Ты - мой новый герой

Прошлое - то, что может убить и воскресить. Его призраки - самые непредсказуемые гости. От него никуда не спрятаться, не убежать. Сознание всегда будет возвращаться туда, к тому, что прошло. Прошлое не отпускает, от него не избавиться, не откреститься. Страшнее всего, если прошлое непосредственно связано с настоящим, связано с кровью. Ночь была беспокойная. Уварова судорожно металась по белым простыням. К ней пришло прошлое. << - Sophie, Sophie, où es-tu, Sophie?! (Софи, Софи, ты где, Софи?!) - молодая женщина на вид лет 35 сбегала по красивой мраморной лестнице большого дома. Маленькая белокурая девочка наблюдала за происходящим из гостиной, двери которой разпологались прямо напротив лестницы. В гостиной, в самом её конце был спуск, лестница, ведущая во что-то на подобие подвала. Сквозь тонкие перила девочка с улыбкой наблюдала, как молодая, с приятными чертами лица женщина ищет её. В гостиную зашёл мужчина с газетой, немного старше той женщины. На его темных висках только начала проступать небольшая седина. Он был высок, у него были тёмно-зелёные глаза. Про таких обычно говорят "порода". - Marie, ma chérie, que s'est-il passé?(Мари, душа моя, что случилось?) - степенный голос мужчины донёсся до девочки. Мужчина стоял, продолжая читать большую газету в ожидании ответа. Откуда-то издалека донёсся ответ - Sophie se cache quelque part, je m'inquiète (Софи куда-то спряталась, я волнуюсь) Пару секунд молчания - Nicola, c'est ta petite-fille, tu ne te soucies pas vraiment de l'endroit où elle est? (Николя, это твоя внучка, неужели тебе наплевать где она?) - возмущалась женщина. - Мари, мне кажется, ты слишком серьезно к этому относишься, она ещё ребенок - и мужчина резко отогнул газету, поворачиваясь прямо в гостиную. Он сразу же нашел глазами Софи и улыбнулся ей - Мари, я нашел её, tout va bien (всё хорошо), мы с ней поиграем - и он с улыбкой двинулся к хихикающей внучке. Николай поднял её на руки так, будто та ничего не весила. - Mon petit poussin (птенчик мой), - ласково обратился мужчина - спустимся с тобой в лабораторию? - Да! Ты расскажешь о нашей семье? - до этого Софи не приходилось бывать в старинной семейной лаборатории и знала она о своей семье мало. - Конечно, тебе же уже целых шесть лет - Николай мило улыбнулся и поцеловал её в светлый лоб. Действительно, эта молодая пара приходилась прабабушкой и прадедушкой для маленькой Софи. И причина была не в замечательных генах или в том, что у них в семье очень рано рожали. Марии Алексеевне было 112 лет! А Николаю Николаевичу было целых 130! Они даже не были вампирами. Дело было намного интереснее. Девочка вместе с дедушкой спустились в старинные подвалы поместья. Даже подземелье этого дома выглядело великолепно: высокие своды ещё с времен Ивана Грозного были расписаны интереснейшими узорами в русском и восточном стилях. Каждый узор имел свое значение, и иногда не самое очевидное. И вот Софи опустили на красивейший пол, выложенный бронзовой плиткой. Перед её глазами предстала большая комната с интересным и необычным оборудованием, большими шкафами, в которых были книги и какие-то флаконы, шкатулки. По середине этой комнаты стоял большой дубовый стол, на котором также распологалось некое оборудование. - Софья Михайловна Юсупова, знаешь ли ты историю своей семьи? - интригующе спросил Николай Николаевич, оперевшись на этот стол. Внучка стояла перед ним и глядела с таким восхищением - нет. - А узнать хочешь? - Да! - уверенно выкрикнула она. - Ну тогда слушай. Я принадлежу старинному роду Юсуповых. Наш род берет своё начало от Юсуфа-мурзы — хана Ногайской Орды. Наша семья была в великой милости у самого Ивана lV Грозного. Тогда мы и стали князьями Юсуповыми, но ещё раньше у нас был великий дар - алхимия. Это слово ввело Софи в невыносимый