Вечная благодарность

      Столица государства Сяньлэ была прекраснейшим городом. Величественные дворцы, окружённые пышными садами, где так приятно отдохнуть в знойный день. Каналы, прорезающие город и соединяющие их берега ажурные мостики. Богатые особняки знати, стоящие на широких улицах, где не затихают голоса торговцев. Над всем этим великолепием возвышался императорский дворец, окружённый высокой стеной.       Когда путешественники посещали столицу Сяньлэ, по возвращении домой они рассказывали родным о великолепии запретного города и обступающих его со всех сторон поместий высших чиновников. Не забывали упомянуть о шумном рынке и пышных празднествах. Но мало кто вспоминал о том, что у города, знаменитого на всю Поднебесную своим богатством, есть и другая сторона.       Вдали от стен императорского дворца жили люди, что могли видеть лишь золотые отблески его крыши. В самых бедных районах, на окраине теснились друг к другу покосившиеся дома бедноты. В этих трущобах, казалось, даже солнце светило не так ярко, как в центре столицы Сяньлэ. Люди, живущие здесь, получали слишком мало тепла, а о золотом свете могли лишь догадываться. Они рождались, жили и умирали, ни разу не поев досыта, часто покидали негостеприимный мир слишком рано.       Мало кто из жителей трущоб осуждал женщин, что под покровом ночи оставляли на улице едва живых младенцев. Зачем мучить дитя, если семья всё равно не сможет его прокормить? Особенно, если ребёнок родился уродцем… Ей советовали выбросить младшего сына в заболоченную речушку, как только он родился. Но она этого не сделала.       Женщина стояла у плиты, помешивая будущий ужин. Кроме риса, ничего в доме не было, и она даже не могла посолить жидкую, пресную кашу. Если сегодня её муж не принесёт домой денег, то завтра семья останется голодной, ведь в мешке осталось не больше горсти риса.       — Мама, когда мы будем есть?       Мальчик лет двенадцати заглянул в закуток, выполняющий в их доме роль кухни.       — Когда отец вернётся.       Подросток только хмыкнул, бесполезно что-то говорить, она и сама знает. Женщина сняла кашу с огня и выглянула в окно. Перед ней предстала грязная улочка. Прохожих уже не было, на город опустились сумерки. Последний луч солнца, отразившись от позолоченной черепицы императорского дворца, случайно заглянул в самый бедный район. Женщина зажмурилась, солнце слепило глаза. Но вскоре этот прощальный луч, подобный мимолётному поцелую, растворился во тьме. Её муж всё не возвращался.       Каша начала остывать, и женщина, поколебавшись ещё немного, позвала детей к столу. Их было трое, все мальчики. Старшие, очень похожие друг на друга погодки, сразу набросились на еду. Младший брат ждал, пока мать возьмёт ложку, но она не притрагивалась к еде.       — Матушка? — нерешительно позвал он.       — Я не голодна. Твой отец вернётся уставшим, ему нужно будет хорошо поесть.       Женщина ласково улыбнулась ребёнку и провела рукой по его растрёпанным волосам. Во всём мире лишь она одна смотрела на своего младшего сына с нежностью. Обычно он получал взгляды, полные отвращения, страха или неприкрытой жалости. Мальчик съел пару ложек и пододвинул свою тарелку к матери.       — Я не голоден, матушка, доешь.       Не успела она и слова сказать, как средний сын потянулся к тарелке.       — Если вам не надо, дайте мне!       — Почему это тебе? Я старший, значит, мне!       Брат схватил его за руку и теперь подростки сверлили друг друга недовольными взглядами. Могло бы дойти и до драки, но тут дверь резко распахнулась. Весь ветхий домишко будто вздрогнул до основания, как и его обитатели. Они сразу почувствовали сильный запах вина, исходящий от человека, что стоял в дверном проёме и обводил мутным взглядом собравшихся за столом. Этот запах означал, что денег глава семьи сегодня не принёс и еды завтра не будет. Но было у него и другое, ещё более пугающее значение.       Старшие братья вмиг забыли о ссоре, кивнули друг другу и с быстротой диких волков, почуявших охотника, выбежали через заднюю дверь. Осталась лишь женщина, маленький ребёнок и пьяный мужчина.       Взгляд хозяина дома, наконец, сфокусировался, и красное от алкоголя лицо ещё сильнее покраснело.       — Сели ужинать без главы семьи?       — Нет-нет! — воскликнула женщина. — Мы как раз ждали тебя, садись.       Она положила в тарелку почти всю оставшуюся кашу, лишь пару ложек приберегла для себя. Но бросив ещё один опасливый взгляд на мужа, и эти крохи женщина решила отдать ему, а то вдруг заглянет в горшок. Проходя мимо сына, она шепнула:       — Ешь быстрее.       Мальчик, не смея ослушаться, проворно заработал ложкой. Только теперь стало понятно, какой он голодный. Женщина надеялась выпроводить ребёнка, как только он поест. Когда её муж выпивал, его настроение становилось непредсказуемым. В хорошие дни он просто тихо сидел и смотрел в одну точку. Но бывали и плохие дни.       — Гадость! Что ты подаёшь на стол?       Женщина съежилась под гневным взглядом, её плечи ссутулились. Миниатюрная и худая, она казалась очень хрупкой рядом с рослым мужчиной. Он замахнулся на жену, она лишь зажмурилась, но не отступила ни на шаг, не сделала попытки защититься. Женщина знала, если его разозлить, будет хуже. Но её маленький сын не мог похвастаться таким самообладанием.       — Мама! — испуганно пискнул ребёнок.       Мужчина медленно повернул голову, будто только заметив мальчика. Он предпочитал не вспоминать о существовании своего третьего сына. Расфокусированные пьяные глаза налились кровью.       — Признавайся, шлюха, ты ведь не от меня родила этого зверёныша?       