сенсей? Следом Юджи отправил эмоджи в раздумьях. Сатору умилился… > Мое мнение — приходи, посмотрим какой-нибудь фильм, пожалуемся друг другу. У меня телик и интернет накрылись. Сомнительно. Он спешил. Нужно было сбавить обороты. Однако Юджи не слился. Звучит весело!! Иду к Вам!!! :D Юджи в его гостях — привычное дело. Они долгое время находились в подвале. Два месяца — шестьдесят два дня, 1448 часов всего. Они даже успели привязаться друг к другу. А теперь… Юджи влюблен в него. И он пригласил его к себе домой, вне занятий — хотя Сатору и без этого боролся с собственной моральной дилеммой. Возможно, если он снова начнет проводить свободное время с Юджи, это исправит положение. Типа намеренно сломай неправильно сросшуюся кость и верни ее на место. Возможно, его рассуждения были несколько глупы… Несмотря на это, ему не терпелось накрыть стол. Просто чтобы показать, что он не безнадежен. Сатору позаботился о том, чтобы в его доме не было беспорядка, но и не было безупречной чистоты, как будто он готовился к свиданию. Потому что это было не свидание. Да. Юджи был его учеником, и они просто зависали вместе, поддерживая приятельскую связь. Ему нужны были хорошие воспоминания. И здоровое влияние. Сатору мог постараться для него. Для него он мог сделать что угодно… Затем он глянул на себя в ростовое зеркало. На нем были свободные спортивки и майка, на переносицу съехали круглые очки. Ну… довольно буднично. Должен ли был он переодеться в свою учительскую униформу? Или начать прихорашиваться… Он хотел показать Юджи, что ему можно доверять — что, хотя он и Сильнейший, но также и простой парень, с которым можно быть откровенным. Даже если это было про чувства, которые он определенно не должен был испытывать по отношению к нему. Может быть, я облажался. Может быть, я... он сделал паузу, и голос Мегуми закончил его мысль: должен разбить сердце Итадори. Сатору понятия не имел, как долго он сидел на диване и размышлял. Он все еще мог отправить сообщение и отказаться от встречи. Он мог. Тук-тук. Когда Сатору встретил Юджи у двери, он по какой-то причине не учел тот факт, что тот мог попасть под дождь. Мокрый, он стоял перед ним, приглаживая волосы. Сатору по-дурацки ухмыльнулся: — Прекрасно выглядишь. Ты искупался в реке по дороге или что? — Замолчите, — простонал Юджи, отряхивая мокрые руки. — Ну не посмотрел прогноз погоды, с кем не бывает? — Так спешил увидеть меня, Юджи? — он не контролировал свой рот. — М? — Да, — кисло ответил Юджи, только чтобы он отъебался. — Но теперь чувствую себя отвратно. Он облокотился на дверной косяк, наблюдая, как Юджи неловко трется на пороге. Его наигранно расстроенное выражение лица почему-то трогало: — Ты можешь принять душ и взять что-нибудь из моей одежды, — это было двусмысленно. Он знал об этом, реакция Юджи только это подтвердила — он вытаращился на него и попытался скрыть удивление. — Э-э, я бы не хотел, чтобы ты испортил мой диван, — попытался оправдаться он. Стало еще хуже… Юджи уступил: — Все, что захотите. Конечно. — Договорились. Таким образом, Сатору приготовил для Юджи пару штанов и особенно удобную рубашку с воротником-стойкой. Повседневная одежда, не слишком кричащая, но как только мальчик исчез в ванной, и он услышал приглушенный шум воды в душе — понял, какую серьезную ошибку совершил. Дело было не в выборе одежды или грустном мокром щенке в его милом, чистом доме. Сатору отхлебнул только что подогретый кофе с тремя кубиками сахара. Тот факт, что, когда Юджи выходил, то выглядел донельзя… притягательно… Глаза Сатору не отрывались от его фигуры за ширмой. Пацан вытирал голову белым пушистым полотенцем. Он кинул телефон на столик рядом с диваном и раздраженно сел. — Ах… Какой ужасный вечер, — запричитал Юджи. Сатору закрыл глаза и задержал дыхание. На фоне слышался белый шум от телевизора: — М-да. — Не могу поверить, что Вы такой скучный вне работы, — небрежно бросил Итадори, заставив его судорожно выпрямиться и недоверчиво нахмуриться. — Все, что Вы делаете, это сидите дома и смотрите телик, — рот Юджи был набит карамельным печеньем. Сатору не любил чем-то заниматься, потому что был хорош от природы во всем. Осваивать что-либо, не прикладывая усилий, было скучно. Но дойти своим мозгом, как поговорить с Юджи касательно той деликатной темы, он не мог… Все же его способности были неидеальны. Сатору, чуть более жалобно, чем ему