восторг. Она читала, много читала, и часто в книгах ей попадалось это загадочное слово, которое несло за собой много необычного и таинственного. А дедушка продолжал - это был необычайный дар, который передается по крови. Хоть кто-то из следующего поколения нашей семьи должен перенять его обязательно. Нас было трое в семье, и дар перенял я: сестры не очень этим интересовались. До этого это сделал мой отец, а до него его отец... И твой дедушка Александр тоже алхимиком был. Твоя бабушка Анастасия Васильевна тоже из древнего рода алхимиков: Невельских. Твоя прабабушка тоже из необычной семьи. Она тоже из рода алхимиков-зельеваров. Её дедушки и прадедушки были придворными алхимиками и Петра 1, и его предков, и его потомков. - Папа, значит, тоже алхимик? - под впечатлением спросила Софи. Прадедушка вздохнул - нет, твой папа отказался от этого дара. Но ты ещё должна знать, что твоя мама из польского рода алхимиков-зельеваров Радзивиллов. В тот день Софи испытала столько радостных эмоций, сколько не испытывала потом никогда. Она необычайно гордилась своими родственниками. - Значит, мама алхимик? - с той же надеждой спросила она. - Твоя мама также, как и папа, отказалась от дара. Понимаешь ли - прадедушка запнулся - есть вещи, которые всё же тебе придется узнать чуть позже. Но это же к лучшему, ведь так будет интереснее. - Дедушка, - уже с робостью обратилась девочка - Да? - он мило улыбнулся внучке. - А я алхимик? - Конечно, родная. И готов поспорить, очень неплохой - Николай Николаевич отошёл к закрытому на замок шкафу, сделанному из красного дерева. Он приоткрыл тяжёлую дверь и достал оттуда небольшую шкатулочку, после чего закрыл шкаф обратно на ключ и торжественно подошёл к Софи. - Софи, ты всё же ещё мала, чтобы принять серьезное и окончательное решение, но - он серьезно взглянул на девочку - я хочу у тебя спросить: хочешь ли ты обучаться алхимии и зельеварению, хочешь ли продолжать семейное дело и принять дар? Многие ли дети могут в 6 лет думать серьезно и по-взрослому? Не многие. Но Софи умела. - Да - ответила она со всей серьёзностью. - Ну что же, тогда я буду тебя учить. И даже не только я - дедушка ласково улыбнулся - Софья Михайловна Юсупова, я передаю вам наш дар по праву крови и беру с вас обещание, что если вы вдруг захотите отречься от дара, то вы вернёте то, что я вам сейчас передам, но будете с честью передавать историю нашей семьи и так же, как и я предлагать потомкам наш дар. - Обещаю - не отступала девочка. Та знала ценность обещаний. Тогда дедушка присел рядом с внучкой и открыл ларец. Там лежали черные перчатки, сделанные из настоящей кожи, которую было трудно отлечить от самой изысканной ткани. На них был вышит герб с орлом и инициалы "Н.Р." Николай Николаевич указал на них и пояснил - это от рода алхимиков твоей мамы. Под перчатками лежало тонкое, изящное кольцо с неимоверно блестящим фиолетовым камнем и золотая подвеска с красивой жемчужиной каплевидной формы - Это от рода Юсуповых - Дедушка протянул ей кольцо, которое она сразу же надела, а сам в это время оставил ларец и надел на шею Софи подвеску. Пока девочка рассматривала украшение, её дедушка сделал один вывод у себя в сознании: "Она не откажется от дара" Он это знал. Точно знал. - Каждая из этих вещей очень важна. Они тебе помогут, защитят. Те, кому надо будет и когда надо будет, будут их узнавать. Твои предки завещали много всего, и этому я тебя научу. Ты узнаешь ещё много-много важного и интересного. В процессе ты будешь открывать для себя много нового о своей крови и эти знания откроют перед тобой множество других знаний - девчонка приняла из его рук ларец - И запомни: род - это сильная, могущественная вещь. Сильнее связи в жизни не будет. От своего рода ты не спрячешься и не убежишь, он всегда будет рядом. Это твоя кровь..."

