Минхо: Запутанная история

      Это история моей смерти… Нет, стой! Это не то, что вы успели подумать! История на самом деле хорошая, не поймите меня неправильно!       Да она, в общем-то, не обо мне совсем. Это история о парне по имени Минхо. И начинается она с Солнца…

***

      Несколько столетий назад на землю упала яркая, светлая капля солнечного цвета. Она теплая, горящая пронзила собой рыхлую влажную и темную землю, растекаясь и впитываясь. Словно капелька лавы, она стекала всё ниже, пока не превратилась в семечку. Маленькую светлую семечку. Так началось её волшебное превращение.       Спустя пару мгновений, из семечки появился росток нежного желтого цвета. Росток стал тянуться вверх, пробираясь сквозь мокрую землю, и вот на свет родился прекрасный волшебный золотой цветок. Его лепестки были идеальны. Он излучал приятный теплый свет и непременно манил бы к себе взгляд, стоило бы только его увидеть в темной глуши леса.       Цветок обладал удивительной целебной силой — мог исцелять больных и раненых. Рос в темной глуши леса, обдуваемый ветрами и омываемый дождями.       Много жил цветок на свете, пока не пробил час, и не пришло время ему погибнуть, ради благой цели.       Спустя столетия, неподалеку от места, где рос цветок, выросло королевство. Правили им король да королева. Правили мудро, весь люд их любил и почитал. На радость всему свету вот-вот должен был появиться долгожданный малыш — наследник трона, что будет править также мудро и ответственно, как и его родители.       Каждый человек, проживающий в королевстве, с нетерпением ждал рождения царского ребенка, пророча тому радость и счастье, мудрость и доблесть.       Только случилась беда — к сроку королева тяжело заболела. Лекари самые лучшие со всего королевства не могли помочь ей. Она увядала на глазах, становилась всё слабее с каждым новым днём. И никто не мог помочь. Тогда добрый народ стал искать чудо. А именно — волшебный цветок.       Много уже к тому времени ходило о нем легенд и сказок. Были и те, кто замышлял не доброе, ища солнечное растение.       Ведьма — страшная и коварная, — всё же нашла дар небес, что рос в глухой чаще леса, да приноровилась ходить к цветку каждый день. Только совсем не для того, чтобы лечиться. Ведьма была одержима красотой и вечной молодостью. Вот только её молодость уже давным-давно прошла, поэтому, чтобы оставаться красавицей, какой была, она пела заговор над цветком:       — Солнце яркий луч, путь найди во мгле. Я прошу, верни, что так желанно мне, — как только она произносила эти слова, её кожа становилась гладкой и нежной, волосы до этого седые и сухие становились опять каштановыми и шелковистыми. Уже было не узнать её — старушку, что еле стояла на ногах. Перед цветком пела прекрасная женщина, очаровательная, худая и изящная.       Конечно старушка не хотела с кем-то делиться, даже с королевой. Иначе как бы она сохраняла свою молодость? Ведьма прятала цветок под листьями, чтобы королевские стражи его не нашли.       Но только в очередной раз поспешила и укрыла цветок совсем плохо. Его тут же обнаружил королевский народ, без раздумий передавая солнечное растение королевским лекарям.       Как был весел люд, когда узнал, что спасение найдено!       Цветок выкопали и сварили из него целебный отвар. Выпив его, королева сразу же выздоровела. А через несколько дней в замке услышали первый плач малыша.       У короля с королевой родился мальчик, которого назвали Минхо. Он родился с чудесными золотыми волосами, что почти доходили ему до плеч.       Все праздновали. Всё королевство гуляло от рассвета до заката целых три дня.       В честь рождения сына король и королева запустили в небо летающий фонарик. Как тогда ликовал народ у башни замка, это нужно было видеть. Каждый, от мала до велика, кричал искренние поздравления родителям и прославлял маленького принца.       Глаза Минхо сияли, он громко смеялся, когда мама его щекотала. Яркая улыбка ребенка завораживала и заражала радостью даже самого сварливого человека.       Король и королева навсегда запомнили момент, когда первый раз показали принцу его будущую корону. Тогда Минхо вытянул губы трубочкой и округлил от удивления и без того большие глаза. Корона ещё большая для его головы спадала, а малыш хихикал, задевая её маленькими ручками.       — Ты наше солнышко, — ласково говорила ему мама-королева.       И все были счастливы. Но не долго…       Спустя ещё пару заходов солнца, в замке раздался душераздирающий плач малыша. Все мгновенно проснулись и повыскакивали с кроватей. Стража, король и королева вбежали в покои наследного принца, но увидели лишь открытое настежь окно, как ветер треплет занавески и пустую колыбель.       Той же ночью послали всевозможные патрули на поиски пропавшего принца.       Искали долго. Простой народ снова брался помогать королевству. Днями и ночами с факелами и картами люди шныряли по лесу, словно дикие звери. Но загадочный похититель бесследно исчез.       Успело смениться несколько сезонов, поиски не прекращались ни на день. Но все они были тщетны.       Прошел долгий, мучительный для всех год. В честь дня рождения принца только лишь с надеждой в душе, каждый житель королевства запустил в небо летающий фонарик. В последующие года это стало традицией, знаком памяти наследному принцу Минхо. Их всегда были тысячи. Они взмыли в темное небо ночи яркой волной. Их мог увидеть любой. Но всякий надеялся только на то, что наследный принц их видит и скоро уже вернётся домой.       Одно было верно — Минхо действительно видел фонарики. Из окна высокой-высокой башни без выхода и входа. Именно злобная ведьма, одержимая красотой, похитила его и заперла в башне, спрятанной за скалами и зарослями, заботясь о Минхо, как о собственном сыне. Это место мальчик, не зная, что он наследный принц, называл своим домом.       Он любовался фонариками каждый год, украдкой пробираясь из спальни и открывая окно.       Фонарики казались Минхо чем-то важным, чем-то знакомым и родным. Подобным мыслям он не мог найти причину. Может, дело было в том, что фонарики появлялись лишь в ночь его дня рождения, или в чем-то ином, но Минхо они очень сильно нравились.       На них хотелось смотреть и смотреть; хотелось пропускать через себя их теплый свет. И, конечно, хотелось узнать, откуда они появляются.       В очередной раз, когда матушка расчесывала его уже довольно длинные волосы, Минхо решил спросить:       — Кто запускает фонарики в небо? — Они сидели в главной комнате поздним вечером. Минхо уже спел песню, волосы успели потухнуть. Матушка расчесывала самые кончики. Горел лишь один камин. Минхо любил смотреть на пламя во время пения. Оно напоминало ему фонарики.       — Что за глупости, цветочек? — усмехнулась матушка. — Это не фонарики. Это звезды. Они всегда светят на небе, просто иногда чуть ярче.       — Но звезды не двигаются, я же знаю…       — Минхо, — строже перебила его мать, — Я тебе врать не стану. Это звезды и ничего более.       Но Минхо ей не верил. Он смотрел на звезды каждую ночь. Они были маленькими точками, мерцающими на небе. Совсем неподвижными. Иногда звезды падали и пропадали, но они никогда не были такими большими, как в один особенный день.       Это стало его мечтой. Если честно, в маленькой башне трудно о чем-то мечтать. Матушка старалась всё давать Минхо. Он получал игрушки, книги, краски и кисточки. Он любил заниматься рукоделием и искусством. А большего Минхо просто не знал.       Остальной мир за пределами башни был опасен — так говорила ему матушка почти каждый божий день. И в это Минхо верил. Он боялся и не хотел покидать башню. Ему было комфортно и удобно.       Лишь фонарики его манили. Он мечтал увидеть их близко-близко. Узнать откуда они, почему именно в его день рождения каждый год появляются на небе.       Только ради них он готов был спуститься вниз в опасный мир. Только ради них…

***

      — Я иду искать! — раздался крик на всю башню. Минхо босыми ногами пробежал по лестнице со второго этажа. За ним потянулся шлейф длиннющих золотистых волос. — Либит, где же ты?       Минхо расставил руки в стороны, будто готовясь поймать кого-то, но в секунду принял невозмутимый вид и тихо, словно кошка, на цыпочках покрался к занавеске у окна.       — Нашел! — весело прокричал Минхо, одергивая резко занавеску. За ней вскочил белый пушистый кролик. — Эй, ну ты куда?       Кролик дал дёру в другую сторону, стуча маленькими коготками по деревянному полу, вскочил затем на стул и принял ужасно обиженный вид.       — И это тридцать — ноль в мою пользу. Играем до ста! — с азартом предложил Минхо.       Кролик ещё сильнее надулся, стуча лапкой. Видно было, что эти слова совсем не вдохновили его. От обиды в знак протеста он начал драть обивку стула.       — Стой-стой-стой-стой! У тебя будет шанс отыграться! — кролик, пропуская слова Минхо мимо широких ушей, перестал разрывать ткань и, будто задумался на секунду, ринулся к окну. Минхо обреченно поплелся за ним.       Либит одним прыжком взобрался на подоконник и шмыгнул в щель между ставней.       — Что ты от меня хочешь? — с натяжкой протянул Минхо. Ему бы хотелось продолжить играть в прятки. Минхо открыл ставни, забираясь на подоконник. Он свесил ноги с окна, как любил делать. Высота его уже почти не пугала, как это было в детстве. Он стал старше и смелее. Ветер приятно обдумал голые ступни, щекоча.       Кролик нашелся, стоящий на самом краю. Взгляд его метнулся к Минхо, потом уши махнули вниз.       — О, нет! — Минхо быстро раскусил замысел ушастого друга. — Мы не уйдем отсюда. Мне здесь нравится. И тебе тоже!       Кролик угрюмо застучал лапкой по деревянному подоконнику.       — Пойдем. Найдем, чем себя занять!       Дни Минхо не сильно отличались один от другого. Обычно он вставал рано с первыми птицами и рассветом солнца. Иногда его будил Либит, кусая за нос.       Когда Минхо, заспанный, спускался, на столе его обычно уже ждал завтрак, приготовленный матушкой. Он кушал вместе с ней, они болтали о домашнем, перед тем, как Минхо спускал её с башни вниз на волосах.       Минхо очень нравилось провожать матушку. Тогда его волосы трепал ветер, создавая золотые волны. Он чувствовал их силу, как они невероятны и могучи, что могут выдержать вес человека, благополучно спуская его вниз.       Но после того как матушка уходила, Минхо оставался совсем один, не считая кролика.       Всё начиналось с уборки дома. Помыть полы, протереть пыль с полок, убрать разбросанные вещи по местам — дел ни мало и ни много, учитывая, что убирается он каждый день.       Иногда Минхо мог сильно увлекаться — намывать полы до блеска, расставлять книги по алфавиту, цвету и размеру; перемывать всю посуду и натирать её полотенцем, от чего она отражала всё, словно зеркало.       Минхо мог перестирать всю одежду и постельное бельё, даже если большая часть из всех вещей носилась только один раз. Минхо нравилось убираться и жить в порядке.       Ещё Минхо любил читать. Он успел собрать два огромных стеллажа с книгами. И каждую историю перечитывал, наверное, раз десять. Матушка не могла постоянно покупать ему новые книги, поэтому Минхо наслаждался имеющимися.       Минхо много чего любил ещё: печь, вязать, играть с Либитом в шахматы, шить, лепить горшки и даже делать свечи. Каждая подобная мелочь имела огромное значение в жизни Минхо. Он чувствовал себя полезным и нужным.       Но больше всего Минхо любил рисовать. Все стены были расписаны красками. Жар-птицы парили на потолках, люди плясали на стенах, солнце горело из каждого угла.       И каждым узором Минхо сильно дорожил. Он проводил по ним пальцами, ощущая неровную поверхность, завороженно рассматривал каждый раз, будто не он их написал.       Была у Минхо и одна особенная роспись. Она расположилась в неприметном углу за шторами, чтобы матушка ни в коем случае не увидела её — это могло бы спровоцировать ссору, а Минхо этого очень бы не хотел.       На фреске было изображено, как он глубокой ночью сидит на верхушки высокого дуба посреди леса и смотрит на фонарики. Их очень много. Минхо всеми силами старался наделить их свечением с помощью красок. Опыта у него было достаточно, благодаря другой росписи стен, но ему всё равно казалось, что он может сделать лучше именно на этой картине. На создание ушло чуть больше пары недель. Минхо доводил до идеала каждый штрих. Он действительно вложил в картину всю душу, потому что показывала его самую заветную мечту. Смотря на нарисованные фонарики, Минхо всё сильнее желал увидеть настоящие.

***

      По рыжей черепицы, что уже несколько десятков лет, лежала на крыше замка, бежало аж три пары ног. Нужно было действовать быстро и очень аккуратно.       План был чертовски прост. Даже странно, что столь ценная, но очевидно плохо спрятанная, вещь до сих пор оставалась до сего момента в замке никем не тронутая.       На нужной крыше трое парней остановились. Пока двое разматывали веревку и готовили достаточное отверстие, чтобы опустить в него человека, третьего занимали совсем другие виды.       — Вау, к такому виду сложно привыкнуть, — пораженно ахнул парень, всматриваясь за горизонт с одной из самых высоких точек замка. — О, нет, уже привык. Джентльмены, — взмахнул руками парень, обращаясь к двум другим мужчинам. Они были заметно больше его по комплекции и на две головы выше. — Решено! Хочу свой замок!       — Сделаешь всё чисто, сможешь купить себе замок, — один из громадин схватил парня за шкирку, словно котенка, и обернул вокруг его талии веревку, закрепляя.       План до сих пор был прост: опуститься с крыши, схватить сокровище и сбежать. С этим не могло возникнуть больших проблем.       В огромной зале, охраняемой целой дюжиной солдат, прекрасная и чарующая лежала она — корона наследного принца. Она оставалась на бархатной подушечки такая преступно притягательная, ожидая возвращения хозяина. Корона, по мнению парня, что свисал над ней с потолка, выглядела одиноко. Ему даже стало жалко её на мгновение.       — Бедная, теперь ты не будешь одна, — шепотом произнес он, хватая её. И по плану оставалось только вытащить парня с короной обратно на крышу и дать дёру. Только неожиданно образовалась одна проблема, которую, конечно, в таком простом плане никто не учел. Корона блестела на солнце, что так удачно заходило с окон прямо на бархатную подушку, отбрасывая солнечных зайчиков. Поэтому, когда парень начал её поднимать, на стенах заплясал характерный узор. Стража тут же обернулась посмотреть, что могло вызвать подобное.       — Упс, — пожал плечами парень, быстро взлетая вверх. Он с ухмылкой наблюдал, как стража столпилась под ним, хватая оружия. Они даже не успели прицелиться с арбалетов, он уже вылез из отверстия в стекле.       Уже на крыше веревку обрезали, и осталось только уносить ноги.       — Джентльмены! Это знаменательный день! — кричал худощавый парень, несясь по каменному мосту.

***

      — Либит! Сегодня знаменательный день! — Минхо с нетерпением носился по комнате. — Сегодня я попрошу её!       Маленький кролик начал прыгать за Минхо.       — Завтра мне восемнадцать, дорогой мой. Можешь в это поверить? Я так счастлив! — в день перед днём рождения Минхо всегда одолевала необъяснимая энергия. Он всегда в это время чувствовал, что может горы свернуть.       Но сегодня он ещё был невероятно уверен в себе и нетерпелив. Минхо хотел попросить матушку посмотреть на фонарики вблизи! От осознания он не мог место себе найти. Мечта ощущалась как никогда близко. Стоит только шагнуть, и он увидит тысячи огней!       От бессмысленного метания по комнате его отвлек голос:       — Минхо, сбрось свои волосы! — послышалось с окна. Это кричала матушка. Она пришла чуть раньше, чем предполагал Минхо, но от этого даже лучше, он уже не мог сдержаться.       — Ну всё, фуф, — выдохнул Минхо, настраиваясь на непростой разговор. — Прячься Либит.       Кролик поскакал прятаться в угол за шторами, как с улицы донесся ещё один крик:       — Минхо! Ты где там, цветочек! — Минхо в два шага оказался около окна.       — Я здесь, матушка! — он взмахнул волосами, скидывая вниз одну большую прядь. Минхо увидел, как матушка обвила её вокруг своей ноги, и тогда потянул. Это заняло какое-то время.       — Ох, Минхо, ну почему так долго! — воскликнула матушка, ступая на пол башни. Она выглядела как всегда изящно — в длинном бордовом платье и с копной темных, словно уголь волос, что лежали легкими волнами. Минхо часто в душе восхищался её красотой. Ему иногда даже казалось, что она выглядит лучше него самого.       — Цветочек, это, наверное, так тяжело, правда? — Она поставила корзинку, отряхивая руки.       — Совсем нет, — отозвался Минхо, пожимая плечами. Матушка потрепала его по русой голове.       — Ты очаровашка, — она перешла пальцами на щеки, тиская их и разминая в разные стороны. После минуты нежности, матушка прошла к большому зеркалу во весь рост, рассматривая себя с каждой стороны.       — Матушка, ты же знаешь, завтра мне восемнадцать и я…       — Минхо, я так устала, — вздохнула она, потирая ладонями лицо. — Сначала спой мне, цветочек.       Минхо не способный держать в себе слова ещё хоть минуту, понёсся за стулом и расческой. Матушка не успела получить предмет в руки и хорошо усесться на стул, когда Минхо начал тараторить песню, словно за ним гонится рой пчел.       Волосы у корней вспыхнули золотом, но волшебное сияние не успело дойти до поясницы, как песня уже слетела с языка Минхо. Матушка успела только ахнуть, когда её несовершенства ушли — морщины разгладились, седые волосинки наполнились черным; ушли и родинки на шее.       — Что такое, Минхо? — спросила она с небольшим раздражением.       — В общем, у меня завтра день рождения. Восемнадцать лет. И я бы очень хотел… Точнее ты бы могла на этот… да и не только на этот…       — Минхо, ну что ты мямлишь? Мне это так не нравится! Раздражаешь, — злобно отмахнулась матушка, но тут же смягчилась. — Шучу, ты очарователен!       Она ещё раз ущипнула его за щеку и собралась уже уходить наверх. Минхо решил: сейчас или никогда.       — И я хочу посмотреть на фонарики! — выдохнул он.       Матушка сразу застыла.       — То есть на звезды? — с призрением в голосе переспросила она.       — Да нет же. Я наблюдал за звездами и рисовал их. Они неподвижны. А фонарики загораются только в мой день рождения. Лишь в один день в году! Они плывут по небу. И я хочу узнать, откуда они! Мне кажется, что они сияют для меня…       — Минхо, ну что за глупости!       Ведьма махнула волосами и в одно мгновение подошла к Минхо, возвышаясь над ним. Минхо поёжился, ему стало не по себе от взгляда матушкиных тёмных глаз с легким прищуром. Правда её лицо тот час смягчилось, а угроза ушла. Она улыбнулась, заправляя за уши две толстые пряди Минхо за ухо.       — Милый, дорогой мой цветочек, — её голос был нежен, руки гладили Минхо по голове, иногда зарываясь в золотистые волосы на макушке, — Мир опасен. И с каждым днём становится всё более опасным. Ты не знаешь всех тех ужасов, что я вижу каждый день, выходя из нашего дома.       Она говорила нетороплива, делая акценты на более важных словах. Матушка взяла ладони Минхо в свои, растирая кожу большими пальцами. Кожа у Минхо была светлая, словно первый снег, но горячая. Руки матушки наоборот были холодными и розовыми, как у молоденьких девиц.       — Ах, Минхо! Страшное происходит там каждый божий день! Ограбления, драки страшные, болезни! Ты и представить не можешь, насколько люди жадные. — Она отбросила руки Минхо, потирая переносицу и промаргиваясь, будто в её глазах стояли слёзы. — Не хочу думать даже о том, что они могли бы сделать с тобой, моим прекрасным цветочком! Что было бы, если бы я тебя не защищала!       Она вздохнула, отошла к большому окну. Её густые темные волосы приподнимались от ветра.       — Конечно, Минхо, ты можешь пойти, наткнуться на бандитов или диких волков, к примеру. И как мне потом прикажешь жить без тебя, милый? Ох, бросаешь меня на склоне дней! — Она отвернулась обратно к окну. Весь вид её выражал разочарование в словах Минхо, от чего ему становилось плохо.       Минхо не знал, что может сказать. Матушка была права. Он совсем не знал мир за пределами башни. Там так опасно! Возможно, восемнадцать лет ещё слишком малый возраст для этого? Может ему стоит попытаться на следующий год или через два года, когда ему станет двадцать?       Он тихо вздохнул, обнимая матушку со спины.       — Я не оставлю тебя, — искренне прошептал Минхо, шмыгая носом.       Матушка развернулась к нему. Её губы вытянулись в маленькую улыбку.       — Вот и славно, — она ущипнула Минхо за щеку. — Ты никогда не выйдешь отсюда, Минхо.       Напоследок она провела рукой по его волосам, направилась на кухню, разбирать корзинку, что носила с собой в город.       Минхо успел уловить расстроенный взгляд Либита, что смотрел на него из-под штор. Минхо сам был совсем не в духе, когда пошел помогать матушке, расставлять принесенные ей продукты по местам.

