Ты - мой новый герой

Покроется небо пылинками звёзд. И выгнутся ветви упруго Тебя я услышу за тысячу вёрст: Мы — эхо, мы — эхо, Мы долгое эхо друг друга Последний день четверти заканчивался большим ужином. Ученики галдели, обсуждая планы на каникулы. Большинство уезжало из Хогвартса, поэтому вечерний прием пищи сопровождался прощаниями и даже некоторой тоской. Хогвартс был действительно похож на большую семью. И это безусловно восхищало. Учителя ничем не вступали ребятам. Некоторые из них тоже уезжали. Например, Мадам Трюк рассказывала, что поедет на неделю к дочери в Америку, у той в университете сейчас тоже были каникулы. Профессор Стебль и Флитфик активнее всех учавствовали в разговоре. Макгонагалл тоже не оставалась в стороне. - А вы как будете проводить каникулы? - сквозь эти бурные обсуждения спросила Уварова Люпина. Мужчина внимательно слушал рассказы коллег и даже иногда что-то добавлял, учавсвуя в беседе. Но Софья видела, что что-то тут не так. Может, потому что у неё было точно также? Люпин повернул голову к сидящей рядом девушке и приподнял края губ в лёгкой улыбке. Он был похож своим одиночеством с Снейпом, однако оно было всё же немного иным. - Полагаю, останусь в Хогвартсе, - с лёгкой болезненной хрипотцой ответил Люпин - а вы? Софье так и не сказали, что случилось с Люпином. Но по ещё более болезненному виду мужчины она подумала, что он болел. И задавать вопросы не решалась. Девушка вздохнула, думая, как будет правильнее ответить. - Думаю, что тоже останусь. Услышав это, Люпин нахмурился и сразу же усмехнулся - серьезно? Такая реакция вызвала смех Софьи - а что? - Вы не похожи на человека, который будет праздновать рождество в одиночку. Неужели вас нигде в России не ждёт семья? Ивзините за вопрос - сразу же опомнился Люпин, пока Софья продолжала улыбаться. - Да и вы, Римус, не похожи на того, кто будет один - ответила она, глядя в печальные глаза мужчины. Конечно, по Люпину видно, что своей семьи у него скорее всего нет, но он был таким же "теплым" как и Уварова. И всё равно кажется, что родные у него есть. Со стороны нельзя было сказать, что Снейп внимательно слушал их разговор. Гроза подземелий как всегда молча ел, не принимая участия в беседах коллег, и лишь изредка кидал холодные взгляды на свой факультет, реже на гриффиндорцев и ещё реже на коллег. Люпин хотел было что-то ответить, но прилетели совы, доставляя почту. Руки детей сразу же потянулись к птицам, желая скорее получить свои письма и посылки. Уварова ничего не ожидала получить, но перед ней неожиданно упало письмо. Такое аккуратное и, вопреки всему, можно даже сказать всё-таки предсказуемое. - А вот и семья - невольно усмехнулась Софья, взглянув на занкомые размашистые буквы на письме. - Вот видите - ответил ей Люпин. Ловко развернув письмо, Уварова принялась к чтению. «Ну что, сестричка, забыла меня? Скоро рождество, так что выбора у тебя нет) Родина-мать и любимый брат зовут! А то я скоро подумаю, что ты сбежала от меня и выскочила замуж. Скажешь спасибо Руневскому, который уговорил не убивать тебя) Ф.Ф.Юсупов» В голове написанное сопровождалось голосом Юсупова. Девушка даже представляла, с каким тоном и настроением Феликс писал ей это письмо. Решив: "Да ну это всё в баню", Софья сразу же после ужина шагала к границе аппарации. Шмыгнув носом от холода и набрав воздуха в лёгкие, девушка аппарировала. Оказавшись за одной из многочисленных колонн какого-то дворца, Софья осторожно спустилась на набережную Мойки. Вдохнув родного воздуха, она сразу же почувствовала себя лучше. Вокруг стояли чуть-чуть изменившиеся, но не утратившие своего величия дома и дворцы, окутанные лютым морозом. Уже было темно, люди расходились по домам, а на дорогах были беспросветные пробки. Сразу же почувствовав мороз, который тоже был родным, Софья запахнула вороты пальто и натянула на голову шаль. - Забыла, как дома пахнет? - сказала она сама себе, немного поежившись в пальто, которое было ей размера на два больше. Зима в Англии, а особенно в Хогвартсе, действительно была как с открыток. И холод был, и традиции, и омела, и те самые сладости, ученики, ходившие в мантиях, волшебные песни и чего ещё можно только не перечислить. Хоть в Англии и было достаточно холодно, но по сравнению с Петербургом там было даже жарко. Но видит бог, лучше Питерской зимы быть не может, когда ставят ёлки на улицах города, открывается сезон балета "Щелкунчик" и Чайковского, непроходимых сугробов и катания на коньках. И самое классное - ярмарки.

