Three words - I'm cursed

— Как так вышло? Сакура и Суо сидели на зеленом склоне, наблюдая за лениво качающимися на волнах лодочками и яркими огнями на другом берегу реки. Основная толпа уже схлынула, остались либо опаздывающие домой парочки, либо празднующие компании, для которых режима сна не существовало. Хаято обнимал свои колени, поставив на них подбородок. — Я его недооценил. Он, — Суо на мгновение замолчал, отворачиваясь от химеры. — Он повалил меня, когда я отвернулся и был уверен, что поединок закончен. Я никогда так не делаю, но тут взыграла излишняя самоуверенность, — качая головой. — Прости, Харука, я тебя подвел. Ты доверил мне группу, а эта глупая ошибка могла стоить нам всем и репутации, и бог знает чего еще. Сакура положил руку на его плечо. — У всех бывают плохие дни. Все нормально. Если бы вся эта заварушка прошла по чести, вы бы вышли неоспоримыми победителями. Никто серьёзно не пострадал, ты не отдал этим идиотам Анзая, а ведь в этом и заключается наша первостепенная задача - защищать друг друга. — Я пострадал, — Харуке показалось, что голос Хаято дрогнул. — Да, это всего лишь пощёчина, но я положил жизнь на то, чтобы этого больше никогда не произошло. Чтобы никто никогда не коснулся меня без моего разрешения. Хорошо, что ты считаешь, что я не подвел ребят и тебя. Но я подвел себя, — брюнет покачал головой и ударил кулаком по земле. В уголке глаза собралась слеза. Харука обхватил плечи Суо и встряхнул, заставляя посмотреть на себя. — Послушай меня. Да, вышло паршиво, произошла оплошность. Но я успел, правда? Я пришёл на помощь. Ты как-то сказал, что я - прирожденный лидер и что люди пойдут за мной. Что именно из-за этого ты выдвинул меня на пост старосты. Я сам в это не верил, пока не принял на себя все эти обязанности и не начал действительно управлять кем-то. Хаято замер, ловя каждое слово. Он и подумать не мог, что Харука умеет так говорить. Эмоции рвались из него непрерывным потоком, как будто он молчал последние лет десять и решил выговорить весь запас за один вечер. — Раньше я заботился исключительно о себе, не только в драке, но и вообще. Но ты показал мне, что я могу быть другим. Что мой эгоизм был продиктован страхом довериться другим и быть опорой в ответ. Я много думал в ту неделю, пока ты не ходил в патрули. Мне нужно было понять, что это значит - ощущать позади себя толпу, которая будет повиноваться моим приказам. Сакура замолчал, собираясь с мыслями. Наконец он вздохнул и продолжил: — Все это благодаря тебе, понимаешь? Хаято, я не знаю, кем бы я был, если бы не ты, — химера взял ладони Суо и погладил тыльные их стороны большими пальцами. — Ты никого не подвел. Ни сегодня, ни вчера. Звучит, как бредовая теория заговора, но мне кажется, что ты делал всё, чтобы у тебя появился кто-то, на кого ты сможешь опереться, если допустишь ошибку. Ведь посмотри сам, — Харука улыбнулся. — Ты задрал планку очень высоко. Чтобы никто не коснулся.. Разве это реально? Тем более будучи членом Бофурина. Рано или поздно это бы все равно произошло. Но ты больше не один, хорошо? У тебя есть я. В носу неприятно щекотало, в горле встал ком. Суо закрыл лицо руками. — Откуда в тебе всё это? — не показывая лица, прошептал брюнет. — Говорил же, у меня было время подумать, — улыбнулся Харука. — Чем еще заняться в патрулях? Я ходил каждый день с момента назначения, даже по выходным. Надо было набраться опыта. Оказалось, что это не настолько сложно, как я думал сначала, быстро стало скучно. Да и ты лез в голову постоянно, — последнее предложение было почти не разобрать, так тихо он его произнес. Но