***

      Уже за пределами замка велась ужесточенная погоня. Лошади лучших пород гнались по лесу рысью, огибая деревья и мчась через кустарники. Чистый воздух пронзали крики королевской стражи, что только подгоняли лошадей.       Два здоровенных мужчины очень резво перепрыгивали каждый корешок, что встречался на пути, пока третий уже выдыхался из сил, еле поспевая за ними.       Парень опёрся на нетолстое дерево, давая себе секундную передышку, и тут же завизжал не своим голосом:       — Вы только посмотрите! Ужас! — парням, что уже успели удалиться, пришлось остановиться. Они посмотрели на него с замешательством. — Катастрофа! Не может быть такого! Этого не может просто быть!       Продолжал возмущаться юноша. Парень держал в руках листок с ориентирами и автопортретам на него самого. Похоже, их повесили всего пару дней назад: бумага была свежая, не порванная.       — Неужели… — он развернул лист, — у меня такие большие щеки?!       Кто-то точно решил над ним поиздеваться, подумалось парню. С щеками, как на портрете, он больше походил на грызуна, чем на человека.       Двое мужчин замерли в недоумение.       — Какая разница? — низким голосом сказал один из них.       — Да ну тебя. Легко вам говорить, — он подцепил краешек другого листа, что тоже был приклеен к дереву. — Вы отлично получились! Несправедливо!       Его схватили за шиворот, как котенка, когда крики королевской стражи и топот их коней начал стремительно приближаться.       Все трое продолжили бежать по лесу. Им повезло, что растительность в лесу была достаточно густая, чтобы кони не могли быстро справляться с ней.       Но и у парней на пути возникло неожиданное препятствие. Земля круто уходила вверх, что только лесть, как на гору. Парни активно мотали головами, ища способ перебраться наверх. Можно было обогнуть с другой стороны непонятную скалу, но на это не было времени, — стражи уже приближались.       — Хорошо, быстро, — начал командовать самый младший. — Вы меня подсадите, а я вас подтяну.       Он приветливо развел руками. Идея не хитрая.       — Сумку сначала отдай, — прохрипел один из рослых мужчин, протягивая руку, чтобы получить желаемое. Выглядел он при этом даже хуже, чем просто устрашающе.       Младшего парня не спугнул суровый вид громилы, он притворно оскорбился.       — То есть, после всего, что мы сделали вместе, вы мне не доверяете? — мужчины и бровью не повели, отрицать ничего не пытались, смотрели на парня, как на дурака. — Дожили, — закатил глаза парень, снимая с себя сумку с короной и неохотно отдавая её одному из мужчин.       Он быстро с их помощью взобрался на скалу. И уже наверху, стоя пока ещё на коленях, парень облегченно вздохнул.       — Эй, красавчик. Помогай, — послышалось снизу. Двое других встали друг на друга, в ожидание, когда парень подтянет их тоже.       Парень лишь усмехнулся.       — Извините, — пожал он плечами. — Руки заняты.       В руках у него оказалась та самая сумка с короной, которую он ранее отдал парням.       — Питер! — взревел один из громил. — Мы найдём тебя, сукин сын!       Но Питер этого уже не слышал, счастливо унося ноги.       Похоже, стражи отвлеклись на двух брошенных громил. Питер перестал слышать ржание или топот лошадей, всё больше удаляясь в чащу. Лес вокруг опять стал тихим и мирным. Питер только сделал два больших вдоха, наслаждаясь мимолетным моментом, но после продолжил бежать. Мало ли кого-то из стражей пошлют искать его.       Он профессионально отделался от проблем в лице двух тупоголовых идиотов, да ещё и корона у него под боком. День нравился ему всё больше и больше.       Внезапно ржание лошади оказалось совсем близко. Питер от неожиданности присел, прячась за кустом, возле очередной скалы. Он не мог разглядеть, есть ли на лошади всадник, и высовываться не спешил, ибо уже почти выбился из сил. Если его сейчас засекут, то очередной погони он не выдержит.       Питер решил избежать риска встречи со стражей и потихоньку улизнуть. Он аккуратно передвигался дальше от лошади вдоль холодного камня.       По камню тянулись зеленые лианы, очень густые. Питер, ещё вприсядку, пошел мимо них, но неожиданно для себя понял, что за густыми лианами нет скалы. В камне располагался достаточно большой карман, что бы можно было пройти человеку.       Питер аккуратно протиснулся между зелени, как раз вовремя, — конь прошел буквально рядом с ним. И Питер всё же подумал, что конь с всадником, уж больно уверенно он осматривал лес.       Из кармана вел ещё один выход, на другую сторону скалы. Питер понял, что там его вряд ли найдут, поэтому он решил выйти оттуда. Он бы никогда не подумал, что за подобными лианами окажется проход. С виду обычная скала монолитная.       Слегка запутавшись в длинных растениях, Питер смог выйти на другую сторону. И тут же ахнул от изумления.       Скала шла дальше и превращалась в настоящее горное кольцо, в центре которого стояла огромных размеров башня. Питеру она даже показалась выше замка, пока он трусцой к ней подбегал. Башню окружала поляна, полная цветов, а позади неё виднелось небольшое озеро, окруженное плакучими ивами.       Кажется, у Питера не закрывался рот, пока он пробирался к башне. Красота места завораживала. Но интересней всё же было попасть в высокую неизвестную башню, что он и вознамерился сделать. Вдруг там спрятаны сокровища?       Обойдя её вокруг несколько раз, Питер пришел к выводу, что у башни нет двери, да и другого какого-либо входа тоже. Значит ли это, что там никого не живет? Загадочная постройка всё больше манила Питера к себе.       Ещё раз осмотрев башню со всех сторон, он обнаружил лишь большое окно у самой крыши.       С горечью в сердце он достал из сапогов два небольших кинжала. Они были заточены и соответственно остры. Попробовав, воткнув между камней один из кинжалов, Питер понял, что путь у него не близкий. Лезвие хорошо входило меж камней и держалось в них достаточно крепко.       — Эх, затупятся, — разочарованно протянул Питер, но ничего получше у него с собой всё равно не было.       Подтягиваясь на кинжалах и стараясь не смотреть вниз, Питер начал взбираться на башню.

***

      Минхо только недавно проводил матушку в очередное путешествие. Вернуться она должна была только после полудня.       Минхо ещё был ужасно расстроен. Ему даже не хотелось ничего делать. Он просто сидел посреди комнаты и смотрел на свою любимую картину, будто она могла ему чем-то помочь.       Минхо так надеялся сделать завтрашний день самым счастливым в своей жизни. Но выходит, он пройдет, как и все предыдущие дни рождения. И только ночью, опять смотря на фонарики из окна башни, Минхо будет ощущать маленькую частичку счастья в своём сердце, тихое липкое разочарование и светлую надежду, что когда-нибудь фонарики пролетят прямо над его головой. А после дня рождения дни снова станут похожими и однообразными.       Либит потерся мягкой мордашкой о босую ступню Минхо.       — Щекотно! — хихикнул Минхо, проводя ладошкой по теплым длинным ушкам.       Он, вздыхая, поднялся, отряхивая широкие нежно розовые штаны. Минхо собирался пойти перечитать одну из книг, хоть чем-то заглушить своё разочарование, как неожиданно за окном совсем близко раздалось частое дыхание.       Минхо тут же опешил, разворачиваясь корпусом в сторону звуков. Он решил, что ему показалось. Но к частому дыханию добавился звук, словно кто-то долбит камень.       Шокированный Минхо долго не думая, побежал на кухню, цепляясь взглядом за большое зеркало. Он спрятался за него, весь сжимаясь.       — Либит, кто это? — дрожащим голосом спросил он у кролика, который всюду следовал за ним. Либит пожал плечами, держа верхом большие уши. — Может птица? А если она залетит сюда?! — в панике прошептал Минхо.       Либит вскочил на одну из столешниц, показывая пушистой белой лапкой на большой железный нож.       — Ты с ума сошел?! Я не буду убивать птицу! — кажется кролик закатил глаза, когда Минхо отказался. Либит осмотрелся, явно ища глазками-бусинками оружие погуманней.       — Сковородка? — выглядывая из зеркала, поинтересовался Минхо. — А что, — на цыпочках Минхо подошел к Либиту, хватая сковородку со стола. Она была достаточно тяжелая, чтобы оглушить птицу, и большая, чтобы использовать как щит на всякий случай.       — Хорошо, — выдохнул Минхо, крадясь к открытому окну. Тяжелое дыхание и скрежет по камню становились ближе с каждой секундой. А Минхо всё сильнее окутывал страх и паника. Минхо уже заранее понял, что это совсем не птица.       Он спрятался за шторой, занося руки для удара. А когда в проеме появился совершенно незнакомый Минхо человек, он не стал медлить, от испуга со всей силы влепляя незнакомцу по лицу и с визгом отскакивая в сторону.       Человек тут же свалился без сознания на пол, словно тряпичная кукла.       — Мамочки! — вскрикнул Минхо, убегая обратно на кухню за зеркало, думая, что человек может очнуться. Но тело лежало неподвижно. Минхо огромными глазами смотрел на него, боясь отвести взгляд. — Что я наделал?! Он опасен?       Либит смело запрыгнул к парню на спину и затопал лапками, проверяя, очнётся ли незнакомец. Как и прежде, он не приходил в сознание.       Минхо от испуга подбежал мелкими шагами к телу, замахнулся и для уверенности и спокойствия шандарахнул его сковородкой ещё раз.       Только после этого, Минхо выдохнул и пару раз нервно усмехнулся, теперь не боясь и с интересом разглядывая парня, лежащего на полу.       Он никогда не видел других людей, а в особенности так близко. И Минхо должен признаться, что всегда думал, что другие люди выглядят куда более устрашающе. Он представлял побритых на лысо громил, что будут охотиться за его волосами; в порванной одежде и с ужасным запахом.       Человек же на полу скорее был похож на принца из книжек, что читал Минхо, чем на разбойника, о которых рассказывала матушка.       — Матушка мне не поверит, — выдохнул Минхо.       После нескольких обходов вокруг неподвижного тела, было приняло решение не оставлять его на полу. Вдруг он очнётся? Минхо не может сторожить его и каждый раз бить сковородкой по голове.       Решая спрятать незнакомца в большой шкаф для своей же безопасности, Минхо ещё не знал, как это будет трудно.       Незваный гость оказался тяжелее всего, что когда-либо поднимал Минхо. Даже его сильные волосы не могли ему помочь с этой задачей. А силой рук Минхо не особо отличался.       В конце концов, ему удалось усадить незнакомца в шкаф, чтобы ничего не торчала. Для надежности Минхо завязал ему рот и руки, а также подпер дверцы шкафа самым тяжелым и большим стулом.       — Я запер его в шкафу, Либит! Я взял и запер его в шкафу! Я сделал это! — он начал скакать подобно кролику по всей комнате. — Не могу постоять за себя, матушка? Ты это моей сковородки скажи! — усмехнулся Минхо, раскрутил сковородку, и чуть себе по голове не ударил.       Новая капелька надежды поселилась в душе Минхо. Он взглянул снова на картину, уже без грусти в глазах, что была у него часа два назад.       Это ли не главный аргумент в пользу того, что Минхо может отстоять себя в опасном мире! Матушка должна была увидеть всё, что удалось сделать Минхо. Это вне сомнений изменит её мнение.       Пока радость и гордость за себя переполняла сердце Минхо, он и не заметил Либита, пронырливо заглядывающего в какую-то сумку.       Минхо весело подошел к кролику.       — Что это у тебя? — сумка была грубо сшита из жесткой кожи. Минхо повертел её в руках и заглянул внутрь. В ней был всего один карман, где что-то лежало. И это было что-то необычное. Оно светилось из сумки, отбрасывая причудливые блики. Минхо быстро достал странный предмет. Такого он ещё никогда не видел.       Это точно было украшение, понял он. Большие камни прямо об этом говорили. И Минхо вспомнил про браслет, что видел иногда на запястье у матушки. Просунув в отверстие руку, Минхо понял, что оно слишком широкое.       Больше было похоже на ожерелье, только застежки нигде не было. Пару раз повертев вещицу в руках, Минхо подошел с ней к зеркалу. Он поднял её перед собой и, кажется, понял.       — Это корона! Точно! — Минхо где-то читал про коронацию и помнил, что на голову надевалась какая-то корона. Матушка никогда не носила корон, потому что она не принцесса и не королева, поэтому Минхо никогда её не видел. Но по описанию из книг это точно она.       Из чистого любопытства Минхо аккуратно надел корону себе на голову. И замер. На него из зеркала смотрело что-то иное. Корона идеально ложилась на его волосы, идеально сидела. Драгоценные камни переливались, и блики от них отскакивали по всей комнате.       Минхо не очень любил украшение, но сейчас готов был умереть — корона смотрелась на нем слишком хорошо. Либит также пораженно раскрыл рот, выпучивая свои глазки-бусинки, удивленно пялясь на Минхо.       — Нужно её спрятать. Наверное, жутко дорогая, — задумчиво промямлил парень, ещё не отойдя от шока. Он быстро снял корону, мотая головой и прогоняя наваждение.       Минхо знал все тайные уголочки башни. Спрятать сумку с короной было легче простого.       Теперь он был готов попытаться снова. Осталось только дождаться матушку. Ещё раз посмотрев на шкаф и убедившись, что никаких звуков он не слышит, Минхо сел у окна.       Матушка не заставила себя долго ждать. Не прошло и часа, со стороны окна послышалось:       — Минхо, сбрось свои волосы!       Воодушевленный Минхо тут же вскочил, перекидывая за специальный крючок локоны.       — У меня для тебя сюрприз, цветочек! — прокричала матушка ещё с улицы, пока Минхо её поднимал. Он тянул волосы усерднее обычного.       — У меня для тебя тоже! — в ответ ей крикнул Минхо. У него начинали потеть руки от волнения, немного проскальзывая по волосам.       — У меня лучше! — ещё раз крикнула матушка.       — Очень сомневаюсь, — для себя тихо добавил парень, поглядывая в сторону шкафа.       Подъем не занял больше пяти минут. Матушка легко перекинула ноги через подоконник:       — Я набрала спелых яблок, сделаю сегодня шарлотку на ужин. Сюрприз! — она легко просмеялась. В корзинке, накрытой белой тканью, действительно лежали спелые румяные яблоки.       Когда матушка прошла на кухню, Минхо без замедления решил действовать.       — Матушка, на счет фонариков, — быстро затараторил Минхо. — Ты говоришь, что у меня не хватит сил защититься, но…       — Минхо. Я думала, мы больше не говорим про звезды, — женщина продолжила разбирать яблоки. Она только повернула голову в сторону Минхо, строго сверкая своими темными глазами.       — Фонарики! — в который раз поправил её Минхо, подходя к шкафу. — Я и хотел только…       — Минхо, нет.       — Послушай! У меня…       — Нет!!!       — Дай мне закончить!       — Нет! Нет! И ещё раз нет! Никаких звезд! Никаких фонариков! Ни за что! Ты никогда не выйдешь отсюда, Минхо! Ни-ко-гда! — прокричала ведьма.       Когда она развернулась всем телом, Минхо увидел её лицо искаженное непонятным ему злом. Он еле её узнал за оскалом и нахмуренными бровями. Матушка на него никогда так не кричала. Испуг на мгновение сковал всё тело Минхо. Он медленно убрал руку со стула, что подпирал дверцы шкафа.       Матушка же, устало, упала на табуретку у стола.       — Теперь я плохая мать, — разочарованно пробормотала она, массируя кожу на висках.       Минхо тут же стало совестно. Он присел рядом с матушкой, осторожно кладя голову ей на колени, как любил делать в детстве. Она же не оттолкнула, принялась перебирать светлые пряди.       — Я просто хотел сказать, — залепетал Минхо, — Что придумал, что хочу на день рождения.       Он приподнял голову, вглядываясь в черные глаза матери. Её лицо перестало быть пугающим, к нему вернулись прежняя холодная красота и изящество.       — Краска из жемчужин. Помнишь, я говорил тебе о них.       Она вздохнула, зарываясь пальцами в волосы на макушке.       — Минхо, за ними же так далеко идти! Минимум три дня, — тревожно сказала матушка.       — Я подумал, — уклончиво произнес Минхо. — Она нужнее мне, чем эти звезды. И мне исполняется восемнадцать. Подарок должен быть…       — Особенный, — закончила за него матушка. Легкая, почти грустная улыбка украсила её лицо. — Для моего особенного цветочка, да?       Напряжение, что вторглось в комнату минутами ранее, исчезло бесследно. Только Минхо думал над правильностью своих действий, лежа на коленях у матери. Стул всё ещё подпирал шкаф, а за дверцами скрывалось такое, о чем матушка и подумать не могла.       Сейчас она сидела, безмятежно зарываясь пальцами в волосы на макушке Минхо, и совершенно не знала, что в башне, её непреступной крепости, где она прячет свое самое желанное сокровище, находится кто-то ещё.       У Минхо в груди зарождалось странное чувство, когда он думал о том, что будет, если матушка пойдет, отодвинет стул и откроет дверцу. Какова будет её реакция? Посмотрит ли она на Минхо с неприкрытым восхищением, или же с той злобой, которая явилась на её лице ранее.       Минхо чувствовал себя по-другому. В момент, когда попросил матушку о подарке, он ещё немного сомневался. Но слова слетели с языка, и пути назад уже не было. Он видел краем глаза свою любимую картину. Она как символ его силы и упорства возвышалась над камином. И даже, если плохие мысли имели твердое, устойчивое основание, то их всё равно затмевала одна единственная мысль о мечте.       Вместе с вязким страхом в груди мешалось озорство и безумие, подстегивающие к решительным шагам. Минхо очень боялся делать эти шаги. Он думал, что, наверное, не представляет всего того, что может увидеть в мире, который совершенно не знает.       Да ещё с кем. Кто-то спрятан у него в шкафу. Неизвестный парень. В какой-то степени сама неизвестность и отказ от правил манили Минхо также сильно, как и мечта. В нём проснулось бунтарство.       Минхо хотелось сжимать кулаки в предвкушение и глупо улыбаться, стоило его взгляду коснуться шкафа, пока он обедал с матушкой, а после помогал ей собраться в длительное путешествие.       Осознание такого большого секрета, который он делит только лишь с собой и своим кроликом, насыщало его сердце непривычной радостью.       А когда Минхо скользнул взглядом к окну, он с вызовом взглянул за горизонт, откуда обычно поднимались фонарики.       Матушка всё суетилась и суетилась.       Она за пару часов приготовила поесть себе и Минхо на ближайший день, объяснила ему ещё раз самые элементарные вещи, которые Минхо мог произнести слово в слово в любое время дня и ночи, и не могла перестать спрашивать:       — Точно не боишься оставаться один? — опять спросила матушка, кладя руки на плечи Минхо и прижимая его к себе. Она выглядела печальной и нервной.       — Здесь я в безопасности и ничего не боюсь, — парень проговаривал это за последние пару часов раз двадцать. — Мне не будет скучно, уж поверь, — пообещал ей Минхо. Что-что, а скучать в отсутствие матушки он не намерен абсолютно.       Матушка прошлась ладонью по золотистым волосам, на мгновение прижимая их к своей щеке, а затем поцеловала Минхо в лоб.       — Я буду очень скучать, цветочек, — она взяла приготовленную корзинку со стола, подошла к большому окну.       — Я тоже буду очень скучать, матушка.       Минхо перекинул волосы через крючок, напоследок обнимая матушку крепко-крепко. Легкая тоска поселилась в его груди, и совесть давила прямо на сердце. Он смотрел, как матушка спустилась на землю и двинулась к зеленой заросли в камнях. Они ещё раз помахали друг друга на прощания перед тем, как она скрылась из виду.       — Либит, ты думаешь, я правильно поступаю? — спросил он кролика, стоило тому выпрыгнуть из-за штор. То лишь закивал головой. — Ты прав. Матушка ничего не узнает. Меня не будет всего два дня. Ничего не случиться, — заверил себя парень.       Минхо с готовностью вздохнул и двинулся в сторону кухни, чтобы взять сковородку. Ещё вдох выдох. Он открыл шкаф.       За дверцей шкафа парень находился без сознания. Видимо, он даже не приходил в себя. Минхо уже испугался, что случайно мог навредить незнакомцу сильнее, чем рассчитывал, но присев рядом, он услышал успокаивающее размеренное сопение. Тряпка, которую Минхо засунул в рот незваному гостю, отсырела от слюны. Парень пока не спешил её вынимать.       Вытащить незнакомца и привязать его к стулу оказалось задачей такой же сложной, как и ранее засунуть его тело в шкаф. Минхо весь вспотел, пока пытался усадить бедолагу на самый низкий стул, который у него имелся.       Обвязать незнакомца волосами было проще простого. Минхо даже немного увлекся.       Либит не сводил глаз с парня на стуле, словно тот в любой момент мог напасть.       — Всё, Либит. Пора его будить, — Минхо нервно, дрожащими руками, вытащил тряпичный кляп изо рта незнакомца. Голова того отклонилась назад, а рот так и не закрылся. Он продолжил спокойно спать. Минхо даже нашел эту картину необычно милой.       Либит же был настроен агрессивно. Он в два прыжка оказался на парне и, что было силы, укусил его щеку.       — Ай! — завопил парень, тут же просыпаясь. Он тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и начал разминать затёкшую шею. Ему хватило пары секунд, чтобы осознать своё положение: руки и ноги крепко привязаны к стулу, ничем иным, как волосами!       — Что за…? — прошептал незнакомец, дергаясь в попытках освободиться.       — Ничего не выйдет, — ответил Минхо из темного угла. Он специально туда спрятался, потому что сердце уходило в пятки при мысли о том, что мог сделать незнакомец, если вдруг освободится.       — Ты кто? — на лице парня показалось волнение и испуг. Он ещё раз дернул руками, но путы не поддавались. Минхо видел, как шелковистые волосы переливаются на солнце и ни на секунду не отпускают и не ослабевают. Страх отступил на достаточное расстояние, чтобы Минхо мог сам подступиться ближе.       — Нет, кто ты такой и как ты нашел меня? — Минхо шаг за шагом аккуратно вышел из темноты. Неизменно со сковородкой в руках, держа замах. Незнакомец явно не ожидал увидеть перед собой настолько привлекательного парня с очень-очень длинными волосами. Острые черты его лица выделяла подающая тень, очерчивая скулы и ровный нос, а световые лучи создавали переливы в его ореховых глазах.       Он выглядел устрашающе, но и при этом слишком наивно, тоже испуганно. Если бы не темный металл сковородки, опасно возведенный в замах, можно было бы рассмеяться с его нелепости. В обычный день таких не встретишь.       — Я не знаю, кто вы и как я попал сюда, — начал незнакомец томным голосом, выдерживая каждый слог. — Но… Здрасьте! — кокетливо поздоровался парень. — Я — Питер! Со мной приключилась ужасная история, погоня, драки, все дела. Я вовсе не хотел как-то тревожить вас и проникать в эту высоченную башню. Это очень сложно, между прочим. Я всего-то хотел спрятаться? Да! Ничего дурного! Дайте мне пару минут, и вы меня больше не увидите. Никогда! Обещаю! И кстати…       Названный Питер начал оглядываться по сторонам, сколько хватало поворота головы.       — Где? Где моя сумка, красавчик?!       — Минхо, — парень подошел ближе, угрожающе наставляя сковородку на Питера. Незваный гость оказался ещё более простым, чем думал Минхо. Питер не был похож на серьезного человека. Он обладал подвешенным языком, выразительной харизмой и, Минхо не мог этого не отметить, привлекательным лицом. Округлые глаза и щеки делали его моложе, но Минхо мог предположить, что Питер был старше него на несколько лет. Фигура у парня выражалась в подкаченных плечах, руках, и в тонких ногах.       Минхо мог строить свои догадки, ссылаясь лишь на персонажей из книг. Питер был похож на человека, которому вещи были куда дороже людей. И ради этих самых вещей такие, как Питер, готовы были пойти на многое.       Но многого Минхо просить не хотел.       — Твоя сумка надежно спрятана, — Минхо горделиво поднял подбородок. — А теперь вопросы задаю я! Говори, зачем тебе мои волосы? Хочешь украсть и продать?       — Что? Нет! В данный момент, я хочу только выпутаться из них! И уйти! — Питер ещё раз дернулся, но волосы держали.       — Погоди, — удивился Минхо. — Тебе не нужны мои волосы?       — Да! Зачем они мне?! — Выражение лица Питера выражало только искреннее непонимание. Такое же лицо было у матушки, когда она пыталась понять сюжет книги, когда Минхо ей его пересказывал.       Минхо в смятение смотрел на Питера, слушая тиканье настенных часов. Минхо подумал, что хотел бы больше общаться с другими людьми. Он совсем не понимает их эмоции и чувства. Смотря на Питера, привязанного к стулу, Минхо искренне полагал, что он говорит правду. Незнакомец совсем не хотел красть Минхо, он хотел просто спрятаться в башне.       Минхо исследовал глазами каждую линию лица Питера, пытаясь уличить его во лжи, но, когда ты не понимаешь, что именно тебе нужно искать, это происходит тяжело. Глаза Питера смотрели ровно в глаза Минхо, губы были слегка приоткрыты, а брови стояли домиком. И Минхо мог видеть в его лице лишь красоту, но никак не подлость и ложь.       Минхо отвлек Либит. Кролик потянул штанину Минхо к парню, как бы намекая, что нужно сказать. Минхо решил довериться и себе, и юноше.       — Хорошо, — Минхо крутанул сковородкой. — Ты говоришь мне правду…       — Конечно! Отпусти меня, пожалуйста. Я, знаешь ли, мало кому говорю «пожалуйста»!       — Заключим сделку, Питер, — Минхо быстренько подбежал к стене, на которой располагалась его любимая фреска. — Ты знаешь, что это за огоньки?       Джисон сощурился, разглядывая картину в темном углу.       — Ты про фонарики, что запускают в честь пропавшего принца?       Оу, в честь пропавшего принца. Минхо затормозил. Что-то в этих словах точно должно было его расстроить. Он всю жизнь гадал, для чего эти фонарики запускаются в небо именно в его день рождения. Минхо чувствовал с ними необъяснимую связь, будто они хотели ему что-то сказать каждый год, но были слишком высоко и далеко от Минхо. Они служили хорошим настроением Минхо и его главной надеждой на чудо. И теперь, узнав, что фонарики горят не для него, а для принца — для красивого, статного юноши, для будущего короля, — Минхо же должен расстроиться? Наверное. Но он по какой-то необъяснимой причине совсем не расстроился.       В голове набатом звучала только одна мысль, окрыляемая счастьем и безмерной надеждой — это не звезды, матушка была не права. Это фонарики, которые загорятся завтра ночью, осветят всё безграничное небо. И Минхо увидит их совсем близко.       — Значит так. Завтра ночью фонарики озарят своим светом всё видимое небо. И ты должен меня отвести туда, откуда они запускаются. А затем проводить обратно в башню. Такая сделка, — Минхо вернулся к Питеру.       Звучало всё примерно просто. Особенно в голове Минхо. Отвести и привести. Что может случиться?       — Подожди, — опешил парень. — Я не могу тебя вести. Мы с королевством не в ладах. Поэтому нет.       Минхо начинали раздражать вечные отказы. То он слишком маленький, то слишком слабый, то дело не в нём вовсе, а в каком-то Питере, который не может выполнить его единственную и довольно простую просьбу! Минхо предполагал, что путь к мечте не будет легким, но за последние два дня он устал больше, чем за весь год!       — Что? Ну уж нет! — разозлился Минхо. Он размахнулся сковородкой так сильно, как только мог, занёс удар, но остановил руку прямо перед самым носом Питера, щеки которого обдало ветерком. — Слушай сюда, ты можешь перевернуть в башне всё, разложить её по кирпичику и заново собрать, но без моей помощи тебе сумку не найти! Питер, косивший взгляд на сковородку, прикрыл рот в немом удивление и ёмко вздохнул:       — Ещё раз. Я отведу тебя к фонарикам, потом к башне. И ты отдашь мне мою сумку? — неуверенно подытожил Питер.       — Честное слово. Я тебе обещаю.       Лицо напротив выражало крайнее недоверие к Минхо. Он нахмурился, думая, что в его выражение может выдавать хоть капельку вранья, он же совсем не лжет?! Минхо даже задело то, что он доверяет словам Питера. А тот ему нет.       — И ты мне абсолютно не нужен в случае твоей бесполезности, поэтому я могу просто выкинуть тебя из окна! — Чтобы показать серьёзность своих слов, Минхо запрыгнул на подоконник и начал подтаскивать стул с парнем к себе за волосы. — Подумай хорошо, я даю тебе ровно минуту, — Минхо не успел взглянуть на часы, сразу услышал:       — Хорошо, идем смотреть фонарики.