бы хотелось, ответил: — Юджи, ты считаешь меня скучным? Возможно, в этом и была проблема. Может быть, он потерял свои чувства ко мне, потому что я разочаровал его, и он понял— — На самом деле Вы — самый интересный человек, которого я знаю. Мне нравится эта Ваша сторона обычного среднестатистического человека, — не церемонясь отрезал Юджи, закатывая манжеты на запястьях. Сатору отметил, что это была его рубашка. Пацан также подвернул штаны, но они все равно были велики ему на поясе, поэтому обнажали манящую кожу на спине. Это были его штаны. Это был его ученик. — Если бы Вы все время были невероятным, я бы подумал, что Вы специально… выделываетесь. — Я выделываюсь, — подтвердил Сатору. На щеках Юджи появились ямочки: — Я знаю. Это… — пауза. — Круто. Хватит меня смущать, подумал Сатору, желая вырвать себе волосы. — В любом случае! — Юджи аж подскочил. — Я хочу посмотреть фильм! Хоррор! Сатору поморщился: — Хоррор? — он надеялся на что-нибудь менее напряженное, чтобы они могли нормально поговорить. Юджи скромно ответил: — Погода идеальная. — А я думал, ты боишься грома. — Боялся, когда был ребенком, Годжо-сенсей. Сатору цокнул, наблюдая, как он встал, чтобы пошарить на полке, на которой стоял телевизор. Там лежало много дисков. Преимущество, что он не выкидывал их, в том, что если Интернета не было, у него всегда был вариант скрасить свое времяпрепровождение. Краем глаза он увидел, как Юджи присел на корточки, чтобы проверить несколько дисков. Комната не походила на подвал, где было темно и сыро. Теперь они сидели в его гостиной. На его диване. В более… интимной обстановке. Он не мог оторваться от тонкой поясницы Юджи. А мог ли он полностью обхватить его талию ладонями?.. — Эх… «Париж. Город мертвых»? Американский фильм? — удивился он. — Давайте его? Сатору не хотел смотреть его со своим прелестным учеником, но бездумно согласился, качая головой. Заставляя себя уставиться в темные окна. Приглушив свет, подложив подушку под грудь, Юджи смотрел фильм с заинтересованнейшим видом. Сатору пилил его взглядом, пытаясь быть незаметным — благодаря темноте и милейшему характеру Юджи не придавать вещам слишком много значения. Часть его немного завидовала тому, как какое-то кино привлекло столько его внимания, но он полагал, что это даже к лучшему. Три подушки на диване. Юджи лежал на одной, а Сатору — на другой. Та, что посередине была свободной. Так должно быть всегда. Расстояние. Он пробовал дистанцироваться. Сатору не собирался делать это снова. У него есть чувства, мало-мальски развита эмпатия. Он не отвернется от Юджи. Нет, он посмотрел на мальчика, я все сделаю правильно. Ты ведь никуда не денешься? Даже если ему вынесли приговор, возможно, благосклонность Сатору Годжо повлияет на него. Его обязаны отсрочить или вовсе отменить. Когда он вернулся к киноленте в тщетной попытке погрузиться в сюжет, съемочная группа уже была в катакомбах. Эстетика найденной кинопленки была самым удачным решением режиссера. Однако ее было недостаточно, чтобы привлечь внимание Сильнейшего шамана, поскольку самая интересная вещь в его жизни на тот момент — сидела через подушку от него. Зачем ему вообще надо было следить за фильмом? — Сенсей. Он взглянул на Юджи, который смотрел в пол, а не на экран. Когда это произошло? — Что… — пацан сделал паузу. Покачал головой, чтобы собраться с мыслями. — Вы что-то скрываете от меня. Сатору совсем не знал, как реагировать. Он сидел с каменным лицом, боясь пошевелиться. — Вы ведете себя странно. Снова. Особенно сегодня вечером. И я уверен, что знаю, почему, — начал Юджи. — Я думаю… Вам кто-то кое-что сказал, — он попытался слиться с диваном, подушка легла ему на подбородок и коснулась носа. — И теперь я не знаю, что делать. Возможно, это было неизбежно. Сатору вздохнул: — Как думаешь, что мне сказали, Юджи? Юджи был таким застенчивым, и это разрывало Годжо ребра. Было странно видеть, как ученик, который всегда был с ним на одной волне — внезапно сжался, будто ждал удара. Сатору ничего в жизни так не хотел, как вытащить его из этого состояния: — Я… Все или ничего, подумал Сатору. Не испытывай его. Просто сделай это. Ты же уважаешь расположение Мегуми. Но… нет. Нет, его тело сделало нечто совершенно иное. Вместо этого он скинул подушку, чтобы сесть рядом. Неосознанно он положил руку на спинку дивана, другой подпер подбородок: — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Юджи. Я доверяю тебе. Другой вопрос, доверяешь ли ты мне? — поинтересовался он. — Конечно, — поспешил ответить Итадори, по-видимому, оскорбленный самим фактом, что он посмел усомниться. — Я Вам доверяю… И вот почему я… — он резко замолчал. — Вы мне нравитесь, сенсей. Сатору знал. Но хотел большего. Он был жадным, ужасно голодным, но все равно играл со своей едой: — Очень на это надеюсь. Мы же команда? Так и было. И ему нравилось называть Юджи своим товарищем, и, очевидно, это радовало пацана — его глаза всегда сияли ярче. Однако сейчас он лишь сдулся и раздраженно отрезал: — Да, Вы правы. — Но?.. — Сатору замолчал, озадаченный. Продолжение будет? — Думается мне, ты не был бы так расстроен, если бы я тебе просто нравился, — подсказал он, сдаваясь. Глаза Юджи забегали по его лицу. Он прижал к щекам подушку, прикрываясь от хищного взгляда своего учителя. Сатору обнаружил, что облизывает верхний ряд зубов в предвкушении. Его миссией было разбить сердце Юджи. Его послали остановить бурю, назревающую внутри ученика, шквал эмоций, который принес бы больше проблем, чем пользы. И все же что-то в его сознании не давало ему это сделать. Еще немного. Совсем чуть-чуть. Ему нужно было подтверждение. Сатору нужно было услышать, как Юджи произнесет конкретные слова. За что. — Отвечай, Юджи, — Сатору не хотел давить, но ему не терпелось. — Я, может, и Сильнейший, но даже я не могу читать мысли— Поспешно и небрежно — рука Юджи легла ему на плечо, чтобы притянуть к себе. Солнцезащитные очки съехали на нос от резкого движения. Прежде чем Сатору смог понять, что происходит — Бесконечность автоматически рассеялась, как и всякий раз, когда Юджи прикасался к нему, — он умер и стал призраком. Ах, стоп— Глаза Юджи так красиво заблестели — он стыдливо уставился ими на диван. — Я не дурак, сенсей. Боже. Боже-боже-боже. Можем мы вернуться на минутку назад? Ты не можешь целовать меня, а потом ругать за мысли, которых я никогда не допускал по отношению к тебе, подумал Сатору, однако Юджи не закончил. — Уверен, это Фушигуро растрепал. Прекрасно. Мне все равно. Но! — он даже не подозревал, какой бардак сейчас творился у Годжо в голове. — Я несу ответственность за свои чувства. Они принадлежат только мне. Я не хотел говорить, потому что несправедливо обременять Вас чем-то подобным. Это мое дело. Пусть так и остается. Давайте просто… будем вести себя как обычно? Вас устроит? Сатору моргнул. Затем мальчик отвернулся к телевизору. Вкус карамели остался у Годжо на губах. Зубы царапнули нижнюю, и он отодвинулся, чтобы дать себе немного места. Ему нужно было время — собраться с мыслями. — Да господи, просто отвергните меня уже, — не вытерпел Юджи после затянувшегося молчания. Сатору поморщился. Он мог сражаться с самыми нечестивыми проклятиями, быть свидетелем катастрофы за катастрофой, продолжать жить, несмотря на противоречия внутри, казнить собственного лучшего друга — и все же, участвуя в этих битвах, он не хотел ни одной из них. Сатору осторожно взял Юджи за подбородок и погладил скулу большим пальцем. Ночь за ночью Сатору придумывал различные варианты отказа. Юджи, ты мне небезразличен, но я не хочу, чтобы все так стремительно менялось, или у нас большая разница в возрасте… но если бы ты был старше — Сатору старался не слишком задумываться над этим. Ты нравишься Мегуми, думал он. Я не могу с ним так поступить. И что дальше? Сатору стоило взять его за руки, прижать их к груди и драматично сказать: мы не можем быть вместе? Разыграть Шекспировскую драму? Тогда Юджи, вероятно, заплакал бы, и это разбило бы ему сердце — а потом, несколько недель спустя, Мегуми бы начал с ним встречаться? И Сатору наблюдал бы за ними до скончания времен, со знакомой горечью внутри? Если бы Юджи встретился ему на улице с Мегуми, и этот томительный янтарный взгляд схлестнулся бы с ним? Этот прекрасный мед, потемневший от ненависти, стал бы гнило-коричневым? Его сердцебиение участилось. Часть его подумала, я бы этого не пережил. У Юджи было совсем немного времени. Пальцы Сатору дернулись на его лице. Я действительно собираюсь наблюдать за его жизнью издалека? Он без ума от Вас — и Сатору, наконец, сдался. Они были только вдвоем, наслаждались обществом друг друга, укрытые от дождя, от всего мира. Юджи в его одежде, Юджи со своими идеалами, Юджи со своим и его сердцами. Нет, Юджи, ты не дурак. Прости