В тихом омуте

      — Д-а-а, не густо… — глядя в нутро холодильника, констатировал Антон. — Молоко, яйца, чутка колбасы, сыр и хлеб. Зелени немного… Лисёнок, хочешь на завтрак омлет?       Из-за спины фыркнули, и парень обернулся. Алиса изволила восседать на стуле, скрестив руки под грудью и демонстративно отвернувшись. Усмехнулся, несколько секунд посмотрев на то и дело появляющийся над столом кончик хвоста, коим она недовольно помахивала, всем своим видом изображая оскарбленную в лучших чувствах… лису?       Причина была более чем очевидна: выйдя этим утром из душа, она отряхнулась и… ещё минуты три недовольно сверлила взглядом согнувшегося в приступе гомерического хохота парня. И остановиться никак не получалось, очень уж распушившаяся рыжая шёрстка делала девушку комичной. Не исправляли ситуацию ни грозный взгляд янтарных хищных глаз, ни обнаженные клыки.       В общем, теперь лисица «обидевафь», и разговаривать с парнем желанием не горела.       — Молчание — знак согласия! — удовлетворённо кивнул он, принявшись доставать из холодильника продукты. — Чай, кофе?       Не дождавшись ответа и глубокомысленно хмыкнув, он развернулся на месте и в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние:       — Алиса, ну извини! — он склонился к ней, прижавшись к её носу своим. — Мокрая ты правда выглядишь до безумия милой! Ну а сейчас конечно же очень-очень страшной!       Она посверлила его взглядом несколько долгих секунд, произнеся следующую фразу настолько расстроенным тоном, что Антон не сразу понял её содержание:       — Чай. И постарайся попасть в кружку с первого раза!       — Да иди ты! — вспыхнув, он резко отвернулся, кусая себя за щеку, и под заливистый смех подруги вернулся к плите.       На то, чтобы сварганить простецкий холостяцкий завтрак много времени не ушло — движения Петрова были отточенны годами практики, да и ничего сложного в том, чтобы покрошить в разогретую сковороду все ингредиенты, залить сверху взбитым яйцом с молоком и потереть сверху сыра не было. Так что уже через несколько минут Антон сидел за столом и забыв разом все обиды смотрел на то, как девушка смакует каждый кусочек и смешно «борется» с застревающим в клыках горячим сыром.       Зрелище, ради которого можно и потерпеть ехидные подколки по поводу своей точности.       Правда, застрявший между острыми зубками сыр очень уж сильно напоминал ему облитую его же спермой мордашку подруги — ненасытная лисица дала ему заснуть только под утро, опустошив под чистую — а с учётом того, что одеваться лисичка не стала, щеголяя ничем не прикрытой грудью… В общем, ему приходилось увлечённо вспоминать математику, чтобы держать в узде член — заметь его стояк лиса, и очередного «раунда» будет не избежать. Не сказать, чтобы Антон был против, но рыжая утроба оказалось слишком уж ненасытной.       Во всех смыслах.       Например, шашлык с драниками они докончили всего за несколько коротких периодов отдыха. После в ход пошел чай с печеньками, а совсем под утро одна усато-ушасто-хвостатая задница устроила настоящий геноцид забаррикадировавшемуся в морозильнике мороженому. Причем, что странно, шашлык особого восторга у подруги не вызвал, а вот обычная, казалось бы, картошка была сметена в первую очередь. Это было странно, но как следует обдумать эту мысль ему не дали — ночью по большей части работала совсем другая голова.       Вот и сейчас, расправившись с омлетом, Алиса с видимым удовольствием взялась за исходящую паром кружку с чаем.       — Вкусно? — улыбнулся парень, поймав лучащийся довольством взгляд.       Ответом ему стал воздушный поцелуй, и парень, натянув на рыло самодовольную ухмылку, откинулся на спинку стула:       — Да-а, я такой!       — Косой… — тихо шепнула она в чай.       — Что-что?       — Очень вкусно, говорю! — девушка ехидно сверкнула глазами. — Спасибо!