***

      Стоя в комнате и оглядывая её с пола до потолка, Минхо осознал, что ему даже нечего взять с собой. У него не было денег, на которые он мог бы себе что-то купить в городе, не было даже сумочки или корзинки для выхода на улицу.       В комнате стояла куча вещей, но они все нужны Минхо только в башне, на улице от них не будет толку. Безнадежно вздыхая, Минхо спустился по лестнице.       Питер уже начал спускаться на всё тех же кинжалах с башни. Минхо еле решился развязать его. Когда Питер поднялся со стула, разминая затёкшую шею и остальные конечности, Минхо обнаружил, что парень выше него. Минхо, задумавшись, привстал на носочки, чтобы поравняться с ним, но ноги быстро устали, и он с облегчением опустился на пятки. Минхо в тоже мгновение поймал мысль, что почувствует себя в безопасности с человеком, которого знает от силы час. Было что-то приятное в этой небольшой разнице в росте, будто он мог спрятать Минхо от всего мира только в своих руках.       Когда Питер закончил ворчать и разминаться, Минхо со сковородкой и с Либитом подвели его к окну. Питер ещё что-то бубнил себе под нос, перекидывая ногу через подоконник.       Когда лохматая макушка исчезла за окном, Минхо побежал наверх, думая собрать вещи. Но как оказалось, его с улицей ничего не могло связать. Разочаровавшись, он спустился на первый этаж. Руки сжали перила на последней ступеньке.       Казалось, Минхо уже со всем смирился, всё принял и осознал. Питер должно быть уже пересёк половину башни. И впервые в жизни у Минхо появился реальный шанс.       Как по зову сердца, легкий ветер влетел в верхнее окно прямиком к темному углу. Волосы колыхнулись в сторону, Минхо повернул голову. Вот она — его мечта! На стене, нарисованная Минхо, засевшая в его голове, самая-самая искренняя и заветная.       Откинув волосы назад, парень сделал шаг, и ещё и ещё.       Пальцы ног обдавало ветром на деревянном подоконнике. Минхо перекинул крупную часть волос через крюк, дернул, проверяя на прочность. Ладони ухватились крепко над головой, чтобы не тянуть сильно пряди.       Он посмотрел вниз, где полем росла трава и цветы. Питер карабкался еле-еле по стене башни. Он решился.       И Минхо закрыл глаза. Мысли покинули голову, страх совсем ушел, остались только легкость и солнечные теплые лучи. Глаза широко распахнулись, когда он полетел вниз. Тело охватила паника, когда он не почувствовал ногами ничего, кроме ветра на встречу. Вспотевшие ладони заскользили по волосам. Казалось, что он сейчас сорвется вниз, что от захлестнувших голову эмоций, пальцы разомкнуться. Сердце билось бешено, в животе взрывались искры, словно кто-то железной кочергой перемешивал раскаленные угли, а легкие сжимались, дыхание остановилось.       Полет длился чуть меньше десяти секунд. Стоило только голым ступням коснуться травы, Минхо камнем рухнул на землю. Волосы слетели следом за ним, укутывая его, словно одеяло в золотистый сугроб. Руки продолжали трястись, дыхание сбилось. Минхо чувствовал, как сердце ударяется о грудную клетку. Пальцы сжали мягкие зеленые травинки. Минхо вдохнул запах земли и глаза наполнились слезами.       Парень поднял голову, отгребаясь из волос. Перед ним не было стен, заборов, перил. Не было слов, отговорок и бесконечных споров. Только он и целый огромный мир.       — Юху! — он вскочил на ноги. Первый шаг. Второй. Минхо побежал стремительно, каждый шаг стал его целью. Он раскинул руки в стороны, смеясь во весь голос. Камни под ногами совсем не резали ступни, солнечный свет не слепил глаза.       Он с восторгом рассматривал все цветы на поляне, что мог до этого видеть только из окна башни. Мир словно окрасили в самые яркие цвета. Он и подумать не мог, что вблизи всё настолько красиво.       Минхо выбежал из кармана в скале в огромный лес. Взгляд бегал по каждому дереву, пытался зацепить каждый кустик. Всё в глазах было особенным, прекрасным и большим.       В момент парень остановился, прислушиваясь. Птицы пели где-то над головой. Минхо вдохнул полной грудью.       — Это чудо, — прошептал он, прикасаясь к исполинскому дубу.       — Как скажешь.       Минхо совсем забыл про Питера, вздрогнув, когда тот заговорил рядом.       Питер бродил рядом, иногда осматриваясь по сторонам.       Лес звучал пением птиц и шуршанием грызунов в траве. Минхо, раскинув руки в стороны, оббегал каждое дерево по несколько раз. Было забавно наблюдать за его детским озорством. Глаза его сияли, переливаясь на свету от янтарного до глубокого древесного.       — Скорее! — закричал Минхо Питеру. — Скорее, пошли! Я хочу увидеть всё!       Он с восторгом продолжил носиться по лесу. В один момент казалось, что он потерялся среди деревьев, но где-то сверкала золотая прядь, и Питер с закатом глаз находил его.       Конечно, Минхо хотел скорее увидеть целый мир, что ему наконец открылся, но они двигались очень медленно. Минхо топтался около каждого цветочка и кустика, разглядывая и радуясь, нюхая приятный аромат цветущих растений. Он гладил стебли и лепестки тонкими пальчиками, вытягивая при этом губы трубочкой.       Из окна башни трава казалась Минхо не такой зеленой, птицы не такими громкими, цветы не такими душистыми и красивыми.       Каждый раз, когда матушка приносила для Минхо какие-нибудь растения из внешнего мира, тот искренне радовался. Он мог часами сидеть около вазы с цветами и смотреть, смотреть, смотреть на них. Но, в конце концов, пару дней спустя цветы увядали, и матушка выкидывала их. Минхо всегда печалился, видя сухие, когда-то прекрасные, бутоны.       А сейчас цветы не завянут через пару дней. Даже через неделю или две они останутся здесь, в лесу, невинно-чудесные и восхитительные.       Питер склонил голову на бок, когда Минхо в очередной раз обнял совершенно обычное дерево, коих в лесу тьма, решивший, что оно очень красивое.       Особенно завораживали парня птицы. Питер устал пинать камни под ногами, пока Минхо с разинутым ртом смотрел на дятла, отбивавшего равномерный ритм о кору высокого дуба.       Питера сначала занимало удивление на лице Минхо. Парень забавно бегал от кустика к кустику, валялся на траве, нюхал цветы с выражением блаженства на лице. За этим было интересно наблюдать по началу. Но даже через час тот всё также бежал к очередному цветку, отойдя от предыдущего буквально на пять шагов.       — Тебя серьёзно никогда не выпускали? — приподнимая одну бровь, с раздражением в голосе спросил Питер, когда Минхо забрался на дерево.       — Нет, — ответил Минхо, удобно устраиваясь на толстой ветке. Волосы свисали шлейфом, образуя у корней небольшую золотистую кучку.       — Родители у тебя отстой, красавчик, — хмыкнул Питер. Он стоял, прислонившись к дереву спиной, разрывая сорванный листочек на мелкие кусочки.       — Что? — опешил Минхо, хмуря брови. — Не смей говорить про мою матушку ничего плохого! Она защищала меня все мои годы! Ты ничего не знаешь.       Когда Питер поднял голову в сторону парня, тот сидел на ветке, опираясь на ствол. Его босые ноги упирались в темную шершавую кору, между пальцев пробирались листья. Минхо отвернулся от него, надувшись.       — Тогда почему же ты сбежал от неё? — тихо пробормотал Питер, думая, что его не услышат, но Минхо быстро начал подниматься на ноги. Ветка под ним затрещала.       — Да как ты можешь…       Он смахнул с лица волосы, стараясь опуститься на ветку пониже. Но небдительный, обескураженный заявлением Питера Минхо не удержался.       Питер дернулся. Благо реакция, наработанная годами воровства, не подвела его. Он сделал один большой шаг как раз вовремя, чтобы успеть поймать Минхо, который сорвался с ветки, не успевший ничего понять или вскрикнуть.       Парень — испуганный и растерянный — идеально помещался в его руки.       Минхо совсем не ожидал, что первая опасность, поджидающая его в этом небольшом путешествие будет падение с дерева, на которое он сам залез развлечения ради.       — Ого, — Питер слегка подкинул парня в руках. — Да ты пушинка!       Его слова вывели Минхо из забвения.       — Отпусти меня! — он вырвался из рук Питера, раздраженно фыркая. И вроде, Питер ничего такого не сказал, но это вызвало в сердце Минхо водоворот эмоций.       Питер сказал всё вслух.       Минхо почти не сомневался, когда пару часов назад шагал в пропасть. Его словно вытолкала из дома мечта, ожившая с картины. Ей было так легко сделать это, а Минхо последовал за её зовом в неизвестность. Настоящий мир наконец-то окружил, он и думать забыл о чем-то ином.       Не подумал о том, что может случиться с матушкой, если он вдруг не вернётся. Что она почувствует, когда позовет Минхо, а золотые волосы, так и не вылетят из раскрытого окна.       Сейчас ему говорят, что он сбежал от матушки, которая любила и защищала его постоянно, которая дарила Минхо подарки, ухаживала и лелеяла, оберегала его всю жизнь.       — Питер, я…       Минхо шмыгнул носом, расхаживая вокруг деревьев. Он даже не оставил записку, уверенный, что вернется.       — Ты чего, красавчик? — взволнованно спросил Питер.       — Я ужасный сын.       Он осел на землю и заплакал.       — Как я мог её оставить?! Она с ума сойдет, если я не вернусь! — Минхо всё плакал и плакал, роняя слезы в ладони.       Питер, неловко переминающийся с ноги на ногу, не ожидал настолько быстрой перемены настроения солнечного мальчика. Вроде, только что он бегал и его радовал любой камень, а сейчас он сидит и плачет, загнанный думами и мыслями в ловушку.       Питер уже начал скучать по его яркой, милой улыбке, обращенной на всё вокруг.       — Послушай, — Питер присел около Минхо. — Я, конечно, всё понимаю. Вечно опекающая мать, послушный сын. Ты к этому привык с детства. И, должно быть, происходящее сейчас тебя пугает. Но спешу тебя утешить. Это всё часть взросления! В мои восемнадцать лет я уже разочаровал всех, кого только можно было. Жалею ли я об этом? — нет! Это помогает узнать мир! К тому же совсем не опасно.       Минхо смотрел на него огромными красными глазами, Питеру захотелось отвернуться.       — Ты уверен? — тихо прошептал Минхо, приподнимая брови и утирая нос рукавом рубашки.       — Ну конечно! Смотри, матушка держала тебя взаперти восемнадцать лет! Да за решеткой столько не сидят. Ты уже вырос, красавчик, она должна понять, что в тебе рвется наружу дух бунтарства! Твой побег поможет ей в этом! Конечно, её сердце при этом разобьётся, как иначе? А как будет болеть и раскалываться душа? Страх да и только! О чем разговор!       На лице Минхо вырисовывался ужас. Парень уставился огромными влажными глазами на безмятежного Питера, который говорил страшные вещи. Слов было слишком много. Что ещё за дух бунтарства? Как матушка это должна понять? Минхо совсем не этого хотел.       — Она будет страдать? — пискнул он.       — О, ещё как! — радостно добавил Питер. — Но у меня есть решение данной проблемы!       Минхо внимательно его слушал.       — Я освобождаю тебя от сделки! — выпалил Питер, разворачивая Минхо за плечи к себе. — Я провожу тебя домой, ты отдашь мне сумку, матушка найдет целого, невредимого сына, когда вернется! И все счастливы! Как тебе?       — Что? — пришел в себя Минхо. Он тут же вскочил на ноги, скидывая руки Питера с себя. — Нет! Я хочу увидеть фонарики!       — Опять фонарики?! Что мне сделать, чтобы ты вернул мне мою сумку!       — Сейчас как дам…       Минхо уже замахнулся сковородкой, когда в кустах недалеко от них кто-то громко закопошился. Парень забыл обо всех угрозах, с визгом повис на Питера.       — Кто это? Разбойники? Бандиты? — Он зажмурил глаза, всем телом прижимаясь к Питеру, который от неожиданности покачнулся, подхватывая Минхо под бедра.       Но из кустов выпрыгнул лишь большой серый заяц. Увидев перед собой людей, заяц почти сразу дал дёру обратно в кусты. Либит, всё время сидевший на плече Минхо, в удивление выпучил глаза, склоняя голову на бок.       — Какой милашка, — медленно произнес Питер в ступоре. — На вас двоих чем-то похож, — хохотнул он, отпуская парня, зардевшего от его слов.       — Прости, — сказал смущенный своей реакцией Минхо. Он обтер со спины Питера невидимую пыль. — Я сегодня творю странные вещи, — пожал он плечами, забавно хихикая.       Благодаря неожиданно появившемуся зайцу, напряженная обстановка рассосалась. Минхо возвратил себе невозмутимость и позитивное мышление, понимая, что риски всегда присутствуют, именно поэтому он попросил Питера ему помочь. А сам Питер, кажется, осознал, что настойчивый юноша с башни так просто не сдастся, поэтому нужно действовать иначе.       — Бывает, — отвел Питер взгляд, смутившись. Он громко хлопнул в ладоши. — Что ж, я голоден. Не хочешь поесть? Я знаю отличное место!       Минхо радостно закивал. Напряжение между ними растаяло, как лед на солнце.       — Тогда не отставай, красавчик! — крикнул Питер, огибая деревья.       Теперь, когда их дуэт вел Питер, у Минхо не было времени останавливаться. Он то и дело догонял парня, засмотревшись на очередной цветок, а Питер его словно и не ждал вовсе, шагая себе дальше.       Бодро они вышли на тропу. По пути встретилось несколько указателей, и они пару раз сворачивали по нужному направлению. У Минхо начали побаливать голые ступни, а живот требовать еды, поэтому он с нетерпением ждал, когда они доберутся до нужного места.       Наконец, среди деревьев показалась постройка. Питер обрадовался, стал подталкивать Минхо скорее идти.       — Вот! Одно из лучших мест! — Он указал на большую деревянную стойку. — Называет «Бродячие дети», но пусть название тебя не пугает, здесь очень здорово!       Пока Питер ему рассказывал, Минхо осматривал местный паб. Снаружи постройка выглядела хорошо — деревянная, с большой, массивной дверью и парой окон. Ему уже не терпелось зайти внутрь и увидеть новые лица.       — Я люблю детей, — ответил он Питеру. — Поэтому пойдём!       Но как только дверь открылась перед Минхо, являя ему внутренности этого места, у него каждый волосок на теле встал дыбом.       За высокими столами сидело больше людей, чем Минхо мог себе представить. Их было так много, что не хватилось бы пальцев рук и ног, что бы сосчитать. И один выглядел хуже другого. Все ростом на три головы выше Минхо, накаченные донельзя, с уродливыми шрамами по всему телу и суровым взглядом. У каждого второго, если не у первого под рукой оружие — биты, серпы, кинжалы и булавы.       У Минхо сжалось сердце, как ему вмиг стало страшно. Он крепче схватился за сковородку, готовый нанести удар, хотя и знал, что здесь он абсолютно бессилен. Его могут просто разорвать на части без особых усилий.       Он бросил взгляд на Питера, что, похоже, ощущал себя в своей среде и даже шутил.       — Ну что ж? Нравится? — Всё спрашивал он Минхо. — Это лучшее заведение, какое только есть!       Минхо не мог его слушать. Он старался всеми силами уследить глазами за каждым. Когда они зашли, абсолютно все присутствующие это заметили и обратили на них взоры. Питер же, подливая масла в огонь, говорил громче, чем обычно, привлекая к ним оставшееся внимание.       Они сделали небольшой круг по помещению, провожаемые различными взглядами из всех углов.       Минхо чувствовал себя натянутой бельевой веревкой. А когда по его волосам прошлось несколько рук посетителей заведения, то готов был уже кричать во весь голос.       — Тебе не нравится? — Обратился Питер к Минхо, заглядывая тому в глаза, где легко можно было прочитать страх. — Очень жаль, тогда я предлагаю вернуться в башню, — даже без печали в голове подытожил он, ведя Минхо к выходу. — Уж если тебе не угодило место высшего класса, боюсь представить…       Выйти ему не дали захлопнув дверь перед самым носом. Минхо тихо пискнул, пугаясь пуще прежнего.       Из толпы, как Минхо понял, бандитов вышел один из самых крупных, хватая Питера за шкирку и без проблем поднимая над головой. Минхо прошмыгнул к стене.       — Это ты? — разбойник тыкнул в лицо Питеру листок.       На листке были изображены ориентиры и портрет. Питер только взглянул на него и разочаровано закатил глаза.       — Уродуют, как хотят, — выдохнул он, цокая языком. Минхо высунул голову из-под сковородки, которую теперь использовал, как щит, и с малым любопытством глянул на листок. Он смог различить на рисунке ужасно непропорциональные щеки, но при этом, по всем другим параметрам, это точно был Питер.       — За него объявлена награда! — похрипел мужчина, продолжая держать Питера за воротник. — Я получу за тебя деньги и куплю…       Договорить ему не дал другой разбойник, вертко перехвативший Питера из чужих рук.       — С чего это тебе награду забирать?! — проорал он, но и его тоже перебили, вырывая добычу.       В «Бродячих детях» началась настоящая драка за объявленного в розыск Питера. Его таскали, как котенка, по всему пабу, выхватывая из рук друг друга. Он летел то в одну сторону, то в другую. Его одежда растрепалась, волосы встали торчком, потому что в один момент его перевернули головой вниз.       Минхо уже не мог на это смотреть. Он, пару паз глубоко вздохнув, тоже побежал драться за Питера, лупася бандитов сковородкой со всей силы, тем было всё равно на удары Минхо, они только отмахивались от него, как от комара.       — Стойте! Не надо! — кричал Минхо, но в забегаловке поднялся такой гул, что он сам себя не слышал. — Да прекратите!       Когда Питера уже хотели порвать надвое, Минхо увидел на одной из потолочных балок несколько бутылок. Они стояли прям над головами бандитов.       Вовсе не думая, Минхо пустил прядь волос к бутылкам, да бы столкнуть склянки вниз. Послышался звук битого стекла, а после всё затихло. Минхо вернул прядь к себе и, только подняв голову, осознал, что все взгляды теперь устремлены на него.       — Послушайте! — на грани срыва закричал Минхо. — Вы не можете его разорвать на части! Он мне нужен, чтобы исполнить мечту! Где ваша человечность? Я хочу увидеть фонарики! И я искренне мечтал об этом с самого детства! — Продолжал он, надрывая связки. — Ну неужели вы ни о чем не мечтали?! Вспомните, какое это чувство!       Можно было услышать, как челюсть Питера от подобного заявления упала на пол.       На Минхо ещё все смотрели с минуту молча, но потом, разбойник, что до этого держал Питера за шкирку и тыкал листком ему в нос, повесил того за шиворот под потолком и медленно пошел к нему.       Минхо в такт шагам мужчины отходил назад, прикрываясь сковородкой, но остановился, стена выросла за спиной раньше, чем он предполагал. Бандит подошел совсем близко, от чего Минхо смог почувствовать запах алкоголя, исходящий от него.       — Знаешь, — прохрипел он, пронзая взглядом. — Я мечтал.       Минхо распахнул и без того большие глаза, когда мужчина напротив мечтательно улыбнулся.       — Я мечтал стать пианистом, — закончил он, выхватил из-за пазухи топор и бросил его в угол с музыкантами. — Играйте! Пойдем, — велел он Минхо.       В пабе тут же воцарила совершенно другая атмосфера. От Питера все отступились, наблюдая теперь за Минхо.       — Смотри, — они подошли к небольшой сцене, и только сейчас Минхо заметил рояль. — С виду не скажешь, но я в душе музыкант! — по-доброму усмехнулся разбойник, присаживаясь на табуретку и расставляя пальцы по клавишам. — Меня Чанбин зовут!       — Минхо, — он представился и робко улыбнулся, всё ещё чувствуя некоторую неловкость.       К музыкантам в углу присоединился рояль, и стало ещё веселее. Многие пустились в пляс, громко топая ногами по полу и лавируя между столами. Другие дружно подхватили Минхо и усадили на стол, сами же столпились рядом и начали рассказывать о своей самой заветной мечте.       — Смотри, это — Хёнджин, — сказал один из бандитов, указывая на очень высокого парня. — Он мечтает стать художником!       Все немного расступились. Названый Хёнджин рукой указал на восточную стену паба, где красовались прекрасные картины, которые Минхо тоже сразу не заметил. Потом Хёнджин ткнул себя в грудь и покивал головой, мол «моя работа».       — А это — Сынмин! — воскликнул другой. — Он мечтает стать певцом!       К музыкантам и роялю присоединился звонкий голос Сынмина — тоже довольно высокого парня в длинной черной майке и широких льняных штанах.       — Это — Феликс. Он мечтает дарить людям счастье! Он собирает букеты!       Феликс рассмеялся на это низким басом. Минхо удивился глубине его голоса.       — Чонин, — ему помахал парень, что сидел за дальним столиком. Наряд его пестрил разноцветными вставками с неадекватным количеством карманов. — Он мечтает шить одежду!       — Чан мечтает найти свою любовь! — последний из представленных сидел у бара с листком бумаги и пером. Он закусывал кончик пера, размышляя о чем-то приятное — его выдавала мечтательная, влюбленная улыбка. Минхо понял, что тот пишет любовное письмо.       Минхо слушал их и поражался. С виду сказать было очень сложно, что эти устрашающего вида ребята способны о таком мечтать. Но Минхо быстро оборвал эту мысль, думая о том, как чудесно иметь мечту, и неважно какая она.       Пока он мило со всеми беседовал и делился своей историей, ему принесли несколько блюд и напитков на выбор. Минхо вспомнил, как сильно хотел есть, поэтому, не стесняясь, хлебал принесенный суп, запивая яблочным сидром.       На некоторое время у него даже Питер вылетел из головы. Вспомнив о нём, Минхо посмотрел на того. Тот всё также висел под потолком, с самым скучающим видом наблюдая за танцами бандитов.       — Эм, мой проводник? — тихо спросил Минхо у Чанбина.       — Точно! — разбойник тут же схватил Питера, снял его с крючка у потолка и бросил на пол. Вокруг Питера в одно мгновение собралась толпа, но уже не для того, чтобы разорвать на части.       — О чем ты мечтаешь? — прохрипел один из бандитов.       Питер уставился на окруживших его людей, словно в первый раз их увидел.       — О нет, это не интересная история, зачем вам её знать…       Не успел он договорить, как дюжина ножей нацелилась ему в горло. Питер тут же притворно рассмеялся.       — Я мечтаю спокойно жить в богатстве! — выпалил он, как на духу.       Бандиты, видимо, другого ответа и не ожидавшие, откинули его куда-то подальше, чтобы не мешал больше.       Минхо продолжил от всей души хохотать с рассказов разбойников, доедая принесенные сладости. Он с диким интересом слушал их истории, что по содержанию были захватывающе, чем вся его жизнь! Он словно открыл для себя целую библиотеку новых книг. Только книги те были наполнены лишь правдивыми сюжетами, живущих людей.       Ему хотелось ещё и ещё, впитать и услышать всё, что могут ему рассказать, но неожиданно дверь паба распахнулась.       — Я привёл стражу! — огласил вошедший.       Паб в ту же секунду погрузился в тишину. Минхо, с полным ртом сладостей, интуитивно нырнул под стол, прячась. Стража в числе пяти человек прошла в забегаловку.       Их тоже было интересно увидеть. Учитывая, что Минхо никогда не видел таких одежд — железная броня блестела от заходящих в окна лучей солнца.       — Где Хан Питер? — суровым голосом произнес командир. Минхо решил, что именно он главный, — об этом говорил отличающийся от других головной убор. Командир махом рук указал направление остальным стражником, и те начали осмотр паба.       Минхо нервно собрал в охапку волосы, всё ещё сидя под столом, пока его из-под него не вытянула рука Питера. Они прошмыгнули за бар. У Минхо брови встали домиком от волнения и тревоги, когда он осознал всю ситуацию.       Что с ним будет, если Питера сейчас поймают? Ему придётся идти одному обратно в башню?       За размышлениями Минхо не сразу почувствовал касание Чанбина. Тот видом сохранял холодность и отрешенность, но глаза то и дело бегали от Минхо в сторону, словно указывая направление. Питер понял быстрее него, они развернулись и на корточках проползли к деревянному щиту с изображение человечка.       Чанбин немного отошел от них и, просунув руку за полку, тихонько наклонил спрятанный рычаг. Механизм пришел в движение, открывая секретный проход.       Минхо вытянул губы трубочкой и часто заморгал в неверии. Деревянный щит оказался потайной дверью, что вела в кромешную темноту туннеля.       — Здесь вы сможете выбраться, — прошептал Чанбин. — Иди к своей мечте! — добавил он, напоследок скромно улыбаясь Минхо.       — Спасибо тебе, — расчувствовался Минхо и нежно обнял Чанбина. Тот лишь по-доброму усмехнулся, передал фонарик Питеру и закрыл за ними дверь, когда они проползли в туннель.       Как только они остались вдвоём в сыром туннеле, Минхо расслабленно выдохнул. Он никогда в жизни так много не разговаривал и тем более не слушал так много разных историй! Кажется, за пару часов в кругу разбойников он узнал больше, чем за всю жизнь. Но он только сейчас, ступая по влажному камню, осознал, как сильно устал.       И в голове всё не утихала мысль, как матушка была не права. Она только и делала, что твердила о том, насколько опасен и суров внешний мир. Что каждый обязательно захочет сделать Минхо больно. Она говорила, что абсолютно все заговорят с ним только ради выгоды, только, чтобы забрать его волосы.       Но разве случившееся в пабе не доказывает обратного? Конечно, всё заладилось у них не сразу, но позже они танцевали и пели вместе с Минхо, делились с ним историями, помогли выбраться ему и Питеру, которого хотели изначально сдать стражникам. Они щедро угостили Минхо и развеселили.       Мир оказался даже не на половину таким жестоким, каким расписывала его матушка. И у Минхо наконец сложилось верное умозаключение: он сделал правильный выбор, сбежав из башни.       Питер прокашлялся, держа фонарик над головой.       — Должен признать, это было впечатляюще, — он повернул голову к Минхо. — Не ожидал от тебя такого.       Минхо смущенно почесал затылок.       — Поверь, я тоже, — хихикнул он.       Они шли какое-то время в тишине, пока Минхо это не надоело. Он довольно быстро восстановился, тем более им уже не угрожала опасность, можно было расслабиться и поболтать.       Что, собственно, Минхо и сделал.       — Хан Питер, значит? — начал ехидно он. — Так, где ты родился?       — О, нет, красавчик, — хмыкнул Питер. — О себе рассказывать не стану. И не проси! — рассмеялся он, сворачивая в направление туннеля. — Вот о тебе бы послушал, больно ты необычный.       Минхо покраснел, не зная, можно ли это рассматривать, как комплимент.       — Хорошо, спрашивай, — заверил его Минхо. — Но только не…       — Про волосы не буду, — уточнил Питер, на что Минхо в подтверждение кивнул. — Про матушку тоже. И про зайца также нет, — сказал он, указывая на Либита, всё это время сидящего на плече у Минхо.       — Это кролик.       — Не важно, — Либит посмотрел на него угрожающим взглядом. — Итак, мой вопрос: если ты так сильно хотел увидеть фонарики, то почему раньше не сбежал?       Вопрос выбил Минхо из колеи. Ему пришлось остановиться. Впрочем, Питер тоже не стал продолжать движение, ожидая ответа.       Минхо закусил губу, крутя вокруг пальца прядь. Должен ли он отвечать? Если да, то, как он может на это себе ответить?       Минхо с каждым годом хотел всё сильнее исполнить свою мечту. Начиная с десяти лет, когда он стал более-менее осознанным ребёнком, цель увидеть фонарики преследовала его почти каждодневно. Но вот с матушкой он разговаривал об этом всего несколько раз. И всегда это заканчивалось тем, что Минхо ещё совсем малыш.       Можно было бы ответить на вопрос, что его сдерживал возраст. Мол, сейчас ему исполняется восемнадцать, не это ли возраст, когда пора брать судьбу в свои руки.       Но Минхо понимал, что это не полное объяснение. Возраст это только полбеды. Остальная половина заключалась в том, что он не мог перечить матушки, ничего не знал о мире за пределами башни, и не было человека, который мог бы ему это рассказать.       Он всю жизнь слышал, как мир опасен, как злые люди хотят украсть его волосы, как хотят его убить. Конечно он боялся и верил в это. Не зря же его матушка живет с ним в глуши леса на такой высоте. И может только последний год Минхо задумывался о том, что должно быть всё намного лучше, чем она говорит.       — Так сразу и не скажешь… — уклончиво начал Минхо, но его прервала неожиданная тряска. Пещера, где они шли, заходила ходуном, камни под ногами задрожали. — Питер? — испугался он.       Вдалеке послышались голоса и топот множества ног.       — Бежим! — скомандовал Питер, хватая Минхо за руку, тот в свою очередь сгрёб в охапку волосы.       Им повезло, что туннель представлял собой один широкий проход без разветвлений, иначе им грозила учесть заблудиться. Они бежали, не разбирая дороги.       Минхо боялся запнуться или порезать ступни о камни, но, на удивление, этого не произошло.       Туннель закончился весьма неожиданно и вывел их наружу в непонятное Минхо место. Оно было окружено камнем цвета песка. Как только они выбежали, яркий свет на секунду ослепил Минхо, но стоило ему привыкнуть и мельком оглядеться, он понял, что находятся они достаточно высоко, чтобы при неаккуратности расшибиться в лепешку. Не так высоко, как в башне, но всё же.       — Карьер, — выпалил Питер, тоже судорожно осматривающийся. Благодаря подсказки Питера, Минхо понял, что они оказались в месте, под названием карьер! Вокруг были песчаные скалы и деревянные подпорные конструкции, за их спинами расположился гигантский деревянный щит.       Минхо подошел к самому краю, отмечая, что единственный путь к отступлению, а именно веревочный мост, разрушен.       Пока они решали, что же им делать стража также успешно выбралась из туннеля, готовя оружия.       — Вот ты и попался, — злорадно произнес командир.       У Минхо оставалось меньше минуты, чтобы найти решение. Он начал действовать по наитию.       — Держи! — Крикнул он, вручая Питеру сковородку. Схватив прядь побольше, он замахнулся ей к ближайшей балки, создавая себе лиану для спуска вниз. Он затянул волосы и с разбега прыгнул. Тем временем Питер ждал наступление королевской стражи, не зная, чем ему поможет сковородка. В руках Минхо она выглядела так правильно, он умел ей владеть в совершенстве, а вот Питер ещё думал, как лучше ударить.       Стража набросилась сразу вся. И Питер даже не заметил, как дал по голове одному, потом другому, а затем и третьему. Даже командир, что выглядел круче их всех, не устоял, получая сковородкой в лоб. Кучка солдат полегла от нескольких ударов!       — Ого! — Поразился Питер, крутя сковородку в руках. — Кто бы мог подумать! Какая незаменимая в хозяйстве вещь!       Но расслабляться времени не было. Когда со стражей было покончено, и вся она валялась без чувств на холодном камне, в битву вступил не кто иной, как королевский конь!       Крупный белый конь с шикарной гривой и хвостом схватил в зубы меч одного из стражников и наставил лезвие в сторону Питера.       — Что? — удивился Питер. — Разве кони могут быть настолько умными?       Кажется, его слова задели коня, что бросился на него, целясь копытами в голову, а мечом в сердце. И как прежде отбиваться не получалось. Превосходивший Питера по силе и габаритам, конь вот-вот грозился столкнуть его вниз.       — Питер! — Донесся до него голос Минхо, и он увидел, как к нему летит золотистая прядь. Он ловко её поймал, салютуя умному коню. Лететь, использую в качестве веревки волосы, оказалось на удивление легко. Ему удалось приземлиться на уровень пониже.       — Скорее спускайся! — Опять закричал Минхо. Он увидел, что оглушенные стражники начали приходить в себя, а королевский конь нашел способ до них добраться, ломая одну из подпорок.       Минхо хотелось остановиться и понаблюдать за действиями коня. Во-первых, он коней никогда не видел; во-вторых, этот конь творил невероятные вещи!       Но времени смотреть на животное не было. Да и сам конь играл не в их команде.       Когда преграда поддалась силе скакуна, из образовавшейся щели хлынула вода с сильным напором. Дыра в деревянном щите сразу начала увеличиваться с неконтролируемой скоростью.       — Мамочки! — Минхо понял, что, если не поторопится, вода снесет их, и они утонут.       Питер спустился как раз вовремя. Вода разрушила верхнюю часть щита и неуправляемым смертоносным потоком понеслась на них. Думать времени не было. Минхо краем глаза увидел, как волна снесла стражников и коня. Впереди не было ничего, кроме маленькой пещеры, в сторону которой они двигались.       — Быстрее! Быстрее! — подгонял Питера. Всё в карьере начало рушиться, камни и деревянные опоры летели вниз, сносимые водой.       Волна почти настигла их, когда они забежали в пещеру. Минхо уже решил, что сейчас вода ударит им в спину, и они разобьются о камни, но вход тут же засыпало остатком дерева и камнями. У Минхо сбилось дыхание, но останавливаться было нельзя. Своеобразная преграда не остановила воду, только замедлила её, та всё равно подступала, наполняя пещеру.       Они двинулись вперед, надеясь, что пещера выведет их на свежий воздух, но в этот раз им не повезло. Буквально через десять шагов их ждал тупик.       Темнота пещеры не давала полностью осмотреться и оценить сложившуюся ситуацию.       — Нет, нет, нет, нет, — запаниковал Питер. Он начал судорожно ощупывать скалистую поверхность, в надежде найти в ней брешь. Но камни плотно сидели друг к другу, не двигаясь и на миллиметр. Удары плечом о скалу тоже не дали результата.       Всё случилось настолько быстро, что не было времени придумать другого решения. Кто ж знал, что пещера окажется тупиковой и маленькой.       От бессилия Питер ударил камни кулаком, получая ушиб.       Минхо испуганно смотрел на воду, что только поднималась. Он тоже начал осматривать западню, пока Питер безрезультатно нырял в ледяную воду. Но казалось, что выхода нет. Они здесь застряли.       Минхо тоже решил попытать удачу, ныряя, но лишь наглотался холодной воды, осознавая, что ничего не разглядишь в темной пещере, так ещё и под водой.       — Темно, как в бочке, — сделал неутешительный вывод Питер. — Ничего не выйдет.       — О нет, — в ужасе прошептал Минхо. — Неужели, мы здесь умрем?       Первая слезинка скатилась по его холодной щеке, падая в воду. Не в силах себя остановить, он заплакал. Столько было сделано, и ради чего? Глупо получилось. Минхо никогда и представить себе не мог, что окажется в чем-то подобном. Возможно, будь он умнее или смелее, они бы ушли другим путём? Ещё он подумал, что было бы останься он в башне?       Всё-таки мир опасен. И этого предвидеть было невозможно. Вода приближалась, скоро они захлебнутся.       — Это я во всем виноват, — всхлипнул он. — Ещё и тебя в это втянул! Не нужно было убегать.       Питер, также поняв, что выхода им, похоже, не сыскать, устроился рядом с Минхо, в безысходности смотря в темную воду, что доходила уже до пояса.       — Прости меня, Питер! — задыхаясь от слёз, вымолвил Минхо. — Это моя вина, что ты здесь.       Пару секунд они сидели в тишине, разрушаемой тихими всхлипами и журчанием воды, что неумолимо приближалась.       — Джисон, — наконец-то сказал он.       — Что? — не понял Минхо.       — Моё настоящее имя — Джисон. Хан Джисон, — смущенно улыбнулся он. — Кто-то же должен был узнать.       Он тихо рассмеялся. Минхо тоже пустил смешок, наблюдая за неизбежным приближением смерти. На удивление его голова вмиг опустела. Было ли это смирение с неизбежным или простое успокоение, Минхо не знал, но он хотел сказать Джисону спасибо, что он попытался разрядить обстановку. Он не позволял себе думать о матушке, лишь о том, как прекрасно прошел его единственный день вдали от башни.       Вся жизнь теперь казалась Минхо хорошей. Может не всегда всё было гладко, и он не исполнил свою главную мечту, но он приблизился к ней настолько, насколько позволили обстоятельства. Это ведь не худший конец?       — А у меня волшебные волосы, — решил признаться Минхо. Если они здесь умрут, то пускай Джисон будет полностью обескуражен. — Я пою — они светятся.       — Что?       — У меня волшебные волосы, — ещё раз повторил Минхо для пущего эффекта, но осознание стало приходить к нему стремительнее, чем вода. — Я пою — они светятся! Точно!       Он тут же начал лепетать слова песни. Вода приблизилась к горлу, когда копна волос начала светиться солнечным светом. Вмиг в пещере стало светло, как в ясный день. Джисон чуть воды не нахлебался, когда увидел всё это. Они нырнули, уже под водой ища глазами выход. И тут им тоже помогли волосы. Самый кончик уткнулся в груду камней, на вид убираемых с пути. Джисон подплыл туда и на последнем кислороде начал разгребать завал.       Думая, что сейчас потеряет сознание, Минхо почувствовал, как его вытягивают на поверхность водной глади, и долгожданный глоток воздуха наполнил легкие.       Джисон толкнул его на берег. Минхо откашлялся, перевернулся на спину и замер, уставившись в закатное небо.       — Мы живы. — Прошептал он. — Мы живы. — Повторил он ещё раз. — Мы живы! Либит, мы живы!       Он вскочил и понёсся по берегу, прыгая и дрыгая руками. Каждую конечность пронзило счастье. Минхо бегал, как умалишённый по траве и всё кричал, как хочет жить.       Джисон же всё не мог отойти от шока. Он с распахнутыми глазами и ртом следил за мокрыми волосами Минхо, которые уже потухли.       — Волосы светятся, — с диким взглядом шептал он. — Светятся! Как они могут светиться?       Похоже, его не так впечатлило чудо-спасение, как волшебные волосы. Минхо даже покраснел от столько бурной реакции товарища. Решая вконец добить Джисона, Минхо признался ещё кое в чем:       — Джисон, они не только светятся, — произнес он с заговорческим тоном.       — Что они ещё умеют? — поразился Джисон, его лицо сделалось также более удивленным.       Но Минхо решил не сразу раскрывать все карты, держа интригу.       Пока они собирали хворост для костра, чтобы согреться и обсохнуть, Минхо замечал, как Джисон не может отвести взгляд от его волос. Палки, что он так кропотливо собирал, то и дело грозились рассыпаться, когда он засматривался на Минхо и запинался о корни деревьев.       За розжигом костра Минхо совсем не заметил, как стемнело. И вот они уже уселись на бревно. Либит щипал травку рядышком. Тогда Минхо решил, что пора.       — Дай пораненную руку, — попросил он. Джисон с легкой дрожью протянул ладонь. Минхо обхватил её пальцами, отмечая, какая она загоревшая на фоне его бледных рук, теплая и большая.       — Только не нервничай, хорошо? — Минхо и сам волновался, не зная, какаю реакцию от Джисона ожидать. Вдруг он закричит, что Минхо колдун и бросит его? Выдыхая, Минхо взял одну прядь.       — Да я не нервничаю, — сказал он при этом с заиканием. — Ты выглядишь очень таинственно, обматывая волосами мою руку.       Минхо робко усмехнулся, продолжая своё дело.       Когда рука полностью погрязла в волосах, Минхо ещё раз посмотрел на Джисона.       — Хорошо, успокойся, — он не знал, кому нужно его «успокойся» сильнее — ему или Джисону. Спустя пару вдохов и выдохов, Минхо тихо запел. С первым словом его волосы опять вспыхнули золотом. Волшебство стекало от корней к кончикам, пульсируя и переливаясь. Поляна озарилась чудесным теплым светом. Джисон заворожено наблюдал за всем, снова раскрыв рот, а когда свет дотек до его руки, вздрогнул, чувствую приятное тепло.       Находясь в шоке, Джисон взглянул на сосредоточенного Минхо, что продолжал с закрытыми глазами петь песню. Его ресницы трепетали. Он выглядел нереальным, подобных ему больше не было, и Джисон чувствовал, что впервые в жизни сделал правильный выбор, согласившись проводить длинноволосого мальчика посмотреть на фонарики.       Как только песня закончилась, сияние исчезло. Джисон аккуратно поднял ладонь, отодвинул пряди и пораженно замер, прожигая руку не верящим взглядом. Где до этого были кровавые ссадины, теперь была лишь свежая кожа без намека на травму. Думая, что перепутал руки, он вытянул перед собой вторую, но обе руки оказались здоровы.       Из груди начали вырываться нелепые смешки, предшествующие скорой истерики.       — А-а! — закричал он, вертя ладонью.       — Держи себя в руках! — остановил его Минхо.       Рука Джисона тряслась, он всё осматривал до этого поврежденный участок и не мог понять, сходит ли с ума. Он на пробу провел кончиком пальца по зажившему месту — гладкому и целому.       — Да всё нормально, — сильнее заикаясь, произнес он. — Мне просто удивляет волшебная сила, скрытая в твоих волосах. И давно это у тебя?       — Должно быть, с рождения? — усмехнулся робко Минхо. — Матушка всегда говорила мне, что люди обязательно захотят отстричь мои волосы и использовать в корыстных целях, но, — он завел пряди у правого уха. В копне золотистых волос выбилась одна прядка — темно коричневая и короткая. — Если волос обстричь, он темнее и теряет силу, переставая расти. Поэтому я никогда не…       — Покидал башню, — закончил за него Джисон, Минхо медленно кивнул. — И ты хочешь туда вернуться?       — Нет! — конечно выпалил Минхо первым делом, но тут же вспомнил про матушку и про то, что башня — это его дом, куда он пойдёт, если не туда? — Или да? — замялся он. — Я не знаю, всё так запутано.       Минхо рухнул лбом к коленям, вздыхая от безысходности. Ему действительно не куда было пойти, — кроме башни у него ничего нет. Но после окончания путешествия, разве он не сможет спускаться в мир, когда матушка будет отсутствовать? Это выглядело, как неплохой вариант, над деталями которого нужно было ещё поработать.       У него был, по крайней мере, ещё один день, для принятия решения, поэтому он пока решил не забивать себе голову лишними мыслями.       Между ними повисла небольшая неловкая пауза, в сопровождение стрекотания кузнечиков и журчанием воды.       — Так, значит, Хан Джисон? — вдруг вспомнил Минхо и, спрятав потемневшую прядь за остальными волосами, с нескрываемым любопытством повернулся к Джисону. Тот смущенно прикрыл лицо рукой.       — Вот сказанул. Кто ж знал, что мы выживем? — Усмехнулся он, почесывая затылок. — Не буду утомлять тебя историями про сироту Хан Джисона, они все немного грустные. Просто скажу, что в детстве у меня была всего одна книга. Она была старая, местами даже рваная, но внутри неё творилось что-то необыкновенное. В ней рассказывалась история про парня по имени Питер. Он — отважный путешественник, саркастичный и харизматичный, душа любой компании, смелый и… у него всегда всё отлично получалось.       Джисон вздохнул.       — Он тоже был вором? — поинтересовался Минхо, подползая на бревне ближе.       — Ох, нет, — ответил Джисон. — Он не был вором. Но у него всегда было много денег, много друзей и захватывающая жизнь. И для сиротского мальчишки это именно то, чего ему больше всего не хватает.       Закончив свой рассказ, Джисон развел руками, мол, это всё, что он может поведать. Он тихо хмыкнул.       — Только никому не говори! Это может разрушить мою репутацию!       Минхо рассмеялся.       — Что может быть ужасней? — позабавился он.       — Ну, — грустно усмехнулся Джисон. — Фальшивая репутация — это всё, что у меня есть.       Минхо даже стало не по себе от такого откровения, но стоило ему взглянуть на Джисона, он не увидел в его глазах и частички уныния. В его взгляде читало лишь то, что он абсолютно не против, поделиться частью своей истории с ним.       Минхо это подбодрило. Он уставился в ореховые глаза парня, наблюдая, как танцуют в них блики от костра. Они сохраняли зрительный контакт до тех пор, пока неловкость и смущение не взяли верх.       История Джисона звучала действительно грустно. Должно быть, он всю жизнь гнался за богатством, признанием, хорошей жизнью. Это было то, о чем он мечтал и чего хотел. Минхо задумался над тем, как похожи их судьбы, хотя на первый взгляд и не скажешь. Их всегда что-то сдерживало, но они упорно продолжали этого желать.       — Что ж, — прокашлявшись, Джисон встал. — Костер уже догорает, я пойду, принесу ещё дров.       Минхо всё ещё смущенные кивнул ему.       — Знаешь, — окликнул он его, пока тот не успел отойти. — Честно, Хан Джисон нравится мне больше, чем Хан Питер.       Джисон отвел взгляд, потирая вылеченную волосами ладонь.       — Только тебе единственному, — вздохнул он и добавил тихое: — Спасибо.       Как только Джисон отошел на достаточное расстояние, Минхо повернулся к Либиту и закрыл лицо руками, сгорая внутри от непонятных чувств. Он не мог передать словами, что именно испытывает, кажется, словно всё и сразу.       Быстрое сердцебиение и необъяснимый трепет в груди возникали лишь при мысли о фонариках, о главной мечте Минхо. Но сейчас он думает только о Хан Джисоне, что оказался отнюдь не легкомысленным и ветреным человеком, как подумал о нём Минхо при первом разговоре.       Джисон строил себя из образов и красивых слов, он создавал себя сам, называясь ненастоящим именем, хотел казаться кем-то скрытным и от этого притягательным, но при этом для Минхо, что никогда не общался с людьми, кроме матушки, он был до странного простым и искренним.       Это поражало Минхо, и он был бесконечно рад тому, что к нему в окно залез именно Джисон.       — Ну, наконец-то! — Воскликнул голос за спиной. От неожиданности Минхо вздрогнул. — Я думала, он никогда не уйдет!       Мурашки прошлись по всему телу. Минхо узнал этот голос.       — Матушка? — Он несмело развернулся.       У кромки леса, действительно стояла женщина. И это точно была его матушка. На неё падал лунный свет — холодный и пугающий, искажающий её лицо.       — Конечно, цветочек! — воскликнула женщина, подходя ближе. У Минхо от чего-то сжалось сердце. Было так непривычно её видеть, словно они последний раз встречались далеко в прошлом. Она, как призрак из другой жизни, стояла, раскрыв объятия, и Минхо от этого становилось не по себе.       Матушка обняла его, и только сейчас он заметил, что это не Луна отражается в её темных волосах, это её собственные волосы вдруг стали седыми и бесцветными. — Мы идём домой.       — Но, как ты нашла меня? — спросил он, заикаясь и выдергивая руку из её хватки.       — Ох, всё просто, — сказала она, перебирая его волосы, — Я сразу почувствовала запах обмана и предательства, — томно сказала матушка у самого его уха, снова беря за руки.       — Прости, — через силу вымолвил Минхо. Он не понимал, за что извиняется. Его держали взаперти столько лет, настраивая каждый день против всего мира. А оказалось, что от него всё это время скрывалась целая жизнь!       — Ничего. Пойдем домой, милый.       — Но зачем? Посмотри, как здесь здорово! — Воскликнул Минхо. — Со мной произошло столько всего интересного! Я встретил стольких людей! И, — он замялся. — Я нашел друга.       — А, этого? — Она кивнула в сторону, где до этого сидел Джисон. — Разбойника?       — Но он очень хороший и, мне кажется, — покраснел он, опуская голову в смущение, — между нами что-то есть.       Злой смех матушки словно окатил Минхо холодной водой.       — Чем ты мог понравиться ему, глупый? Наивностью и легкомысленность всего за пару дней? — фыркнула матушка, поправляя разлохмаченные волосы. — Не будь дураком, Минхо. Пойдем домой.       Минхо поразился. Наивностью? Легкомысленностью? Неужели именно так он и выглядит? Или это только матушка так считает? Если подумать, за весь день Минхо ни разу не поступил так, как она говорит. Он думал над каждым действием, ведь от этого буквально зависела его жизнь!       — Нет! — отрезал Минхо, окончательно вырывая руки и отходя от неё на несколько шагов. — Не пойду!       Матушка тут же переменилась в лице. Бровь нахмурились, уголки губ опустились, словно в отвращение.       — Так ты теперь уверен, что всё знаешь? — произнесла она грубо, обходя Минхо по кругу. — Думаешь, что он непременно тебя примет? Останется с тобой навсегда? Как наивно, Минхо.       Она усмехнулась над ним и закатила глаза так, будто Минхо был последним глупцом. Это начинало раздражать.       — Тогда верни ему это, — она открыла сумку, висевшую через плечо, и достала вещь, про которую Минхо и думать забыл. Корону. Глаза распахнулись.       — Откуда она у тебя? — ошарашенно спросил он, уставившись на вещь в руках матушки. Впрочем, она тут же кинула корону ему.       — Ему не нужен ты, — грозно выпалила матушка. — Ему нужна корона, чтобы стать богатым! Не хочешь идти? Значит, оставайся в своих глупых мечтах и жди ножа в спину!       — Матушка! — Крикнул Минхо, когда женщина начала уходить глубже в темный лес.       — Ты ещё вспомнишь мои слова, когда он тебя оставит! — кинула матушка напоследок и исчезла за деревьями.       Минхо остался стоять совершенно разбитый. В руках блестела корона. Матушка ушла уж слишком быстро, что выглядело крайне странно, но сейчас парня заботило совершенно другое.       У них сделка. Он закрыл лицо руками. За всеми событиями, погонями, борьбой за жизнь, их первая встреча и условия, что Минхо сам же и поставил, совершенно забылись.       Ему казалось до боли в сердце правильным, что он и Джисон вместе идут смотреть на фонарики. Они уже преодолели столько опасностей, помогая друг другу, поэтому мысли о том, что Джисон с ним только ради короны, ранили что-то внутри.       А те откровения, случившиеся буквально только что? Стал бы Джисон рассказывать травмирующую историю своей жизни, если бы их связывала только сделка?       За спиной послышался шум.       — Как ты думаешь, моя рука стала сильнее? — озорно делился Джисон своими мыслями вслух. — Было бы неплохо. Неземной красотой я наделён с рождения и, если бы ещё и сильным был… С тобой всё в порядке?       Минхо проморгался, смотря на ночное небо, и глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он закинул сумку за ближайшее дерево, чтобы Джисон не задавал лишних вопросов.       Минхо ещё решил подумать, как поступить. Матушка называла его ужасно наивным дураком. Возможно он таким и был, но ему это даже нравилось. Он такой, какой есть, и пусть матушка считает это плохим качеством, сколько бы она не пыталась, не смогла настроить Минхо против всего мира, а значит, он останется при своих убеждениях. Поэтому он решил не сомневаться в том, что чувствует.       — Столько всего навалилось, — пожал он плечами, наконец разворачиваясь. Джисон стоял у края полянки, держа в руках кучу сухих веток. — Я немного прошелся вокруг, чтобы остудить голову, — быстро нашелся Минхо.       — Мы с тобой уже достаточно остудили сегодня головы, — усмехнулся он, кивая головой в сторону реки. Минхо смущенно развел руками.       Джисон подкинул ещё дров в костер, чтобы было теплее спать, и они начали укладываться.       — Повезло тебе с шевелюрой, — с белой завистью произнес Джисон, наблюдая, как Минхо кутается в волосах.       Минхо немного замялся, но в итоге хмыкнул и бросил кончик волос в сторону парня. Тот выпучил глаза, глядя на неожиданный жест. Он аккуратно, словно каждая волосинка состояла из хрусталя, поднял волосы, лег на землю и также очень осторожно накрыл ими свои плечи, кажется, переставая дышать.       — Спасибо, — прошептал Джисон, всё ещё напряженный, будто ему в хранение отдали самое дорогое. От части так и было — волосы для Минхо это самое дорогое, что у него есть из собственного.       Под стрекот цикад, Минхо быстро провалился в сон, измотанный, очень уставший, но счастливый.

