Светлячок, что не поймать.

Такая спокойная ночь. Ни ветра, что гнал волны до внушительных размеров, ни жары, из-за которой уже текут волны пота по всему телу. Антон стоял, опираясь руками за леер корабля. Ему не привыкать к одиночеству, но временами она становилась на главное место, выделяясь среди потока мыслей. Прямо как Слава выделялся на любых посиделках – стоит увидеть знаменитого беспечного ездока, как место становится живее, загорается разноцветными огнями. Как говорила Кристина, “у этого вечера появляется шанс”. И только Слава скрашивал это безумное одиночество. С самого детства у него не было друзей, за очки его постоянно дразнили, он ещё и был левшой, хотя пришлось переучиться на правшу – не место людям в союзе с "особенностями". Мама вечно твердила, что всё станет легче, когда он найдёт ту самую даму его сердца, что сделает жизнь счастливее, даст новые шансы на то, что все грустные мысли уйдут, но нет. Не было такой. Кристина была яркой личностью, и бесспорно ему нравилась, но это не любовь. Есть такой эффект, когда обычный человек среди кучи дураков кажется божеством. Это был такой случай. Она выделялась среди других людей. Но он – нет. И во время его отчаянного мореплавания Антон понял, что он не любил её, а лишь восхищался её умением находить общий язык с кем угодно. Да и на самом деле парень особо ничего и не знал о ней. Она прекрасно умеет скрывать все слухи, что могут проникнуть хоть в маленький переулок, что было удивительно. Казалось, что Кристина уверенная в себе девушка и её явно не будут интересовать какие-то там слухи. И это наводило на мысли, что Антон действительно её не знает. Чёрт с ней. Спасибо, что она вообще разговаривала с ним. Хотя какое “спасибо”, ведь девушка общалась с Антоном только потому что его друг – Слава. Почему вообще Слава начал с ним общаться? И ведь не издевался над Антоном, как другие. Нет, ездок мало того подсел к нему в начальной школе, несмотря на то, что одноклассники начали смотреть косо, мол неужели кто-то сошёл с ума настолько, что сел с нелюдимым заучкой. Он ещё и сразу после этого пошёл с ним гулять. Что значило, что подсел он к нему не ради внимания одноклассников, нет, он искренне хотел подружиться с Антоном. Это невероятно грело душу. И с тех пор они часто сидели вместе. Хотя у Славы было много друзей и знакомых, он всё равно всегда садился с его другом-заучкой. Говорил, что с ним очень комфортно сидеть. Тот не доставал его с разговорами, как другие. Антон был тихим, хотя говорил иногда шутки, странные, но оттого и смешные. Ездок практически каждый день пытается написать письмо Алисе, говорит, что вот сейчас прочитает её письма. Написанные Славой письма всегда летели за борт, за что Антон его ругал, ведь не надо засорять моря, но те, что попадали в мусорку, всегда читались. Антону было стыдно за это, что он скрывает это от своего друга, но любопытство брало вверх. И всё равно Слава продолжал говорить, что вот в понедельник он прочитает письма и отправит своё, вот сейчас, отдраит палубу. Это “сейчас” никогда не наступало, и почему-то Антону от этого приятно. Он никогда не боролся за внимание Славы, но когда ты проводишь с человеком абсолютно всё время, никто тебе не мешает, и этот человек становится твоим солнцем – центром твоего внимания... Хочется чтобы это солнце светило только для тебя. Хотелось, чтобы оно принадлежало тебе. И как же Антон истязал себя за такие плохие мысли, ну нельзя так, Слава не предмет, чтобы быть чьим-то, и он может влюбляться в кого хочет, заводить себе даму сердца, в конце концов. Но мало того Слава был влюблён, он страдал от этой любви. Иногда сидел, казалось бы, абсолютно пустой, будто дух ушёл из его тела, а осталась только оболочка. Антона это бесило. Он постоянно повторял, словно мантру: “Хватит по