***

Перед Софьей открываются большие двери. Показалась уже знакомая экономка. Коротко поздоровалась. Всё как раньше. Ещё лет 80 назад Софья бы ничему не удивилась. Ещё толком оглядетсья не успела девушка, как услышала... - Ба! Какие люди?! Рыжеволосый кудрявый Юсупов, разведя приветливо руки, спускался по мраморной лестнице. Оглядев его костюм, который явно стоил как Московская квартира в районе садового кольца, Софья выгнула бровь - Князь, вы прямо приоделись, рядом с вами чувствую себя неловко - и приподняла коньчики губ, наблюдая, как действуют её слова на брата. На мгновение Юсупов взглянул на неё совершенно по-другому. Обычно он казался слегка инфантильным и будто ненормальным, надменным, острым на язык, а тут взглянул по-другому, как-то по-взрослому даже. Объятия их были молчаливыми и крепкими, в корне отличающимися от их поведения до этого. Сказать, что Софья Михайловна стала словно другим человеком - ничего не сказать. Ничего вроде не изменилось, но каждому известно то состояние человека, когда он возвращается в свою родную обстановку, местность, общество, и вроде взгляды и поведение человека не становятся другими, но человек всё равно словно другой. Час Юсупов и Софа провели за разговорами "ни о чём". Негромкую беседу прервал стук в дверь кабинета. Сидевший за своим массивным рабочим столом из красного дерева Феликс встрепетнулся - да-да? Приоткрыв тяжёлую дверь показалось лицо седовласой экономки - граф Руневский приехали - своим выглаженные тоном сообщила женщина и явно ожидала ответа. - Зовите - небрежно ответил ей Юсупов, и дверь кабинета громко закрылась. Всё это время с лица Софьи не сходила едва заметная улыбка. Забавлял её тот факт, что практически везде можно было заметить эту женщину с интересным именем Анастасия Павловна. Персонала во дворце было предостаточно, но эта седовласая женщина с вечно недовольным лицом была везде и даже казалось, что никого, кроме неё, тут нет. Юсупов тихонько захлопал в ладоши. Приезд князя его безусловно радовал. Улыбка с лица девушки не ушла, но глаза стали не такими беззботными. Это, естественно, не скрылось от внимательного князя, но он промолчал, щурясь как лис. Тонкой красной ниткой имя графа Руневского прикольнуло во всех её воспоминаниях. Не дожидаясь стука в дверь, Юсупов звонко обратился - заходите, граф! В комнату вошёл высокий худой мужчина. Незнающий мог догадаться, что он относится к члену высшего общества. Ровная, почти военная выдержка, хорошо убранные темно-каштановые волосы, выразительные черты лица, темные глаза, в которых явно видны ум и мудрость. - Князь, - поклонился вошедший и тоже получил в ответ от рыжеволосого Юсупова. Сделав глубокий вдох, мужчина понял, что в комнате есть ещё кто-то, поэтому обернулся, дабы поздороваться. Карие глаза еле заметно расширились, встретившись с ярким зелёным взглядом Софьи. Это заметила только она, но Юсупов явно чувствовал что-то интересное, а потому не спешил напоминать о себе, а притаился в своем кресле. - Руневский, - прозвучало слишком сдавленно - здравствуйте - и девушка улыбнулась краешками губ, чуть наклонив голову, в знак приветствия. В это время что-то между ребрами нещадно сначала сдавило, а потом заболело. То же чувствовал и Руневский. Слишком видно было, как граф поджал челюсть, поглотив невидимый ком. Сначала мужчина поклонился, а после сделал шаг, взял теплую руку девушки в свою, которая была мертвенно-ледяной после такого холода на улице, поднес к своим таким же холодным губам и обжёг горячим дыханием. От контраста температур и сложившейся ситуации сердце ушло в пятки. Сравнить можно только с ночными поцелуями Снейпа на дежурстве в коридоре. - Софья