***

Уварова металась по своей постели. Ей было жарко, потом ей бросало в дрожь. Ей казалось ,что она задыхается. В холодном поту Софья Михайловна и проснулась. Взглянула на часы. На часах 3:05 ночи. Вот девушка уже захлопнула дверь своей комнаты, не удержав её, ведь та была довольно тяжёлой для её состояния сейчас. В нос ударил холодный воздух ночи, обжигающий кожу. Вид девушки можно было назвать безумным: слегка растрёпанные волосы, широкие длинные пижамные штаны и топ на бретельках, открывающий живот, плечи и ключицы; в руке она зажимала серебряный портсигар и зажигалку. Решение было принято: просто ходить по коридорам, прикуривая сигареты для снятия стресса. Перед сном она принимала зелье, что дал Снейп, и после резкого пробуждения она выпила весь флакон, но это не помогло. Было достаточно холодно - самый конец ноября, а коридоры в Хогвартсе открытые. Сейчас Софья Михайловна не обращала на это внимания. Вот бесцельное блуждание привело её к библиотеке. Тут она раньше никогда не была, но ей показалось странным, что дверь в неё приоткрыта. Нормальный учитель сейчас точно спал, а у учеников отбой. Интуиция вела её внутрь, и она шла. В огромном помещении была кромешная тьма, нарушаемая лунным светом, что лился из огромных окон. Высокие стеллажи были забиты самыми разнообразными старинными книгами. Девушку вело в самую даль, к месту которое было ограждено. К запретной секции. Без раздумий она обошла ограждение и вдруг услышала голоса. Это были дети, она знала точно. Пройдя совсем немного, она увидела, как святая троица гриффиндора пытается что-то активно вычитать из старой, почти порванной книги. - Профессор - опешил Уизли, подняв голову. За ним последовали двое остальных. От удивления они не знали, что сказать. Страх охватил детей, ведь им нельзя находиться вне гостиной факультета после отбоя, тем более в запретной секции. К этому ещё добавлялся странный вид Уваровой. - Вам нужна помощь? - затянув сиграту, спросила она, на удивление детей. Те переглянулись, не понимая таких действий профессора. Детям было непривычно видеть вечно доброго профессора литературы, которая всегда всем могла помочь и найти нужные слова в таком состоянии, что ей самой нужна была помощь. - Да, - не упустила момента Грейнджер - нам нужно сильное снотворное, но мы нашли только один рецепт и только на французском, в этом и проблема Они почувствовали, что Уварова их не сдаст и даже поможет. - Давайте сюда - она протянула руку, в которую дети вложили книгу с рецептом, попутно зажимая сигарету во рту. Она окинула взглядом старинные надписи на французском - Boisson de mort vivante - прочла она - напиток живой смерти. Дети снова переглянулись. Русская учительница с идеальным произношением читала отрывки французских фраз и переводила. Поттер старался что-то записывать, чтобы не забыть. - На кой черт вам эта живая смерть? Тут троица точно потерял дар речи. - Есть вариант полегче - отложила книгу Уварова. - Вы нам поможете?! - вскрикнул Рон, забыв о том, что сейчас ночь и они в запретной секции. Со стороны казалось, что Софья Михайловна выпала из этого мира. Она действительно блуждала в глубинах своего сознания. - Я лишь дам вам рецепт, но чувствую, что вы что-то неправильное затеваете, - она снова задумалась - но я тоже была ребенком, и интуиция подсказывает, что лучше вам сварить что-то полегче. Она выписала им инструкцию к зелью и взяла с них слово, что те никому не скажут, откуда у них рецепт и пойдут прямо сейчас спать. Ребята честно пообещали ей и, надев мантия-неведимку, они вылетели из библиотеки, оставив профессора глубоко в своих мыслях. Перед ней стояла лампа с ярким жёлтым огоньком и открытая книга 17 века. В руке ещё дымила сигарета. - Такая дома была - она закрыла книгу, вглядываясь в почти стертую обложку, и вернула книгу на место, после чего докурила сигарету и потушила фонарь. Вот перед ней дверь в её комнаты. Сколько времени неизвестно, но обратно пока абсолютно не хочется.