меня. Если бы это был кто-то другой, Сатору бы не колебался. Абсолютно любой другой человек. Карамель на губах. Дождь барабанил по крыше дома. Что бы ни творилось в его голове, Сатору ощущал себя лишь безвольной куклой, когда его рука мягко обхватила затылок Юджи и прижала мальчишку к себе, чтобы уткнуться подбородком в его пушистые волосы. — Сенсей? — плевок в вечность. Голос Юджи провалился в пустоту, когда Сатору зарылся носом в его розовые локоны — все еще свежие, немного прохладные — и отметил, что аромат какао исчез. Вместо него эвкалипт, шампунь Сатору. Привкус карамели на губах издевался над ним. — Юджи, — позвал Сатору, отстраняясь, — будь эгоистом. Они встретились взглядами. Это было… резонирующе. Ему вдруг стало страшно. Карамель этих глаз могла бы отравить его. — Это не просьба. Я требую этого. Проси меня о чем угодно. С этими словами Сатору придвинулся ближе, Юджи уперся ногой ему в грудь. Он наклонил голову: — Я поцелую тебя как следует, — не следовало обещать Сатору. — Просто скажи уже мне, как сильно я тебе нравлюсь, — они столкнулись лбами. Кожа к коже, глаза в глаза. Тупик. Самоотверженный Юджи, который не хотел обременять Сатору своим сердцем. Эгоистичный Сатору, который хотел сохранить сердце Юджи при себе. Юджи размышлял, стоит ли игра свеч, отчего Сатору чувствовал себя немного покинутым. Вернись ко мне, сокрушался он. Он был дотошным до жути, когда дело касалось Итадори. Длинные ресницы затрепетали, Юджи опустил взгляд: — Вы так мне нравитесь, сенсей, — прошептал он. — Вы так мне нравитесь, что это причиняет боль. Я никогда никого так… Осознание скрутило его. Сатору был удручен, его руки болели от необходимости сделать что-нибудь. Что угодно. Задушить мальчишку в объятиях и утешить. — Как я могу помочь тебе почувствовать себя лучше, Юджи? Уйди, вот что он подумал. Он ожидал, что он скажет что-то вроде держись от меня подальше, не разговаривай со мной больше, перестань притворяться, что ты меня понимаешь. Как будто он бы послушался. — Просто скажи мне, что делать, и я сделаю, — Сатору был немного в отчаянии. Скажи мне поцеловать тебя, и я отдам все, чтобы прикоснуться к твоим губам. Скажи мне уничтожить все проклятия в мире, и я мигом. Скажи, что хочешь спрятаться тут, и никто никогда не потревожит тебя. Скажи мне хранить секрет, и он умрет вместе со мной. По какой-то причине Сатору он тоже очень нравился. По какой-то причине??? Нет, Юджи был невероятен. Он идеально подходил к неровным, разорванным краям головоломки Сатору. Юджи с легкостью пробил его броню. Он один на миллион такой. Статистически и объективно. У Юджи тем временем голова шла кругом от безраздельного внимания Сатору. Годжо прошептал, подталкивая его к ответу: — Давай, ты же знаешь, чего хочешь. Скажи мне. Я хочу вознаградить тебя за твою честность. — Не могли бы Вы… Вы… — Юджи не мог успокоиться. — Не могли бы Вы поцеловать меня, Годжо-сенсей? Вот и все. Именно то, чего он хотел. Ты слишком хорошо меня знаешь, милый? Он удовлетворенно улыбнулся, кивнул и, пытаясь скрыть свое счастье, потерся лбом о лоб Юджи. Волосы растрепались. Белая ваниль смешалась с розовыми цукатами. — Конечно, Юджи, — их носы соприкоснулись. — Конечно. Да-да-да! — Сатору осторожно провел пальцем по чужим губам. Они столкнулись мягко, как солнце, коснувшееся океанского горизонта. Нежно. Карамель затопила его рот. Он любил сладкое. Сладкого. Руки Юджи отпустили подушку и легли на его широкие плечи. Под этим углом он мог почувствовать безудержную улыбку Юджи. Кто еще мог этим похвастаться? Сатору надеялся, что ни одна душа на этой земле больше не узнает, каков на вкус этот рот. Мегуми, вспомнил он, немного стыдясь— Ему было так хорошо. И… — Сенсей, — прошептал Юджи, когда они оторвались друг от друга. — Благодарю Вас. …Это очень эгоистично, но он выбрал меня. Сатору уставился на довольное лицо Юджи. Он выбрал меня. Несмотря ни на что. — Все? — ему хотелось большего. Хотя следовало остановиться на достигнутом. Он должен был положить этому конец. Нос Юджи дернулся, и он фыркнул: — Ну, нет. О. Какое-то насекомое порхало у него в груди. Оно билось о стенки его аорты. Его кровоток был на пределе. Сатору обласкал его разгоряченное лицо: — Мне нравится… как ты там выразился… «Эта твоя сторона», — поделился он, наблюдая за озадаченностью Юджи. Так близко к нему, пахнущий как он, одетый в его одежду, теперь и на вкус — как он. С тем же успехом Юджи мог взять себе фамилию Годжо. Стоп. Кажется, его понесло. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, как в тех романтических комедиях? — продолжил Сатору, забавляясь, но затем сменил тон. — Или как в тех журналах, что ты держишь в своей комнате? Лицо Юджи соответствовало цвету его волос, а изо рта вырывались нечленораздельные звуки. К счастью, хотя бы у одного из них двоих не было развито чувство стыда, подумал Сатору, хотя должно было быть наоборот. Ему должно быть стыдно, а не Юджи. Господи, что он нес? Он уверен, на экране кто-то помер, но они были слишком поглощены своими ужасающими чувствами, что совершенно позабыли о фильме. — Попроси меня поцеловать тебя еще раз, — прошептал Сатору, сдвигаясь так, чтобы полностью нависнуть над Юджи. Не дать сбежать. — Поцелуйте меня, — повиновался Юджи, прижимаясь к нему. Это была не просьба, скорее приказ, но он сам попросил Юджи быть требовательным. Сатору подчинился, взяв его за подбородок и поцеловав его немного более пылко, чем раньше. Юджи пораженно выдохнул «Сенсей», в следующую секунду слизанное с языка. Карамель с газировкой, которую они пили раньше. Годжо мечтал съесть его без остатка. Ладонь прижалась к груди Сатору, сжимая. Он возбужденно ахнул, и их губы влажно разомкнулись. Сатору раскрыл веки и увидел, как Юджи тяжело дышал. Его лицо было красным, губы опухшими. В голове зароились мысли о большем. — Годжо-сенсей, — Юджи наконец осмыслил ситуацию. — Мы должны остановиться. Пацан игрался с ним: — Давайте просто посмотрим фильм... — Я его уже видел. — Да ла-а-адно, — простонал Юджи. Очевидно, что на самом деле ему было глубоко наплевать на этот фильм — он пытался сделать вид, что не слишком взволнован из-за того, что они с Сатору творили. Сатору снова наклонился к губам, что так жестоко оставили его: — Главная героиня вообще-то… — Юджи шикнул на него, но он продолжил, двигаясь так, что у того не было иного выбора, кроме как обхватить его ногами за талию. — Древний камень фальшивый. В любом случае… — продолжил Сатору, прервав свое баловство, снова украв глубокий поцелуй у Юджи. Они расстались, горячо дыша друг другу в рот. Юджи разочарованно застонал и задрожал в его руках. — …Они втроем выживут, — беспечно дополнил он, запечатлевая еще один беспорядочный поцелуй на краешке чужого рта. — Она увидит своего мертвого отца и извинится перед ним, — он погладил затылок Итадори, — поцелует чела, он вернется к жизни, затем они пойдут исповедоваться— — Сенсе-е-ей, — захныкал Юджи, не в силах слушать, когда Сатору снова жадно припал к его губам. — Они свалят через канализацию и все. Кинцо максимум на 4/10. Конец. Юджи сердито зыркнул на него. — Так как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — мастерски сменил тему Сатору, на самом деле увлеченный не фильмом, а пацаном под ним. Юджи молчал, очевидно, расстроенный тем, что ему все проспойлерили. Затем он испустил долгий, протяжный вздох. — Прости, Юджи. Просто ты мне важнее этого фильма, понимаешь? Ну обрати же на меня внимание. Я дам тебе все, о чем ты только мечтал. Раздраженный, Юджи произнес: — Вы слишком много болтаете. Сатору улыбнулся, наконец снял очки и положил их на столик: — Так заткни меня, Юджи. Давай. Пальцы Юджи прошлись по его шее, остановившись на кадыке, затем обхватили лицо. Он не знал, как долго они лежали так, предаваясь моменту. Мальчишка любовался им. Отвергните меня, сказал Юджи, разбейте его сердце, такова была просьба Мегуми. Это легко, предположил Сатору. Мегуми хотел этого. Глаза Сатору распахнулись, лицезрея, как лицо Юджи расцветает от желания. Что-то собственническое сковало его сердце. Прости, Мегуми, подумал он, прижимаясь теснее. Если к его лицу подносят что-то столь сладкое, как он может не поддаться соблазну? А если оно еще и прыгает в руки, так это вообще становится немыслимо. Юджи отвернулся от него, лег на бок. Его лицо было вишнево-красным, руки зажаты между ног. Он старательно делал вид, что ничего не произошло. — Юджи, — позвал Сатору. — Давайте чё-нибудь другое глянем, — с сомнением отозвался Юджи, потянувшись, чтобы взять пульт со стола. Сатору поймал его запястье и опустил на подлокотник дивана. Расстегнулась рубашка, обнажая грудь. Что-что он делал? — подумал Сатору, глядя сверху вниз на своего дрожащего ученика, не в силах остановить поток непристойностей в