Суо понял. Река быстро опустела, как только часы показали десять вечера. Волны успокоились, темные воды казались гораздо глубже, чем были на самом деле. Хаято медленно поднялся и подошел к самой кромке воды. Он снял тапочки, пробуя пальцами температуру. В это время года водоёмы сильно разогревались днём, но еще не удерживали тепло до ночи. Прохлады брюнет сейчас и искал, поэтому закатал брюки и зашел в воду по середину голени. Он просто стоял, копая пальцами ног ямки в песке, сосредоточившись на физических ощущениях. Сакура наблюдал за ним со своего места. Они как будто поменялись местами - сейчас Суо больше молчал и слушал, а химера говорил. Хаято наконец ополоснул ноги и натянул тапочки, которые тут же промокли насквозь. Плевать. Он сел слева от Харуки, оставив его в своей слепой зоне. Он не хотел видеть химеру, когда будет рассказывать ему то, что никогда не думал произнести вслух, и лишь тепло плеча Сакуры напоминало о том, что он здесь не один. — Ты с первого дня спрашивал, что случилось с моим глазом.. — Если ты не хочешь, ты не обязан рассказывать, — перебил его Харука. Хаято продолжил, как будто и не заметив, что его прерывали: — …Даже Ли-сан не был в курсе. Когда он забирал меня из приюта, ему просто сказали, что я был таким с самого начала, что это чуть ли не младенческая травма и что с возрастом мне можно будет сделать протез. Знаешь, такой искусственный глаз, — брюнет приложил сжатый кулак к повязке, имитируя вставление протеза в глазницу. — Он, разумеется, не видит, но выглядит, как настоящий, и если не приглядываться, с ним можно сойти за обычного человека. Но я сразу сказал учителю, что мне это не нужно, тем более это был вопрос, которым надо было заниматься после шестнадцати лет, а к тому времени он уже умер, так что мне и уговаривать его не пришлось, — грустно усмехаясь. — В любом случае, он не знал, что в точности со мной произошло. Парень сглотнул, подбирая слова. — Я попал в приют еще младенцем и, как я тебе говорил, не знал своих родителей, даже не пытался их найти. Почему-то не возникало такого желания. Подозреваю, что их и в живых то нет, — Суо резко перескочил на следующую мысль. — Ты, наверное, не знаком со всей этой системой приютов? Сакура покачал головой. — Сначала ты попадаешь в приют для совсем маленьких. Оттуда я толком ничего не помню, лишь всполохи, лица воспитателей и других детей. Помню, как пытался играть с ними, но они были такими же дикими котятами, как ты в самом начале. Но даже тогда мне удалось подружиться с парой мальчишек. В том месте было неплохо, — Суо слабо улыбнулся. — Как только тебе исполняется пять лет, тебя распределяют на следующую ступень, там ты пробудешь до двенадцати. Мне повезло, и что там на третьей, я уже не в курсе, — Хаято задумался. — Так вот, во втором приюте все и началось. Детей делили между воспитателями, которые обладали правом распределённой опеки - это значит, что они могли, например, забирать нас домой на несколько дней в неделю, куда-то возить и так далее, чтобы мы не были, как в тюрьме. Да и к нормальной жизни так легче привыкнуть - тебя учат быту, семейной иерархии, общению, в конце концов. По задумке, к совершеннолетию ты оказываешься во внешнем мире практически ничем не отличающимся от обычных подростков. На практике так получалось не всегда, — в голосе Суо появилась сталь. — На каждого опекуна записывали максимум по четыре ребенка. В год, когда я попал в тот детский дом, случился недобор, и я оказался единственным подопечным для своего воспитателя. Он очень меня баловал первое время - возил в парки, покупал