Он ударил жену наотмашь, слабая женщина упала, перед её глазами всё потемнело, и она не могла прийти на помощь своему сыну, лишь слышала его отчаянный крик. Мужчина схватил мальчика за волосы, поднял к свету его лицо. Отец смотрел на сына с отвращением и ненавистью, а в глазах ребёнка был лишь страх. Но чем сильнее сжималась рука мужчины, тем яростнее становился взгляд крошечного, беззащитного существа. Мальчик не был способен дать отпор, но на его лице не было и тени покорности судьбе. Это ещё больше разозлило мужчину.       — Ты, мерзкое отродье, твоими глазами демоны смотрят!       Женщина постепенно приходила в себя. В ушах у неё звенело, и она была бы рада остаться в блаженном забытьи, но её ребёнок снова закричал. Столько животного ужаса и ярости было в этом крике, что её сердце испуганной птицей замерло в груди. Она нужна своему сыну!       Когда женщина открыла глаза, то в первый миг оцепенела от страха. Её муж тащил сына к горячей жаровне, а мальчик кричал, изо всех сил отбиваясь. Он был маленьким и слабым, но продолжал яростно сражаться за жизнь. Он и сам не понимал, зачем ему эта жизнь, полная боли, просто знал, что ещё рано уходить. Но что он мог противопоставить взрослому мужчине, когда тот собрался ткнуть его лицом в раскалённые угли? Ребёнок отчаянно брыкался, но всё без толку, и когда он уже чувствовал кожей жар, хватка на волосах вдруг ослабла.       — Отпусти его!       Женщина, преодолевая головокружение, встала на ноги и оттолкнула мужа. Одни Небеса знают, откуда в её тщедушном теле взялось вдруг столько сил, но она боролась яростно, как тигрица, защищающая своё потомство.       — Это ты опозорила нашу семью, родив уродца!       Немного придя в себя, мальчик увидел, как его отец избивает мать. Ребёнок, не раздумывая, бросился к ней. Пусть он слаб, но другого защитника у неё нет. Но женщина сама оттолкнула сына подальше. Его время защищать ещё не пришло. Она привела его в этот мир, из её чрева он вышел не таким, как другие. Все несчастья его жизни — вина матери, что не смогла как следует позаботиться о своём ребёнке. Таковы были её мысли в тот последний миг.       Мальчик не знал, кто из них первым схватился за нож. Просто в какой-то момент блеснуло лезвие, а потом послышался звон, когда нож выпал из руки отца. Затуманенное алкоголем сознание немного прояснилось, когда мужчина увидел кровь на своих руках.       — Это… Я не… Как… Я… — беспорядочно бормотал он, пятясь назад.       Женщина медленно осела на пол, под её телом растекалась кровавая лужа. Она смотрела на своего сына. Младший, самый слабый, самый добрый и чуткий ребёнок, почему на его долю выпало столько страданий? Окровавленные губы сложились в улыбку, полную нежности. Это последнее выражение материнской любви было подобно предзакатному лучу солнца, что, блеснув лишь раз, исчезает во мраке.       — Беги.       Единственное слово он скорее прочёл по губам, чем услышал. И он знал, что этого приказа не может ослушаться. Мать отдала свою жизнь, чтобы он мог жить.       Его маленькое детское сердце не могло выдержать столько боли, слёзы брызнули из глаз, и ночной ветер не успевал осушать этот неостановимый поток. Правый глаз был словно бездна боли, а левый пылал пламенем бессильной ярости.

***

      Для Се Ляня всё началось с детородной пилюли. Кто-то из демонов подарил её Сань Лану на день рождения. Подарок был странный, но весьма ценный, Сань Лан рассказал супругу, что на создание такой пилюли уходит колоссальное количество духовной энергии. Зато, проглотив её и вступив с кем-то в близость, сразу забеременеешь, будь ты бог, смертный или демон, нужно лишь принять женский облик.       — Значит, с помощью этой пилюли и мы с тобой можем зачать ребёнка? — спросил Наследный Принц.       — В этом нет ничего сложного, — пожал плечами Хуа Чэн.       Он был занят тем, что разбирал остальные подарки. То есть откладывал в сторону то, что сразу следует выбросить, вроде отвара из волшебных грибов, вызывающего, если верить надписи на кувшине, чудесные видения, или кинжала с золотой рукоятью, из-за веса которой само оружие имело отвратительный баланс.       — А… ты бы этого хотел? — спросил Се Лянь, смущённо пряча взгляд.       — Гэгэ шутит?       Се Ляню показалось, что в тёмной глубине глаза Сань Лана мелькнуло что-то, похожее на… страх? Опасение? Се Лянь не знал, как трактовать эту реакцию. Он ведь только спросил, если Сань Лан не хочет становиться отцом, как может Се Лянь настаивать?       — Просто я подумал… Не прямо сейчас, а в будущем… Мы могли бы стать родителями… Только, если мы оба захотим, конечно! Представь, у нас появится плод нашей любви…       Се Лянь мечтательно улыбнулся. Прежде он как-то не задумывался о продолжении рода, потому что не знал, что для них с Сань Ланом это возможно. Но теперь мысль, казалось бы, мимолётная, прочно засела у него в голове. Их с Сань Ланом ребёнок… Чем больше Се Лянь думал, тем отчётливее понимал, что хочет этого. Картина будущего, нарисованная его не на шутку разыгравшимся воображением, была такой притягательной, что улыбка наследного Принца становилась всё шире.       Пока Се Лянь предавался своим мечтам, Хуа Чэн наблюдал за ним. Внешне Князь демонов был, как всегда, спокоен, но внутри чувствовал замешательство и даже страх. Стать родителем? Восемьсот лет, с тех пор, как Хуа Чэн отдал своё сердце божеству, он боялся мечтать о семье. Когда Хуа Чэн впервые узнал о существовании детородных пилюль, то на мгновение позволил себе утонуть в фантазиях о том, что однажды он подарит Се Ляню ребёнка. Но то были лишь мечты… Часть из которых уже воплотилась в реальность. Се Лянь стал его мужем. И кажется, Се Лянь хочет от него детей.       Но вместо восторга Хуа Чэн вдруг почувствовал настоящий ужас. Сможет ли он стать хорошим отцом? Сможет ли защитить своё дитя и обеспечить будущее, которого ребёнок заслуживает?       — Но если ты не хочешь, забудь, что я вообще об этом говорил!       Молчание возлюбленного Се Лянь истолковал по-своему. Щёки Наследного Принца ярко вспыхнули. Ох, он наболтал ерунды! Се Лянь пробормотал что-то о важных делах и поспешил сбежать. Конечно, спасаться бегством это не совсем то поведение, которого ждут от Бога Войны, но когда-то Се Ляня называли посмешищем трёх миров, так что ему позволено немного больше, чем другим небожителям, вынужденным постоянно держать лицо.       Хуа Чэн задумчиво смотрел ему вслед. У гэгэ так мило краснеют кончики ушей, когда он стесняется… Но в этот момент были вещи, которые заботили Хуа Чэна даже больше, чем уши возлюбленного. Князь демонов думал о ребёнке. Милом, добром мальчике с тёплыми глазами и красивой улыбкой. Этот ребёнок обязательно будет похож на Се Ляня, иначе и быть не может. Образы счастливого будущего один за другим формировались в сознании, и Хуа Чэн уже не мог отгонять их. Он способен сделать так, чтобы их с гэгэ ребёнок никогда не узнал, каково это, быть всеми отвергнутым. Как любой человек, чьё детство было безрадостным, Хуа Чэн стремился своему будущему ребёнку дать всё самое лучшее, что есть в трёх мирах.       И конечно, он не позволит Се Ляню испытывать неудобства! Гэгэ не достанется ни мгновения боли… Но есть проблема. Конечно, гэгэ подумает то же самое и захочет самую сложную часть взять на себя. Хуа Чэн не хотел ему врать. Но ещё больше он не хотел видеть, как гэгэ страдает. Много столетий назад он поклялся себе, что больше не позволит Его Высочеству испытывать боль.       После недолгих, но напряжённых раздумий Хуа Чэн отправился в лучшую аптеку Призрачного города, чтобы поподробнее узнать, как следует использовать детородную пилюлю.       Се Лянь после того разговора о детях чувствовал себя очень неловко и несколько дней проторчал на Небесах, лишь бы не попадаться на глаза Сань Лану. Он напридумывал себе всякого, даже не узнав для начала мнение мужа. Завести ребёнка… Это такой труд и ответственность! Сань Лана испугала даже сама мысль об этом, и Се Лянь понимал, почему. Он никогда не расспрашивал возлюбленного о детстве, но мог предположить, что Сань Лану не довелось познать счастье и любовь в юные годы. Неудивительно, что после такого он не хочет детей…       Се Лянь, успевший несбыточными мечтами растревожить свою душу, испытывал разочарование, но старался глушить в себе это недостойное чувство. Ребёнок должен быть искренним желанием обоих родителей, иначе они не смогут вырастить его счастливым. Сань Лан и так даёт ему слишком много, Се Лянь не вправе требовать ещё больше.       С такими мыслями Наследный Принц вернулся в Призрачный город. Прятаться вечно не получится, как бы сильно ему этого не хотелось. А Сань Лан вдруг отчего-то решил засмущать его ещё больше, только немного другим способом. Возлюбленный встретил Се Ляня в женском облике.       Вообще-то Се Лянь чуть на месте не умер от восхищения, когда самая прекрасная женщина, которую он видел в своей жизни, подняла на него томный взгляд обрамлённого пушистыми ресницами глаза и радостно улыбнулась.       — Гэгэ вернулся! Эта жена уже заждалась.       Се Лянь нервно сглотнул, но перехваченное спазмом горло осталось сухим, он ни слова произнести не мог. Наследный Принц, не найдя супруга ни в кабинете, ни в оружейной, решил, что Сань Лана нет дома, и направился в спальню, чтобы переодеться. Мог ли он представить, что в супружеской постели его будет ждать одетая в полупрозрачный алый наряд демоница?       — Гэгэ не нравится?       Хуа Чэн обиженно надула губки, окрашенные яркой помадой.       — Я…       Се Ляню нравилось. Особенно его нижней части тела, которая уже пребывала в полной боевой готовности. Но вот мозг, в отличие от этой самой части, ещё не смирился с происходящим. Восемьсот лет для Се Ляня было просто немыслимо коснуться женщины или даже смотреть на обнажённое женское тело. И вот теперь Хуа Чэн медленно приближается к нему, покачивая округлыми бёдрами. От смены облика кошачья грация не пострадала, даже наоборот. Княгиня демонов была поистине воплощением соблазна.       — Гэгэ устал? — проворковала она. — Помочь тебе принять ванну?       Пока Се Лянь сходил с ума от её запаха и собирал себя по кусочкам, ловкие пальчики демоницы уже расправились с его поясом и забрались под ханьфу. Хуа Чэн всегда умела находить бреши в чужой защите и пробираться сквозь смущение своего мужа. В такие моменты Се Лянь чувствовал себя абсолютно беспомощным… И не то, чтобы ему это не нравилось.       На следующий день Хуа Чэн осталась в женском облике. Се Лянь решил, что жена просто хочет разнообразия, и не возражал. Он любил Хуа Чэн в любом обличии, и быть с ней как с женщиной оказалось тоже очень приятно. Они целый день провели вместе, почти не покидая спальню и купальню.       А ещё через день Хуа Чэн вдруг уединилась для долгой медитации. Это не показалось Се Ляню странным. Бывает, что прорыв в самосовершенствовании наступает в, казалось бы, неподходящий момент. Вот Се Лянь в первый раз вознёсся во сне. Возможно, смена облика так повлияла на Хуа Чэн. В общем, Се Лянь не беспокоил её. Он и не догадывался, что сюрприз со сменой облика был лишь прелюдией для основного сюрприза.       Когда Хуа Чэн сообщила Се Ляню о том, что носит ребёнка, он сел там же, где стоял. К счастью, стоял он возле кровати.       — Гэгэ?       Ошарашенное выражение его лица означает радость или разочарование? Почему он молчит? Неужели, Хуа Чэн приняла желаемое за действительное и на самом деле Его Высочество просто шутил? Он не хочет от неё ребёнка? Пока панические мысли, совершенно недостойные Княгини демонов, крутились в её голове, Се Лянь просто пытался прийти в себя и осознать, что всё это не сон.       — Сань Лан! Это правда?.. Ты…       Его Высочество снова не мог найти слов. Удивительно, как у Хуа Чэн раз за разом получается лишать его дара речи?       — Гэгэ, ты рад? — на всякий случай уточнила Хуа Чэн.       Хоть улыбка уже начала расплываться по лицу Се Ляня, она хотела убедиться.       — Конечно! Конечно, я рад! — воскликнул Наследный Принц… но мысль, вдруг пришедшая в голову, повергла его с высот неописуемого восторга в пучину ужаса.       — Сань Лан, зачем ты решила сделать всё сама? Это же так больно!       Се Лянь едва не расплакался. Его прекрасной возлюбленной придётся страдать, чтобы дать жизнь ребёнку. Если бы они всё обговорили заранее, Се Лянь, конечно, взял бы эту часть на себя. Ему не привыкать к боли.       — Гэгэ не стоит утруждать себя, — ответила Хуа Чэн. — Я справлюсь, уверена, это не так уж и больно.       Теперь поменяться уже нельзя, так что Се Ляню оставалось только прижать к себе жену и в тысячный раз задаться вопросом, чем же он заслужил любовь этой необыкновенной женщины. Се Ляню никогда не найти ответа… Он поцеловал Хуа Чэн в губы, потом нежными, мягкими поцелуями осыпал её лицо и всё тело, прижался щекой к животу. Их ребёнок пока слишком мал, чтобы двигаться, даже биения сердца не слышно. Но на уровне духовной энергии Се Лянь уже мог, сосредоточившись, почувствовать его.       Крохотная искорка жизни вызывала в нём бесконечную нежность. Ребёнок Хуа Чэн, её копия, её продолжение… Се Лянь посмотрел вверх взглядом, полным такой искренней благодарности, что глаз демоницы увлажнился, она всё ещё не могла поверить, что заслужила любовь своего божества. Она родит ему дитя. Это счастье стоит и тысячи смертей.

***

      Се Лянь всегда относился к своей жене бережно, беременность не изменила его чувств к ней. Некоторые мужчины проявляют заботу о своих женщинах только лишь в период беременности, воспринимая жён и наложниц как ходячие утробы. Но Се Ляню нужна Хуа Чэн. Она в первую очередь его жена, а не только лишь мать наследника. Се Лянь любил её всегда, но всё же теперь старался быть внимательнее, ведь вынашивать ребёнка нелегко, что бы Хуа Чэн не говорила, желая его успокоить.       Се Лянь купил книгу рецептов специально для беременных и каждый день радовал жену новыми кулинарными шедеврами. В предисловии говорилось, что все блюда из этой книги очень питательны, способствуют гармоничному развитию ребёнка и здоровью матери. Хуа Чэн утверждала, что они ещё и вкусные. Порой Се Ляню приходилось импровизировать, например, когда жене хотелось рыбы в карамельном сиропе или кабачков с боярышником. Она просила его не утруждаться, но Се Ляню, конечно, было в радость создавать для неё новые рецепты с интересным сочетанием продуктов. Через несколько месяцев у Се Ляня собралось достаточно материала для собственной кулинарной книги.       Наследный Принц вертелся, как белка в колесе, стараясь и дела на Небесах не забрасывать, и помогать Хуа Чэн в мире демонов, и уделять ей как можно больше внимания. Се Лянь дорожил каждым мгновением, проведённым рядом с возлюбленной, сейчас особенно. Если они пропустят цветение сливы, то смогут просто подождать до следующего года, что значит год для бессмертных существ? Но беременность Хуа Чэн если и повторится, то не скоро, поэтому Се Лянь боялся пропустить что-то важное.       Он был рядом, когда она испытывала недомогание в первые месяцы. Придерживал волосы жены, пока её тошнило… Тогда он впервые увидел Княгиню демонов, чьи щёки пылают от стыда. Конечно, Се Лянь, ласково поглаживая её плечи, объяснил, что просто не может испытывать к ней что-то, кроме нежности. Нет, ему не противно. Да, он хочет всё время быть рядом. Хуа Чэн улыбнулась ему и хотела обнять, но замерла на полпути и снова склонилась над тазиком.       — Гэгэ, прости… — пробормотала она в перерыве между звуками не столь приятными, как её голос.       — Ничего-ничего! Вот, любовь моя, возьми полотенце. Принести воды? Скажи, когда захочешь покушать.       Се Лянь был рядом каждый день, уговаривал её поесть или хотя бы выпить чаю, если не было аппетита. Он наблюдал, как постепенно растёт её живот и вместе с Хуа Чэн выбирал новые платья более свободного покроя. Он был рядом, когда ребёнок впервые зашевелился. Се Лянь сначала ничего не понял, Хуа Чэн вдруг схватила его руку и приложила к своему животу. Се Лянь подумал, что ей больно, но на лице жены был восторг. Успокоившись немного, Се Лянь почувствовал лёгкие толчки изнутри её тела.       — Он здоровается с тобой, — произнесла Хуа Чэн.       — Каково это, ощущать в себе другую жизнь?       — Странно… Но прекрасно! Я ведь знаю, что это твой ребёнок, и заранее люблю его. Жду-не дождусь, когда смогу, наконец, его увидеть.       Хуа Чэн нежно погладила свой округлившийся живот. Она была так прекрасна в этот момент, что у Се Ляня сердце замерло. Но он не позволил себе долго любоваться своей очаровательной женой, ведь были и практические вопросы, которые им стоит обсудить.       — Ты хочешь родить здесь, в Призрачном городе?       Хуа Чэн уже думала об этом, но пока не пришла к однозначному решению. Единственное, что она точно знала…       — Гэгэ, Призрачный город — наш дом, и растить ребёнка мы будем здесь, но я не думаю, что это место подходит для родов.       Се Лянь понимал, что она имеет ввиду. Всем в трёх мирах известно, что Дом Блаженства — резиденция Князя демонов. А в Призрачном городе невозможно что-то скрыть. Во время родов Хуа Чэн будет в уязвимом состоянии, наверное, самом уязвимом с тех пор, как обрела демоническое тело. И Се Лянь знал, что её это пугает, пусть даже сама Хуа Чэн никогда не признается вслух. Если кто-то решит воспользоваться её временной слабостью и навредить их семье, то первым делом направится в Призрачный город. Нет, Хуа Чэн должна родить в другом месте, которое следует держать в секрете.       — Ты ещё не решила, кто будет помогать тебе?       — Небожителям я не доверяю, — тут же ответила Хуа Чэн.       Значит, божественные целители отпадают. Болезни демонов обычно связаны с духовной силой, поэтому и к демоническим целителям обращаться бесполезно. Пригласить повитуху из мира людей?..       — Сань Лан, давай я научусь!       Собственная идея казалась Се Ляню едва ли не гениальной. У него достаточно времени, чтобы проштудировать все книги по медицине. Они с Хуа Чэн будут только вдвоём, и разделят этот чудесный момент…       — Гэгэ, я не думаю, что это хорошая идея, — произнесла демоница.       — А?       Когда Се Ляня выдернули из счастливых мыслей, он казался таким расстроенным. Хуа Чэн ни в коем случае не хотела его огорчать… И именно поэтому она не может принять его помощь.       — Я решу этот вопрос, и когда придёт время, я буду готова.       Плечи Се Ляня поникли. Да, она права, он — не самая лучшая кандидатура. Если в сражении Се Лянь мог сохранять ясность рассудка, то, оказавшись в хоть немного смущающей ситуации, обычно впадал в панику. Он будет только мешать.       Конечно, этот разговор не мог омрачить радость Наследного Принца. Он, как и Хуа Чэн, с нетерпением ждал появления малыша. Живот Хуа Чэн всё увеличивался, она быстро уставала, хоть старалась этого не показывать. Се Лянь исправно массировал ей ноги в конце дня, подолгу слушал пульсацию духовной энергии ребёнка, одновременно сходя с ума от радости и от тревоги. Время родов всё приближалось, и пусть Хуа Чэн уверяла, что всё пройдёт хорошо, Се Лянь не мог не волноваться.       Она всё ещё старалась хотя бы пару часов в день уделять проблемам мира демонов, так что Се Лянь совсем не удивился, когда Хуа Чэн сказала, что ей нужно отлучиться. Он знал, что Хуа Чэн способна оценить своё состояние, и не хотел ограничивать её. Если работа ей в радость, Се Лянь ничего не имеет против.       — Мне сопроводить тебя?       — Я справлюсь, — ответила Хуа Чэн. — Гэгэ прислали много документов из Столицы Бессмертных, не хочу тебя отвлекать.       Се Лянь действительно был по самую макушку завален свитками. Скоро у него родится ребёнок, и он не сможет уделять много времени работе, поэтому Наследный Принц старался решить заранее все вопросы, которые вообще можно решить заранее. Хуа Чэн ушла, и Се Лянь остался один-на-один с горой бумажек. Бог Войны не должен уклоняться от битвы, так что, вооружившись кистью, Его Высочество бросился в атаку. Он одолел уже половину свитков, когда заметил, что свет за окном потускнел. Неужели, уже вечер? Хуа Чэн должна скоро вернуться.       Чтобы взбодриться, Се Лянь заварил чаю, обычно он делал это сам, чтобы никого не беспокоить. Вернувшись в кабинет с чайником, он собирался снова продуктивно поработать, но тут в Дом Блаженства заявился Ши Цинсюань. Се Лянь, признаться, не расстроился из-за того, что вместо работы проведёт время с другом. Будь его воля, он бы с удовольствием променял звание Небесного Императора на скромный титул мусорного божества.       — Как вы, Ваше Высочество?       Ши Цинсюань ворвался в кабинет Се Ляня с порывом ветра, как в переносном, так и в буквальном смысле. Жизнерадостность Повелителя Ветров всегда восхищала Се Ляня, в присутствии этого человека просто невозможно оставаться серьёзным или расстроенным.       — Я вовсю готовлюсь стать отцом, — ответил Наследный Принц.       В Доме Блаженства всё было готово к появлению ребёнка. Се Лянь тоже морально готов… наверное. Иногда ему всё ещё казалось, что это сон.       — Вот как? Замечательно!       Се Лянь нахмурился, глядя на Ши Цинсюаня. Что-то было не так. Определённо. Повелитель Ветров сел напротив него и разлил чай по чашкам, а потом стал обмахиваться веером и болтать о всякой ерунде. Движения его руки казались Се Ляню какими-то нервными.       — У вас что-то случилось? — обеспокоенно спросил Наследный Принц.       — А? Что? С чего вы взяли?       Тут Се Лянь не выдержал и, перегнувшись через стол, взял друга за руку.       — Вы поругались с мужем?       В обычных обстоятельствах Се Лянь, конечно, не задал бы такого вопроса, это ведь ужасно нетактично. Но сейчас он видел, что Ши Цинсюань очень нервничает, и беспокоился за него.       Повелитель Ветров со щелчком захлопнул веер, и беззаботная улыбка исчезла с его лица.       — Ещё нет, но обязательно поругаюсь, когда всё это закончится! Я им говорил, что план ужасный, а они всё равно меня отправили вас отвлекать!       — Отвлекать меня? От чего? Они — кто?       Се Лянь совсем запутался, а Ши Цинсюань картинно вздохнул.       — Только скажите им потом, что вы сами догадались. Это всё наши мужья. Собиратель цветов под кровавым дождём не хочет выглядеть слабой и некрасивой перед вами, поэтому пошла в Чёрные Воды. Хэ-сюн согласился ей помочь, и меня приплели, чтобы я вас туда не пускал. А я им говорил…       — Постойте-постойте!       Се Лянь замахал руками, пытаясь выцепить хоть какой-то обрывок смысла из речи своего друга.       — Зачем Сань Лан пошла в Чёрные Воды?       — Как, зачем? Вы меня слушали вообще? — воскликнул Ши Цинсюань. — Она собирается родить вашего ребёнка.       Се Ляню показалось, что у него внутри всё на мгновение застыло, а потом задрожало.       — Она рожает? Сейчас?!       Ши Цинсюань кивнул, радуясь, что Его Высочество, наконец, всё понял. Повелитель Ветров никогда не был хорош в притворстве.       — Идёмте!       Се Лянь вскочил и потащил его за собой.       — Куда?       — В Чёрные Воды, конечно!