Михайловна, вы изменились... помолодели... - вырвалось наконец у графа. Про него так сказать было сложно. На вид Руневскому и так можно было дать 45+, но надо признать, что выглядел он просто замечательно. Но к уже имевшимся морщинам добавилась ещё пара в уголках глаз, между бровями, у краешек губ. Невольно Софья подумала про морщинку между бровями: "У Руневского только сейчас появилась эта морщина, а у Снейпа давно, как родная...". Это не было в упрек зельевару, а скорее интересное наблюдение. - Александр Константинович, где ж вас так вымучили? - также негромко ответила ему Софья, разглядывая ещё ко всему явно уставшее лицо мужчины - А в прочем... у вас всё тот же мальчишеский взгляд. Наконец улыбнулся и Руневский. Он знал, что давно изменился и не в лучшую сторону. И эти изменения помогали ему не так часто вспоминать своё прошлое и даже было легче жить в новом мире. А тут сидит она... Ничуть не изменивашаяся, да к тому же будто ещё больше ожившая. С странным, болезненно приятным теплом отозвались слова Софьи в душе Руневского - мне по возрасту положено. Да и пора уже ручки крестом на грудь и гроб, как писал Тургенев - шире улыбнулся он, шутя и с наслаждением наблюдая, как неловкая их встреча разрядилась искренним смехом, как раньше. - Какой ваш возраст? 193 года? Бросьте, я вас не многим младше - с совершенной серьезностью ответила Софа. Её всегда в некоторой степени оскорбляли подобные фразы людей. - Да и Тургенев-то не про наш с вами возраст говорил, это он про сорокалетних. Пережили мы с вами, Александр Константинович. Всё это время Юсупов слушал их внимательно, отпуская лишь короткие смешки и потирая указательным пальцем губы, словно заставляя себя молчать. - Каков сюрприз мой, - улыбнулся самодовольно Юсупов, обратившись к Руневскому - а теперь, господа, предлагаю на Невский, коньячку! Рождество, как никак. Предпочитая праздновать православное рождество, как и раньше ночью 24 декабря, господа аристократы отправились на гуляния. Вечер наполнился громкими шутками и разговорами о разном. Господа раза три сменили ресторан. Сейчас же они сидели в ресторане на месте бывшего Англетера. Над Исаакиевским собором висело темное Петербургское небо, крамешность которого нарушали мелкие звёзды и огни города. Свет в заведении был неярким, даже свет с улицы был ярче. Тягучая атмосфера. Но несмотря на разнообразные беседы, каждый избегал воспоминаний о совместном прошлом, но активно обсуждалось настоящее и будущее. - Новые времена, новая отчизна, новые воспомниния - вздохнув, сказал Руневский после очередного тоста. Мужчины пили стоя, а Софья сидела, покручивая в руках бокал вина, и тупо глядела в никуда, не решаясь сделать глоток. - Руневский, вы романтик и пессимист одновременно - заметила девушка, когда мужчины сели обратно - всё то же: времена, отчизна... Но это ничего, а воспомниния тоже не новы, наши старые воспоминания нам уткнуться - это факт - и, в довершение своей речи, Софья наконец сделала глоток терпкого вина. Руневский одарил её тем взглядом, которым он взглянул на неё впервые за долгое время. Она была права. Ведь его фраза была основана на старых воспоминаниях... Вернулись господа действительно поздно, а точнее рано. Уже даже рассветать начало. Не снимая пальто, придерживаясь за рабочий стол в кабинете, с которого всё началось, Софья Михайловна буквально упала в кресло Юсупова, когда как тот упал на диван. - Я уйду, сейчас же - заявление Софьи сопровождалось нещадной болью в висках, которая плавно распространялась по всей голове и противно фокусировалась над переносицей. Приложив огромные усилия - ты что, дура? - тяжело выдыхая спросил Юсупов, явно