сладости, мне маленькому казалось, что я вытянул счастливый билет, — понижая голос. — Оказалось, он просто готовил плацдарм. Спустя полгода он впервые меня изнасиловал. Харука не знал, что ему следует сказать или сделать. Он просто накрыл руку Суо своей ладонью и замер. Брюнет не отдернул руку и, прерывысто выдохнув, продолжил: — Я тогда не воспринимал это, как насилие, тем более никаких проникновений не происходило. Мы просто “играли” - он дарил мне игрушки, проводил со мной время, говорил, какой я красивый, особенно в процессе, — Хаято сглотнул. — Мне казалось, что происходящее нормально. Обо мне заботятся, а это просто одна из составляющих любви. Потом, буквально пару лет назад, я узнал, что они все так делают - втираются в доверие детей, рушат рамки допустимого, создают ощущение нормальности. Он говорил, что это наш секрет, что он любит меня по-особенному и эти чувства настолько волшебные, что никто не поверит, если я расскажу, — с отвращением. — Первые два года у меня иногда получалось уговорами его переубедить, отложить все до вечера или на следующий день, в надежде, что он забудет. Я никогда не давал физический отпор, только вел переговоры, насколько хватало детского ума. Он привязал меня к себе, понимаешь? — Суо как будто оправдывался. — Я не мог противиться его воле, но начиная с самого первого эпизода, я понимал, что происходит что-то ненормальное, хоть и не осознавал, что именно. Что мне было делать? Мне было пять, черт возьми! Химера лишь сжал его ладонь. Хаято молчал пару минут. — Когда мне исполнилось семь, ублюдок посчитал, что я достаточно вырос для.. ты понимаешь, для чего. — Понимаю. — Мое детское красноречие перестало работать - он делал это, когда ему хотелось, не поддаваясь уговорам. Тогда он впервые ударил меня, не желая выслушивать моё нытьё. Чаще всего именно давал пощечину, я боялся боли, поэтому даже её мне было достаточно, чтобы начать повиноваться. Забирать домой меня он тоже стал чаще. Если раньше я мог не беспокоиться хотя бы в стенах приюта, то теперь я оставался в них лишь три дня в неделю. И даже тогда он приходил перед отбоем в мой блок и целовал в лоб. “Спи крепко, мой красивый мальчик”, — выплюнул Суо. — От него негде было спрятаться. В одну из ночей в его доме я решил, что больше не могу. Я выскользнул из-под его руки, пока он спал, прокрался на кухню, достал маленький нож для овощей и воткнул себе прямо сюда, — брюнет ткнул в повязку из куска белой футболки. — Помню только, как думал, что не хочу больше слышать от него, какой я красивый. Мне казалось, что в таком виде я ему буду не нужен и он наконец отстанет, — Хаято устало потер глаз и откашлялся. — Меня увезли на скорой, все списали на детскую шалость, которая по неосторожности закончилась увечьем. Моего опекуна отстранили, а потом и вовсе перевели в другое учреждение, — усмехаясь. — Можешь себе представить? Приказ о его переводе был подписан за две недели до того, как я лишил себя глаза! Эта мразь решила напоследок вдоволь со мной наиграться, поэтому на него и не работали прежние мои отговорки, поэтому он начал меня бить. Он не сказал, ни разу не обмолвился, что я буду свободен так быстро, а я решил, что так теперь будет всегда, и пошёл на отчаянные меры. — Что с ним стало? — голос Сакуры дрожал. — Не знаю. Я не жалею о том, что сделал - я был уверен, что у меня не осталось выбора. В конце концов, ничего более смелого за всю жизнь я так и не сделал, — горько усмехаясь. — Но я жалею, что не рассказал никому о том, что происходило эти два года. Где гарантия, что он не продолжил делать то же самое с другими