***

      — Если я всё правильно понял, то уже скоро.       — Заткнись! Просто, твою мать, заткнись!       Се Лянь услышал голоса Великих Бедствий, как только перешагнул порог Чертога Сумеречных Вод через «сжатие тысячи ли». Что ж, дружба Непревзойдённых демонов всегда была… своеобразной. Зато очень крепкой. Черновод оказался единственным существом в трёх мирах, которому Хуа Чэн смогла полностью довериться.       Не успел Се Лянь улыбнуться от умиления, как раздался болезненный стон. Наследный Принц рванул вперёд и распахнул дверь комнаты, где его ребёнку предстоит появиться на свет.       — Лежи спокойно, мне надо посмо… треть… Ваше Высочество?!       Ошарашенное выражение на лице Черновода сменилось сердитым, когда он перевёл взгляд с Се Ляня на Ши Цинсюаня.       — Мы о чём договаривались?       — Я эту договорённость не признаю! — без тени раскаяния заявил Повелитель Ветров. — Это с самого начала была ужасная идея. Его Высочество имеет право находиться рядом с женой в этот момент и встретить своего ребёнка, разве я не прав?       Они могли бы ещё долго препираться, может, и препирались, но Се Лянь уже не слушал. Едва увидев Хуа Чэн, он тут же устремился к ней.       — Ну почему ты мне не сказала?       Се Ляню показалось, что бледная кожа супруги стала ещё бледнее. Хуа Чэн выглядела уставшей. Подумать только, всё это время, пока он с бумажками возился, она терпела боль от схваток! Пусть Хуа Чэн сама так пожелала, Се Лянь всё равно не простит себя за то, что не был рядом с ней с самого начала.       Она хотела что-то ответить, но очередной приступ боли заставил Хуа Чэн сжать зубы и зажмуриться.       — Я просто не хотела, чтобы гэгэ видел меня такой, — сказала демоница, когда ей стало полегче. — Я хочу остаться для гэгэ желанной…       — Сань Лан!       Се Лянь с нежностью коснулся её лица, и Хуа Чэн прикрыла глаз, наслаждаясь лаской. Ей не хватало Се Ляня. В глубине души она мечтала о том, чтобы он пришёл, и бог услышал её безмолвную молитву.       — Зачем ты говоришь такие глупости? — мягко произнёс Наследный Принц. — Главное — ты, а не какая ты, помнишь? К тому же, как я могу перестать желать тебя?       — Гэгэ…       Хуа Чэн не могла найти слов, чтобы выразить всю свою любовь и благодарность. Но даже если бы нужные слова пришли ей на ум, она всё равно не смогла бы их произнести. Боль вдруг стала такой сильной, что даже в присутствии Се Ляня Хуа Чэн не смогла сдержать крик. Се Лянь взял её за руку, и ногти демоницы тут же впились в его ладонь. То, что она не в силах подавить — лишь малая часть её боли, понял Се Лянь. Пока они с Хуа Чэн разговаривали, их друзья как раз закончили ругаться.       — Ты не против, если я взгляну? — спросил Черновод.       Он приподнял простыню и подол лёгкого алого халата Хуа Чэн. По лицу Хэ Сюаня сложно что-либо прочесть, но Се Лянь заметил, как он слегка нахмурился.       — Сейчас будет самое сложное. Хуа Чэн, посмотри на меня.       Княгине демонов пришлось приложить усилие, чтобы перевести взгляд с возлюбленного на Черновода и, тем более, вникнуть в смысл его слов.       — Ты сейчас должна тужиться. Помнишь, как в той книге написано?       Хуа Чэн закивала. Она знала, что это будет нелегко, но рука Се Ляня в её руке придавала уверенности. Она сделает это ради мужа и ребёнка.       Се Лянь не отходил ни на шаг. Он сильно опоздал, но теперь не позволит жене терпеть боль наедине с собой. Хуа Чэн видела его побеждённым и разбитым, потерявшим все ориентиры и потерявшим себя. Зачем же она беспокоилась о том, чтобы предстать перед мужем слабой? Да и при чём тут слабость? Она невероятно сильная!       — Гэгэ! — всхлипнула Хуа Чэн.       Совсем недавно она ещё надеялась сохранить лицо, но теперь уже не могла скрывать, как сильно ей нужна поддержка мужа.       — Я с тобой, — отозвался Се Лянь.       — Хуа Чэн, последнее усилие!       На мгновение в голове Хуа Чэн мелькнула мысль: «Нет, я не способна на это!», но Се Лянь нежно погладил её по щеке, смахнул влагу с ресниц.       — Ты справишься, любовь моя.       Если её бог уверен в ней, она не может его подвести.       — А-а-а!       Истощив все свои силы, Хуа Чэн, совершенно измотанная, упала на подушку. Внимание Се Ляня было сосредоточена на ней, и он почти не слышал, как Ши Цинесюань воскликнул:       — С ума сойти!       