голове. Он никогда раньше не чувствовал такого сексуального напряжения. Притяжение между ними сводило с ума — сродни тому, когда он освоил обратную технику — знакомое ощущение обожгло его внутренности. Чистая мания. Не от битвы, вовсе нет. Это было что-то животное. Если он заводил Юджи простым поцелуем — тогда он задавался вопросом, как часто Юджи фантазировал о нем. Как его учитель отвечает взаимностью и занимается с ним любовью, возможно, еще когда они жили в подвале, где вместе смотрели фильмы. Это будоражило воображение. — Ты когда-нибудь думал, что все так повернется? — не выдержал Сатору. Юджи вытаращил на него глаза. Он ожидал возмущений, но пацан только покачал головой. Годжо облизал губы. Губы, что только что прижимались к губам Юджи. Идеально. — Идеально, — озвучил он. Юджи моргнул, однако Сатору поцеловал его в челюсть, потом в шею, кусая. Он был так близко, что мог чувствовать биение сердца у своих губ. Что-то такое драгоценное, чего нельзя разбивать ни в коем случае. Появилась мысль. — У меня для тебя задание, — прошептал Сатору ему в кожу. — Смотри фильм и говори, что видишь на экране — и не отвлекайся. Тебе понравится. Юджи проворчал: — Это несправедливо… — Ну Ю-ю-юджи. В конце концов он сдался. Подчинился. — Стена, — начал он. — На ней что-то написано. Я не умею читать по-ф… — Сатору укусил его шею. — Похоже, они собираются зайти дальше… Я тоже. Я тоже, подумал Сатору, расстегивая большими пальцами оставшиеся пуговицы на груди Юджи. Ему нравилось чувствовать, как он загнанно дышит, как отдает свою жизнь ему в руки. Нравилось оставлять небольшие засосы на загорелой коже и целовать аккуратные соски. Фильм продолжался, Юджи давал поверхностные комментарии через стоны, стараясь изо всех сил, но в голове был сплошь туман. Он сжал его грудь, лаская. Мягкие мышцы так приятно ощущались в ладонях. Слабое хныканье доносилось до ушей. Хотелось прижаться лицом, уткнуться в ложбинку и осторожно прикусить. Ногти впились в его плечи, Юджи пожаловался: — Сенсей, я не могу сосредоточиться. Вы пользуетесь грязными приемами. Сатору промурлыкал, облизывая языком длинную полоску на его шее. Его кожа пахла, как гель Сатору. — Прости, — усмехнулся он. — Что там сейчас происходит? — Девушка опускается в воду… — отметил Юджи. — О, тогда она будет такой же мокрой, как ты, — пошутил Годжо. Юджи не понял намека — Сатору запустил руку ему в трусы и схватился за напряженный член. — Годжо-сенсей!— Сатору коснулся губами челюсти Юджи и нежно прикусил, проводя большим пальцем по мокрой головке. Подушечка пальца покрылась предэякулятом, и он издал смешок от неподдельной радости: — Часто трогаешь себя, Юджи? — горячо зашептал он ему на ухо, облизывая мочку. — Думаешь обо мне в такие моменты? Юджи не ответил. Локоть закрывал лоб, прерывистое дыхание вырывалось из его зацелованного рта. — Ответь же, Юджи, — мягко попросил он. Со слезами на глазах Юджи кивнул, издав сдавленное мгм и толкаясь навстречу. — Я польщен. Правда. С Мегуми в соседней комнате? — риторически спросил он. — Ты такой грязный мальчик, Юджи, такой грязный. Что же мне с тобой делать? — Мне жаль, — еле слышно прошептал Юджи, хотя, очевидно, ему было не так уж жаль — он двигал бедрами, пытаясь создать больше трения. Сатору должен был отвергнуть его. Вместо этого он дрочил ему, оставлял на нем засосы и возбужденно терся своим горячим членом о дрожащие бедра. Юджи хотел, чтобы он прикоснулся к нему. Чтобы трахнул его — этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Этого было достаточно, чтобы он получал удовольствие. — Детка, — прошептал Сатору, — когда ты кончишь, я тебя трахну. Хочешь? — Да… — нетерпеливо выдохнул Юджи. От этого сердце Сатору затрепетало: — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спросил он, желая услышать больше. Как всегда. Юджи кивнул. Хотя из-за нерешительности Сатору он подумал, что стоит обозначить вслух: — Да. Пожалуйста, — взмолился он. — Пожалуйста. Какой хороший мальчик, подумал Сатору лихорадочно, какой хороший мальчик. Они оба тяжело дышали. Ошеломленный взгляд Юджи вернулся к телевизору, и он лениво продолжил: — Потолок рушится… они бегут… Рука Сатору задвигалась быстрее. Юджи отчаянно застонал ему в рот и начал молить не останавливаться. — Я. Я… — Юджи, — напоследок Сатору укусил его, и он наконец кончил. Его хороший мальчик рухнул спиной на диван. Рубашка задралась, пот