желая обсудить это завтра... или сегодня? - Я не могу, не могу смотреть в эти глаза, они мне точно будут сниться в кошмарах - но продолжения разговора не последовало, так как князья Юсуповы заснули крепким сном. Ощущения, конечно, премерзкие, но иногда хочется допиться до такого состояния, особенно если можешь себе позволить. Проснулась Софья чуть раньше Феликса и первым делом сняла пальто, перед этим предусмотрительно достав из кармана скляночку. Прекрасное зелье от похмелья, название которого она вспомнит, когда окончательно придет в себя. Через минут 20 ту же процедуру проделал и её брат, и теперь они оба сидели на диване, откинув головы на его спинку. - С рождеством - осипший голос девушки донёсся до ушей Юсупова. - С рождеством... - ответил тот.

***

- Прелесть моя, а ты не хочешь снова посещать собрания дружины?- Софья обернулась на брата, когда тот вошёл в просторную гостиную. Священная дружина занималась делами важными для Российской Империи и сейчас, соответственно, тоже. В неё входили самые влиятельные дворяне и аристократы. Все именитые фамилии Империи засидали в этой дружине. И как уже можно было понять, были они все вампирами. Это даже одно из обязательных условий членства в дружине. Софья Михайловна была некоторым исключением. Её бессмертие заключалось в другом, об этом вам уже известно. У состоящих в дружине была отличительная черта: татуировка на правом запястье. Практически как у пожирателей смерти, только наши хорошими были. Такой татуировки у Софьи не было. Во-первых, она была первой женщиной в дружине. А во-вторых, в дружине было принято решение, что лишний раз обозначать принадлежность Софьи Михайловны к ней - не очень хорошая идея, так как она всё-таки была единственной волшебницей в дружине, да ещё и на тот момент прекраснейшим алхимиком, который был просто на вес золота. Так что в целях безопасности её не "пометили". Самой главной же причиной было то, что Софья Михайловна носила от рождения фамилию Юсупова по матери. А Юсуповы были одной из трёх древнейших фамилий, кто имел право состоять в священной дружине по праву рождения, без вступления в неё. По-хорошему, её брат уже относится к роду Сумароков-Эльстон, поэтому ему приходилось вступать в дружину. - Феликс, я не знаю, что тебе ответить - отвечала девушка, глядя на себя в зеркало, висящее на стене перед местом, где она сидела - однако мою позицию по поводу алхимии и зелий ты знаешь. Юсупов намеренно отвернулся и закатил глаза - ну, Софьюшка, сколько можно, ей богу - на выдохе произнес он и сразу же решил, что обсудит это с ней потом - на ладно, ладно - склонил он голову вбок, ожидая ответа. Молчание затянулось на пару минут, во время которых, казалось, Софья Михайловна обдумывала свое решение, хотя на самом деле уже точно знала ответ - конечно, только не всегда смогу приходить. Глаза кнзяя мгновенно загорелись, и он чуть ли не прыгал, обняв сестру со спины - только завтра собрание, так что сбежать не сможешь К обеду следующего дня в столовой дворца Юсуповых за длинным столом сидело с два десятка мужчин в костюмах. Перед каждым стоял прозрачный бокал с красной жидкостью. Они что-то живо обсуждали между собой. Феликс как всегда появился громко - Господа, рад вас всех видеть! - улыбнулся князь, когда пришедшие господа встали в знак приветствия. За Фелкисом вошла и Софья Михайловна, удивление от которой господа аристократы скрыть не смогли. - Софья Михайловна, какой приятный сюрприз - искренне улыбнулся князь Свечников, сидевший рядом с Руневским. Наверное, они оба были единственными, кто был действительно рад её видеть. - Никогда не могла подумать, что буду искренне рада снова вас всех увидеть - слова девушки вызвали тихие смешки остальных. Но в принципе, отчасти они тоже были рады. Ведь значит, что всё как раньше. На собрании обсуждались разные вопросы, даже, как кажется, очень нудные. Но по ним Софья откровенно соскучилась. Собрание длилось часа два. Все эти два часа Софья ловила взгляды карих глаз, от которых ей становилосьстыдно, что ли. Мужчина чувствовал то же самое, это было понятно. - Софья Михайловна, - окликнули её после собрания, когда господа начинали расходиться или обсуждать что-то уже в менее формальной обстановке. - Александр Константинович, мне перед вами невыносимо стыдно, простите - выразительные глаза Руневского тут же блеснули тоской. Ему тоже было стыдно перед ней. Тяжёлый ком в горле провалился, и только после этого с невероятными усиличми граф ответил - вам не за что просить прощения, я перед вами виноват много больше. Они молча смотрели друг на друга и это было блаженное молчание. За прошлые обиды никто друг на друга зла не держал уже как лет 30...

***

Всё время до нового года Софья пробыла в Петербурге. И всё это время настроение её ухудшалось и ухудшалось. Любимая новогодняя суета померкла на фоне её мыслей о Снейпе. Они были больше похожи друг на друга, чем можно себе представить. Новый год - один из самых важных и теплых праздников в году. Люди становятся добрее, да и всё вокруг совершенно другое, волшебное, в каком возрасте бы ни был. Уже давно новый год Софья Михайловна празднует одна. Но даже мысль, что в этом году будет с братом, с старым другом - Руневским и другом семьи, который стал почти как родным - Свечниковым, Софью не так радовала. Она думала о Снейпе. История этого мрачного зельевара была не самой счастливой, а точнее ужасной. Очень хочется показать ему новый год в компании родных людей, которые действительно любят тебя просто так. В это время Снейп в Хогвартсе ходил не мрачный, а расстроенный. Профессора и даже некоторые ученики заметили это. Макгонагалл, которая догадывалась об отношениях Снейпа и Уваровой, только вздыхала, глядя на коллегу. Она ведь учила этого мальчика, знала, как жестока была с ним судьба и можно сказать, прониклась им. Конечно, мужчина уже успел унять свою гордость и каждую ночь не решался лечь один в постель. Теперь он понял, насколько в самом деле Софья была для него важна. Уже 29 декабря Софья ходила никакущая, такая же резала салатики и заставляла Юсупова, который у плиты отроду не стоял. Строгая экономка только тяжело вздыхала в углу, глядя на потуги князя что-то приготовить, а полненькая повариха с радостью помогала Юсуповым, бегая в колпаке Деда Мороза для поднятия настроения. Вечером Феликс и Софья встретились с Руневским и снова пошли на попойки. К часам двум ночи, когда князь Юсупов с кем-то из знакомых разговаривал, а Софья вышла покурить, Руневский подошёл к ней и увидел тоненькие дорожки слез на румяных замёрзших щеках княгини. - Софья Михайловна... - обратился он к шмыгающей носом девушке. Выпустив клубок дыма, под действием алкоголя, Софья начала - Руневский, я не могу тут быть. Опустив взгляд и сунув руки в карманы, мужчина овтетил ей, он всё понял - надо было привозить с собой вашего любимого, расскажите? Он хороший человек? Софья осторожно повернулась к нему - а вы хороший человек? - Двести лет живу и не знаю, ей богу, не знаю - ответил чуть стало граф. - И я не знаю - потушила она окурок - все люди хорошие, по-разному, конечно, но хорошие. А он просто человек, с которым случилось очень, очень много плохого. И знаете, он никогда не праздновал новый год и даже рождество, как мы - в груди защемило, а в глазах неприятно защипало - я должна быть с ним, должен же быть с