Счастливые неудачники

Сегодняшнее утро сулило благоприятную погоду и, как неожиданно, отличное настроение. Я слегка удивлён, но даже выспаться успел, хотя совсем недавно моя репутация умненького разгельдяя первокурсника разлетелась ещё и в другом корпусе, куда нас, студентов-второгодок, перевели за неимением свободных кабинетов в первой части. Это принесло немало хлопот, так как меня даже допускать до учебы не хотели. По правде говоря, я до сих пор не освоился в этом гнусном местечке: все ходят с такими минами, будто им в тарелку кто-то насрал. Хотя, должен признать, наши новые профессора оказались куда более спокойнее предыдущих: забыл конспект? Хорошо, принесешь до такой-то даты. Как бы то ни было, я неимоверно рад, что нашёл адекватное общество в этой дыре дьяволов. Для меня этот день начался с самого приятного — с одиночества пустой светлой квартиры, которая встретила меня с не самыми распростёртыми объятиями, тишиной и холодом. От последнего я невольно поёжился и машинально вжал голову в плечи, обхватывая себя закостенелыми руками. Почему ж осенью так зябко-то? Недовольно осмотрев гладкие стены, я начал было размышлять, почему прежние хозяева отдали такие шикарные апартаменты за низкую стоимость, как кто-то постучал во входные двери ровно три раза. Но этого короткого звука было достаточно, чтобы я нервно дёрнулся от неожиданности. Посмели явиться с утра пораньше, черти. — И кто решил испытать мои нервы на этот раз? — хмуро произнес я, попутно натягивая белую футболку. Протопал к двери и остановился у глазка, выглянув в маленькое стёклышко. — Ладно, ещё по-божески. Я правда попытался натянуть приветливую улыбку на лицо, но вышло так, будто я только съел самую кислую дольку лимона. Ну, что ж, гостю остается довольствоваться лишь моим мнимым гостеприимством. Медленно распахнув двери, я уставился на однокурсника и вопросительно выгнул бровь. Наверное, по моим волосам было понятно, что ночью они прошли целую войну, иначе как мне понимать этот насмешливый взгляд ублюдка за дверью, который посмел явиться ко мне в ёбаные семь часов утра? Не имею ни малейшего представления, как выглядело моё лицо при встрече с ним, но, думаю, ответ на этот вопрос оставлял желать лучшего. — Привет, Эш, — мягко улыбнувшись, произнес парень у входной двери и, замявшись, нетерпеливо отвёл взгляд карих глаз подальше от пристального внимания. Он засунул руки в карманы и потоптался с ноги на ногу, нервно поджимая губы в нерешительности. — Я могу у тебя переконтоваться пару дней? Теперь уже я взглянул вниз, увидев сумку на боку друга. Вещи, думаю, и самое тайное, самое личное. И как мне человеку отказать, когда эта мразота приперлась ко мне посреди утра и нарушила вечную идилию дома, а? Такая блаженная, но утраченная тишина тихо посмеивалась над моим жалким положением. — Да конечно, Терренс, проходи. Чё ж ты там на холоде стоишь, — вымученно усмехнулся я и пропустил незванного в свою большую и светлую обитель. — А что на этот раз? Рассказывай, не пойдем сегодня на пары. Ты ж меня знаешь. Тихо засмеявшись, Либер скинул на пол сумку с вещами и повесил джинсовку на вешалку, параллельно рассматривая чистоту дома. — Эх-х, нарики, — только и сказал Тер, невинно пожимая плечами и разворачиваясь в сторону зала. Я последовал за ним, недовольно прожигая эту тёмную макушку своим взглядом болотных глаз. Вот чёрт меня дёрнул впустить этого человечка к себе, радушно принять это чудо, которое задержится у меня не меньше, чем на неделю. Ладно, хотя бы не на месяц, ибо я даже не против, с одной стороны, потому что готовить я не умею от слова совсем. Если б остался, то уже не вышел бы — я голодный, как чёрт. — Когда ты сдашь их уже в госпиталь, а? Не рассматривал никакие курсы лечения от наркозависимости? — хмыкнув, я сел на чистый диван и раскинул руки по мягким подушкам. — Ну, чего ты как неродной? — Да неудобно просто. Я что-то вообще зачастил к тебе ходить, — неуверенно ответил Терренс и уставился на восходящее солнце, мимо проплывающие светлые облака. Невольно скривившись, я вспомнил, как много раз помогал ему по чистой доброте душевной. Мы друзья уже как пять лет. И он, этот дегенерат, спустя эти пять лет может мне вообще говорить, что ему «как-то неудобно» ходить ко мне? Подавись, а я поплачу и утру платочком слёзки, неудобный ты наш. — Ой, чё ты как баба, а? Либер, возьми яйца в руки и перестань мне тут заливать, — откинув голову, я поморщился от ноющей боли в области шеи. Это заставило меня быстро вернуться в прежнее сидячее положение. — Ладно уж, пошли. Будем тебя «раскрепощать», душа моя. От тебя несёт за километр. Он, резко нахмурившись, подсунул руки под мышки и отвернулся, послушно следуя за мной до ванной и не роняя ни слова. Вот уже через час он был как новенький, хотя с волосами