***

      Идти по колено в вязком влажном снегу само по себе то ещё испытание, но пытаться при этом угнаться за мелькающей между деревьями фигурой в рыжей меховой шубе, под которой скрывается не обделенная грацией и силой антропоморфная лиса… В общем, к моменту, когда парень, отогнув в сторону очередную разлапистую ветку, выбрался на относительный простор укрытой голыми кронами полянки, ритму его дыхания мог бы позавидовать даже заядлый курильщик. И оттого стоящая посреди поляны Алиса, смотрящая на него с неприкрытым ехидством раздражала ещё больше.       — Да, Тоша, выносливость тебе нужно поднимать!       — Ты поэтому меня страхать в пыль решила? — возмутился, пытаясь отдышаться, парень. — И кстати, у нас с тобой твёрдая ничья, если не забыла!       — Это потому что я поддавалась!       — Ага, как же, рассказывай!       Фыркнув, лисица покачала головой так, словно была строгой учительницей, заставшей школьников за игрой в карты на уроке, а после призывно махнула рукой:       — Подойди уже, грозный ебака, сделай милость!       В очередной уже раз — скоро там такими темпами появится рубец — прикусив щёку, Петров в несколько шагов приблизился к плутовке:       — Ты мне кое-что показать обещала, — напомнил он. — И поскольку телом твоим я насладиться успел, и потащила ты меня в лес… Меня сейчас тюкнут по темечку и утащат в логово садомазохистов-людоедов, да?       — Странные у тебя фантазии… — задумчиво изрекла лиса, а затем голос её неожиданно стал максимально серьёзным, пробивающим до самых костей. — У нас очень мало времени, Антон.       — До чего? — уже приобретший кое-какой опыт общения с лисицей, он отнёсся к подобному изменению тона с настороженностью, ибо попасться в очередную шутку не очень-то и хотелось. — Что должно произойти?       Вместо ответа она потянулась рукой за паузу, выудив оттуда…       — Погоди… — всмотревшись в неброскую карнавальную маску, нахмурился парень. — Это же та маска, которую из моего рюкзака вытащил Пятифанов! Я уже и забыл про неё…       — И абсолютно зря! — совершенно серьезно сказала Алиса, протягивая ему искусственную заячью морду. — Ты спросил, что должно произойти. Ответ перед тобой.       Недоверчиво взглянув в лицо подруги, Петров аккуратно принял маску, повертел в руках. Ничего особенного. Просто кусок папье-маше, с двумя вырезами под глаза и облупившейся в нескольких местах краской. Пожалуй, единственное, что бросилось в глаза — полное отсутствие каких-либо креплений…       — А как её?..       — Приложи к лицу, — терпеливо объяснила Алиса.       Всё ещё с большим скепсисом и недоверием он обхватил «картонку» обеими руками, приладил к лицу и… ничего не произошло.       — Не самая удачная шутка…       Мир взорвался. Ощущение было сродни тому, когда после часа медитации в комнату, включая свет, врывалась сестра. Только усиленное раз в десять и распространенившееся на все без исключения чувства. Невероятно чёткая картинка перед глазами, ворвавшийся в мозг калейдоскоп запахов, резанувший уши звук, чёткости которого мог позавидовать даже акустический локатор какой-нибудь современной подлодки…       Неподготовленный к такому массиву рухнувшей на него информации, мозг дал сбой; парень повалился вперёд, попытавшись взвыть от боли, но подхватывшая его лиса грубо заткнула ему рот, но даже тихое шуршание одежды от этого движения причинило неимоверную боль.       А затем он почувствовал на языке острый железистый привкус.       Обострённые до предела рецепторы распробовали каждую нотку этого вкуса, который вопреки всему прошлому опыту не показался противным, совсем наоборот — стоило дёрнуться кодыку, проталкивая в горло перемешанную с кровью слюну, как выпивающая рассудок боль отступила, позволяя вдохнуть свободнее. Даже истязаемый волной обостренного восприятия рассудок, будто получив дополнительные вычислительные мощности, перестал заходиться в истеричном припадке, позволив осознать хотя бы часть ощущений.       