Боковым зрением Се Лянь заметил что-то сине-фиолетовое на руках у Черновода. А потом раздался крик. Не крик боли Хуа Чэн. Это был плач ребёнка.       — Девочка! — объявил Хэ Сюань.       Девочка… У Се Ляня будто значение простых слов стёрлось из памяти, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять в толк… У него дочь!       — Цинсюань!       — А?       Повелитель Ветров широко раскрытыми от удивления глазами смотрел на ребёнка и не с первого раза услышал, что его зовут.       — Помоги, раз уж ты здесь. Ножницы подай. И таз. И пелёнку.       Ши Цинсюань засуетился, он всё ещё был слегка в шоке от увиденного. Это ещё одна причина, почему Хэ Сюань так надеялся выпроводить мужа из Чёрных Вод, пока Хуа Чэн рожает. Разве для такой нежной натуры это не чересчур? Для него самого тоже чересчур, определённо, но отказать в помощи единственному другу ещё хуже. Ведь Черновод прекрасно понимал этот парадокс: когда у тебя есть сила, то слабость пугает намного больше, чем прежде.       — Гэгэ… — позвала Хуа Чэн.       Се Лянь ни разу не слышал, чтобы её голос был таким слабым. Княгиня демонов выглядела смертельно уставшей. Неудивительно, что она спряталась в Чёрных Водах. Но прятаться от супруга не следовало.       — Гэгэ, ты не расстроен?       — Ты о чём?       Она бредит? Ей плохо? Как иначе объяснить этот вопрос? Разве Се Лянь может быть расстроен?       — Я почему-то была уверена, что рожу тебе сына… Но я родила девочку…       Се Лянь даже немного разозлился.       — Какая разница, мальчик это или девочка? Это наше дитя! Сань Лан, ты справилась! Мы теперь родители, ты можешь в это поверить?       Хуа Чэн вздохнула с облегчением. Действительно, как она могла подумать, что гэгэ такой же, как другие люди? Се Лянь целовал её руки, а демоница улыбалась усталой, но счастливой улыбкой.       — Ваше Высочество?       Се Лянь замешкался, когда Хэ Сюань протянул ему слабо попискивающий свёрток. Как его держать? А если Се Лянь уронит? Или ещё что-нибудь не так сделает? Он взял на руки свою дочь с такой осторожностью, будто это был невероятно хрупкий магический артефакт. Се Лянь ещё не понял до конца, что именно чувствует.       — Ну какая же красотка! — воскликнул Ши Цинсюань, заглянув ему через плечо. — Так похожа на Собирателя цветов! А с какого возраста вы разрешите ей пользоваться косметикой? Тётушка Ши всему её научит!       — Сань Лан, посмотри на нашу девочку!       Се Лянь присел на край кровати и осторожно передал ребёнка Хуа Чэн. Демоница тоже понятия не имела, как правильно держать младенцев. Хуа Чэн думала, что всё поймёт, когда увидит своего ребёнка, но пока что понимала только то, что ничего не понимает. К ней ещё не пришло осознание, она будто находилась в каком-то странном сне. Но когда Хуа Чэн прижала к себе тёплый свёрток, то почувствовала… Она не знала, как это назвать… Крошечное существо в её руках словно часть её самой, часть её сердца, тела и души. А ещё это часть Се Ляня. Их любовь обрела материальное, живое воплощение в этом мире.       — Гэгэ, она…       Хуа Чэн хотела сказать: «Она прекрасна!», но замолчала на полуслове, ведь в этот момент её дочь открыла глаза. Правый был золотисто-карим, как у Се Ляня, тёплым, словно растаявший мёд, левый же пылал алым пламенем. Хуа Чэн застыла, будто всё у неё внутри сковал лёд. Перед её внутренним взором тут же встал покосившийся дом, узкая улочка в трущобах, куда не заглядывает солнце. Лица соседских детей, которые дразнили её и обзывали, лица старших братьев, их взгляды, полные презрения. И лицо отца. Хуа Чэн уже плохо помнила, как он выглядел, этот человек остался для неё неясным образом, огромной тёмной фигурой, от которой исходит запах дешёвого вина. «Твоими глазами демоны смотрят!», бесконечно звучало в её голове. «Уродец! Уродец! Уродец!», повторялось на все лады голосами детей и взрослых.       Уродец… Лучше бы ты не рождался на свет… От тебя одни беды… Уродец… Уродец…       — Сань Лан? Тебе плохо?       Голос, не похожий на те голоса из его воспоминаний, чистый, полный заботы, прорвался сквозь гул кошмарных видений, словно солнечный луч, прорезающий тёмные тучи.       — Сань Лан, не слушай никого, для матушки ты всегда будешь самым любимым.       До гэгэ лишь один человек обращался к Хуа Чэну так же нежно. Вместе они вытянули его из кошмара, и тёмный морок воспоминаний сменился исцеляющим сном.

