Синяя бездна

Наручники и цепи не позволяли Дискорду использовать свою хаотическую магию - этот сплав, который обычно использовался в подавляющих кольцах на рогах единорогов, блокировал и его чары. Сёстры-аликорны смотрели на Дискорда с победной улыбкой. Теперь, когда он, скованный, стоял у пропасти Кантерлотского водопада, можно было с уверенностью сказать - с его плохими поступками было покончено. Дискорд проворчал, глядя на путы на своих запястьях и на те, что тянулись к тяжёлым камня, не давая ему уйти: - Смотрите, мои силы теперь бесполезны... Неужели только лишь, - усмехнулся он, - из-за дружбомагии? - Дружба всегда побеждает, - заявила Селестия, - и мы думали, ты понял это, когда был статуей... Но ты вернулся к беззаконию. И на этот раз ты должен быть наказан более сурово. Несколько пони из охраны Селестии начали толкать к обрыву два каменных груза, прикрепленных к антимагическим цепям. Но третья аликорн, Каденс, взмахнула крылом, приказав солдатам немного притормозить: - Если сила дружбы не изменила тебя, то, вероятно, сила Любви изменит. В любом случае, мы не можем наказать тебя без небольшой приятной компенсации. После этих слов Кейденс легонько поцеловала Дискорда в щеку, и он почувствовал, как по его изголодавшемуся по любви телу пробежала волна возбуждения. Он на мгновение потерял дар речи, ошеломленный до покраснения щёк: - Э-это несправедливо! И ты что, т-ты действительно думаешь, что какой-то поцелуй изменит мое мнение? - Нет, - хитро улыбнулась Кейденс, поглаживая его копытом по носу. - Так что покеда, глупышка. Она кивнула охранникам, разрешая им продолжить работу. Земнопони с кряхтением подняли тяжести и бросили их в шумевшую бездну под водопадом. Лорд Хаоса сверзился следом и вскоре оказался в приятно прохладной, но безвоздушной воде. Его тело, всё ещё сильно возбужденное любовной магией, теперь казалось ещё более горячим на контрасте с водой... и от недостатка кислорода. Дискорд слегка вскрикнул, когда плюхнулся в воду, и сразу же его тело охватило жжение от жара и жгучее желание, которое продолжало нарастать в нижней части тела, но он начал понемногу захлебываться. Камни падали далеко друг от друга, поэтому передние лапы Дискорда были слегка разведены в разные стороны, и он не мог даже дотронуться до себя, чтобы успокоиться. Только вода гладила его худое, дергающееся тело, но это прикосновение было слишком лёгким! Потребность в кислороде и самоласке только росли и переплетались, поднимая друг друга на новые высоты. Дискорд приглушённо замычал и забулькал. Его глаза закатились, когда эти две потребности стали невыносимыми для его разума, он боролся и извивался в воде, сопротивляясь цепям, которые тянули его вниз. Лишь бы не вдохнуть! Напряжение росло всё больше и больше, живот слегка втянулся, задние лапы начали пританцовывать от удушья. Разум Дискорда начинал кружиться от нехватки воздуха, но потребность в нем продолжала расти, он изо всех сил старался бороться, но с каждой секундой становилось всё труднее и труднее продолжать борьбу, его разум начал медленно угасать, по мере того как давление в нём нарастало все больше и больше. Внутри было так жарко... Приятно и мучительно одновременно. Напряженная твердость телесной радости поднялась между ног, так же как струйка пузырьков углекислого газа, вырвавшаяся из его пасти. Он всё больше и больше терялся в ощущениях, в жжении и смешении потребностей, ему стало чрезвычайно трудно думать о чем-либо другом. Тело продолжало извиваться в воде, а головокружение и усталость усиливались, поскольку по-прежнему не хватало воздуха. Это ощущалось как чистый хаос, но хаосом Дискорд не мог управлять, а здесь он поработил его до состояния марионетки, беспорядочно дергающейся и сходящей с ума от жажды плотского желания и воздуха, свежего воздуха... совсем немного, пожалуйста... Он потерял способность делать что-либо, кроме как сосредоточиться на жгучих потребностях и нехватке воздуха, он был настолько измотан, что пытался глотнуть воздуха, но с каждым вдохом всё больше наполнялся водой, а его тело продолжало дергаться и корчиться в воде. Он был на грани потери сознания, но скоро умрет, прежде чем сможет почувствовать облегчение, в котором так нуждался...