***

      Всю ночь он спал настолько крепко, что даже не видел снов. Хотя обычно перед днем рождения Минхо всегда что-то снилось. Правда, почти никогда не удавалось вспомнить, что именно, — образы расплывались, уходили из памяти, когда он просыпался. Относительно четкими запоминались изображения солнца, фонарики и нежные руки. Он не знал, с чем это связано, откуда берутся эти сны, но ему было приятно просыпаться после них.       Утром у Минхо не было даже времени подумать, что привычное сновидение не посетило его сегодняшней ночью. А всё потому, что его разбудил истошный крик Джисона.       — Что случилось?! — воскликнул Минхо, тут же вскакивая на ноги, вместе с Либитом, что спал под боком.       Перед глазами ещё немного расплывалось после сна, поэтому Минхо не смог сразу среагировать. Его взору представилась очень странная картина. Джисона, кричащего и вырывающего, за сапог утаскивал в кусты тот самый конь, которого они встретили в карьере.       Животное без всякой жалости трепала Джисона.       — Стой! — вскрикнул Минхо, подбегая к парню и хватая того за руки. Теперь он с конем, словно перетягивали канат, и в качестве каната выступал Джисон, что продолжал истошно вопить.       Борьба закончилась тем, что Джисон рухнул прямо на Минхо, оставив сапог в зубах коня. Животное на этом не остановилось, оно отбросило сапог в сторону, целясь копытами в джисонову голову.       — Нет! — Минхо встал меж враждующих сторон, закрывая собой Джисона. — Подожди! Остановись! — говорил он коню, искавшему брешь в защите. Но Минхо ловко подстраивался под выпады животного. — Тише!       Конь резко остановился, непонимающе уставившись на Минхо. Тот также вытаращился на коня своими огромными глазами. Кажется, у них произошел контакт. Минхо всегда умел находить общий язык со зверушками, Либит являлся прекрасным тому доказательством.       — Успокойся, — Минхо на пробу коснулся животного, что, на удивление, не дернулось от его прикосновений. Уже смелее Минхо начал гладить коня по голове и шее, а тот и не был против, с удовольствием принимая ласку.       — Ты такой хороший, такой хороший, — говорил Минхо всякие приятности. Также он заметил круглую золотую медаль на шее коня. На медали было кое-что выгранено. — Суни, — прочитал он вслух, — Устал гоняться за этим бандитом по всему лесу, да? Никто тебя не ценит?       На слова конь сильнее прижимался к парню, словно подтверждая их.       — Хорошо, смотри, — он показал на Джисона, что всё это время пялился на Минхо, как на умалишенного. — Сегодня самый важный день в моей жизни, он помогает мне осуществить мечту. Поэтому, пожалуйста, давайте на ближайшие сутки вы забудете все обиды друг на друга, идёт?       Кажется, не Джисон, не конь не были настроены на дружелюбное общение. Они, нахмурив брови, стреляли в друг друга молнии глазами.       — Позже вы сможете опять гоняться друг за другом по лесу! Всего день, пожалуйста, — Минхо уже знал по их взглядам, что они согласятся, но решил использовать последний козырь, окончательно ставя точку в этом вопросе. — И у меня сегодня день рождения. Просто к слову.       Оба недруга вздохнули и посмотрели на Минхо, мол, всё поняли.       Таким составом они отправились дальше. Вдалеке уже показались башни замка, от чего у Минхо чуть приступ не случился, как он сильно возрадовался. Когда боль в ступнях стала расти, Джисон помог ему взобраться на Суни. Минхо был так счастлив, покачиваясь на коне, наблюдая, как королевство приближается.       Наконец, они дошли до широкого каменного моста, соединяющего около королевские территории с самим королевством. Минхо почти слетел с коня, подхватываемый Джисоном, и понесся вперед, лавируя среди людей, всюду оглядываясь и осматриваясь.       Он смотрел и восхищался. Всё, что он когда-то представлял, меркло по сравнению с реальностью. Здания были выше, людей было больше, всё пестрило фиолетовыми красками, а из каждого угла на него светило солнце.       Минхо был поражен. Повозки, запряженные конями, ездили по каменным улочкам, вдоль которых раскинулись торговые ряды. Дома, украшенные зеленью, росписью и флажками, стояли один лучше другого.       Сердце грозилось выпрыгнуть из груди от радости. Глаза разбегались, цепляясь за всё подряд. Минхо уже знал, что хочет посетить всё! Испробовать этот день на максимум.       Вот только, стоило ему двинуться, он понял, его волосы успели запутаться в чужих ногах, на них наступали, да и вообще они всем мешали. Джисон догнал его с кучей золотых волос в охапке.       — Нужно что-то сделать с твоей шевелюрой, — сказал очевидное Джисон. Им пришлось отойти в сторону к домам, чтобы не мешать прохожим и повозкам. — Смотри! — воскликнул Джисон, спустя пару минут. Он указал на маленький фонтанчик на противоположной стороне улицы. На фонтане резвилась орава детей. Минхо сначала и не понял, на что же ему обратить внимание, но спустя мгновение заметил группу девочек, занимающихся плетением косичек.       Джисон тут же потянул Минхо в их сторону. Как только детишки заметили их и то количество волос, что имел Минхо, все как один разинули рты, поражаясь. Они в мгновение ока усадили Минхо, облепили его со всех сторон и принялись за дело, громко смеясь и кружась вокруг него.       Минхо никогда не заплетали, он и сам не умел этого делать, поэтому детские косички занимали всё его внимание. Ловкие маленькие ручки переплетали пряди друг за другом, и получалось что-то невероятное.       Следить за эти процессом было одно удовольствие. Минхо даже расстроился от того, что его такому не научили. Сколько бы чудесных часов он провел в башне, заплетая себе косички.       Джисон пока отошел купить им еды. Живот действительно начало тянуть от голода. Минхо не терпелось скорее попробовать что-нибудь из местной кухни. Вдруг есть блюда, которые матушка ему не готовила. Он смотрел на несколько прилавков с едой, у которых выстроилась небольшая очередь, и его живот издал желание всё это испробовать.       Время пролетело незаметно. Детишки отскочили от него, пялясь на толстую и длинную золотую косу, украшенную свежими цветами. Минхо удивился не меньше их. Он был в приятном шоке. Волосы теперь не путались под ногами у прохожих. Коса получилась едва короче обычной длины, но собирать и держать её в руках, стало намного легче.       Цветы. В золотистых прядях они выглядели до безумия красиво и правильно. Минхо за пару секунд успел влюбиться в них настолько сильно, что он не смог физически оторвать взгляда от нежных лепестков.       — Спасибо вам огромное! — Он по очереди обнял каждого ребенка, прощаясь. Джисон и Суни в это же время вернулись со свертками еды. Нужно было видеть реакцию первого. Он встал, как вкопанный и уставился на Минхо, словно первый раз его увидел. Даже коня рассмешила реакция Джисона, он игриво боднул парня головой. Минхо пару раз крутанулся вокруг красуясь и наблюдая, как коса следует за ним.       Они прошли еще немного вверх по улице и спрятались в проулке, подальше от стражи, чтобы спокойно перекусить.       На вкус местная еда оказалась безупречной. Минхо буквально глаза закатывал от блаженства, когда откусывал. Может, это было от сильного голода, а может от чего-то другого, но Минхо готов был убить за ещё одну порцию.       После обеда пришла пора попробовать всё, что может предложить им этот день и вечер. А предложений было много.       На главной площади люди танцевали, пели и из каждого угла играла музыка. Минхо, подпрыгнув на месте от радости, тут же побежал в толпу. Он никогда не танцевал под музыку лишь потому, что если он играл на гитаре, то не мог танцевать, а если танцевал, то не мог играть. Поэтому сейчас, он отпустил себя и двинулся со всеми в пляс.       По видимому, народ танцевал их местный танец, — каждый двигался осознанно, зная следующий шаг соседа, когда стоит поменять пару, когда разбежаться и сойтись.       Минхо изначально наблюдал за ними, стараясь уловить закономерность и запомнить движения. Спустя десяток повторений и парочки неловких движений, он смело двинулся вперед и вошел в ритм.       У него получилось!       Он переставлял босые ноги по камню, кружился и взмахивал руками, протягивал ладонь и приставлял ноги, как запомнил. Его подхватывали одни руки, — он улыбался незнакомой барышни, — отдавали в другие, и вот он уже знакомится с каким-то парнем, хлопая в ладоши.       Лица менялись, музыка продолжала играть. Он пришел в неутихаемый восторг! Кажется, людей с каждый движением становилось всё больше, и вот они уже заняли всю площадь!       Всё крутилось перед глазами, сливаясь в безумный цветной водоворот. Разум при этом стал абсолютно чист, Минхо был счастлив.       Он танцевал и танцевал, пока ноги не начали болеть, а грудь спирать от недостатка воздуха. Минхо вышел из круга и тут же упал в руки Джисону.       — Это невероятно! — закричал он тому прямо в ухо.       — Вижу, — усмехнулся Джисон, помогая Минхо передвигаться. Он отвел его в сторонку и усадил на лавочку. Музыка играла, а люди до сих пор плясали. Он бы никогда не подумал, что в день, когда фонарики запускают в небо, на земле происходит не меньшее чудо. Все танцуют и поют, показывают представления и рисуют.       — Я хочу ещё, — пробормотал Минхо, наблюдая, как к танцующим присоединилась целая семья.       — Но тут можно не только танцевать, — произнес Джисон. — Если ты так хочешь проникнуться духом столицы, предлагаю пройтись по местным достопримечательностям.       Минхо наконец перевел дыхание. Он вскочил и потянулся.       — Конечно, пойдём! — ноги до сих пор сводило от легкой боли, но ему стало на неё всё равно.       Пока они шли окольными путями, избегая патрулей, Джисон рассказывал ему забавные истории про королевскую стражу и, как он убегал от неё при разных обстоятельствах.       На счастье Минхо, они получили фиолетовый флажок с солнцем в центре, когда проходили вдоль торговых рядов. Один из пожилых торговцев похвалил косу Минхо, приняв того за девушку, на что Минхо в смятение не нашел ответа. Ситуация вышла смешная и смущающая, но зато он получил в подарок сувенир. Минхо спрятал его к себе в карман.       Пройдя три поворота, они вышли ещё на одну площадь, что располагалась уже ближе к замку. На площади было так же много людей, а в особенности у одной стены, возле которой собралась целая толпа.       — Смотри, это главная фреска, — Джисон остановился и указал на величественных размеров мозаику. — Это король, королева и принц.       Минхо подошел поближе оцепенел. На него смотрело три пары глаз. Королева — красивая женщина с милыми и мягкими чертами лица. Её нежная, кошачья улыбка, что-то ворошила в душе Минхо. Король — высокий, широкоплечий, но добрый во взгляде мужчина. Он выглядел грозно, авторитетно и мудро. В его взгляде читалась искренность и желание вершить справедливость, править правильно. Минхо невольно задумался, что люди могут быть такими счастливыми только лишь при верном правители.       И последним лицом на мозаики был наследный принц на руках матери — малыш с превосходными золотыми волосами и янтарными глазами улыбающийся, разжав маленькие ручки.       Минхо невольно засмотрелся на королевскую семью. Они выглядели… почему-то знакомо, словно когда-то давно Минхо уже имел честь видеть их или даже встречался с ними. Хотя это было невозможно. Но стойкое ощущение в груди не давало игнорировать это чувство, и Минхо всё смотрел и смотрел не в силах отвести взгляд.       — А он чем-то на тебя похож, — хмыкнул Джисон сбоку, что и вывело Минхо из неизвестного транса. Он ещё раз взглянул на принца — хорошенький ребенок, унаследовавший красоту обоих родителей.       Минхо ничего не ответил на подмеченную Джисоном деталь. Чем дольше он смотрел на мозаику, тем необычней становились его чувства, и их значение он никак не мог понять.       Они ещё немного постояли у фрески, и Джисон повел их дальше.       — Если хочешь узнать что-то о королевстве, то мы можем пойти в библиотеку, — предложил он.       — Библиотеку? — удивился Минхо. — Мы действительно можем? Там не будет стражи?       Джисон утвердительно кивнул.       — Что может понадобиться преступнику в библиотеке? — риторически спросил он. — На самом деле, это не такое уж и крутое место. Всё-таки это не библиотека замка. — На этих словах Джисон указал на королевские башни. — Но, думаю, ты сможешь найти для себя что-то интересное. И там можно спокойно передохнуть.       Лишние мысли тут же покинули голову Минхо. Сейчас он опять сможет оказаться там, где никогда не бывал.       По дороге в библиотеку они встретили ещё парочку уличных музыкантов и артистов, задержавшись на несколько минут, чтобы посмотреть представления. Минхо бы весь день глазел на то, как люди танцуют, его это безумно притягивало. Но Джисон возвращал его в реальность, беря за руку и утягивая за собой. Минхо покорно следовал за ним, оглядываясь по сторонам.       В библиотеке и правда никого не оказалось. Ни души. Только книжные полки и лестницы. Минхо, словно и не уставший вовсе, понесся к ближайшим полкам, доставая книги и читая их названия. Джисон же покачал головой и уселся на пол, намереваясь вздремнуть.       Только ему этого сделать не позволили.       — Ты только посмотри! — воскликнул Минхо над ухом, тыкая в Джисона толстой и широкой книгой. — Здесь хранятся карты!       Он уселся рядом с ним и, раскрыв книгу, принялся комментировать каждую страницу. При этом Минхо от удивления орал так, что игнорировать его не представлялось возможным. С тяжелым вздохом Джисону тоже пришлось вникать в суть карт и летописей, потому что Минхо не терпелось узнать его мнение буквально на всё.       Закончив с одной книгой, он поскакал за второй, а затем и за третьей. Спустя всего каких-то пару часов вокруг пары образовался завал из нескольких десятков книг! Джисон и подумать не мог, что Минхо настолько быстро читает, буквально молниеносно!       Либит дрых где-то под книгами, и Джисон ему страшно завидовал. Но к удаче последнего, ему также перепало время на послеобеденный сон, когда Минхо, уж особо сильно зачитавшись, даже позабыл спрашивать о прочитанном у Джисона.       В таком положение дел они просидели в библиотеке до полдника. Джисон, опиревшись на полку, спал, когда Минхо, уже убравший все книги по местам, растолкал его.       Дневная жара чуть-чуть спала. Подул легкий ветерок, трепля волосы и края одежд. Народа стало заметно больше, музыка играла громче, перемешиваясь с людским говором.       Пара, встретившись с Суни, двинулась в центр. По пути они смогли увидеть ещё несколько достопримечательностей в виде памятников, чему Минхо был только рад. А на главной площади их поджидало кое-что очень интересное.       — Джисон! — дернул он его за рукав. — Что там происходит? Они рисуют?       Минхо указал на толпу людей, выстроившихся кругом. И, кажется, там действительно кто-то рисовал, только не на холстах или стенах, как привык Минхо, а сразу на уличных камнях под ногами!       Конечно он в ту же секунду сорвался с места. Ему не составило труда влиться в команду рисующих и начать красить вместе с ними. И снова он делает то, чего никогда не делал! Рисовать с кем-то оказалось в сто раз приятней, чем в одиночку.       Минхо весь перепачкался в фиолетовой краске, но когда последние штрихи были готовы, он ни капельки не пожалел, что всё лицо чумазое.       Люди захлопали в ладоши, поражаясь величине получившейся картины. Она и правда получилась гигантская! Золотое солнце на фиолетовом фоне с узорами и переливами растеклось на десяток шагов во все стороны! Минхо в восторге подпрыгнул и вернулся к Джисону, опять ждавшему его с едой. — Когда ты перестанешь меня удивлять? — произнес Джисон, когда они немного отошли от столпотворения. Выглядел он при этом странно и смотрел на него по-особому мягко.       Минхо ему не ответил, набивая рот едой. Честно, он был очень смущен, чтобы сказать что-то более-менее не глупое.       Солнце уже склонялось к горизонту, а это означало, что нужно уже начинать подыскивать хорошее место, где можно будет во всей красе увидеть фонарики.       Минхо решил напоследок станцевать ещё раз. Людей заметно прибавилось, от этого их пляс выглядел намного лучше. Минхо, схватив крепко Джисона за руку, вместе с ним помчался в толпу, подхватывая ритм. Джисон должно быть ужаснулся, когда его тоже утащили, но выходить из круга не стал. Да ему и не дали, уже хватая с двух сторон и делая частью танца.       Уже позже они уставшие, но счастливые пошли искать подходящее место.       Минхо следовал за Джисоном. Тот сказал, что у него есть замечательная идея, а так как Джисону королевство было знакомо намного лучше, Минхо даже не думал спорить. На удивление они вышли к маленькому причалу, около которого стояло три маленькие лодочки.       — Мы одолжим ненадолго лодку, — пожал плечами Джисон и принялся выталкивать одну из лодок к воде. — Залезай.       Минхо без колебаний забрался в лодку и уселся напротив Джисона. Напоследок, кинув Суни сумку яблок, чтобы не скучал, он загреб от берега.       До середины реки они добрались в полном молчании. Минхо всё думал над тем, правильно ли сейчас поступит и как лучше начать. Мягкий звук воды немного успокаивал его бушующее сердце, но шаг был всё равно не простым, от чего Минхо, нервничая, заламывал пальцы.       Джисон, по-видимому, вовсе не замечал неловкого молчания и не озвученных вопросов. Он лишь изредка бросал на Минхо странные взгляды, быстро отводя глаза.       С лодки посреди темных вод открывался действительно самый лучший вид на королевство, а значит, и самый лучший вид на фонарики.       Минхо уже долгое время смотрел на речную рябь, глубоко задумавшись. Солнце успело полностью сесть за горизонт, забирая с собой свет. Но темноте задержаться надолго не получится, скоро в небо поднимутся фонарики! Совсем скоро…       Минхо уже здесь. Мечта так близко, как он никогда себе и представить не мог. Остались считаные минуты до момента, который, как он всегда думал, изменит его жизнь.       И что же он чувствует?       — Всё хорошо? — спросил Джисон после нескольких минут молчания.       Он отложил весла, позволяя лодки самостоятельно лавировать по мелким волнам, и ближе наклонился к Минхо.       — Я не знаю, — честно признался Минхо. — В моей голове происходит нечто странное, — продолжил он, не встречаясь с глазами напротив, — Я боюсь.       Минхо выдохнул, наконец, понимая самое главное чувство. Страх. На самом деле, он в огромном смятении. Да так, что руки дрожат, а взгляд не может устоять на одном месте.       Не это ли самый важный момент в его жизни? Действительно ли это он? И правда ли этот момент так важен?       — Я смотрел в окно восемнадцать лет, — тихо шмыгнул Минхо от волнения, — И размышлял, что я почувствую, когда подберусь достаточно близко.       Он склонил голову, наблюдая за свои размытым отражением на водной глади.       — Вдруг всё будет не так, как я себе представлял? Джисон аккуратно положил руку на его ладонь, поглаживая.       — Минхо, — уверенно позвал он, — Неважно, что ты почувствуешь. Это будут твои чувства, а значит, они правильные.       Минхо резко повернулся к Джисону, ловя его легкую улыбку. В глазах напротив, кажется, весь мир сузился до размеров их маленькой лодки. В зрачках отражался один Минхо, и эти глаза смотрели на него с такой заботой и любовью, какой Минхо никогда не видел в других.       Джисон сказал всё верно. Его слова возымели на него успокаивающий эффект. Минхо смело взглянул на небо, понимая, что он на своём месте. И весь путь, прошедший ими за эти два дня, все неудачи и разочарования — это ничто по сравнению с этим днем и этим моментом.       — Но что будет, когда эта мечта сбудется? — также тихо произнес он. Вопрос уже давно лежал на поверхности, мозоля глаза, а Минхо всё никак не хотел обращать на него внимание. Ему даже в голову никогда не приходило, к чему он будет стремиться, когда мечта — увидеть фонарики — исполнится.       — Не переживай об этом, — утешающим тоном начал Джисон. — Когда одна мечта исполняется, ты просто отправляешься за новой. Перед тобой открыт целый мир, и в этом, хоть и довольно скверном мире, существует столько мест, что жизни не хватит, чтобы о каждом помечтать!       Минхо прыснул.       — Спасибо, — прошептал он, бросая взгляд на бескрайное небо. Найдя ответы на главные вопросы, он выдохнул. Всё же этот день должен приносить только радость.       Совсем маленький огонек отразился в воде. Он поднимался всё выше и выше.       — Ах! — воскликнул Минхо, подскакивая. От его движений лодка опасно закачалась. Он подлетел к самому носу, упираясь в него руками.       Началось.       Первый маленький огонек не успел преодолеть высоты главных башен замка, как за ним вереницей стали подниматься в небо десятки, сотни, тысячи фонариков! Всего в одно мгновение небо загорелось! Словно огромная волна, фонарики затопили собой всё небо и двинулись ввысь.       А с земли поднимались ещё и ещё!       Минхо не мог даже моргнуть. Он не смел взгляда отвести, желая уловить каждый источник теплого света. Небо пылало подобно костру, самой яркой свече! И душа Минхо горела вместе с ним, в ней бушевало пламя — яркое и разрушительное.       Фонарики были везде. Над их лодкой, над замком, над всеми улицами и переулками. Они заняли небо полностью, заменяя собой солнце, луну и звезды. Их было много, больше, чем Минхо видел из окна башни.       Минхо лишь на секунду задумался о том, что чувствует и понял лишь одно: всё не так, как он представлял. Настоящие чувства в несколько раз острее и сильнее! Минхо казалось даже, что он парит над землей вместе с фонариками.       Но его ждал ещё один сюрприз. Когда он повернулся и взглянул на Джисона, всё это время мирно сидящего в лодке, то обомлел от радости. На ладонях Джисон держал два фонарика! Видимо, он успел купить их, пока они были в городе. Минхо с нетерпением сел напротив, аккуратно, боясь случайно уронить, взял один в руки, чувствуя тепло от фитиля.       Сердце забилось чаще, когда они согласно кивнув друг другу, подняли руки вверх, отпуская фонарики лететь к тысяче другим. Минхо ещё долго провожал их взглядом, наблюдая, как те кружатся вокруг друг друга и затем теряются в бесчисленном количестве фонариков на огромном небе.       На пике эмоций Минхо для себя, наконец, решил. Он глубоко вздохнул, выпустил лишний воздух из легких и потянулся за сумкой. Над ним сотни огней, над ним парит его мечта. Он буквально в руках её держал. А значит, как говорил Джисон, пора двигаться дальше.       — Джисон, — позвал он робко, впрочем, это было и не нужно — тот всё время продолжал смотреть на него. — У меня для тебя тоже есть кое-что.       С этими словами он передал ему сумку с короной, ловя обеспокоенный и обескураженный взгляд.       — Но откуда она у тебя, я думал…       — Неважно, — прервал его Минхо. — Я хотел сказать, — замялся он, — что очень благодарен тебе за этот день. Спасибо, что привел меня сюда.       — Не надо, Минхо. Всё хорошо. Это было самое захватывающее приключение в моей жизни, — признался Джисон, хихикая.       — И в моей! — воскликнул Минхо, но подумав, что это действительно прозвучало глупо, учитывая, что это его первое путешествие, продолжил, — Я боялся отдавать тебе сумку, но сейчас уже нет, поэтому… Держи.       Джисон принял её, даже не став проверять содержимое. Честно, ему уже было плевать на эту корону. Минхо опять с замиранием сердце начал разглядывать фонарики, открыв от удивления рот. И вид парня с золотыми волосами, смотрящего в огненное небо, как на самое большое чудо, был важнее и сокровеннее даже самой дорогой короны.       Джисон, пересев к Минхо, приобнял того за талию, помогая дотянуться до опустившегося к водной глади фонарику. Минхо лишь оперся на груди Джисона, устроился поудобней и продолжил наблюдать, как огоньки обгоняют друг друга, опускаются, поднимаются и кружатся.       Джисон уже много раз за жизнь видел эту торжественную ночь. Ему была известна её история, её значение. Но ему было в большей степени плевать на неё. На фонарики, что тысячи людей запускала ежегодно, ему тоже было всё равно. Он просто знал, что для королевского народа это очень важная традиция, что они относятся ко дню рождения принца с почтением и уважением. Но сам он ни разу в жизни не запускал фонариков, не придавал этому такого большого значение и не видел в этом красоты. Голова была забита всегда другим. Его жизнь не поменялась от пропажи принца, не изменится и от его нахождения, тогда какой толк в запуске фонариков?       Но сейчас, смотря в горящие глаза Минхо, который всю жизнь только и делал, что мечтал об этом моменте, он понял, как сильно ошибался, не отдавая должного этому прекрасному дню.       Кажется, лишь только сегодня Джисон в полном объеме смог увидеть всю красоту фонариков в темном небе. Он понял, почему Минхо так сильно хотел их увидеть, почему именно ради них он сбежал. Небо горело, глаза Минхо сияли, отражая теплые блики, а Джисон ощущал, как сильно бьётся в груди сердце.       Весь мир стал четче, понятнее и проще.       — Ты счастлив? — Тихо прошептал Джисон, не желая портить идиллию. Фонарики продолжали парить. Их стало немного меньше, но они светили всё также ярко.       — Да, — спустя минуту ответил Минхо. — А ты? — зачем-то спросил он.       — Не знаю, почему, — Джисон прижал Минхо ближе, обнимая за талию. — но я тоже счастлив. Очень счастлив.       Хмыкнул Джисон, а про себя подумал, как давно такого не было.       — Не знаешь? — повернулся удивленный Минхо, теперь облокачиваясь руками ему на грудь.       Джисон улыбнулся, обводя взглядом его милое лицо.       — Нет, знаю, — выдохнул он и посмотрел Минхо четко в глаза. — Я счастлив, потому что ты рядом.       И возможно каждый фонарик начал гореть ярче. Минхо уставился на него круглыми глазами, раскрыв рот. Весь воздух вышел из легких, когда он нежно обхватил шею Джисона руками и прильнул к нему с объятиями. Тихое «спасибо» затухло между их телами, когда они прижались сильнее.       На лодке, лавирующей в темной воде, сидели, крепко обнявшись, два человека. Фонарики кружили над их головами, отражаясь бликами в их сияющих глазах. Они поочередно смотрели то в небо, то друг на друга, не зная, что выглядит красивее.       Время словно остановилось, пока Джисон, запустив пятерню в волосы на макушке Минхо, массировал тому голову. Фонарики медленно утекали за горизонт, превращаясь в маленькие точки, похожие на звезды.       Глаза начали слипаться. Легкий ночной морозец, смешавшись с речным холодом, ощущался ещё противнее. Минхо поёжился. Руки Джисона согревали совсем немного, поэтому было приняло общее решение возвращаться.       Небо заметно потемнело, когда оставшиеся фонарики рассеялись. Джисон взялся за весла, гребя в направление причала, от которого они отправлялись. Внезапно он замер, переставая грести вовсе, вглядываясь куда-то в темноту леса справа от них.       — Подожди, — заметно нервничая, произнес Джисон, разворачивая лодку в сторону взгляда. Минхо, напрягшись, повернул голову в ту же сторону, но успел ухватить лишь маленький, удаляющийся, фонарик на опушке леса.       — Что-то не так? — Испугался Минхо, не понимая, что происходит.       Глаза Джисона бегали по всему, чему можно, мастерски избегая взгляда Минхо.       — Не волнуйся, — он натянуто улыбнулся, — мне нужно решить одну маленькую проблему. Я быстро вернусь, и мы пойдём в город, чтобы покушать, хорошо? Ты мне веришь?       Минхо, до сих пор нервно, положил ладонь на руку Джисона.       — Да, хорошо, — он скованно улыбнулся. — Я буду ждать в лодке.       Причалив к берегу, Джисон сразу же ушел с сумкой. Минхо, оставшись в одиночестве, смог наконец спокойно выдохнуть. Он улыбнулся небу. На противоположном берегу в лунном свете отражались башни замка. Маленькие огненные точки сверкали уже совсем далеко.       Минхо невольно задумался над тем, что в это же самое время каждый предыдущий год, он мог лишь мечтательно смотреть в окно. До его башни долетала только малая часть света, он и не представлял, что фонариков в десятки раз больше.       Либит потерся пушистой мордочкой о пальцы. Минхо, хихикнув, потрепал его за ушками.       — Матушка опять была не права, — вздохнул он. — Я действительно ему нравлюсь.       Минхо пару минут наблюдал за тем, как вода ударяется о борта лодки.       — И он мне нравится, — признался он тихо Либиту, при этом шея с лицом покрылись красными пятнами смущения. Сердце билось, как сумасшедшее. Это было действительно странно понимать. До этого Минхо сталкивался с влюбленностью лишь на страницах книг. Во всех историях это чувство описывалось почти одинаково, а герои всегда знали, что это именно любовь. Минхо путался. Попроси сейчас его описать хоть малую часть того, что он испытывает глубоко внутри себя, не нашлось бы слов.       Одновременно радостно, волнительно, страшно, сладко и смято. Словно в напиток добавили разом все яркие ингредиенты. И при употреблении вкусы перебиваются друг другом, вызывая крайнее смятение.       Несмотря на то, что он не до конца понимал природу чувств, Минхо было приятно. Он сидел, как дурачок, улыбаясь в ладони. Уши, прикрытые волосами, не желали потухать. В темноте можно было легко разглядеть его искрящиеся глаза.       Джисон от чего-то не спешил возвращаться. Его не было уже продолжительный отрезок времени. Поэтому, чтобы не сидеть без дела, Минхо начал потихоньку приводить себя в порядок. Волосы, собранные в косу, заметно растрепались, а штаны у щиколоток измарались в пыли и грязи.       Пригладив волосы и заправив мешающиеся пряди за уши, он принялся отряхивать и стирать грязь со штанов. Всё-таки им нужно было возвратиться в город, Минхо бы не хотелось идти туда с запачканной одеждой.       Всё быстро приобрело подобающий вид, Минхо этому улыбнулся.       Джисона всё не было. Вокруг было тихо, лесные звери и те не шуршали. Никаких шагов, голосов. Ничего. Даже шум воды стал тише.       Минхо сухо сглотнул. У него же не было причин волноваться? Джисон говорил про маленькую проблему, обещал вернуться. Минхо с сомнением смотрел в ту сторону, куда тот ушел.       Он решил посидеть ещё. Минхо не мог знать, сколько прошло времени, возможно, его внутренние часы обманывают, и сидит он в лодке совсем не долго.       Но чем больше проходило времени, тем сильнее чувство страха сковывало внутренности. Кажется, Джисон ушел целую вечность назад, но до сих пор не вернулся.       И существовало лить два варианта, почему он не возвращается: либо Минхо бросили, либо с Джисоном что-то случилось.       Не желая верить в первый, Минхо подорвался, удостоверился, что лодка стоит надежно, и с готовностью зашагал вперед. Правда, спустя пару десятков шагов, решимость полностью улетучилась. Глубокая ночь спустилась на землю, приходилось вглядываться в лесную темноту, чтобы не запнуться. Под ногами мешались корни деревьев, а внезапные трески и шуршания пугали до чертиков.       — Джисон? — звал он всё время, пока героически, отодвигая ветки, продвигался дальше. Минхо старался держаться берега, чтобы не потерять лодку и самому не уйти в дремучие леса.       С каждый шагом темнота пугала только сильнее. Становилось холодно, а в желудке неприятно заурчало. В босые ступни впивались ветки и колючки, из-за чего Минхо спотыкался в приступах боли.       Неприятное чувство наседало. Минхо всё шел и шел, но ничего не менялось. Он звал громче, отчаяние, умолял забрать его оттуда. Никто не откликался. Лес обернулся враждебным мраком, посылавшим Минхо лишь его же эхо.       В один момент Минхо показалось, что он потерялся. Неожиданно выросли деревья, окружая его, не давая найти выхода. Река исчезла, ушел её шум. Минхо кидался то в одну сторону, то в другую. Казалось, что лес поглотил его и сейчас уводит только в гущу.       Паника ударила Минхо под дых и сковала всё тело, заставляя руки дрожать, а ноги подгибаться. Он уже не мог идти, не знал куда. Перед глазами всё плыло и темнело, не давая ориентироваться.       Он свалился у могучего дуба, опираясь на него спиной. Взглянув на небо, Минхо не смог в нём отыскать хотя бы одну точку, похожую на фонарик. Весь мир померк во тьме.       У него осталась последняя надежда.       — Джисон, пожалуйста, найди меня, — прошептал он тихо в ночной воздух.       Он уже не ожидал ответа, как неожиданно, ему откликнулись.       — Минхо! — голос прокатился по лесной опушке, залетая в уши.       Пребывая в разбитом состоянии и жуткой паники, Минхо расплакался.       — Матушка! — он собрал последние силы и рванул в направлении голоса, что продолжал его звать. Это оказалась матушка. Она стояло на берегу реки, всё в том же длинном плаще с широкими рукавами и капюшоном.       Минхо в ужасе бросился к ней в руки.       — Матушка! — плакал он, хватаясь за неё, словно она могла исчезнуть и тоже оставить его одного в этом страшном лесу.       — Тише, цветочек, не плачь, — спокойно проговорила она, поглаживая его по голове. — Я здесь. Я нашла тебя. Теперь всё хорошо.       — Матушка, — захлёбываясь слезами, Минхо взглянул на неё, — Джисон… он…       С ним действительно что-то случилось? А вдруг он вернулся к лодке, а Минхо там нет? Это же страшнее, чем заблудиться в темном лесу! Матушка совершенно не выглядела участвующей. Она смерила его странным взглядом, словно не ожидая от него, что он хотя бы вспомнит о разбойнике.       — Ты ещё не понял, цветочек? — Удивленно, но при этом без капли жалости спросила она. — Посмотри туда.       Она развернула его за плечи, устремляя взор на речную водную гладь. Минхо сразу не понял, куда ему стоит смотреть, но осознание не заставило себя долго ждать. Там вдалеке на волнах качалась маленькая лодочка. Течение уверенно несло её к противоположному берегу. В лодке сидел человек. И силуэт его так напоминал…       — Джисон? — Новая волна слез стремительно нахлынула на Минхо, когда в голове сложилась полная картинка.       Его действительно бросили. Его оставили в лодке, забрали сумку с короной и просто ушли.       Как он мог повестись на такое?       С ещё большей силой он вцепился в матушкину накидку.       — Прости меня! — прорыдал он, заикаясь.       Матушка нисколько этому не удивилась. Она медленно обняла его в ответ и прошептала:       — Я говорила тебе об этом, Минхо. От людей жди только предательства.       Минхо больше не мог сказать и слова, утопая в слезах. В груди болело разбитое сердце. Он чувствовал себя полностью сломанным, преданным, наивным дураком.