***

За двенадцать лет преподавания в Хогвартсе, да ещё и в роли Декана Слизерина у Снейпа появилась хорошая интуиция, которая за это время ни разу не подводила. Этот раз не стал исключением. Зельевар, привыкший к беспокойным ночам, уже как по отработанной схеме оделся и вышел из своих комнат. Знал ли он, что идти далеко не прийдётся? Чего стоит пройти лишь небольшое пространство коридора и причина его пробуждения в 4 утра будет найдена? Он летел по коридору с усталым лицом полным ненависти. И сначала прошел мимо сидящей, прижавшейся к своей двери Уваровой. Но вскоре остановился и вернулся. Ему пришлось долго вглядываться в лицо бывшей ассистентки. Сначала он надеялся, что она как-то отреагирует на него, но этого не случилось. Уварова сидела, прижавшись к темной двери, и потягивала сигарету. Видимо, не первую. Свет луны едва освещал её побледневшее лицо. Вглядываясь в её некогда светлые глаза полные счастья, он видел лишь стёклышки, наполненные невыразимой тоской. Наблюдая это, Снейп смягчился в выражении лица и в душевной составляющей. - Уварова? - его негромкий голос рассек тишину ночи. Ответа не последовало - что с вами? - Мне снилось... - и вот она вроде хотела продолжить, но будто не могла. - Я вам дал зелье... - но Снейп не успел закончить, как девушка показала ему абсолютно пустой флакон. Почему-то он чувствовал её тоску. Почему-то разделял её печаль. Кошмары. Девчонку мучили кошмары. Он и сам таким страдал последние лет 12. Было видно, что Уварова вот-вот заплачет, но она стойко держалась. Ни одной слезинки не проронила. - Идите в свои комнаты - и Снейп пожалел об этой фразе. До этого стёклышки, что глядели вникуда, уже смотрели ему прямо в душу, будто войти в дверь за её спиной было сродни смерти. - Не пойду - почти шепотом возразила она. - Вам нужно поплакать, - это были, пожалуй, одни из самых неожиданных слов Снейпа за его жизнь - тогда плачьте здесь. - Вы сказали не плакать при вас. Эти слова вызвали раздражение зельевара. Она слишком сильно думает о других! А про него ей вообще думать не надо. Она должна абсолютно наплевать на него. Снейп не ожидал, что то, что они установили в первый день вообще действует и даже до сих пор, когда она уже не работает с ним. - Стало быть, вы и вовсе не вернётесь? И где же вы будете спать? - Тут или вовсе не буду. - Скажите мне, вы совсем рехнулись?! - повысил голос Снейп. - Идите спать - девчонка мучительно закрыла глаза, явно справляясь с желанием заснуть. - Сны? - решил уточнить он и получил утвердительный кивок Он понимал её. Он понимал, что вернуться - это смертельно. Одиночество убьет её, пусть даже за эти оставшиеся три с половиной часа. Снейп присел рядом и взял её правой рукой за спину, а левой за левую руку, тем самым поднимая. Она даже не сопротивлядась. Зельевар довел её до своих комнат. Покои преподавателей состояли из ванны и двух комнат поменьше: гостиной, где находились кресла, диван, стол, шкафы и камин; и спальни. Уварова поняла, что её привели в другое место, что усадили на диван и растопили камин. И темнота. Беспросветная темнота. Огонь горел в комнате Снейпа нечасто. Тот никогда не задумывался о том, что ему должно быть тепло или он может заболеть. Как только Снейп повернулся обратно к девчонке, то увидел, что та не выдержала и провалилась в глубокий сон. Теперь уже под светом огня он мог разглядеть насколько она побледнела. Её лицо не выражало покоя от сна. Оно выражало муку. - Что же тебя так измучало - тяжело вздохнул Снейп. Сначала он пожалел, что вообще вышел и вляпался в это. Теперь ведь её уложить надо, позаботиться... А ему не комильфо, он не умеет. И почему вообще он должен о ней думать? Протерев усталые глаза, мужчина снова взглянул на свое ночное