ним хоть кто-то, что его любит, а ведь его никто никогда не любил, - она запнулась, сглотнув ком в горле - а ещё, мне кажется, я плохой учитель - сказала она, вспоминая слизеринцев, с которыми у них до сих пор холодная война. О ней она поведала и Руневскому. Того очень заинтересовала история про разделение и соперничество факультетов. - Ну что ж вы такое говорите, Софья Михайловна - ответил ей Руневский, ошарашенный услышанным. С самой эмиграции княжна Юсупова начала работать учителем русского языка и литературы, причем для самых разных детей. Случилось даже так, что в 40-ых годах она очутилась в концлагере и там, будучи очень образованной, работала учителем. Сложно сказать почему, просто знала, что она должна быть учителем. Девушка вернулась в ресторан, пока граф стоял на ступенях, глубоко задумавшись. Утром 31 декабря, Софья сказала брату, что ей надо быть в Хогвартсе. Тогда вмешался Руневский, который уже успел подбить Свечникова.

***

В этом году осталось очень много детей на рождество, поэтому обед практически ничем не отличался от обычного обеда во время учебы. К вечеру все собрались в большом зале праздновать новый год. Макгонагалл силком тащила туда Снейпа. До боя курантов оставалось полчаса. Самое волшебное и долгожданное время. Тут, словно цыганский табор, в большой зал вошли трое уже знакомых нам мужчин и Уварова, неся то шампанское, то салаты. Хороший человек Руневский, специально заранее договорился с Дамблдором об этом экспромте. Все сидящие сразу же встрепетнулись, когда русская компания вошла в большой зал. Профессора смеялись, словно дети. Юсупов, Руневский и Свечников подошли к каждому преподавателю, знакомясь. - Феликс Юсупов. - Александр Руневский. Снейп удивлённо оглядел их и пожал руку каждому - Северус Снейп. Тут подбежала Уварова и сунула каждому в руки бутылки шампанского - господа, прошу - и ласково улыбнулась Снейпу. - Так, господа и дамы, а почему все сидят, как неродные? - заявил в это время князь Свечников. - Так мы все с разных факультетов - выкрикнул какой-то ученик. - Но все вы люди и все учитесь вместе - ребята переглянлись между собой, старый князь обернулся к учителям - вы учителя, так покажите же детям пример. В это время Софья с Юсуповым уже выгоняли детей из-за столов, начиная сдвигать их вместе. Все учителя присоединились к ним и начали по новой накрывать столы. Уварова и Снейп были почти все время вместе, стараясь не показывать связи между собой. В душе мужчины что-то разливалось неизвестным до этого теплом. Ученики, профессора, гости из России - все сидели вместе. Кажется, все забыли о разделении на факультеты. На самом деле, сюрпризы на этом не закончились. История о неприязни слизерина к Софье глубоко засела в Руневском, да и просто истории, как тут ученики относились друг к другу. Как не им, пережившим революцию и две войны, знать, что такое, когда люди не ценят друг друга, когда в их сердцах нет места для любви. А ведь на ней всё и держится. - Господа! - привлек внимание всех Руневский - недавно я услышал одну историю, да не важно впрочем о чем она, этих историй много и они все разные. Однако недавно Софья Михайловна смела заявить, что она плохой учитель. Поэтому нам бы хотелось сделать один подарок для ваших любимых учителей и сделать его в самый волшебный и добрый праздник. Надеюсь, что каждый из вас сможет вынести из этого подарка для себя что-то и оставить глубоко в своем сердце. После этой речи все начали удивлённо переглядываться, а за пределами большого зала послышались шаги. В дверях показалось множество людей самого разного возраста и национальности. К ним было обращено всё внимание. Все разом замолчали. До