ему пришлось помочь. Бедный не мог просто их трогать, потому что, оказывается, недавно рассек черепушку и болело знатно. Кому, как не мне его понять? Да и я без вопросов взялся за дело, чтобы этому негодяю хотя б как-то помочь расслабиться после «бурной ночки», как он выразился, на чердаке собственного дома. Но, как вы думаете, я не успокоился на этом! Я решил, что раз привести будущую модницу в порядок, так нужно упираться до конца. Терренс стоял, насупившись, в белой футболке и черных шортах, и запихнув руки в карманы. — Ну и что ты дуешься? Или ты просто уже от пьянки своей отошел, фраер? — ехидно протянул я и сощурился, рассматривая меняющееся на ещё более недовольное выражение лицо. — садись, пока я тебя не приколотил гвоздями. Я указал на стул перед широким и длинным зеркалом и взял в руки фен. Либер, хоть и не с первого раза и вообще нехотя, медленно присел на стул и начал сутулиться, вжав голову в плечи. Что ж было не так, я понять не мог, но мне ничего не оставалось, кроме как продолжить начатое, легко проводя расчёской по влажным тёмным волосам. — Эшли, я вот думаю, а почему ты такой суровый к людям вокруг, а как я — так сразу душка? Конечно, не без прикола... Я задумчиво посмотрел на его макушку, осторожно проводя железными зубцами по локонам. Была причина, причём очень весомая, но пока что Терренс не готов её знать. По крайней мере не в такой обстановке... Да и я не готов принять реакцию друга. Не люблю сюрпризы. — Есть одна большая... Нет, огромная причина, которая на весах между помощью тебе... — я выставил одну руку вперед, показывая чашечку. После поднял вторую, смотря за внимательным взглядом парня, — ...и безразличием перевешивает первое раз в пятьдесят. Либер, будто поняв, о чем же я толкую, согласно кивнул и посмотрел в отражение, нервно поправляя чужую одежду. И это он такой недовольный из-за того, что я причесал его или из-за того, что не вытолкнул сразу за двери аля уж лучше вне своего кровного, но и не здесь? Я не всегда могу интерпретировать его это лицо, так ещё и тут становлюсь экстрасенсом. Во дурак! — У тебя нет планов на сегодняшний день, Либ? — встретившись в вопросительным взглядом, я продолжил, — Я имею в виду, не хочешь со мной покататься по городу? Все равно дома почти нечего делать, а так хоть вкусным затаримся. У меня холодильник пустует. Раздели со мной горе. Сдержанно поджав губы, Терренс согласно кивнул и обратил взгляд на мои длинные пальцы, которыми я же сгребал в охапку влажные и непозволительно длинные волосы. Как обычно перед выходами, я начал долго прихорашиваться и по полтора часа рассматривать уже готовый результат, в особенности свое лицо, в отражении зеркала. Странно долго задержал тяжелый взгляд на глазах, но переменился в лице, стоило Терренсу оповестить меня о своей готовности к маленькому путешествию стуком в ванную комнату. Спохватившись, что Либер ждал слишком долго, я принёс свои извинения и спешно проверил квартиру, прежде чем окончательно покинуть апартаменты, закидывая лёгкую куртку через плечо. Терренсу же разрешил, хоть и с легким укором во взгляде, взять с собой джинсовку, в которой он прилетел на крыльях огненного рассвета. И запахе перекура. Как бы ни язвил в ответ на эти немые замечания утренний гость, я всё так же легко парировал, и все подколы и саркастические язвы остались без моего почтеннейшего внимания. Так мы и добрались до моей машинки. Уже в дороге меня опять побеспокоили. — Эшли? Слегка дёрнувшись от внезапно поколебавшейся тишины, я кинул на собеседника мимолётный взгляд и вновь отвернулся к дороге. Теперь взгляд Терренса казался менее тяжёлым и беспокойным, как я подметил. — Как там Феликс поживает? Я давно его не видел. Как у него дела обстоят с музыкой? — Да ничего особенного. Цветет и здравствует этот маленький утырок. Хотя с первым я бы поспорил. Музыка? Чёрта с два, никакого продвижения нет и не было по карьерной лестнице, кроме как потраченных впустую родительских денег на множество оборудования и инструментов. Сколько бы я ни корил его за такое поведение и разгульный образ жизни, ни разу не смог добиться трезвой — во всех смыслах, естественно, — реакции. Он просто шестнадцатилетний пиздюк, который пока пирует на чужих финансах, — воспоминание о родственниках настолько вызвало неудовольствие, что моё лицо уже как бы инстинктивно скривилось, являя собеседнику всю неприязнь наших отношений. Спина затекла от сидячего положения, отчего я пригнулся вперёд, вытягивая позвоночник. — Я почти уверен, что он и пальцем о палец не ударит, если придется своим трудом или умом зарабатывать эти бумажки. Бестолковый малый, но ему просто повезло с внешностью. От матери досталась. Я в отца больше пошел, и у нас в семье этот разлад между характерами, взглядами и внешностью сразу