приобретение. "Пора брать себя в руки" - почему-то подумал Снейп и постарался аккуратно уложить Уварову на диване. Он притащил плед, который у него, оказывается, был. Решив, что достаточно позаботился о сегодняшнем сне девушки, он ушел в спальню, на всякий случай оставив дверь в неё открытой. Через некоторое время Снейп проснулся и взглянул на открытую дверь. За ней, на диване, металась и стонала Уварова. Опять кошмары. Мужчина встал и подошёл к девушке, присев на соседнее кресло. Он глядел, как она бледнеет ещё сильнее, как на её светлом лбу появляется испарина, как она мечется по дивану. Она вздыхала и стонала, но ни слова не проронила. Это напрягало Снейпа, ведь обычно люди кричат от таких снов или хоть что-то да и говорят. Уварова молчала так, будто её кошмары - величайшая тайна, которую нельзя никому оглашать, даже во сне, будто что-то не давало ей этого сделать.

***

Софья Михайловна резко распахнула уставшие глаза и сразу поняла, что не в своих комнатах. Это в равной степени вызывало и радость, и ужас. Приподнявшись на локтях она огляделась, но так и не поняла, где находится. Голова нещадно болела, но девушка собрала силы в кулак и встала. Убедившись, что никого нет, она спешно покинула чью-то комнату и как только вышла из неё, то поняла, что была у Снейпа. Сейчас не было времени о чем-то думать. Потом ей будет очень стыдно, но сейчас нужно успеть позавтракать и прийти на первый урок. Уварова забежала в свои комнаты, взглянула на время - 8:00. Она быстро собралась, более-менее приведя себя в порядок: умылась, надела чёрное длинное платье с кружевами и белым воротником, причесалась и выбежала из своей комнаты. Несмотря на опрятный вид проффесора литературы, всё равно было видно, что ей нехорошо. Сама по себе Софья Михайловна была девушкой 169 сантиметров в рост, не очень худая и не толстая, с красивыми формами, светлыми волосами, всегда румяная, с мягкими чертами лица и яркими зелёными глазами. "Солнце" - только так её можно было назвать. Завтрак уже начался, и Уварова старалась как можно меньше привлекая внимание сесть на свое место. Действительно, её будто никто и не замечал. Столы с учениками гудели от разговоров, все были заняты обсуждением предстоящих уроков, сплетен или тайной комнатой. Профессора занимались тем же, ничем практически не отличаясь от учеников. Но всё же один человек её заметил. Чёрное пятно среди всех - Северус Снейп, заметил Уварову с самого начала и следил за её быстрыми передвижениями по Большому залу. Уварова зашла через главный вход, ведь он был ближе, а не через специальный для преподавателей. Снейп с печалью наблюдал, как под некогда яркими зелёными глазами залегли темные круги, румянца будто и не было, а на его место пришла болезненная бледность. Ему вдруг стало невообразимо жаль. Вот соседний стул мягко скрипунул, и место рядом заняла Уварова. Первые минуты все молчали. Ни Снейп, ни Софья не притронулись к еде. - Раз уж решили явиться, так ешьте - раздраженный голос Снейпа вывел Софью из транса - или вы желаете на первом же уроке если не от недосыпа, то от голода упасть? Меньше всего сейчас хотелось слышать ворчание Снейпа, но зато он один сейчас замечал её. От этого было не так... одиноко? - Если у вас такое своеобразное проявление заботы, то я оценила - она принялась накладывать в свою тарелку бекон. - Дура - послышался голос зельевара. Уварова вопросительно взглянула на него, ожидая объяснений. - Надо было сразу ко мне идти, я бы дал напиток живой смерти. - Так я всё равно по итогу оказалась... - ей не дали закончить - Только тогда вы уже были не в состоянии. Реплики мужчины вызвали у Софьи лёгкую улыбку. Внимание оно всегда приятно. И оно приятно вдвойне от человека, который на такое способен редко. - Я