детьми? — Это не твоя вина. — Наверное, нет. Но… — Никаких “но”. Ты не виноват, — Харука развернул Суо к себе. Брюнет был бледнее обычного, как будто из него ушла вся жизнь. — Ты сказал мне тогда, что я не заслужил того, что делал отчим. Ты тем более не заслужил ничего из этого. Я не представляю, через что ты прошёл, — химера осёкся. — Хаято, — тихо. — Можно тебя обнять? Парень устало улыбнулся и прошептал: — Можно. Сакура заключил его в объятия. Они стояли на коленях друг перед другом, прижимаясь так тесно, как только было возможно. Хаято устал. Господи, как он устал носить это в себе. Он жил на дне Марианской впадины, куда никогда не пробивался луч солнца и только невообразимо тяжелый слой воды ежесекундно старался раздавить его в лепешку. Отвращение к себе, к этому ублюдку, вина, гнев, презрение, стыд, беспомощность - парень думал, что все это давно в прошлом, пока не решился на эту исповедь. Он тащил неподъемный груз за собой все эти годы. Суо уткнулся в плечо химеры. Его сердце разрывалось от благодарности и мучительной нежности. Слеза соскользнула с ресницы. И еще одна. На белой ткани повязки проступило мокрое пятнышко. Хаято беззвучно рыдал, спрятав лицо у Харуки на груди. Химера гладил его по затылку и спине, невесомо целовал в висок, ухо, волосы. Сейчас он мог выдержать эту близость, не сбегая, не прячась. Плечи брюнета все реже сотрясались в рыданиях, пока наконец он не затих, судорожно втягивая воздух и выдыхая через рот. Еще минута - и Суо поднял заплаканные глаза на Сакуру. Хаято поджал губу - ему до сих пор было неловко за то, что дал волю чувствам в присутствии Харуки. Химера обнял его лицо ладонями и привлек к себе, аккуратно поцеловав в губы. — Спасибо тебе, — хрипло произнёс Суо. — Мне правда стало легче, — он слабо улыбнулся. — На самом деле, я никогда не чувствовал себя лучше. — Никогда бы в жизни не подумал, что скажу это, но это все, что мне нужно, — Сакура улыбнулся в ответ. — Пойдем? Последний раз бросив взгляд на иссиня-черную гладь реки, Суо кивнул и поднялся вслед за химерой. Дом Хаято был ближе, так что не сговариваясь они свернули на безлюдную улицу, ведущую к нему. Прохожие в такой поздний час были крайне редким явлением, поэтому Сакура без опаски держал Суо за руку на протяжении всего пути. Они шли молча, лишь изредка обмениваясь смущенными взглядами - уровень эмоциональной близости за последний вечер даже для брюнета зашкаливал, чего говорить о Харуке. — Хаято... — Да? — встрепенулся он. — Н-нет, ничего… — химера стушевался. — Пообещай, что не будешь смеяться. Суо улыбнулся уголками губ. — Когда такое было? Конечно, не буду. — Я думал, что говорю у себя в голове, а получилось вслух. — Со мной такое постоянно, — закивал Хаято, изо всех сил стараясь не засмеяться. — И часто у тебя в голове вертится моё имя? Сакура ничуть не смутился. — С ночи после поединков с Львиными головами, — химера нахмурился. — Я тебе не все рассказал про отчима. Ко всему прочему у него было тупое правило - я должен был всегда обращаться к нему по имени. Если я этого не делал, то в лучшем случае он просто не реагировал, а в худшем - впадал в ярость и гонял меня по всему дому. Однажды за подобный проступок он приложил меня головой о стену в моей комнате, — усмехаясь. — Мотивация, как всегда, была на высоте - надо было вбить мне хорошие манеры, раз по-другому я не понимаю. Ну и в общем, с тех пор у меня аллергия на имена. Я избегал использовать их вплоть до попадания в Фуурин. А потом впервые назвал тебя и как будто отпустило. Не знаю, как объяснить, — Сакура задумался. — Наверное, так же как