***

      Следующий раз Минхо полностью осознал себя только, когда они добрались до башни. Кажется, большую часть пути назад он проплакал. Воспоминания, как они покинули королевство, как шли по лесу, как оказались перед стенами башни, стерлись из памяти.       Только, когда дверь люка за ним захлопнулась, а до безобразия знакомое убранство комнат опять появилось перед глазами, тяжелый вздох спустился с губ.       Матушка вела себя непринужденно. Она определенно чувствовала вкус победы. Ведь в конечном итоге, всё обернулось, как она предсказывала с самого начала.       И какими бы правдами и не правдами Минхо не отгораживал себя от реальности, она продолжала давить на него. Желая спрятаться от всего мира, Минхо убежал к себе в комнату, нырнул под одеяло и, издав ещё пару хриплых всхлипов, полностью вымотанный, заснул беспокойным снов.       Утро выдалось мрачное. Но совсем не из-за отсутствия солнца. Настроение Минхо осталось таким же ужасным, как и вчера. Он долго не хотел вставать с кровати, хотя матушка позвала его больше пяти раз. Он закутался в одеяло и без мыслей лежал, слушая своё дыхание.       Только ближе к полудню матушка смогла вытащить его и начать расплетать волосы. Минхо сидел, словно каменная статуя, позволяя делать с собой всё, что только захотят.       Цветы — уже завядшие и потемневшие, летали в ведро один за другим. Должно быть, позже их просто выбросят.       Расческа помогла привести голову в порядок, убирая последние листочки. Волосы приняли прежний вид, струясь по плечам и спине. У Минхо даже не было сил погрустить о расплетенной косе, которая ему так нравилась.       — Всё, цветочек, — она выкинула последний цветочек, бросая к остальным. — И ничего не было.       Минхо не мог ей ничего ответить. Она хотела невозможного. Неужели, Минхо способен стереть из памяти самые лучшие два дня в своей жизни?! Он продолжил сидеть на кровати, ковыряя ногти. В голове ничего уже не осталось. Он не знал, что делать, как жить. Кажется, в эту самую секунду он понимает, чего хочет, а в следующую уже нет.       Сейчас он в башне. А завтра? Теперь, когда мир приоткрыл для него свои двери, разве он не пожелает получить ещё немного? Но в мире люди такие же, как Хан Джисон. И добрые разбойники из паба. А те танцующие семьи на главной площади?       Минхо ужасно запутался.       — Я предупреждала тебя, Минхо, — заговорила матушка на пороге комнаты. — Этот мир страшен, алчен и жесток, — она вздохнула, — Спускайся, я испекла шарлотку.       Как только дверь за ней закрылась, Минхо рухнул на кровать. Нужно было двигаться дальше. Расставание с Джисоном и его гнусное предательство не ставят точку. Всё же он исполнил мечту… Да и с Джисоном изначально они должны были разойтись.       Но скребущее чувство в груди не покидало.       Минхо вытянул из кармана штанов последнее напоминание о двух чудесных днях. Фиолетовый флажок с солнцем. Минхо только сейчас осознал, что флажок сочетал в себе два любимых его цвета. Он вытянул его перед собой, замечая, что вся комната расписана фиолетовыми и желтыми тонами. Это наблюдение ничего бы не принесло, если бы Минхо не начал вглядываться в свою роспись.       Свою комнату он раскрасил уже очень давно. Временами в некоторых местах рисунок переделывался, дополнялся, но радикально не изменялся. Минхо всегда кропотливо выводил каждый штришок, желая добиться идеального результата. У него определенно выработался авторский стиль.       Сейчас, смотря на потолочную роспись, он не мог не понять одну безумную деталь.       Перекидывая взгляд с флажка на потолок и обратно, его неожиданно передернуло. Он вскочил на кровати, в попытке рассмотреть поближе. В глазах рябило, но он четко видел одно.       Мазки перекликались между собой, выражая форму солнца. Форму солнца, идеально совпадающую с солнцем на флажке!       В панике Минхо начал рассматривать другие участки росписи на стенах и потолке. Ужас и непонимание мешались в крови, когда он находил ещё солнце и ещё! Вся комната была заполнена солнышками. Они прятались в деталях, которые с первого взгляда и не увидеть. Но, если вглядываться, то можно насчитать десятки!       Но до прошлого дня Минхо ни разу в жизни не видел такого рисунка солнца. Он готов в этом поклясться! Неужели, можно столько лет рисовать одни и тот же неизвестный символ, не замечая этого?!       Голова гудела. Мысли свернулись клубком. Перед глазами всё чаще и отчетливее стали мелькать образы.       Образ солнца над маленькими ручками, образ солнца на груди короля, образ солнца на двух темных фигурах около детской кроватки, образ солнца на фреске в городе, образ солнца на флагах и образ солнца в комнате Минхо.       Не удержавшись, Минхо свалился с кровати. Боль отрезвила и остановила панику, оставив только лишь нужные детали. Куда бы он ни бросил взгляд, всюду натыкался на символы солнца, выведенные его рукой неосознанно.       Конечно, он забыл настолько ранние воспоминания, но где-то глубоко внутри они всё равно жили и показывали себя через краски и кисточки.       В не себе от потрясений он прошептал:       — Я — пропавший наследный принц, — когда признание слетело с губ, он застыл на месте.       «А он чем-то похож на тебя» — сказал в городе Джисон, когда они рассматривали фреску с королевской семьёй. У Минхо тогда возникло странное чувство.       Он не просто похож на принца. Он и есть принц!       Все долгие восемнадцать лет, фонарики действительно святили для него. Народ ждал, что он когда-нибудь вернётся. Они устраивали гуляния в его честь, пели в его честь. Но Минхо не возвращался, он всё время был спрятан в этой башне, не зная ровным счетом ничего из этого.       Мир не жесток. Мир всё ещё ждал его.       — Минхо? Минхо, что случилось?       Он скованно поднялся. Осознание поразило всё его существо, но оно и наполнило его силой, решимостью и смелостью. Матушка уже стояла на середине лестницы, когда он рывком распахнул дверь комнаты.       — Что случилось? — всё в той же накидки, с волнистыми черными волосами и идеальной кожей, она представилась Минхо абсолютно чужой.       — Я пропавший принц, — сказал он четко и ясно, поражая словами, полностью в них уверенный. — Я пропавший принц. Вы украли меня!       И уже на первых словах матушка замерла истуканом, поджав в неверии губы. Впрочем, её лицо быстро приобрело невинный вид.       — Что ты такое говоришь? — Она даже усмехнулась, правда, вышло нервно. — Откуда у тебя такие нелепые мысли?       — Нет! — крикнул Минхо. — Это всё вы! — Одним толчком он освободил себе путь к лестнице. — Я всю жизнь скрывался от людей! Я верил вам! А оказывается, скрываться нужно было от вас!       Матушка следовала за ним, выкрикивая его имя, желая образумить. Но Минхо не поддавался. Он ни минуты больше не хотел провести в этой тюрьме, построенной на лжи и предательстве.       — И куда ты пойдешь? — Уже без милого и невинного тона сказала матушка, стоя у него за спиной. — К этому разбойнику? Ох, ему сейчас не до тебя.       И ещё одна отвратительная ложь всплыла на поверхность.       Джисон его не бросал!       — Что вы с ним сделали? Как вы всё подстроили?!       Матушка пожала плечами.       — Он совершил преступление. И его повесят.       — Что? — Дыхание сперло, в горле образовался противный ком. Мелкая дрожь атаковала всё его тело, заставляя сжаться, в ушах неумолимо шумела кровь. Он неосознанно коснулся пальцами шеи, не желая даже думать об этом.       — Не волнуйся, детка, — матушка снова вернула себе лаконичный спокойный голос. — Давай забудем об этом? У тебя есть я, это значит, что всё будет хорошо. Всё будет как раньше.       Она попыталась, как всегда любила, похлопать его по макушке, но Минхо не позволил ей этого сделать, перехватил руку.       — Нет! — крикнул он, усиливая хватку. Лицо матушки при этом вытянулось, приобретая скверное выражение. — Мир совсем не жесток! Они ждут меня! У меня есть родители! Вы совсем меня не знаете! И к моим волосам вы больше никогда не притронетесь!       Минхо с силой толкнул её, от чего зеркало, стоящее за её спиной, с грохотом упало, рассыпавшись на осколки.