прошу прощения, что потревожила вас - она быстро доела свой скромный завтрак и поспешно ушла. - Несносный характер - буркнул Снейп. В последнее время русская девчонка занимала всё больше его мыслей. Раньше Снейп думал лишь о скором возвращении Волан-де-Морта и о Лили. Первое вызывало паранойю, последнее же убийственное горе. А тут эта девчонка. Снейпа гнал от себя мысли о ней. Ведь как же его Лили? И как только он практически истреблял из своего сознания Уварову, та напоминала ему о себе самыми разными способами, вплоть до вчерашнего происшествия. Все ученики, у которых сегодня был урок литературы, видели плохое состояние профессора, поэтому старались вести себя прилично и не мотать нервы Уваровой. Однако, во время обеда, когда у Уваровой должен был быть 5 курс слизерина и когтеврана, произошел один неприятный случай. В коридоре возле кабинета толпились ученики, что шли с обеда и ждали преподавателей. Софа шла мимо ребят слизерина. Это была компания, состоящая из большинства 5-ти курсников и парочки ребят 2-4 курсов. До слуха Уваровой донеслась фраза - Может эту преподшу никто не ебет? Молодая ходит, а все в книжках своих. Понятное дело, что выглядит как зомби. Шлюха недоебанная - сказал один 5-ти курсник, а остальные задались громким смехом. - Минус 20 баллов слизерин, за оскорбление преподавателя - ребята испуганно взглянули на девушку, которая сменила их строгим взглядом и пошла в кабинет. Уварова решила не говорить ничего Снейпу, хотя бы потому, что он потом этих детей зашибить может. На ужине стол Слизерина необычайно гудел и поглядывал на Уварову со злостью. Некоторые даже пальцами тыкали. Девушка понять не могла, чем она такое заслужила, но внимания особого не обращала. Выходные прошли ужасно. Ночью спать было не возможно: кошмары становились всё сильнее. От былой свежей и радостной Софьи Михайловны ничего не осталось. Эти два дня она не ходила на завтраки. Но настала новая учебная неделя и тут стало ещё сложнее. Слизеринцы стали конкретно пресовать Уварову. Они запили ей, демонстративно не делали домашку, не отвечали на уроке, когда та их спрашивала. Так продолжалась неделя. На вторую неделю бунта змеек они вообще перестали посещать её уроки. Снейп же или не знал о том, что делает его факультет, или молча поддерживал их. Софья совершенно не понимала такого отношения к себе. Ведь она старалась быть другом для детей, помогать им, интересно вела свой урок. Её спасением стало собрание профессоров. На нем объявили о том, что комендантский час сократят до девяти часов вечера для безопасности учеников. Со второго семестра Дамблдор поручил учителю ЗоТИ вести дуэльный кружок. Локонс с самовлюбленном помпезностью согласился на это. - Мисс Уварова, может, вы хотите что-то сказать? - спросил Дамблдор, давно заметив болезненное состояние девушки. Та тяжело вздохнула и решилась - Я бы хотела обратить внимание на поведение учеников слизерина. Снейп, сидящий дальше всех, поднял свои обсидиановые глаза и строго взглянул на девушку. - Всех курсов. Дети не выполняют домашнее задание, хамят, но это ещё можно списать на переходный возраст, но они же все повально не посещают лекции. Это какой-то коллективный сговор, что ли. Остальные профессора понимающе взглянули на молодую преподавательницу. Они сами похожее проходили, но не так. Они всё-таки были старше Уваровой, им на возраст скидку делали. - Северус, ты об этом знал? - озабочено спросил директор, глядя на декана Слизерина. Тот предпочел не отвечать на вопрос - Насколько мне известно, профессор Уварова имела честь списать 20 баллов с слизерина без причины - он безвинно вскинул брови и развел руки. У Софы накипело. Она и так была на грани срыва, а такое поведение Снейпа просто стало спусковым