профессоров долго доходило, что произошло, пока Софья Михайловна не вскрикнула - Рая... Александр... Дмитрий... Ольга! Господи, сколько же вас! Дети мои! - на глазах Уваровой навернулись слезы, и она сорвалась с места на встречу тем самым детям, которые были уже давно не дети. Софья Михайловна крепко сжимала в своих объятиях взрослых мужчин и женщин разного возраста, даже глубоких стариков с самыми разными именам. Каждый из них крепко сжимал учительницу в своих объятиях. - Дети мои! Какие же вы уже стали, право слово, настоящие люди! - целовала она в макушку одну старушку. Флитфик, Стебль, Макгонагалл и прочие профессора, они тоже увидели там своих прошлых учеников, некоторых они выпустили лет 30 назад! Даже в мертвой душе профессора Бинса что-то всколыхнулось. С какой любовью они обнимали и целовали в лбы и носы давно не детей и тех, кто выпустился буквально в прошлом году. Пара молодых людей подбежали к Снейпу. - Профессор! - радостно воскликнула одна девушка лет так тридцати. Это были первые выпуски Снейпа. Он не смог произнести и слова. Как эти в прошлом дети смотрели на него. Казалось, они будут его проклинать и ненавидеть до конца жизни. По ним было видно, что они очень хотели обнять его, как других учителей. - Профессор Снейп, не поверите, работаю в магической фармакологии, честно, если б не вы, то экзамен туда не сдал бы - радосто воскликнул один молодой человек, у которого от происходящего начали наворачиваться слезы на глазах - не зря вы нас этими пробирками дрючили. И все стоящие рядом с Снейпом что-то оживлённо ему рассказывали, благодарили его... Растерянный взгляд зельевара нашел в толпе людей Уварову. Она тоже смотрела на него заплаканными глазами и улыбалась так широко и так искренне. Вот она: любовь... Молча оглядев бывших учеников, Снейп произнес, на удивление очень искренне и даже с лёгкой улыбкой - мистер Робертс, я бы больше удивился, если бы вы не пошли дальше заниматься зельями, вы прекрасно варили "сон без сновидений" - потом он ещё раз оглянул их и понял, что сердце его не выдержит. Руки невольно опустились и развелись в стороны. В эту же секунду каждый молодой человек, поняв, что сердце злого зельевара всё-таки растаяло, обнял бывшего учителя зельеварения. Подрастающее поколение с интересом наблюдали за происходящим. Надо признать, что в душе каждого ребенка от семикурсника до первокурсника что-то зажглось. Куранты били 12, взрывались бутылки шампанского, слышались поздравления и слезы, слезы счастья. Каждый в тот вечер получил дозу любви. Как все уместились, бог знает, но важно ли это? Это была любовь. Разная любовь: любовь учителя к ученикам, любовь учеников к учителю, любовь двух людей, любовь брата и сестры, любовь старых друзей... Но это была безусловная любовь... Любовь, не зависящая от возраста или национальности, или даже факультета... Мы все остаёмся частичкой в душе другого человека. Мы поем голосами своих детей, внуков, учеников, друзей и их детей и внуков. И если вам кто-нибудь когда-нибудь скажет, что любви нет, то не верьте ему ни в коем случае! Любовь есть, она вокруг нас и порой её сила поражает. Самое главное - открыть для неё свое сердце. Мы — эхо, мы — эхо, Мы долгое эхо друг друга И мне до тебя, где бы я ни была, Дотронуться сердцем не трудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы — нежность, мы — нежность, Мы - вечная нежность друг друга! Мы — нежность, мы — нежность, Мы - вечная нежность друг друга! И даже в краю наползающей тьмы, За гранью смертельного круга Я знаю с тобой не расстанемся мы! Мы — память, мы — память, Мы - звёздная память друг друга Мы — память, мы — память. Мы — звёздная память друг друга!