и остальное твое влияние на меня - я увидел, что можно иначе, и мне понравилось. — Я очень рад это слышать. И мне тоже нравится, когда ты обращаешься ко мне по имени, — Суо искренне улыбнулся. Харука залился краской и хмыкнул. Добравшись до дома, парни наспех поужинали и определили очередность походов в душ. Харука шел первым. Хаято одолжил ему домашний комплект, а его сегодняшнюю одежду, за исключением футболки, которая отправилась прямиком в мусорку, закинул в машинку вместе со своей - функция сушки позволяла не волноваться о том, высохнут ли вещи до завтрашнего утра. Суо сменил импровизированную повязку на обычную черную и с трудом удержался от того, чтобы не завалиться спать еще до душа, но все же дождался Сакуры, который буквально выполз из ванной и упал на кровать лицом вниз. Хаято быстро, насколько позволяли ватные руки и ноги, расправился с личной гигиеной и вернулся в спальню, застав Харуку в той же позе, что и оставил. Посмеявшись над химерой, который выглядел, как заводная кукла, чей ключик вытащили из спины, брюнет откинул покрывало и затащил слабо сопротивляющееся тело на освободившуюся половину, заботливо накрывая одеялом. Сам Суо устроился на правой стороне кровати, выключил лампу на прикроватной тумбе и повернулся к мирно сопящему Сакуре. Хаято обнял его за талию, прижимаясь носом к покрытой шрамами спине, и тихонько вдохнул. Он ошибался, когда гадал о возможном источнике аромата жасмина с лимонными нотками - сейчас на химере не могло быть ни одеколона, ни лосьона, ни привычного шампуня. Харука просто так пах, это его собственный запах. Хаято не мог им надышаться и так и заснул, не в силах выпустить Сакуру из своих объятий. *** Суо проснулся от нежных прикосновений губ к его плечу и шее. С усилием открыв глаз, брюнет мельком глянул на часы - шесть утра. Рождался рассвет, из открытого окна тянуло прохладой. Парень повернулся к Харуке, который заметил его пробуждение и теперь водил пальцем по животу Хаято, подпирая голову и расслабленно улыбаясь. — Не думал, что ты даже после вчерашнего проснешься в такую рань, — Суо закрыл лицо руками, стараясь сбросить остатки сна. — Прости, я не хотел тебя будить, — довольная улыбка на лице химеры никак не сочеталась с извинениями. — Твоё лицо так и кричит, что не просто хотел, но намеренно разбудил, — засмеялся Суо. — Лжец из тебя всё ещё никудышный, но под моим чутким руководством тебе в этом не будет равных! Харука наклонился и медленно накрыл губы Хаято поцелуем, сплетая их языки. Суо обнял его за шею, привлекая к себе и запуская пальцы в черно-белые волосы. Сакура отбросил одеяло и навис над брюнетом, продолжая ласкать его рот. Он прижался пахом к его боксерам и мгновенно ощутил ответный твёрдый толчок. Они оба хотели одного и того же и это заводило ещё больше. — Хаято, — химера разорвал поцелуй и оседлал бёдра Суо, — Я хочу быть снизу. Единственный глаз распахнулся в изумлении, а веки под повязкой дернулись. Вот теперь-то Хаято окончательно проснулся. — Ты уверен? Я уж было решил идти в душ, — Суо с хитрой улыбкой покосился на ванную. Он и правда искал удобного момента, чтобы уйти готовиться, но Харука с его объявлением застал его врасплох. — Никому никуда не нужно идти, — смущенно ответил Сакура и до невозможности мило покраснел. — Я уже все сделал. Подготовился. Хаято в шоке провел ладонью по волосам. Этот химера, видно, никогда не перестанет его удивлять. — Харука, ты немыслимо прекрасен, — Суо одним рывком сел и притянул к себе восседающего на нем парня, страстно целуя и отдаваясь желанию с головой. Он обхватил Сакуру за спину и