И первым, что осознал Антон было присутствие. Не Алисы, нет, чего-то куда более чужеродного, но при этом парадоксально знакомого, окружающего со всех сторон и рвущегося изнутри. Воображение, словно превратившись в дополнительный вид восприятия, нарисовало перед внутренним взором залитую чернотой поляну, на которой были двое: он — скрючившийся на коленях и пускающий кровавые слюни — мелкий ничтожный человек и вцепившийся в ворот его курки кривыми огромными когтями монстр, в искаженных чертах которого слабо угадывалась странная и весёлой девушка-лисца.       Он не успел проанализировать «представленное», но откуда-то из глубины рассудка появилось осознание: всё это правда.       А потом пришёл зов.       Это не было похоже ни на что, что парень мог бы описать словами. Не звук, не картинка и даже не мысль. Это было что-то куда более фундаментальное, глубинное и непознанное. Зато «изображение» перед внутренним взором изменилось; окружающая его тьма рванулась к нему, стремясь соединиться со странными теневыми щупальцами, что вдруг ударили из его тела. Непонятная «субстанция» заколыхалась, смешиваясь между собой и в этот момент что-то изменилось. В «воображении» это выглядело как вспыхнувшая в дали кроваво-алая звезда, заставившая тьму колыхнуться, отпрянуть от парня, который вдруг рывком переместился с поляны в…       Наполненный неровным светом десятка свечей погруженный в полумрак зал, буквально забитый преклонившими колени людьми. Облаченные в абсолютно разную по крою, цвету и фасону одежду, они раскачивались из стороны в сторону, исторгая из глоток отзывающиеся болью звуки. От каждого из этих людей вверх тянулась пульсирующая красным «пуповина», заканчивающаяся…       Он ощутил, как в лицо впились острые когти, рванув кожу в сторону. Боль ворвалась в рассудок, вымывая странную «картину» из головы, но вид льющейся из многокилометрового разрыва чернильной мглы словно отпечатался на подкорке. За миг до того, как маска отделилась от его лица, откуда-то из глубины сознания пришло понимание:       Грань.       А затем Антона сложило в приступе рвоты. Рассудок помутился, расплываясь аморфными кляксами внутри черепной коробки, и он непременно бы рухнул в лужу собственной блевоты, если бы не удержашая его когтистая рука. Когда силы окончательно покинули истощенный организм, рука уложила его на бок, сунув в лицо горсть холодного липкого снега.       — Получилось… — голос Алисы дрожал от неимоверной смеси эмоций. — Получилось, Тоша! Я смогла повторить этот эффект намеренно, а-ха-ха-ха!..       Если бы парень мог анализировать поступающую в него информацию, он непременно бы ужаснулся тем безумным ноткам, что наполняли голос подруги. Но проработавший какое-то время в форсированном режиме мозг отказывался совершать свою высшую деятельность. Его лихорадило, голова разрывалась от «упаковывающейся» в неё информации, а во рту было неимоверно сухо.       — Пить… — прохрипел он, в надежде, что Алиса его услышит.       И она услышала. Прекратив крутить в когтистых пальцах сорванную с него маску, она встала рядом с ним на колени, набрала в ладонь горсть девственно белоснежного снега и ткнула ему в губы:       — Ешь!       Испытав чувство дежавю, он послушно задвигал челюстями, и тут же жадно сглотнул холодную влагу. Вскоре он сумел поднять правую руку и стереть с лица липкую кровь.       — Что… это было? — голос звучал гнусаво.       — Проведенная неправильно инициация! — помогая парню принять сидячее положение, проворковала лиса. Антон никак не понимал причину её радости. — Я до последнего не верила, что у нас получится, Антон…       — Я не понимаю, — он поморщился, чувствуя овладевшую телом опусташенность. — Что за инициация? Чего или кого?       — Тебя, зайчик! — она в возбуждении ткнула ему в грудь когтем. — Ты подходишь! И теперь ты пробудился, но не до конца! Зайчик, ты смог сохранить себя и всё благодаря этим идиотам, что решили разрушить…       — …Грань… — он вздрогнул, когда в памяти всплыл образ, который не был доступен человеческому восприятию. — Что за хрень?.. Что вообще происходит? Ты притащила меня в лес, сунула в руки эту дурацкую маску…       — Тише! — ладонь в перчатке легла на его губы, обрывая поток слов. — Сейчас бесполезно что-либо объяснять, да и времени у нас нет!       