***

      В тюрьме замка происходил настоящий переполох.       Джисон места себе не находил со вчерашнего вечера, как только очнулся связанный по рукам и ногам, с короной под мышкой у стен замка. Произошедшее выбило весь дух. Он и пискнуть не успел, его тут же схватили и поволокли в темницу.       Он ничего не понимал, был полностью дезориентирован и сбит с толку. Как он очутился связанным в лодке, а стены замка выросли прямо перед носом?       Остаток ночи он не мог сомкнуть глаз, бездумно расхаживая по сырой, вонючей камере.       События, случившиеся накануне, всплывали в памяти очень расплывчато. Он опять винил себя за необдуманные решения. Ему поставили до боли очевидную ловушку, а он в неё попался, будто маленький мышонок. Ясно, как день, появление двух «старых друзей», которым он нехило насолил в прошлом, ничем хорошим закончиться не могло, но чувства и Минхо вскружили Джисону голову, отбив напрочь здравый смысл. И он вприпрыжку, не думая о возможных последствиях, поспешил отдать корону. Она ему уже была ни к чему. Избавившись от короны, он должен был убить двух зайцев одним выстрелом: отвязаться от «старых друзей» и закончить сделку с Минхо. Если не будет короны, Минхо перестанет в нём сомневаться.       Джисон уже на берегу понял, что прошлые его цели о богатстве и одиночестве меркнут и вовсе не кажутся такими уж важными, когда Минхо, с сияющими от любопытства глазами, бегает рядом. А если цели меняются, то и образ жизни нужно менять, особенно, когда он незаконный. Поэтому Джисон также использовал корону, как символ начала избавления от прошлой жизни. Всё должно было сложиться абсолютно по-другому.       Конечно, встреча прошла не так радужно, как он себе успел представить.       В углу камеры копошилась тощая черная крыса, не обращавшая внимание на, ходящего туда-сюда, Джисона. Стража время от времени проходила мимо камеры, но, сколько бы Джисон не звал их, пытаясь объяснить ситуацию, что Минхо может быть в опасности, они даже взглядом его не удостаивали.       В обед к нему зашел командир.       — Пора покончить с этим, Питер, — строго и безэмоционально произнес рослый мужчина. Из-за его спины вышла ещё группа стражников, подхватывая Джисона под подмышки.       — Куда меня поведут?       Командир ему не ответил, лишь хмыкнул и разверзнулся, чтобы уйти. Стражники потащили Джисона за ним. Ему больно заломили руки, нагнув. У Хана не было сил сопротивляться.       Темный коридор сменился другим. По бокам всё также располагались камеры. И в одной из них Джисон разглядел знакомые лица. Медлить он не стал, из последний сил отпихивая стражу.       — Где Минхо? Вы что-то с ним сделали? — заорал Джисон на двух гнусных громил, сидящий за решеткой.       — Что ещё за Минхо? Нас вырубила та женщина! — ответил разбойник в крайнем недоумение.       — Женщина? — не понял сначала Джисон, но осознание не заставило себя долго ждать.       Стража быстро схватила его снова, в этот раз заламывая только сильнее.       — Стойте! Вы не понимаете! Минхо!       Но никто его и слушать не хотел. Сколько бы он не вырывался и не кричал, против бронированной стражи ничего сделать не мог. Истошные вопли, что всю дорогу вырывались из его рта, имели такой же эффект.       Сердце опустилось в пятки, когда эшафот замелькал перед глазами. Петля уже была готова, угрожающе покачиваясь на ветру. Джисон бился, он кричал и ругался, но его силой запихивали на ступеньки, подводя к смерти.       Глаза намокли, но слез всё не было. В голове взрывались фейерверки из миллиона картинок. Возможно, если бы его поймали раньше, до встречи с Минхо, он бы сейчас шел на виселицу с радостной улыбкой, как и всегда, шутил бы, проказничал, а потом придумал бы гениальный план побега. Но сейчас, все мысли были забиты лучиком солнца — мальчиком с золотыми волосами и янтарными глазами. Минхо, который мечтой всей жизни считал фонарики.       Петля затянулась на шее слишком быстро. Палач — бугай на голову выше Джисона, подошел к рычагу. И было в нём что-то знакомое. Джисон в недоумении вскину брови, но палач в ту же секунду дернул рычал, и пол исчез под ногами. Готовый чувствовать жуткую боль и удушье, Джисон в панике распахнул глаза, не ощутив ничего из этого.       — Бегите! — крикнул палач. И Джисон узнал этот голос!       Это же Чанбин!       А поймал его не кто иной, как Чан! Разбойники из «Бродячих детей»! На радость времени не было, его уже схватила одна пара рук, предавая другой. Джисону это напомнило сразу две вещи: как его таким же образом таскали в пабе, намереваясь убить; и как он танцевал с Минхо на главной площади города.       Банда разбойников растаскивала стражу, прорываясь к выходу. Джисон успел заметить Хёнджина, орудующего кистями, словно мечом. Чонина, метающего в преследователей пуговицами. Феликс, дубасящего стражу крапивой, и Сынмин, захватывающего жертву на удушающий и орущего истошно в ухо, оглушая. Между этим его ловко перекидывали из рук в руки, метко лавируя от стражи.       Им удалось прорваться за внешние стены замка. Джисон, подумавший, что сюрпризы на этом закончились, застыл в шоке, когда белогривый конь заржал в приветствии.       — Это ты их привел? — изумился Джисон, заскакивая на Суни. Конь мотнул гривой, соглашаясь со словами парня. Джисон готов был расплакаться на месте. — Спасибо, — искренне сказал он, поглаживая коня по шее. — Правда, спасибо тебе. Знаешь, мы в прошлом не поняли друг друга, но сейчас…       Сзади сверкали клинки. Стажа наступала. Суни посмотрел на него, как на умалишённого.       — Ты прав, это ждет! — стоило Джисону это сказать, конь рванул вперед.       Они мчались быстрее ветра, обгоняя зайцев и птиц. В лесу они оказались в мгновение ока, а там до башни рукой подать. Джисон всю дорогу думал лишь о Минхо. Ему было страшно. Особенно, если подумать, что со стороны Минхо это выглядело так, будто его бросили. Сможет ли Джисон всё ему объяснить? Примет ли его Минхо обратно?       Он мотнул головой. Просто так он от Минхо теперь не отвяжется. Стоит ли вообще говорить, что он никогда не встречал таких, как он? И дело совсем не в волшебных волосах. Искренность, с которой Минхо смотрит на мир, заставляет и его взглянуть на вещи по-другому, а это дорогого стоит.       Копыта били землю. Листья хлестали по лицу, но Джисон не чувствовал боли. В голове набатом звучало лишь Минхо, Минхо, Минхо.       Башня выросла неожиданно. Джисон слетел с Суни, подбегая к каменной тюрьме.       — Минхо! — закричал он, что было мочи, — Минхо, сбрось свои волосы!!!       Крик поднялся ввысь, но Джисон не понял, услышали ли его. Поэтому забив на это, он начал судорожно искать кинжалы. Вдруг золотая прядь, словно птица, вспорхнула с открытого окна и полетела вниз.       Джисон, не теряя времени, полез. Хоть ладони от волнения сильно вспотели, он продолжал карабкаться. Сердце было готово вырваться из груди. Джисону казалось, что окно приближается отвратительно медленно. Дыхание сбилось, он хватал ртом воздух, но отдышка просто убивала.       Наконец, подоконник.       — Минхо! — позвал он, перекидывая ногу через препятствие. — Прошу прости меня! Я думал, что не смогу тебя найти…       Слова оборвались, когда в темноте башни показалась бьющееся в конвульсиях фигура.       Минхо, связанный по рукам и ногам, сидел с тряпичным кляпом во рту и истерически вырывался. На лице и ладонях виднелись кровавые раны и ссадины после драки. Глаза красные, зрачки расширены от страха.       Джисон двинулся к нему, но острая боль в боку выбила весь воздух. Он плашмя грохнулся на пол. Из-за спины вышла высокая женщина, держа в руках острый кинжал, испачканный в крови.       — Видишь, что ты наделал, Минхо? — с упреком сказала она. — Ему придется умереть. — Она говорила будничным спокойным тоном, будто поучала ребенка. — А вместе с ним умрет и наш секрет. Я тебя спрячу, Минхо. — Женщина подошла ближе, хватая веревку. — И нас больше никто никогда не найдет.       От жгучей боли темнело в глазах. Но он старался ползти к Минхо. Теплая кровь текла сквозь пальцы. Джисону стало действительно очень страшно. Сегодня он уже испытал один страх — за свою жизнь на эшафоте, но страх за жизнь Минхо ощущался в разы острее.       Минхо мотнул головой, выплёвывая этим движение кляп.       — Нет! Я никуда не пойду! Я буду бороться! Пока я жив, я буду бороться!!! — Кричал он, дёргаясь изо всех сил. — Я никогда не оставлю попыток убежать от вас. Никогда!       Он круглыми серьёзными глазами посмотрел сначала на «матушку», затем на Джисона.       — Но, — произнес он уже без крика, — если вы позволите исцелить его, то я уйду с вами. Обещаю. И никогда не сбегу. Мы будем жить, как раньше. Честно, — на одном дыхание выпалил он, задыхаясь. — Позвольте только исцелить его. И я сразу с вами уйду.       — Нет, Минхо, не надо, — сквозь боль прошептал Джисон. Неужели он пойдет на этот шаг? Но уже по опыту Хан знал, что Минхо свои слова держит.       Ведьма долго думать не стала, ей не хотелось терять драгоценное время, нужно было найти новое убежище, лучше прежнего. Она ещё одной веревкой перемотала мертвым узлом одну из рук Джисона, чтобы он не смог быстро справиться с ней, пока они будут уходить, но также, чтобы смог после выбраться и покинуть башню, не умерев в ней связанным.       — Я даю тебе три минуты, — грозно выплюнула она, отпуская Минхо. Тот тут же упал рядом с Джисоном.       — Сейчас всё будет хорошо, — зашептал он, нервно отделяя прядь волос.       — Нет, — мучительно запротестовал Джисон, вяло отпихивая ладони парня. — Тебе не нужно этого делать.       — Ты должен жить, глупый, — попытался усмехнуться Минхо, но вышло скверно.       — Но, что будет с твоей жизнью? — он мельком бросил взгляд на женщину, стоящую в темноте комнаты. — Это же настоящая смерть.       Минхо поджал губы.       — Эти два дня, — вздохнул он, — были дороже жизни. Я увидел фонарики и встретил тебя.       Джисон смотрел в глубокие глаза Минхо и видел в них целый мир. И в том мире Минхо танцевал на площади в кругу незнакомцев, в том мире Минхо пел в пабе с разбойниками, в том мире Минхо смотрел на фонарики детскими глазами. В том мире Минхо был свободен.       Острый осколок под рукой подсказывал верный ответ. Джисон не стал перечить. Он однозначно не сможет жить без него. Знать, что где-то взаперти без возможности выйти, с деспотичной ведьмой сидит бедный Минхо, и продолжать жить, осознавая, что, даже бросив все силы на поиски, ты вряд ли чего-то добьёшься. Это хуже смерти. Минхо не должен быть здесь. Он должен увидеть мир, исполнить все свои мечты. Это намного важнее его никчемной жизни.       Да, Джисон ни о чем не жалел. Он знал, что поступает правильно.       — Минхо, — позвал он тихо, чтобы тот наклонился. Он медленно провел по щеке парня, обхватил густую копну волос и последним рывком срезал всё до единой волосинки!       — Джисон! — крик сорвался с губ Минхо. Он схватился за теперь короткие темные волосы.       — Что ты наделал?! — злостный крик прокатился по стенам башни, когда матушка вскочила, собирая в охапку стремительно быстро темнеющие пряди.       Золотые волосы исчезали на глазах, вместо них появлялись темно-коричневые. Минхо в панике забегал глазами по полу. Всего в пару мгновений вся шевелюра окрасилась в практически черный.       — Нет! — ведьма схватилась за лицо, кривыми когтями раздирая морщинистую кожу. Она вся изменилась в ту же секунду! Волосы поседели полностью, на руках проступили уродливые бородавки, морщины расползлись по телу, словно ядовитые змеи, на спине вырос горб. — Нет! Нет! Нет!       Она кричала так громко и истошно, что звуки срывались и искажались. Ведьма металась по всей башни, рвала на себе волосы и раздирала кожу.       Минхо застыл каменной статуей, без возможности пошевелиться или хоть что-то сказать. Он с ужасом наблюдал за метаниями старухи.       Однако одно неосторожное движение стоило ей жизни. Она врезалась во всё подряд, кружась в безумии, особенно в стены. Она ничего не видела перед собой, сходя с ума. В очередной раз повернувшись, она запнулась, перевалилась через подоконник и была такова.       Минхо раскрыл рот. С этим он жил бок о бок восемнадцать лет?!       Удивление исчезло с его лица, когда он вернулся к Джисону.       — Джисон, — прошептал он в отчаяние. Жизнь утекала с глаз напротив, и Минхо понимал, что был не в силах что-то сделать. Он прижал руку Хана к коротким темным волосам, судорожно напевая между всхлипами заученную до безобразия песню, но ничего не помогало.       Джисон тух, как свеча.       — Минхо, — хрипы вырывались изо рта вместе с тоненькой струйкой крови. — Минхо, — он еле дышал, продолжая повторять его имя. Уголки губ растянулись в маленькой счастливой улыбке. — Ты стал моей мечтой, любовь моя.       Джисон выдохнул. И жизнь покинула его тело.       — Джисон, — всхлипнул Минхо, беря в ладони его лицо.       Он как завороженный смотрел и смотрел на него. Смуглая кожа, родинка на щеке, густые темные брови, круглые щеки и чуть-чуть выпирающие передние зубы. Минхо никогда не придавал большого смысла таким мелочам, но сейчас они значили для него всё.       Минхо склонился перед ним сильнее, соприкасаясь лбами. У обоих выступил холодный пот, поэтому сейчас Минхо чувствовал прохладу.       Слезы хлынули рекой, когда он представил, что ему сейчас придётся либо оставить Джисона здесь навсегда, либо каким-то образом стащить его тело с башни, либо уйти, привести помощь и уже после устроить похороны.       Его трясло, в глазах темнело. Он знал, что может жить с матушкой, пытаясь от неё сбежать, знал, что сможет жить с ней, как она хочет. Он просто знал, что сможет жить как угодно, если жив Джисон.       Но как ему жить сейчас?       Всхлипы заполнили башню. Минхо сжал Джисона в руках, обнимая, что было сил. Слезы градом сыпались на щеки Хана.       Минхо тихо звал его, зная, что он больше никогда не ответит ему.       Но Минхо заметил одну деталь. Слезы, что он ронял Джисону на лицо, на глазах за секунду впитывались тому в кожу, отдаваясь тусклым свечением. Не понимая, что происходит, Минхо отстранился, наблюдая за маленькими огоньками на лице Джисона.       Те, проникнув под кожу, направились вниз к животу. Неожиданно в мгновение ока комнату затопил золотой свет. Он прорвался сквозь рану и вспыхнул завитыми лучиками, наполняя комнату ярким светом.       Минхо прищурил глаза, настолько сильно всё светилось. И с каждой секундой света становилось только больше. Лучики формировались в цветок, буквально выросший из колотой раны. Свет пульсировал, окутав и согрев Минхо своим теплом. Воздух вокруг заискрился.       Медленно свет начал угасать, забирая с собой кровь, грязь и боль. Когда он совсем потух, Минхо не осмелился коснуться тела перед ним, боясь узнать, что всё было лишь иллюзией.       Но копошения Джисона напрочь оставили сомнения в прошлом. Минхо навис над ним, распахнув глаза.       — Джисон? — прошептал он.       Приоткрыв один глаз, Джисон вдохнул.       — Тебе безумно идёт эта стрижка.       — Джисон! — они сплелись конечностями в крепких объятиях. Минхо прижался носом во впадинку ключицы, вдыхая его запах. В этих руках он, наконец, впервые за несколько дней почувствовал себя дома. Джисон обнимал нежно, но с нажимом, а Минхо просто цеплялся за него, боясь вновь потерять.       Отстранившись на секунду для того, чтобы взять лицо напротив в ладони, Минхо первым впился в желанные губы своими. Он лишь коротко смял их, неумело двигая. Благо, обескураженный Джисон быстро пришел в себя, направляя его.       Судорожные вдохи и выдохи срывались с губ вместе с липкими звуками поцелуев. Они наслаждались друг другом, деля один воздух на двоих. Легкие чмоки и прикосновения приобретали смелость с подачи Джисона. Минхо не отказывал, упиваясь каждым касанием.       Он чувствовал полнейшую эйфорию, полностью ложась на Джисона и чувствуя, как по спине водят горячие ладони. Губы онемели, покусанные в пылу момента. Волосы, уже не такие послушные и неаккуратно обрезанные, растрепались, торча во все стороны.       Щеки Минхо раскраснелись, а зрачки расширились от возбуждения. Спустя пару чмоков, они разорвали поцелуй, оценивая сложившийся на их лицах беспорядок. Джисон прижал его к себе, опять крепко обнимая. Минхо почувствовал нос, зарывающийся ему в волосы на макушке.       Так они пролежали некоторое время, приводя дыхание в порядок.       — Я так испугался за тебя, — нарушил тишину Джисон, выводя на спине Минхо узоры. — Представляешь, меня хотели повесить!       Он тихо захихикал. История о том, что именно Суни привел подмогу, впечатлила и рассмешила Минхо до боли в животе.       — А я как за тебя испугался! — воскликнул он, когда перестал хохотать. — Ты умер у меня на руках! Они сквозь слезы смеялись даже, если ничего смешного в этом не было. Минхо чувствовал подъёмный прилив сил и энергии. Живой Джисон у него в руках ощущался прекрасно, лучшее, что он когда-либо чувствовал. Это было похоже на чудесный сон, только наяву.       — Спасибо, что спас меня, — тихо с любовью в глазах произнес Джисон, заправляя коротенькие прядки Минхо за ухо.       Нужно было уходить. Комната башни из светлой, уютно превратилась в мрачную и пугающую. Темные волосы, как змеи плелись по полу. Взглянув на них, Минхо ничего не почувствовал. Раньше ему казалось, что без волос он потеряет свою ценность, но сейчас они для него стали лишь балластом и способом манипуляции над ним. Ведь именно из-за их силы ведьма столько лет обманывала его, пряча, не давая показаться людям.       Но прежде, чем спуститься, Минхо нужно было сказать кое-что очень важное.       — Джисон, — тот уже расправился с веревкой на второй руке, встал и с кряхтением потянулся.       — Что такое? — он грустным взглядом окинул комнату, затем возвращая внимание Минхо.       — Я, кажется, нашел своих настоящих родителей, — начал он издалека, ковыряя кутикулу. Джисон кивнул, чтобы Минхо продолжил. — Звучит невероятно, но это король с королевой.       Он нервно хмыкнул, наблюдая, как лицо напротив вытягивается от удивления. Джисон нахмурил брови.       — Ты хочешь сказать, что…       — Да, — согласился Минхо. — Я пропавший принц.       Выражение лица Джисона нужно было видеть. Последний раз тот так удивлялся, когда узнал о волшебстве волос. И сейчас шок был не меньше.       Минхо рассказал всю историю и провел экскурсию по комнатам башни, показывая спрятанные на стенах и потолке солнышки. Джисон ходил задумчиво, но ничего не отрицал, он даже признал, что в этом есть большой смысл.       Всё медленно становилось на места.       Долго задерживаться не стали. Минхо напоследок с небольшой досадой оглядел комнату, прощаясь. Он собрал некоторые вещи — чемоданчик с кисточками и красками. Джисон протянул ему руку, и они пошли по круговой лестнице вниз.       На поляне, залитой солнцем, их уже ждал Суни. Конь по достоинству оценил новую прическу Минхо, потираясь об него, словно кот.       — Малыш! — воскликнул Минхо, обнимая шею коня. — Я тоже по тебе скучал.       Суни закивал в ответ, продолжая ластиться.       — Ещё немного и я начну ревновать, — хохотнул Джисон, помогая Минхо забраться на коня. Суни мотнул гривой, намеренно хлопая локонами Джисону по лицу. Тот не стал превращать передразнивания в настоящую драку, понимая, что Минхо это не понравится.       Прежним составом они двинулись обратно в королевство. Дорога в этот раз сократилась в разы. Хоть они и заглянули в «Бродячие дети», чтобы поблагодарить всех за помощь, надолго оставаться не стали. Их угостили коктейлями и сладостями, пожелав хорошей дороги.       