стекал по манящей коже. Член в руке обмяк. Предплечье Юджи прижалось ко лбу, когда он попытался перевести дыхание. Телевизор орал на фоне. Крупным планом показали испуганное выражение лица одного из актеров. Они оба застыли во времени. Темные ресницы медленно опустились. Сатору с кривой усмешкой спросил: — Ты же не заснешь только от дрочки? — Сенсей, — взволнованно простонал Юджи, но смог только перевернуться и позволить Сатору одной рукой стянуть с себя штаны. Смущенный, он свел колени вместе. — Мне просто нужна минутка, — бросив штаны на пол, Сатору понял, что не сможет одной рукой раздвинуть его ноги. Что ж, он позволил Бесконечности сделать это за него. Юджи ахнул, когда невидимая сила тронула его. — Просыпайся, — усмехнулся он и использовал свои скользкие от спермы пальцы, обводя одну определенную дырку. Широко раскрыв глаза от удивления, Юджи инстинктивно дернулся от прикосновения. — Извини, у меня нет с собой смазки, — бодро улыбнулся Сатору. — П-подождите? — Юджи запнулся. — Я… а… э… Кончик пальца проник внутрь, и, черт возьми, там было так туго. Прежде чем ввести второй палец, он немного подождал, пока Итадори расслабится. Сатору вздохнул: — Никогда раньше не трогал себя там? Расстроенный, Юджи отрицательно покачал головой, нижняя губа задрожала. — Бедняжка. Я мог бы случайно порвать тебя… — он, казалось, ликовал от этой мысли, но быстро взял себя в руки. Три пальца. Юджи уперся пятками в диван, чуть отталкивая, но Сатору поспешил успокоить его: — Ш-ш-ш. Все хорошо. Твой любимый Годжо-сенсей заботится о тебе, ты же сам этого хотел? — он засмеялся. — Замолчите, — Юджи прижался поцелуем к его запястью. — А мне кажется, тебя все устраивает. Ты вообще-то меня обнимаешь, — прошептал Сатору в его горячее ухо. — Тебе нравится, что я говорю? Видимо, ты и правда любишь меня, Юджи… — сыронизировал он. Юджи жадно глотнул воздух — Сатору внимательно следил за его реакциями. Он уткнулся носом в его волосы: — Родной, — произнес тихо-тихо. — Мой. Он вытащил пальцы, и Юджи заерзал: — Годжо-сенсей? — потерянно позвал он. О, мое проклятое сердце. — Кончишь на моих пальцах в другой раз, — пообещал Сатору, зацеловывая его щеку. — Хочешь на член? Еще одно тихое мгм от Юджи. — Ты стесняешься? — удивленно спросил Сатору. — Попроси член своего сенсея, Юджи. Мне нужно активное согласие. Пожалуйста, скажи нормально. Юджи вздохнул, прижимаясь к бедрам Сатору: — Сенсей. Умоляю. Давайте уже. Мне так… пусто, — признался он. — Войдите… Годжо-сенсей… Заполните… Пожалуйста… Это было хорошо. Это было идеально. Идеально. Хотя, он хотел услышать от него кое-что еще. Сатору просяще заморгал, строя глазки. Его член дернулся, и он взмолился: — Скажи, что любишь меня. Расширенные зрачки Юджи мерцали в слабом освещении телевизора. Его щеки покраснели, губы припухли, весь обцелованный Сатору — он улыбнулся: — Я люблю Вас, сенсей. Бесконечность дрогнула. Теперь ничто не могло его остановить. Сатору нагло спустил штаны, достал член. Было холодно, но под ним умоляющее горячее тело. — Еще раз. Если Юджи и испытывал какое-либо недовольство, то не озвучивал его. Вместо этого его лицо украсила улыбка с ямочками во всем своем великолепии: — Я люблю тебя. Он не мог отвести взгляда от чужого лица — совершенно очарованный, поэтому случайно проехался членом по внутренней поверхности бедер Юджи. Медовые глаза, окруженные молоком, лепестками сакуры и нежным какао, нетронутая кожа, капельки пота у бровей. Юджи Итадори был шедевром. Ничто не сравнится с этим зрелищем, решил он, ни тот мост весь в зелени, ни рассветное небо, ничто. — Сенсей, — Юджи переплел их пальцы вместе. — Я сейчас возьму тебя, — заявил Сатору, опьяненный похотью. Итадори морщился, когда он медленно входил внутрь. Слюны со спермой было недостаточно, чтобы сделать все правильно... но Юджи не жаловался. Он ухватился за диван, расфокусированно глядя на происходящее внизу. — Ты меня убиваешь, — выпалил Сатору, его член не прошел и половины, а стенки уже потрясали узостью. Юджи задрожал. — Дыши. Все хорошо. Я с тобой. — Прости… — Юджи выдохнул. — Я впервые… — Знаю, — Сатору мягко улыбнулся. — Хочешь, я буду нежен? Юджи кивнул, закрыл глаза и откинул голову назад. Я позабочусь о тебе. Он обхватил рукой колено Юджи, продолжая входить. Я люблю тебя, сказал его прекрасный мальчик и даже не потребовал ответа. Вспомнились слова Мегуми: он ничего от Вас не ждет. Юджи сказал заветные три слова с такой серьезностью, что Сатору почувствовал боль в области груди. — Слишком большой, — пожаловался Юджи, кладя руку на майку Сатору,✥