ней страдать, забудь ты про неё, ну прекрати”, а он не прекращал. Солнце светило не так ярко, как раньше, и оно отчаянно пыталось это скрыть. Но Антон видел. Антон видел фальшивую улыбку, которую друг натягивал, лишь бы тот за него не волновался, а посторонние ничего не заметили. Однако Антон знал его назубок. И всё, что он видел, его невероятно огорчало. Даже больше, чем одиночество. Казалось бы, такой спокойный день, а мысли спокойствием и не пахнут. Тревожный Антон человек. Так уж получилось. Услышав отчётливый стук ботинок по кораблю, Антон сначала подумал, что его заметили и будут гнать обратно, но затем он узнал этот ленивый, но гордый шаг. – Чего завис тут, Антош? Это он. Слава. Антону казалось, что тот либо спит, либо опять пишет глупые письма. Очередной сюрприз от его лучшего друга. Умеет же он неожиданно появляться. – Не знаю, – тихо сказал Антон. – Спать не хочется, вот посмотри какое море спокойное. – Прям как Тихий океан? – Океан назвали “Тихим” не потому, что он “тихий”, между прочим, – сказал Антон гордо, поправляя очки. – Ой блин, давай сегодня без твоих нравоучений, и вообще, идущие ездока не учат! – Ты даже на метро проехать не можешь... – Цыц! Антон тихо хихикнул, Слава, как всегда, в своём репертуаре. Он подошёл ближе к Антону, также опираясь руками за леер корабля. Смотрел на него, будто изучая, а затем потянулся к карману, сначала показалось, что тот просто опять достал где-то сигареты, которые начнёт курить под очередные нравоучения от Антона, но тот достал бинокль. Глаза невольно распахнулись в удивлении, а брови поднялись вверх. – Откуда... – спросил Антон удивлённо, таращась на бинокль. Это необычный бинокль. Этот выглядел совсем новым, и кажется, предусмотрен для наблюдения за звёздами. Примерно такой же был у одноклассника в кружке по астрономии. Тогда Антону было очень завидно, его маман не смогла бы себе такое позволить. У этого бинокля картинка была лучше, и приближение больше, чем обычно. – Ты знаешь, я всегда удивлялся твоему таланту доставать сигареты, но бинокль... – Это тебе, – робко сказал Слава, протянув вещицу. Он даже отвёл глаза, что было редким явлением, ведь ездок славится своей уверенностью в себе, которая на самом деле могла колебаться время от времени. – Мне? – Ну, у тя сегодня день рождения... Я же не мог без подарка обойтись, Тош. Ты мой лучший друг, всё-таки. Ах. День рождения? Антон совсем забылся в днях, которые неслись быстрым ручьём, что забыл и свой день рождения. Хотя тот не имел для парня особой ценности, всегда на нём не было людей, кроме Славы, который вытаскивал Антона куда-нибудь, где никто не найдёт, а место было подобрано специально самим ездаком.И теперь Слава достал ему бинокль. Новый! Пока они, чёрт возьми, плывут на корабле! Удивление Антона сменилось смущённостью. Парень поднял глаза на лицо Славы, на его тёплую улыбку, а затем на его карие глаза. Они встретились взглядами, и тут Антон понял. Он ужаснулся. Этот подарок окончательно пробудил в Антоне что-то плохое, что-то отвратительное. Слава ему нравился. Осознание было ужасным. Но Антон не хотел этого показывать и протёр глаза, приняв бинокль. – Спасибо, Слав. Серьёзно, я... – Ну ты чё, вон, и так никогда денег нормально не было тебе на подарок. А я успел накопить, да по связям достать, – уверенно говорил Слава, в его тоне так и читалась гордость своим поступком. – Тош, ты сунулся ради меня в это дерьмо, хотя мог пойти на учёбу, быть как все... Не знаю я, нафига ты это сделал, но спасибо. Мне, тип, гораздо лучше, когда меня всегда могут поддержать, особенно когда я не в духе. Так что вот. Антон пытался вслушиваться в его слова, но часть из них просто пролетели мимо. Он любит Славу. Славу, его лучшего друга, а не девушку, он любит парня! Его мама всегда относилась к таким