перевернулся так, чтобы тот оказался на кровати. Брюнет стянул с Харуки белье и начал гладить его плечи и бока, а после впился в шею, срывая с его губ громкие стоны. Он обвил Суо руками, беспорядочно целуя его плечо и ключицу. Химера как будто с цепи сорвался, он извивался под Хаято, стараясь касаться его одновременно каждой клеточкой тела. Суо поймал чужие губы, без труда проникая в рот Сакуры и широко облизывая его язык. Тот целовал исступленно, не давая вдохнуть, блуждал ладонями по спине Хаято, собирая белую кожу в мелкие складки. С трудом оторвавшись от Харуки, брюнет открыл ящик прикроватной тумбы - на одеяло полетели лубрикант и серебристые квадратики презервативов. Достав один из них и раскатав его на пальце, Суо обильно смазал презерватив и повернулся к Сакуре. — Не передумал? — Давай уже, — грудь Харуки быстро вздымалась, зрачки расширены от желания, тон, не терпящий возражений. Хаято хищно облизнулся и спустился к бёдрам Сакуры. Тот смотрел не отрываясь и мелко дрожал. Суо без предупреждения вобрал член Харуки до основания, срывая стон облегчения с его губ. Приставив палец ко входу, Хаято сначала нежно массировал колечко снаружи, а после, когда сопротивление исчезло, медленно погрузил палец внутрь на фалангу. Химера дернулся, но больше от новизны ощущений, чем от дискомфорта - за утро он успел себя немного растянуть, но никогда еще этого не делал кто-то другой. Медленно скользя губами по члену, Суо так же неспешно раздвигал нежные стенки. От синхронности движений брюнета у Харуки кружилась голова, а когда тот добавил второй палец, он уже без стеснения стонал и подмахивал ему бёдрами, насаживаясь все глубже. Хаято облизал головку и выпустил член Сакуры изо рта, одновременно подключая третий палец. Химера этого как будто даже не заметил и толкнулся навстречу руке Суо. Тот наконец нащупал бугорок на передней стенке и легко нажал на него. Харуку подбросило на кровати, он вскрикнул и притянул Хаято к себе, тараня его рот и сминая губы. — Если ты меня сейчас не трахнешь, я за себя не отвечаю, — прохрипел Сакура, стягивая с Суо боксеры и обхватывая брюнета ногами за бёдра. Хаято не нужно было просить дважды, он быстро раскатал новый презерватив на своем члене и приставил головку ко входу. Харука тут же дёрнулся навстречу. Борясь с желанием вогнать ствол сразу на всю длину в его разгоряченное тело, Суо начал медленно двигаться. Он склонился над Сакурой, погружаясь все глубже и глуша их стоны в поцелуе. Харука старался привыкнуть к наполненности, которая стала слегка болезненной, когда член Суо полностью исчез в нем. Хаято замер, давая химере время адаптироваться. Тот слегка качнул бедрами, потом ещё раз, и кивнув потянулся к брюнету, возобновляя поцелуй. Тот расценил это, как разрешение продолжать, и сделал первый пробный толчок, за которым последовали следующие, более резкие и быстрые. Суо вбивался в Сакуру, сорвавшись в стремительный ритм, как только почувствовал окончательное расслабление мышц. Он потянул Харуку за волосы, открывая нежную шею, и впился в неё укусом. Рычание и стоны Сакуры заполнили комнату, он в полубессознательном состоянии подавался бёдрами на член Хаято и оставлял на его спине ярко-алые полосы. Суо закинул ноги химеры себе на плечи, меняя наклон проникновения. Он обхватил член Харуки, за несколько движений доводя того до исступления. Сакура кончил, вцепившись в плечи Суо мертвой хваткой и скуля ему прямо на ухо. Он рефлекторно сжал Хаято внутри, отчего того тоже захлестнула волна оргазма, утягивая в приятное небытие. Брюнет навалился на Харуку всем весом и упёрся мокрым