Лучше, чем в эти две недели, Сатору, вероятно, не чувствовал себя никогда. Даже некоторые ученики шептались о том, в каком приподнятом настроении он был в последние дни. Больше смеха, шуток, миссий за городом — оплачиваемых расходов за номер в отеле, больше еды, приносимой на занятия, и интересных уроков. Которые, кстати, сегодня уже кончились. И даже солнце устало после тяжелого рабочего дня. Сатору прислонился к деревянному столбу возле студенческих общежитий. Примерно в это время Юджи возвращался после гулянки с друзьями. Он помнил об этом из-за их распорядка дня. Он ударил головой по дереву и застонал, одинокий и нуждающийся во внимании своего возлюбленного. — Сенсей! Годжо сразу же оживился. Он поднял голову так быстро, что у него аж стрельнуло в позвоночнике. Юджи бросился к нему с сумкой на плече. Мегуми плелся позади. Сатору искренне пытался не ревновать. И сохранял хладнокровие. — Угадай что! Угадай что! — Сатору только открыл рот, как Юджи сразу же перешел к делу. — Мне пришло супер-дупер-редкое издание манги про плаксу! Прикинь! Сатору был совершенно сбит с толку: — Я думал, ты ненавидишь ее? — Да, потому что моего любимого персонажа убили, но потом его вернули, и теперь все окей, — он чуть ли не прыгал от радости. — Я буду всю ночь перечитывать каждое слово в этой штуке! Он не смог удержаться: — Можно с тобой? Лицо Мегуми исказилось от отвращения. Юджи ничего не заметил, только удивленно моргнул и улыбнулся Сатору, как котенок: — Конечно. Только я быстренько в душ схожу. Буду в своей комнате примерно через… минут пятнадцать-двадцать… — следом Юджи направился в свою комнату, чтобы оставить вещи и переодеться. — Ты лучший! Сатору повернул голову, чтобы проводить взглядом его удаляющуюся фигуру. — …Ты худший. Сатору зло повернулся к Мегуми: — Что?.. Что я сделал?! — Все, что Сатору Годжо хочет, Сатору Годжо получает, — съязвил Мегуми. — Для тебя это что, игра? Так было раньше. Ты сказал мне отвергнуть его, словно для тебя это была игра, подумал Сатору, но, боюсь, сейчас все серьезнее, чем когда-либо. Но Сатору не хотел совсем испортить их отношения, поэтому широко улыбнулся: — Не-а. Все, что Юджи Итадори хочет, — сказал он, наклоняясь, чтобы оказаться лицом к лицу с Мегуми, — Сатору Годжо ему дает. Я хороший человек! Надеюсь, ты поймешь. Фушигуро растерянно захлопал глазами, однако Сатору не особо хотелось с ним нянчиться: — Приятного вечера, Мегуми! Хе-хе! — он помахал ему и нагло зашел к Юджи в комнату. Мегуми переживет. Должен. Сатору не мог заставить Юджи полюбить Мегуми так, как он любил Сатору. Так бывает. Мегуми нужно было пройти этот опыт. Он лежал на кровати и без особого энтузиазма листал ленту на телефоне. Когда хозяин комнаты вернулся, он сиял. Полотенце было обернуто вокруг его плеч — вдруг он прыгнул на кровать всем телом, отчего Годжо несколько раз подкинуло на матрасе. — Сатору-сан! Ты пришел? Я так рад! — Юджи нетерпеливо порылся в сумке рядом с кроватью и вытащил книгу. — О, я сейчас с ума сойду, это так круто… Здесь есть концепт-арты?! Сатору глянул на него краем глаза и усмехнулся. — Да! О боже… — пацан продолжал бессвязно рассказывать обо всем, что видел на страницах. Эх, этот отаку-момент… Его глаза так блестели… Я тоже люблю тебя. Долгое время было тихо: — Ты даже не смотришь в книгу, да? — обиженно заметил Юджи. — Нет, — счастливо ответил Сатору. — Только на тебя. Юджи вздохнул и прижал ее к груди. Он уставился в потолок. Они лежали в уютной тишине. Было комфортно. По крайней мере, Сатору, не видящему ничего вокруг, кроме его Юджи. Такого живого, честного, доброго и открытого, что Годжо хотелось молиться на него. Пальцы Сатору медленно прошлись по груди Юджи, пока не добрались до книги: — Юджи… — промурлыкал он, наблюдая, как его щеки сразу же порозовели, когда он перехватил ее у него и положил на стол. Юджи закусил губу и повернулся к Сатору. Его большие глаза всегда заставляли его чувствовать себя желанным — любящий взгляд во всей красе. — Знаю, — он прижался к нему. — Ты хочешь моего внимания. — Больше всего на свете. — Ты такой жадный, Сатору-сан, — проворчал Юджи, заставив его рассмеяться, а затем попробовать любовь на вкус со своих губ.