Она взяла в ладони его голову, приблизившись почти вплотную:       — Слушай меня внимательно, и делай так, как я тебе говорю! Теперь, когда ТЫ пробудился, Хозяин захочет присвоить тебя себе! Но нам чертовски везёт: те ненормальные, что хотят открыть разлом отвлекут его на какое-то время и у тебя будет возможность привыкнуть к своей новой сущности. Не упусти её! К моменту, когда он придет за тобой ты должен суметь выстоять и сохранить себя. Если у тебя получится… Если только…       — Какой ещё к хренам хозяин?! — парень дёрнул головой, вырываясь из нежной хватки. — Какие грани, какие ненормальные, что ты вообще несёшь?! Это блядский наркотический бред, и ничего более!       — То есть антропоморфная говорящая лиса тебя уже не удивляет?!       — Ну…       — Тихо! — она вскинула голову, прислушалась. И Антону до сосания под ложечкой не понравилось выражение, которое приобрела её мордашка. — У нас нет времени на пререкания! Вставай и беги!       — Куда? З-зачем?..       — Туда! — она схватила его за плечи, развернув в нужную сторону. — Держи маску при себе! Не вздумай лезть в посёлок и вообще выходить из дома! Я постараюсь прийти к тебе, когда появится возможность!       — В поселке так-то безопаснее будет…       — Нет! — он почувствовал, как в руки ему ткнулась шершавая заячья маска. — Там скоро может начнется такое, что… Всё, нет времени! Беги по следам!       Он ощутил сильный толчок в спину, сделал по инерции несколько больших шагов, обернулся… Лисы не было, лишь облачка снега ссылались вниз с разлапистого кустарника на противоположной стороне полянки. Стало жутко, и в этот раз Антон не стал давить в себе страх, ломанувшись к дому во весь опор, благо их путь сюда был отмечен сломанными — коренной городской житель не отличался умением бесшумно ходить по лесу — ветками и взрытым ботинками снегом.       В ушах стоял испуганный голос Алисы…

***

      Стук в дверь застал Котова за разглядыванием мечущихся в солнечном свете снежинок. Вид бушующей за окном метели успокаивал мысли, позволял хоть немного унять жжение в области затылка — дурные предчувствия накатывали волной, и предварительный доклад командира «Нормали» нисколько не улучшал его самочувствия.       — Войдите! — развернувшись на месте, он шагнул к столу.       Появившийся на пороге Игнатов энергично вскинул к покрытой выкрашенным в белый шлемом голове руку:       — Здравия желаю, товарищ майор!       Если бы не надетое на бойце снаряжение и самоличная постановка задачи, Сергей ни за что бы не догадался, что стоящий перед ним человек последний десяток часов занимался тем, что лазил брюхом по снежным барханам где-то в Тайге.       — И вам того же, Капитан. — майор сел в кресло, отодвинув в сторону ноутбук. — Присаживайтесь, рассказывайте.       Уложив на стол снабженный массивным тепловизором шлем, спецназовец сел на стул для посетителей, выложив на стол сложенную в несколько раз карту лагеря боевиков и прилигающей местности:       — Группой успешно установлены численность противника и обнаружены оборудованные ими огневые и наблюдательные позиции… — Котов внимательно осмотрел испещренную карандашными пометками карту, по которой уже плясал упакованный в тактическую перчатку палец капитана. — Также обнаружены несколько снайперских лёжек, несколько секретов, казарма, склад, караулка. Получены данные об очередности дежурных смен…       — Оставьте эту информацию для полноценного совещания, товарищ капитан. — Сергей откинулся на спинку кресла. — Сейчас можете обойтись общими данными и перейти к интересующей нас с Вами теме.       — Общая численность гарнизона составляет от тридцати, до сорока боевиков, — Игнатов заговорил отрывистыми рублеными фразами. — Вооружены автоматами. Также обнаружены две пулеметные точки, трое снайперов. Проникнуть на территорию незамеченными будет возможно, но зачистить лагерь без дополнительного усиления — вряд ли. Что же проходит уже по нашей части… Я уже докладывал, что противник готовит некий ритуал. По оценке Нормали-три, он почти завершён и соответствует уровню опасности не ниже «красного-четыре», в связи с чем я вынужден настаивать на проведении немедленной спецоперации с целью предотвращения последствий.       