виден. Если мать и Фел слегка так недальновидны и, может, самую малость любители заигрывать с абсолютно любым, то я с отцом полные противоположности. Люди не слова, а дела. Это высоко ценится у нас. Хотя я не сказал бы, что рад родству с такими личностями, как миссис Клэйр и Феликс Клэйр, но должен отдать должное: первая любит меня все же больше, чем младшего сына. Есть парадоксальность, правда? Но так и есть. Она возлагает на меня большие надежды, а я и не против быть тем сыночком, который все эти её мечты воплотит в реальность. Мне же в плюс, м? Я и сам удивился своему утреннему красноречию, только закончив эту тираду, в которой с нескрываемым раздражением щедро посыпались все упоминания братишки, и поджал губы. Терренс, нисколько не удивленный таким развернутым ответом, лишь понятливо кивнул и уставился в окно, за которым мелькали высокие здания и небоскребы. Я ему доверял, а он даже не пользовался этим, чтобы содрать больше денег с богатого дружка. Да, он не скрывал, что положение в его отношениях с семьёй бедствует, но ведь это не значит, что такие события должны отразиться на его отношениях с окружающими людьми. И я, оказывается, был тем самым единственным человеком, который пользовался у него уважением и незаменимым статусом лучшего друга. Терренсу даже стыдно было в некоторой степени, что он так эгоистично пользовался радушием обладателя просторной квартиры, не в силах предложить что-либо в ответ. «Как бы то ни было, это твоё право — пускать меня, или нет», — он постоянно твердил мне в своей манере, зачёсывая волосы назад. Молчание Либера заставило слегка обеспокоенно оглянуть собеседника, удостовериться в его дурном настроении. Обычно тот усмехнулся бы, позволил себе пару колкостей в сторону моей семейки и с тем же успехом разрушить репутацию семьи, попытался бы задеть мою, по его словам, тонкую душевную организацию. Но я не промах и не поддаюсь таким хитрым манипуляциям со стороны однокурсника. — Не знаю, как ты, Клэйр, — чуть хриплый голос вырвал из размышлений, и я рассеяно покачал головой, попытавшись придать себе непринуждённый вид. Выдержав минутную паузу, Терренс продолжил: — но с такой задницей в жизни я бы уже сдал на попятную. Не терплю таких заносчивых людей, как твоя мамка. Про Феликса молчу. — Я не буду отвечать на такие заявления лишь потому, что не хочу портить нам настроение плохой темой для разговора. Согласись, не очень хочется о мудаках судачить? — отшутился я в привычной манере и потрепал сокурсника по голове. *** Ближе к вечеру они вернулись в квартиру, но уже слегка пьяные. Но если Терренс это хотя бы скрыть пытался, чтобы сойти за адекватного и трезвого, то Эшли решил разгуляться по полной, почти повиснув на шее сокурсника, который еле как того домой затащил. Поставив пакеты на пол рядом с гардеробом, черноволосый небрежно скинул джинсовку на пуфик и повернулся к почти спящему в проходе другу, который старался держаться ровнее, но его все равно выдавала шатающаяся походка и блестящие глаза. Либер, недовольно бурча под нос что-то в его духе, параллельно отчитывая Эшли за безрассудство, с которым они поплелись в этот бар, подставил ему плечо и провёл в гостиную, чтобы усадить хозяина квартиры на диван. — Что б я ещё раз, Клэйр, согласился с тобой пить — да ни в жизни. Какой чёрт тебя за ногу дёрнул взять виски и водку? Ты не думаешь, что это не очень хорошее сочетание? Ты ж не алкоголик, а? Бездумный поступок. Настолько, что даже я предпочёл бы не вспоминать это. Желательно, никогда. В жизни. Эшли, пропустив всё мимо ушей, приобнял парня за талию и слегка наклонил к себе, заставляя упасть в крепкие объятия. Либ немного побрыкался, обматерил его всеми возможными матами, но всё-таки остался рядом, уложив голову на плечо. — И что это такое, Эшли? Так ты решил извиниться? Стыдно стало? — с улыбкой, но всё же хмуро произнёс Терренс, заглянув в глаза мужчины. — язык проглотил? Если хочешь, чтобы я затк- Договорить ему не дала внезапно заткнувшая рот ладонь Эшли. Сам он, улыбаясь, оставил лёгкий поцелуй на лбу Либера, который в недоумении повернулся к нему и пытался рассмотреть толику шутки в действиях. Нет, Эшли не шутил, физически ему было не до розыгрышей. Как только Терренс насупился, Клэйр оторвал руку от его лица и положил голову на макушку сокурсника, зарывшись носом в пушистую шевелюру. — Что за выходки? Я, конечно, знал, что ты с такими наклонностями, но чтобы со мной... Эшли? Ты слышишь? Как бы Клэйр не хотел слушать этот жестковатый голос с хрипотцой, он уже не мог. Алкоголь сделал своё дело и теперь осталось пролежать до утра в обнимку с любимым человеком, а потом проснуться от жуткого похмелья и разделить не очень доброе утро с гостем за кружкой крепкого эспрессо надеясь, что эти ночные воспоминания не канули в Лету.