лбом ему в плечо, стараясь выровнять дыхание. Перед глазами плясали мушки. Химера не выпускал его из объятий, скрестив ноги за его спиной. Суо попытался встать, но сил не хватало, чтобы поднять их обоих. Его член выскользнул из Сакуры, послышался почти разочарованный стон. Брюнет усмехнулся и поцеловал его в висок, гладя по растрепанным влажным волосам. Всё-таки освободившись из захвата, Суо не без труда поднялся, подавая руку Харуке. Они оба залезли в ванну, Хаято включил душ и направил теплые струи на грудь Сакуры. Он растёр его плечи и руки, намылил грудь и живот, после чего перешёл к спине и ягодицам, нежно смывая всё лишнее. Харука не сопротивлялся, лишь смущённо наблюдал за действиями брюнета. Суо поймал взгляд химеры и улыбнулся. — Я просто забочусь о тебе. Как тогда после драки. И буду заботиться впредь, так что привыкай, — Хаято коснулся мыльным пальцем носа Харуки и засмеялся. Тот лишь фыркнул и ополоснул лицо, а после мягко поцеловал Суо во влажные губы. Утро вошло в свои права, то и дело по их узкой улочке сновали скутеры, слышались крики детей, играющих неподалёку. Солнце поднялось достаточно, чтобы его лучи формировали на стенах комнат резкие тени. Харука вызвался сходить за хлебом для завтрака, а когда вернулся, обнаружил Хаято сидящим на полу веранды у спортивной скамьи. Брюнет медитировал. Дыхание размеренное, спокойное, привычная черная повязка, весенний ветер трепал бордовые волосы, все еще слегка влажные после душа. Сакура замер, не желая мешать, но Суо уже знал, что он вернулся. — Если хочешь, можешь присоединиться, — парень похлопал ладонью по дощатому полу рядом с собой. Химера послушно опустился на предложенное место и скрестил ноги, подражая позе Хаято. — Сконцентрируйся на своём дыхании, следи за тем, как твои легкие наполняются воздухом и как он их покидает, — Суо вдохнул и медленно выдохнул через рот. Сакуре оставалось лишь повторять. — Постарайся ни о чём не думать, кроме того, что я сказал. Смысл в том, чтобы очистить свой разум от тревог, заземлиться, понимаешь? — Смутно, — признался Харука. Он выдержал минуту, прежде чем поймать себя на посторонних мыслях. Вздохнув, он уже хотел пойти заниматься приготовлением завтрака, но услышал спокойный голос Суо. — Я всё утро хочу тебе кое-что сказать. Сакура сглотнул, поворачиваясь к Хаято, который только сейчас открыл глаз и смотрел на него с щемящей сердце теплотой. — Если это то, что я думаю, то не стоит. Иначе я проклят. — Что за глупости? — Суо засмеялся и взял Харуку за руку. — Всего три слова. — Хаято, не смей… — Я. Люблю. Тебя, — буднично произнёс брюнет с акцентом на каждое слово. На его лице сияла улыбка. — Что ж, ты сам виноват, — тяжело вздохнул Сакура и накрыл губы Суо своими, продлевая поцелуй. В него были вложены все чувства, которые Харука испытывал к этому одноглазому брюнету, ставшему для него дороже жизни и всех амбиций вместе взятых. Наконец оторвавшись от мягкого рта, химера закончил: — Я хочу жить с тобой, в твоём или своём доме - неважно. Хочу просыпаться и засыпать в твоих объятиях. Теперь, когда ты это сказал, я не смогу от тебя отказаться, что бы ни произошло. Это и есть проклятье, которое тебе теперь придётся делить со мной. Хаято звонко рассмеялся. Он не думал, что способен испытывать такое счастье. — Харука, это меньшее, на что я надеялся. Они сидели на полу, вытянув ноги. Суо положил голову химере на плечо, а тот молча гладил его волосы, пропуская пряди между пальцами. — Научишь меня своему стилю боя? — Думал, ты никогда не попросишь. Сакура закрыл глаза и расслабленно выдохнул. Боли больше нет.