Котов слушал молча, хотя внутри после слов подчинённого появилось сильное желание выругаться; «красный» — это серьезно, и тянет на немедленную эвакуацию посёлка с привлечением армейцев. А ближайшая войсковая часть от этой глухомани в восемнадцати километрах и та — ракетная. А ракеты в их деле — это тот козырь, который выкладывают на стол только в исключительных случаях…       — Характер ритуала? Сколько времени у нас осталось?       — Не больше суток, — капитан сложил руки на столе. — По характеру… Вы помните операцию по ликвидации таёжных шаманов в прошлом году?       — Риторический вопрос, Андрей. — Котов поднялся на ноги, принявшись мерить шагами кабинет. — Тогда мы успели в самый последний момент. Они же собирались призвать в наш мир какую-то дрянь, так?       — Покрошили на алтарях большую часть своей деревни, — лицо спецназовца помрачнело. — Спасти мы успели только последнюю партию, но этого хватило, чтобы спутать уродам карты. Во всяком случае, группы зачистки остались без работы. Здесь хуже.       — Не думаю, что тут они смогли получить больше материала для ритуала, — остановившись у окна, майор взглянул на подчинённого. — Пропало несколько детей, тех, кого расчленили в котельной явно не использовали по назначению, или… Мы имеем дело с самопожертвованием?       — Третий выдвинул именно эту гипотезу, — подтвердил его слова собеседник. — Более того, он считает, что исчезновения детей и акт устрашения вообще никак не относятся к фанатикам.       — Это интересное предположение, капитан, — майор вновь приблизился к столу. — Но этими размышлениями мы будем заниматься потом. Сейчас же Вы настаиваете на немедленном штурме лагеря, и я хочу услышать Ваши предложения.       — Как я уже сказал, нам необходимо усиление, — Игнатов посмотрел начальнику прямо в глаза. — И в виду отсутствия в достаточной близости иных квалифицированных кадров, я предлагаю использовать оперативную группу, чей личный состав сейчас занят охраной объектов первой необходимости. В этом случае мы несомненно рискуем, но я очень сомневаюсь в том, что боевикам захочется устраивать теракты во время того, как мы будем штурмовать место их дислокации. Сформировав две группы и оборудовав в лесу снайперские позиции, мы по-тихому устраним часовых и подобрёмся к ритуальному залу, опыт подобных операций есть и у нас, и у оперов. Они же займут позиции так, чтобы прижать огнём основную часть боевиков — тех, кто будет находиться в казарме, если мы наделаем шуму. Действовать будем следующией ночью за десять минут до смены часовых.       — Концепция у нас есть, — хмыкнул Котов. — Усилить вас оперативниками группы быстрого реагирования я согласен. Также есть предложение вытянуть из ракетчиков бойцов взвода охраны. У этих в наличии и тяжёлое вооружение есть, и лучше оно у нас будет и вы сработаете тихо, чем… Что там, кстати, по возможностям пойти по мокрым местам?       — Помимо очевидных, есть вопросы к тому, как противник умудряется сидя в лесу прокармливать личный состав, причем, делая это незаметно. Мы с парнями предполагаем подземный ход, выходящий либо где-то в поселке, либо в лесу рядом с ним.       — Обнаружить выходы не удалось?       — Время, товарищ майор. — Игнатов виновато пожал плечами. — Здесь предлагаю привлечь либо милицию, либо армейцев для создания кардона вокруг посёлка. Если кто-то из уродов и ускользнёт из лагеря — удачи ему выжить в зимней Тайге.       — Люди будут, — майор вернулся за стол. — Необходимо согласовать предстоящую операцию с командованием, связаться с командиром ракетчиков и вызвать Тихонова. В общем, капитан, расположите своих людей на отдых — силы им понадобятся — от Вас я жду подробный план штурма через пол часа. За количество наличествующих у себя сил помимо своей группы и оперов возьмите сорок человек из роты охраны РВСНщиков. Вопросы?       — А выделят они такую ораву?       — Этот вопрос оставьте мне, капитан. Можете быть свободны.       — Есть!