***

      Когда Хуа Чэн открыл глаз, то сразу понял две вещи. Во-первых, он находится дома, во-вторых, во сне к нему вернулся истинный облик. Это было немного странно, после девяти месяцев снова оказаться в своём настоящем теле. Хуа Чэн сел на постели, отмечая, что всё ещё чувствует слабость, и огляделся по сторонам. «Наверное, я ещё сплю», подумал он, ведь картина, представшая перед ним, была слишком прекрасна для реального мира.       Се Лянь в женском облике сидела в кресле у окна. Её силуэт, будто сотканный из света, казался возвышенным и неземным. Спустив одежду с одного плеча, она кормила младенца. Этот образ, такой умиротворяющий, одновременно божественный и земной… Хуа Чэн в своей жизни не видел ничего прекраснее!       — Цзэцзэ?       Чудесное видение повернулось к нему, лицо Се Лянь осветила улыбка.       — Ты проснулся! Я волновалась за тебя, но господин Хэ сказал, что тебе просто надо немного отдохнуть.       «Может, это всё-таки не сон?..»       — Цзэцзэ, ты…       Се Лянь проследила за его взглядом, направленным на её налившуюся грудь. Принцесса застеснялась, на её щёки пролился очаровательный румянец.       — Я сходила в лавку, где торгуют детородными пилюлями, там есть и другие лекарства. Ты носил нашу дочь девять месяцев, позволь теперь мне о ней позаботиться.       Малышка выпустила изо рта сосок и с довольным видом икнула. Се Лянь, поправив одежду, перебралась к Хуа Чэна на кровать. Наконец-то Князь демонов получил возможность спокойно рассмотреть свою дочь. Словно почувствовав его взгляд, малышка открыла глаза. Тёмный янтарь и неистовое пламя. Сердце Хуа Чэна болезненно заныло, какой-то частью души он всё ещё надеялся, что это был сон.       — Сань Лан, она — само совершенство! — произнесла Се Лянь, и в её голосе не было ничего, кроме искренней радости.       Хуа Чэн пытался сдержаться, если он просто поплачет беззвучно, то цзэцзэ ничего не заметит… Но из раздираемой болью груди вырвался всхлип.       — Сань Лан, что такое? — всполошилась Се Лянь. — Тебе всё ещё больно?       Хуа Чэн покачал головой. Слёзы лились из глаз нескончаемым потоком. Это он виноват. От него у дочери уродство. Кем он себя возомнил, когда захотел подарить дитя возлюбленному богу?       За годы семейной жизни Се Лянь очень хорошо узнала своего мужа. Хуа Чэн всегда старается скрывать свою боль, запирать внутри. Се Лянь приходилось догадываться, что именно его тревожит, и она достигла в этом успехов.       — Ты переживаешь из-за её глаз?       Хуа Чэн прислонился лбом к плечу жены, его трясло от рыданий. Может, это совершенно недостойно Князя демонов, но порой из-за фасада уверенности и силы выглядывал слабый ребёнок, которого называли уродцем.       Тёплая, нежная рука Се Лянь легла ему на щёку. Жена безмолвно просила Хуа Чэна поднять лицо к свету, и она была настойчива. Кажется, ещё никогда Хуа Чэну не было так сложно выполнить волю своего божества.       — Сань Лан, посмотри на нашу дочь.       Хуа Чэн опустил взгляд на малышку, которая, в свою очередь, с интересом разглядывала его. Узнав того, кто дал ей жизнь, она весело пискнула. Сейчас трудно сказать, на кого она будет похожа, но Хуа Чэну казалось, что на детском личике уже можно разглядеть черты Се Лянь.       — Разве есть в ней что-то некрасивое? — спросила Наследная Принцесса.       Хуа Чэн покачал головой… И тут он понял, что хотела ему сказать жена. Красив человек или нет, внушают ему окружающие. Их дочь не будет считать свой алый глаз уродством, если ей не станут внушать это с детства. А Хуа Чэн и Се Лянь никому не позволят обижать её.       — Она будет самым счастливым ребёнком в трёх мирах, — произнёс Хуа Чэн. В его взгляде была благодарность и бесконечная любовь. Наследная Принцесса улыбнулась.       — Ты хочешь поговорить… о прошлом? — спросила она мягким тоном, и Хуа Чэн понял, что она не хочет его заставлять, только просит открыться, предлагает свою помощь.       — Возможно, потом. Не хочу омрачать этот день.       Он готов поговорить, готов вспомнить и пережить это снова, чтобы, наконец, отпустить. Тогда кошмары уйдут, останется лишь любовь, которую он пронёс в своём сердце через столетия, через границу жизни и смерти. Душа его матери уже много раз переродилась, и Хуа Чэн надеялся, что в новых жизнях она обрела счастье. Он всё ещё помнил нежность её рук и тепло взгляда. Он постарается стать таким же заботливым родителем для собственной дочери.       — Как мы назовём нашу девочку? — спросила Се Лянь, меняя тему. — Мы ведь так и не придумали.       Несколько раз за последние девять месяцев они собирались выбрать имя, но на ум ничего не приходило, в результате Хуа Чэн и Се Лянь дотянули до самого рождения ребёнка.       — Я хочу, чтобы она носила фамилию Хуа, — продолжила Принцесса. — Именно благодаря тебе она появилась на свет. Если бы ни ты, я бы ещё долго сомневалась.       Хуа Чэн хотел было возразить. Разве не лучше, если их дочь будет носить фамилию императорского дома Сяньлэ? Но ведь Се Лянь редко высказывает свои желания, если сейчас она решилась, значит, это важно для неё. Подумав немного, Хуа Чэн понял, что его жена права. Зачем оборачиваться на прошлое? Сяньлэ давно забылось, их дочь будет Принцессой Призрачного города.       — Тогда пусть хотя бы в имени будет иероглиф «Се».       Это предложение пришлось Се Лянь по душе.       — Тогда, может, Хуа Сеюн*?       Вечная благодарность… Как раз этим чувством и полнилось сердце Хуа Чэна.       — Сеюн…       Он наклонился и поцеловал свою дочь, а потом поцеловал жену.       Супруги одаривали друг друга лёгкими поцелуями и шептали нежные слова, чувствуя абсолютное счастье. А потом Хуа Сеюн беспокойно заворочалась на руках у Се Лянь и захныкала.       — Она голодная? — предположил Хуа Чэн.       — Она только что поела.       Хуа Сеюн, тем временем, от тихих всхлипов перешла к требовательному плачу.       — Надо сменить пелёнку, — догадалась Се Лянь.       Она уже это делала, ничего сложного… Но пелёнка оказалась сухой. Се Лянь и Хуа Чэн озадаченно переглядывались, пока их дочь кричала, как сотня демонов на рынке Призрачного города.       — Кажется, это сложнее, чем мы предполагали, — вздохнул Хуа Чэн.       Как назло, именно в этот момент раздался вызов в духовной сети. Князь демонов ответил, опасаясь, что в его отсутствие произошло что-то важное, но это был Ши Цинсюань.       — Градоначальник Хуа, я не отвлекаю вас? Как вы себя чувствуете? Хэ-сюн тоже волнуется, но вы ему не говорите, что я вам сказал… Так вот… Я хотел спросить… То есть попросить совета… Как вы смогли понести ребёнка?