людям с отвращением, говорила, что они отбросы общества, которые не должны существовать на этой планете. И вот он, Антон, стоит рядом со Славой, держа в руках этот чёртов бинокль, его щёки горят ярким красным, осталось только надеяться, что в темноте этого не заметят. Не заметят этот позор. Антон сам себе стал отвратен. Мгновенно он побледнел от осознания. – Тох, у тя всё хорошо? – с нотками обеспокоенности сказал Слава. – Ты чёт бледный такой. Хоть помнишь, что у тебя днюха седня? Всегда он всё замечает. Лишь бы не заметил порочную любовь Антона. Не заметил этот жадный взгляд, пожирающий Славу. Резко захотелось его поцеловать, забрать себе, зная, что никакая Алиса им не помешает. Что она далеко-далеко, и Слава может быть с ним. Однако Слава не такой. Он любит Алису – девушку, такую умную и красивую, не то, что Антон, с глупыми очками и глупыми шутками. – Ау? Опять завис, – сказал Слава, размахивая руками перед глазами Антона. Нет, только не это. Слава подошёл ближе, потряхивая Антона за плечо. Это касание было таким желанным, но оно дурманило, ему хотелось, чтобы они держались за руки, чтобы тот покрывал его шею поцелуями... Это провал. – Д-да, да, я просто очень удивился твоему подарку. Антон не умел врать – всё всегда было написано на его лице. Но кажется под покровом ночи разглядеть ложь было труднее... Или же Слава лишь притворился, что не заметил, что здесь что-то не так? – Ну ты смотри мне. Давай уже, опробуй бинокль свой! Кивнув, парень взял бинокль и нацепил верёвку от него на себя. Приставил к глазам. Сегодня как раз был безоблачный день, и звёзды были прекрасно видны. Прекрасное зрелище. Луна была в фазе полнолуния. Наведя линзы на него, Антон наслаждался видом спутника. Интересно, а Слава вообще знает, что это не камень какой-то, а спутник? Антон переместил взгляд на звёзды. Различалось созвездие большого пса. Сириус, такой яркий, привлекал внимание больше всех. Таким же ярким светом горел Слава, особенно без Алисы... Нет, хватит о нём. Надоело. Антон опустил бинокль. – Очень красиво. Это прекрасный подарок, Слав, – сказал Антон, вглядываясь теперь не в звёзды, а в глубокие бурые глаза Славы. – Ой, ну смущаешь, Тох. Какое-то время они просто смотрели на звёзды и спокойную водную гладь. Луна бросала серебристую дорожку света на воду, создавая мерцающий путь, ведущий к горизонту. Звезды отражались в воде, как маленькие бриллианты, рассыпанные по темному полотну. Тишину нарушал лишь редкий плеск волн. И несмотря на такую завораживающую картину в голове Антона была куча вопросов, совсем несвязанная с данным пейзажем. – А ты влюблялся в кого-нибудь... Ну, до Алисы твоей? – спросил Антон, пытаясь сохранить самообладание. Его голос на “твоей” предательски дрогнул. Никакая она не его. – Да так, по фигне, – лениво оттянул Слава. – А ты? Неожиданный вопрос. Даже слишком. Что ему ответить? Можно представить позорную картину, как Антон ни с того ни с сего начинает: “Тебя, конечно, о мой ловелас, ты моя вода, а у меня жажда, я не могу тобой напиться!”. Ну и бред же. Конечно же парень не умел долго держать в себе секреты, это было очевидно, ведь той же Алисе он выдал всё о Славе за считанные секунды. Возможно, он надеялся, что она отстанет от него после жестокой правды о нём. Как жаль, что не вышло. – Вот… Да, ну было такое. Вон, видишь звезду? Ту, самую яркую! И как она отражает свой свет на море? Вот также он и светился! – пылко протараторил Антон. – Он? – явное непонимание звучало в интонации Славы. – Ну, этот человек, понимаешь? Вот такой он... Яркий, – ловко выкрутился Антон. Слава кивнул, и снова их поглотила тишина. Никто из них не хотел её нарушать. Их даже не заботило, заметит ли кто-то их отсутствие. В эту прекрасную ночь такие мелочи не заботили. И лишь лунный свет освещал их лица.