Приехав в город, Минхо осознал интересную деталь, хоть праздник фонариков закончился, украшения всё ещё висели, уличных музыкантов заметно поубавилось, но они были. Всё те же дети плели друг другу косички, сидя у фонтана. Конечно, уже никто не танцевал на переполненных движением улицах, но Минхо знал, что начни он первым, к нему сразу подтянется толпа.       Им всё ещё приходилось обходить стражу. Сбежавший с казни Хан Питер наделал немало шума, поэтому количество патрулей увеличилось. Но петляя по узким проулкам, их удалось успешно избежать.       Замок приближался. Сердце стучало быстрее с каждым шагом. Страшное волнение засело в груди у Минхо. Он мелко задрожал, заламывая пальцы. Он уже успел себе всякого надумать.       — Как мы попадем во дворец? — с запинками произнес он, когда они уже почти подошли к воротам. Джисона этот вопрос, должно быть, волновал также сильно. Он задумчиво поджал губы.       — У нас нет других вариантов, кроме как подойти к королевской страже и объяснить, что ты пропавший принц.       — Но со мной ты, — сказал Минхо, — Они разве не поймают тебя?       Джисон сомнительно почесал голову.       — Ты видел ориентиры, которые они расклеивают на меня? Я на них сам себя не узнаю. Будем надеяться, что без короны в руках, они не поймут, что это я, — он испустил короткую усмешку.       Королевская стража держала караул у главных ворот. Их было четверо снизу и ещё двое наверху стены. Все закованные в железо с арбалетами и клинками, что точно порубят Минхо и Джисона на части, если захотят. И убежать уже не получится.       Суни вышел вперед, привлекая внимание. Стража мгновенно узнала скакуна командира.       — Как он здесь оказался, — стали перешептываться солдаты, только после замечая двух молодых людей.       — Кто такие? — грозно спросил один из стражей.       Минхо глубоко вздохнул, готовясь к тяжелому разговору.       — Я, — он сделал шаг вперед, чтобы его было лучше слышно, голос предательски дрожал. — Я — пропавший принц, Минхо.       На улице, как и ожидалась, возникла тишина. Стажа переглянулась между собой. Один из них ушел, трое других остались.       — Ты хочешь увидеть короля? С чего нам тебе верить? И кто это рядом с тобой?       Минхо испугался такому количеству вопросов, но ситуация требовала собранности, поэтому, не обращая внимание на страх, он продолжил:       — Да, я бы хотел увидеть короля и королеву, — начал он отвечать по порядку. — Вчера мне исполнилось восемнадцать лет, а сегодня я узнал, что женщина, которую я считал матушкой, на самом деле украла меня. У меня есть свидетель, — он указал на Джисона. — Это Джисон. Он помог мне спастись.       Стража слушала его рассказ, но Минхо едва ли думал, что они ему поверят.       Один из стражей уже хотел было открыть рот, как другой, что уходил, вернулся.       — Вас ждет король и королева. За мной, — строго велел он.       Минхо с Джисоном переглянулись, упиваясь маленькой победой. Их действительно повели по коридорам замка. Минхо хотелось остановиться и хорошенько рассмотреть каждую деталь, но стражник шел слишком быстро. Если Минхо отстанет, то заблудится в петляющих коридорах.       Пройдя бесконечное количество поворотов, они наконец остановились перед широкой резной дверью.       — Её Величество, Его Величество ждет вас, — объявил стражник, становясь по струнке.       Минхо ещё раз выдохнул. Пути назад уже точно не было и, как бы он не переживал, не мог отступить. Джисон да бы успокоить сжал его руку.       Он несмело толкнул дверь за позолоченную ручку.       На удивление это был не огромный зал, а маленький кабинет, уставленный книжными полками из светлого дерева. У высокого окна стоял небольшой дубовый столик, а в углу, оббитое фиолетовыми тканями, кресло-качалка. Поражала высота потолков. С гардин свисали бархатные шторы, чуть прикрывая заходившее солнце. Скорее всего, комната являлась чьим-то кабинетом.       Разглядывая шикарное убранство комнаты, Минхо даже не заметил стоящих у книжной полки людей.       Королева первая сделала шаг вперед, и тогда Минхо, увидев их, сжался от короткого испуга. Он уставился в круглые ореховые глаза, не в силах поверить, что это действительно происходит.       Королева была невероятно красива. Её волнистые темные волосы водопадом струились по спине. Мягкие черты лица подчеркивались острыми скулами. Минхо сразу понял в кого у него чуть клюющий носик. Их фантастическое сходство нельзя было не заметить. Возможно, тогда у фрески ему помешали золотые волосы, но сейчас с такими же темными он поражался, как они похожи.       Он осторожно ступал по деревянному полу, не моргая. Рука королевы легла на щеку и нежно провела.       — Мам? — слезы хлынули в тот же момент, как королева сжала его в объятиях. Его много раз обнимали, но именно эти объятия нельзя было сравнить с другими. Королева сжимала Минхо, как самое дорогое сокровище.       — Солнышко, Минхо, — она поцеловала его в лоб, и подошел король. У него сквозь улыбку тоже текли слезы, и он также сильно обхватил жену и сына, обнимая двоих самых дорогих людей. Минхо никогда не чувствовал себя в большей безопасности.       Джисон в стороне не остался. Королева утянула его в семейные объятия, благодаря за помощь и заботу о сыне.       Минхо не мог прийти в себя.       После воссоединения с семьёй, его тут же потащили в купальню. Его помыли, переодели, наконец обули и подравняли прическу. По замку он мог передвигаться свободно, но кто бы ему это позволил. Слуги носились вокруг него, как пчелы вокруг самого лучшего цветка. Они всё приговаривали, как несомненно верили в его возвращение.       Минхо был уверен, что с Джисоном происходит нечто подобное. Того приняли как партнера принца, а значит он должен соответственно выглядеть волшебно.       С его возвращением в королевстве сразу прибавилось дел. Объявление о нахождении наследного принца было решено устроить вечером. А пока в главной столовой готовился пир!       Голова шла кругом. К нему даже приставили советника, чтобы он помог адаптироваться в новом месте. Только за пару часов Минхо посетили учителя этики и истории. И хоть правил, чего всё же не стоит делать наследному принцу, было совсем не много, но впечатлений за день хватило, чтобы ничего не запомнить.       Только ближе к полднику его отвели в личные покои, позволив отдохнуть.       Он даже не стал рассматривать комнату, с разбегу заваливаясь на огромную кровать. Но стоило ему прикрыть глаза и понадеяться на час спокойно сна, в дверь тихо постучали.       — Ох, войдите, — устало пробормотал он. К счастью, на пороге появился не очередной слуга или учитель, а Хан Джисон, которого Минхо был только рад видеть.       Тот с усмешкой осмотрел печальное положение дел и рухнул рядом.       — Как тебе первый день в роли принца? — поинтересовался он, поглаживая Минхо по голове.       Минхо уткнулся лицом в подушку, страдальчески хрипя.       — День даже не закончился! А уже столько всего успело случиться, — он был обескуражен. — Я жутко устал. Ещё церемония через несколько часов.       Джисон сочувствующе улыбнулся.       — Давай, завтра поспим до обеда? — предложил он, укрывая Минхо одеялом.       — Отличная идея, — согласился он сквозь протяжный зевок. — Но, думаю, нам не позволят.       — Отдыхай, — сказал Джисон уже засыпающему принцу. — Я разбужу тебя, когда придут слуги.       Минхо сразу отрубился. Сегодня он крайне мало поговорил с родителями, ему так много нужно было им рассказать. Он надеялся, что после церемонии у них будет время за ужином.       За всеми приготовлениями он не успевал мыслить. Его таскали по замку, словно котёнка, показывая, где кушать, где спать, где мыться. Минхо правда нравилось. Но к темпу нужно было ещё привыкнуть. Он хотел бы просто посидеть с родителями и поболтать за чашкой чая.       Казалось, он только закрыл глаза, а уже пришла пора вставать. Джисон, едва касаясь, мягко гладил его щёку.       Короткий сон позволил вернуть некоторое количество сил. Тяжесть в теле до сих пор присутствовала, но отошла на второй план.       Слуги суетливо забегали по комнате. Они таскали слои одежд, которые Минхо понятия не имел, как надевать. Пока он с Джисоном ещё лежали в кровати, слуги не настаивали и даже побаивались подойти к нему. Стоило Хану подняться, одна за другой служанки обступили его.       Прекрасные фиолетовые одеяния, расшитые золотыми нитями и стразами. С горем пополам надев их, Минхо осознал, как непривычно они смотрятся. Он никогда не грешил на свои привычные одежды, что покупала ему матушка. Они выглядели хорошо и качественно. Но то, что сейчас было надето на нем, нельзя было сравнить хоть с чем-то отдаленно знакомым.       Одеяния были тяжелыми. Минхо сразу это понял. Но ткань — шелк — так приятно текла по телу, что лишняя тяжесть вовсе не ощущалась.       И конечно же корона, которую Минхо уже успел увидеть. Именно с неё всё началось, если бы не она, Джисон, возможно, вовсе бы не попал к нему в башню. Поэтому, смотря в зеркало на то, как её надевают служанки, Минхо испытал чарующее чувство восторга.       Джисона под шумок успели увести, чтобы тоже подготовить к торжественному ужину. С объявлением во всеуслышание, кем для Минхо является Хан Джисон, решили повременить. Новость про возвращения наследного принца и без того должна обескуражить народ до потери пульса. Если ещё разгласить, что Хан Джисон, он же бывший Хан Питер, является партнером наследного принца Минхо, то многие, особенно знающие Хан Питера в лицо, от злости вены себе повскрывают.       Время за приготовлениями пролетело незаметно. И уже к закату Минхо готовый стоял между королем и королевой, ковыряя кутикулу.       Нервы сдавали. Оставались считанные минуты и его, как наследного принца, представят всему королевству. Минхо ещё не до конца осознавал всю ответственность представленной ему роли, но, если он следующий король, то это, безусловно, очень важно.       Королева провела рукой по его плечу. Она ничего не сказала, но одного её взгляда хватило, чтобы наполовину успокоиться.       Джисона рядом не было. Он стоял где-то там, среди людей, ожидая появления королевской семьи. Минхо мысленно сжал тому руку. Король прошелся ладонью по его спине.       Чувствуя поддержку от самых дорогих сердцу людей, Минхо последний раз выдохнул перед тем, как могучая резная дверь открылась.       Людские голоса практически сразу оглушили его. Народу было очень и очень много. Они заняли всю площадь и улицу, уходя вглубь, где их было уже не разглядеть. Минхо искренне поразился.       Только король поднял руку, людской гул тут же затих.       — Сегодня знаменательный день! — объявил он во всеуслышание. — Наш сын вернулся!       Минхо тихонько подтолкнули вперед, он сначала сжал голову в плечи от неловкости, но буквально через секунду расслабился. Голоса стали ещё громче. Даже в башни их можно было услышать. Народ кричал от восторга, прославляя наследного принца Минхо.       Робкая улыбка расползлась по его лицу. Столько людей! И каждый так рад был его видеть, что пускался в пляс.       — Спасибо всем, принимавшим участия в поисках. Мы общими усилиями и стараниями смогли вернуть нашего мальчика домой! Отдельную благодарность королевская семья приносит юноше, спасшем принца Минхо, — закончил свою речь король самым приятным: — Объявляются народные гуляния и праздник фонарей!       Ещё долго в голове не утихал шум радостной толпы.       Полностью очнулся наследный принц только перед ужином в покоях, когда его переодевали в другие более удобные одежды.       В просторной столовой его встретила гильдия советников, военных командиров и других приближенных к королю лиц. Они сходу начали заваливать Минхо сложными вопросами, из-за чего тот чувствовал себя не в своей тарелке.       Он вовсе не думал, что на таком мероприятие помимо семьи будет кто-то ещё. Но оказалось, что каждый в королевской знати решил повидаться с ним, поэтому напросились на королевский ужин.       Официальная часть ужина тянулась непозволительно долго. Кусок еды в рот не лез, пока чиновники продолжали подкидывать вопросы. В итоге, когда ужин подошел к концу, и мешающие гости разошлись, королева обратила на это внимание.       — Прости, солнышко, я не хотела, чтобы так вышло, — она чмокнула его в макушку. — Твоё возвращение сделало переполох. Все желают с тобой увидеться. Я попрошу, чтобы с кухни принесли пудинг, — распорядилась она, поглядывая в чуть грязную тарелку сына, который так нормально и не поел. — Ты любишь пудинги?       Минхо активно закивал. Прикосновения матери успокаивали его больше, чем он мог бы признать. Она касалась так нежно и трепетно, сердце подскакивало каждый раз.       — Ох, солнышко, — вздохнула королева, одновременно с эти отдавая приказы слугам, — нам ещё так много нужно о тебе узнать. Ты любишь пудинг — это я запомню!       — У нас есть всё время, — Минхо накрыл её ладонь своей. — Я разделяю твои чувства. Хочу узнать вас. Совсем скоро мы станем настоящей семьёй.       Он украдкой глянул на Джисона, всё время сидящего на другом конце стола, что в ответ уже смотрел на него.       Джисон скромно улыбнулся, подмигивая. Они смогут стать одной семьёй.       — Вы пока будете спать в разных комнатах, — неожиданно сказал король и, когда всё внимание переключилось на него, добавил: — До свадьбы.       Три пары глаз уставились на него. Королева одобрительно хмыкнула, пока Джисон с Минхо с растерянностью переглядывались.       — Ваше Величество?!       — Отец?!       Смех смехом, но Джисону действительно выделили отдельные покои, назвав их дневной сон в одной кровати маленьким недосмотром.       Покои Джисона заметно отличались от покоев наследного принца, что было обоснованно и понятно. Но они также находились достаточно далеко друг от друга.       Джисон быстро освоился в замке. Его навыки адаптации, выработанные за годы воровской жизни, сыграли на руку. Поэтому он смог быстренько проложить маршрут от своих покоев до покоев Минхо.       У наследного принца с малым опытом ориентирования были, честно сказать, огромные проблемы. Коридоры замка петляли похлеще муравейника, причем они были все похожи. Поэтому Минхо до сих пор продолжали водить за ручку даже до его собственных покоев.       Минхо прекрасно понимал, что, если бы не служанки и советники, он уже бы сто раз заблудился, а, не найдясь, лег бы, где поудобней, и уснул. Поэтому он всем сердцем рассчитывал на Джисона. Хоть и на ночь, расставаться совершенно не хотелось, поэтому Минхо всеми фибрами души надеялся, что его парень сможет снова найти его.       Уже было за полночь. И раздосадованный отсутствием Джисона Минхо хотел провалиться в сон, как вдруг услышал неприятный скрежет за окном. Не прошло и пяти минут, Джисон с кинжалами в руках ввалился к нему, словно разбойник пришел украсть.       Минхо натурально расхохотался, утыкаясь лицом в подушку.       — А вот и я! — Объявил шепотом Джисон, встав при этом в комичную позу. — Ждал?       — Конечно! — также шепотом воскликнул Минхо. — Иди скорей сюда.       Они улеглись под одно одеяло, сплетаясь конечностями и облегченно выдохнули. Сразу стало тепло и уютно. Минхо блаженно расположил голову на джисоновом плече, обнимая того поперек талии.       На небе сквозь открытое окно можно было увидеть несколько десятков летающих огоньков. Праздник фонариков решили провести через пять дней. Нужно было убрать хотя бы часть прошлого запуска, состоявшегося совсем недавно, и произвести партию новых фонариков.       Но людей ничто не могло остановить. С момента возвращения принца, они танцевали, пели и выкрикивали радостные возгласы весь вечер. Не обошлось без фонариков. У кого были, те запускали. Поэтому, даже сейчас народ не спал, а прославлял возвращение принца.       — Поверить не могу, — прошептал Минхо, прижимаясь ближе. Джисон несколько раз чмокнул принца в губы, расплываясь в нежной улыбке.       — Согласен, — хмыкнул Хан. — Я с тобой. В замке. Пробираюсь в твои покои из своих личных через окно. Расскажи мне об этом раньше, не поверил бы.       Минхо абсолютно также не поверил бы, что жизнь может настолько кардинально измениться всего за пару-тройку дней. Но перемены были необходимы и приятны.       Минхо узнал правду; обрел настоящую семью; отхватил себе искреннего и обаятельного парня; и, конечно же, исполнил мечту — увидел фонарики. По сравнению с первыми пунктами исполненная мечта звучит лишь как приятное дополнение, но, если вспомнить, с чего всё началось, то можно легко понять: именно мечта привела его туда, где он сейчас.       — Почему именно через окно? — Они лежали в тишине какое-то время, пока Минхо кое-что не осознал.       Джисон лишь пожал плечами.       — За твоей дверью стоит два стражника, — поведал он томным голосом на ухо. — Мне бы попало от Её и Его Величеств, если бы ослушался их наказа — спать в отдельных комнатах. Но, как ты знаешь, опыт карабкаться по стенам у меня имеется, поэтому…       Он многозначительно поиграл бровями. Минхо искренне рассмеялся.       — Только успей уйти до подъёма, иначе тебя поймают, — хихикал он, потираясь щекой о накаченное плечо.       — Конечно. Я должен оставаться незамеченным до нашей свадьбы.       Минхо воодушевился. Они сыграют настающую свадьбу! Он не думал, когда это случиться. Если честно, ему было не важно, хоть завтра, хоть через год. Он с Джисоном. Его можно целовать и обнимать в любое время дня и ночи. Свадьба будет лишь приятным дополнением, чтобы узаконить их отношения и назваться его мужем. Думать об этом было приятно. Они пригласят музыкантов и певцов. Кстати, об этом.       — Джисон, а давай пригласим на свадьбу ребят? — Он поднялся на локтях, вглядываясь в глаза напротив. Джисон секунду недоумевал.       — Ты имеешь в виду… А, ну, да, твои друзья разбойники.       Минхо показательно надул губы. Кажется, Джисона совсем не вдохновила эта идея.       — Они тебя спасли, напоминаю, — Минхо склонил голову на бок, смотря безапелляционно. Он уже всё решил. А слово принца — закон. Джисон оставил поцелую на его щеке.       — Всё, что угодно, для тебя, солнышко, — Джисон ехидно улыбнулся, передразнивая тон королевы.       — Невыносимый, — выдохнул принц, краснея лицом и шеей.       Джисон прижал его крепче.       — Думаю, Сынмин действительно отлично споёт после церемонии бракосочетания. Феликс сделает букеты. Чанбин сыграет на рояле. Чонин поработает над костюмами. Хёнджин создаст момент на картине. А Чан… попробует найти свою любовь.       Минхо зачарованно выдохнул, поражаясь.       — Идеально, — прошептал он, уже представляя, как всё будет. Парни смогут осуществить свои мечты, и Минхо поможет им также, как они помогли ему. Целомудренный поцелуй закрепил разговор. — Люблю тебя.       Слова вырвались сами собой. Минхо вспомнил все те книжки, что, к огромному сожалению, остались в башне. Он не мог вспомнить конкретных описаний любви, но именно сейчас ему уверенно залетела мысль в голову. Он чувствует любовь. Огромную, заполняющую всё пространство. Робкую и смелую, веселую и с капелькой грусти. Но любовь.       — Я тебя тоже, мечта моя, — ответил через мгновение Джисон.       Впереди у них долгая жизнь. Минимум всю неделю ещё гулять, запускать фонарики. Предстоит многому научиться в роли наследного принца, но Минхо знал, когда рядом Хан Джисон, все проблемы меркнут.       Они тихо засопели. Фонарики продолжали подниматься.       Что-то ещё писалось в книжках? Точно.       И жили они долго и счастливо.