Будни идиота

Прошло всего два дня, а Ци Жуну казалось, что ярмарка была месяц назад. Или в другой жизни. В той жизни, где он не стоял рядом с Лан Цяньцю в покосившейся будке, запыхавшийся, с сердцем, колотящимся от страха и смеха. И где Цяньцю не смотрел на него так, будто видел впервые. Сейчас всё будто вернулось в норму. Школа, звонки, учителя. Обычное. Но всё же — чуть-чуть не то. Например, сегодня на перемене, когда Ци Жун сидел на заднем крыльце и грыз ручку, он вдруг почувствовал взгляд. Обернулся — Лан Цяньцю стоял у окна второго этажа и как будто на секунду задержался. А потом быстро отвёл глаза, как ни в чём не бывало. Ци Жун не стал махать. И улыбаться не стал. Но взгляд этот почему-то остался внутри, будто заноза — не больно, но мешает забыть. На следующий день они случайно оказались в одном коридоре — в том самом, где тогда начали сбегать. — Привет, — сказал Лан Цяньцю. Сухо. Но не отстранённо. — Ага, — кивнул Ци Жун. Пауза. Прошёл мимо. Но медленно. Как будто хотел сказать что-то ещё — и не сказал. И вот так продолжалось. Мелочи. Однажды Ци Жун увидел, как Цяньцю кого-то отчитывает за брошенный мусор — с таким выражением лица, что сам бы всё убрал без слов. И почему-то усмехнулся. На следующий день Цяньцю заметил, как Ци Жун помог младшему школьнику поднять учебники, которые тот уронил, — быстро, будто нехотя, но поднял. И задержался взглядом чуть дольше обычного. Они всё ещё почти не разговаривали. Почти не подходили друг к другу. Но знали, что другой — рядом. Чувствовали, когда были в одном помещении. Между ними ещё не было дружбы. Но было внимание. И странная тишина — как перед чем-то важным. Или перед бурей. *** Это был обычный день. Обычная перемена. Шум в коридоре, хлопающие шкафчики, кто-то спорит, кто-то бежит за бутербродами в столовую. Лан Цяньцю стоял у автомата с водой, ждал, пока наполнится пластиковый стакан. Он вообще не собирался никого искать. Но голос за спиной всё же заставил его обернуться: — Ты, кажется, так и не сказал тогда, понравилось ли тебе сбегать. Ци Жун. Сумка на одном плече, а волосы растрёпаны. Лан Цяньцю чуть приподнял бровь. — А ты всё ждёшь рецензию? — Ну, мы ж как-никак были на грани жизни и смерти. Хотел бы знать, не зря ли спасал. Цяньцю взял стакан, сделал глоток. Пауза. — Было… странно, — наконец ответил он. — Но не так ужасно, как я ожидал. Ци Жун усмехнулся. — Высшая форма похвалы, да? — А ты чего добиваешься? — Цяньцю чуть наклонил голову. — Чтобы я сказал, что это было весело? — Нет. Просто… — Ци Жун пожал плечами. — Иногда, когда с кем-то попадаешь в глупую ситуацию, потом хочется хотя бы понять, что это не было в одни ворота. Что не только ты это запомнил. Цяньцю замолчал. Потом посмотрел прямо на него. — Я помню. Просто. Ровно. Без улыбки, но с тем самым странным оттенком в голосе, которого не было раньше. Ци Жун будто на секунду потерял ответ. А потом легко кивнул, будто это и был весь смысл разговора. — Ну и отлично, — сказал он. «Меньше оправданий — меньше неловкости.» — пронеслось в голове Ци Жуна. — Мы, кстати, почти не разговариваем, — заметил Лан Цяньцю. — Вот и хорошо, — Ци Жун шагнул назад. — Тогда и неловкости почти нет… Он развернулся и пошёл по коридору, легко, как всегда. Но, уходя, бросил через плечо: — Ты это…Если вдруг захочешь прогуляться…Скажи. Цяньцю остался стоять с пустым стаканом в руке. Смотрел ему вслед. И впервые за долгое время не пытался всё разложить по полкам.