крючком - Серьезно?! - вскочила она с места - вы серьезно верите в это и даже не подошли разобраться? Кто же это интересно вам рассказал? Мистер Адамс может? Знали ли вы вообще, за какие слова у них были списаны эти баллы? За такое рот с мылом мыть надо! - Что же они такого сказали? - Снейпа это похоже забавляло. Он ухмыльнулся. - Я дико извиняюсь - обратилась она больше к коллегам и увидела поддержку в их взглядах - "может эту преподшу никто не ебет? Молодая ходит, а все в книжках своих. Понятное дело, что выглядит как зомби. Шлюха недоебанная" Преподаватели с ужасом ахнули. Макгонагалл растерянно искала в лице директора реакцию на это происшествие, когда тот лишь с интересом наблюдал то за Уваровой, то за Снейпом. Можно было наблюдать, как за считанные секунды лицо грозы подземелий преображалось в гримассу истинного гнева. - Мисс, я уверен, что меры будут приняты - сообщил Дамблдор и распустил преподавателей. Снейп шел, вернее, летел в свои комнаты. Гнев. Чистый гнев бурлил в его крови. Он-то действительно думал, что девчонка просто так сняла с них баллы. Это даже помогло ему меньше думать о ней. Когда он услышал то, что ей сказали его недоноски, то решил, что убьет их всех прямо сейчас. Было уже поздно. Дети точно спали. Так что он решил убить их завтра. Приглушённый крик, стон, плач навзрыд. Вот то, что разбудило Снейпа. Он даже не сомневался откуда шел этот крик. Пару секунд - Снейп уже вылетает из своих комнат и стучится в соседние двери. Расстояние в один небольшой коридор было ничтожно. Стук. Никто не открывает. Плач продолжается. Стук. Никто не отвечает. Дверь закрыта. Двери в преподавательские комнаты нельзя было открыть обычными заклинаниями. Только профессор, которому принадлежали покои, мог их открыть. Либо надо было использовать очень сильное заклинание. Снейп так и поступил. Сразу перед ним открылась картина: мило, по-домашнему обставленная гостиная и в центре неё диван. На этом диване лежала Уварова. Она рыдала, стонала от страха или боли? Бог знает. Но ей было очень плохо. Она сжималась в небольшой комочек и едва ли не падала с края дивана. Снейп почувствовал ноющую боль в районе груди. Мужчина подлетел к плачущему комочку и присел рядом с диваном. Он убирал руки от её лица, пытаясь разглядеть Уварову. Та ещё была во сне и казалось вот-вот проснется. Девушка убрала руки от лица, а перед ним предстало заплаканное бледное лицо с багровыми пятнами от плача. Зельевара взяла злость высшей степени. Он ведь ещё неделю назад через одного своего ученика передавал ей флакон живой смерти. Почему эта дура его не выпила? Или ей его не передали даже? От этого он уже был готов растерзать свой факультет в клочья. - Софья - пытался он достучаться до неё, но к результатам это не привело. Тогда Снейп привстал и попытался поднять её. Тогда она проснулась и, ещё в бреду, начала рыдать сильнее, прижимаясь к Снейпу. Он обнял её, прижимая крепче и спустился на пол возле дивана, держа её. Девчонка кричала ему в плечо, а он даже не знал что сказать. Сердце сжималось от её воплев. Софья Михайловна действительно была лучиком солнца. Она была словно из другого мира. Из другой истории. Из другой вселенной. Он часто видел, как дети прибегали к ней, что-то обсуждали, рассказывали. Как-то он даже видел, как Уварова успокаивала девочек первого курса гриффиндора и пуффендуя после его урока. И надо же, она не сказала ни одного плохого слова про него, пока дети со слезами жаловались на грозного учителч зельеварения. "Она не должна так страдать, она не может" - думал про себя Снейп, прижимая её ещё ближе и поглаживая по голове. Через полчаса она выдохлась. В Софи не осталось больше ничего. Она могла лишь не шевелясь всхлипывать, находясь в руках Снейпа.