Близость

Руки у Керелайн были грубые, заскорузлые и неловкие. От тяжёлой работы, они были покрыты мозолями и двигались резко, с силой. В каждом движении их ощущалась какая-то спешка, но в то же время четкость, так двигались обычно пальцы солдат во время перезарядки ружья. Ногти же у Керелайн всегда были острыми и неопрятными, она почти их не стригла, а только обгрызала. То же самое можно было сказать о её волосах: сальные, похожие на сосульки, патлы едва доставали до плеч. Керелайн никогда не ходила к парикмахеру, но прическа её всегда оставалась неизменна, не становилась короче или длиннее. И казалось, будто бы вся Керелайн была такой: грубой, неаккуратной, резкой. Будто бы и само её сердце покрылось мозолями и шрамами. Совсем не похожа на неё была доктор Гайевич: всегда опрятная, ухоженная, отполированная до блеска. Её длинные светлые волосы были собраны в неплотный пучок, но даже пряди, выбивавшиеся из него выглядели идеально, будто бы так и было задумано, будто бы она была рождена такой. —Вы очень добры, доктор, спасибо за заботу.–Тихо благодарила Керелайн, когда Гайевич бинтовала её раны. В ответ доктор только коротко кивала. Как бы не пыталась она быть ласковой – её слова звучали грубо и резко, как будто бы говорила она, и рубила топором дрова. Керелайн тут же смущалась своих слов и замолкала. Лишь бы не обидеть, лишь бы не задеть как-нибудь доктора Вилену Гайевич. Последняя же спокойно лотала все раны Керелайн и закончив, оставляла её. Не желая мешать доктору, женщина тихо говорила слова благодарности, которые даже будучи тихими звучали грубо. Затем, снова смутившись самой себя, Керелайн кивала, надеясь что доктор заметит этот жест и тихо уходила. -- Когда же Керелайн снова доводилось бывать на больничной койке, она искала возможности увидеть доктора Гайевич, просила позвать её, тянула время во время обходов, чтобы доктор оставалась с ней по дольше. И каждый раз было ужасно неловко за то, что она отнимает у Вилены драгоценное время, но каждый раз она пыталась оттянуть момент их расставания. Как-то раз, после очередного боя, лёжа в военном госпитале с тяжёлым ранением, Керелайн снова попросила позвать доктора Гайевич и та пришла. Она несколько минут осматривала Керелайн, задавала ей вопросы, стараясь разузнать что же беспокоит бывалую военную на этот раз. Но женщина только скомкано и обрывисто отвечала. Ей было сложно говорить с доктором. Керелайн ощущала, что не может отвечать этой женщине так же, как она отвечала своим сослуживцам и так же как она отвечала военачальникам. Одно дело выкрикивать "Сэр! Да, сэр!", но совсем другое – говорить с женщиной. Как можно говорить так резко с человеком, который так нежно заботится о тебе, но в то же время так холоден с тобой? Этот контраст порождал в Керелайн странные чувства, и она не могла вымолвить не слова, боясь звучать грубой. Забавно, наверное Вилена считает её глупой или странной, но от этого ещё более непонятной ощущается её забота, её аккуратность и бережливое отношение. Может, она относится так ко всем своим пациентам? О нет, об этом Керелайн совсем не хотела думать. Ведь если Вилена относится так ко всем, то получается что Керелайн уж очень злоупотребляет её заботой, постоянно прося о помощи именно её – доктора Гайевич. —Керелайн, я не могу часами сидеть в вашей палате. –Холодно заметила доктор, глядя на лежащую на койке пациентку. —Если вам что-то нужно, вы можете попросить кого-то из сестёр и к тому же... —Доктор! –перебила её Керелайн, тут же запнувшись. —Доктор, вы... Я лишь хочу сказать, спасибо. Вы очень добры ко мне, и я... —Нет нужды говорить это, Керелайн. Моя работа в этом госпитале – лечить, в "делах душевных" я вам не помощник. Если у вас нет жалоб на самочувствие, я не вижу смысла для наших с вами бесед. —Да, вы... Конечно вы правы, доктор. Коротко кивнув, Гайевич собралась было встать, как вдруг взгляд её опустился к кровати, на которой лежала пациентка. Средним и указательным пальцами, Керелайн держалась за краюшек рукава халата Вилены. Гайевич вопросительно посмотрела на подопечную, от чего та вжалась в койку, не в силах дать ответа, не отпустить доктора. Спокойно выдохнув, Гайевич положила руку на руку пациентки. —Вы, вероятно переживаете из-за ран, но поверьте, вы будете в порядке. Я буду рядом, если с вами что-то случится. Отдохните. Я попрошу медсестёр поставить вам укол успокоительного. Отдохните, а я позабочусь чтобы вы были здоровы. Говоря это, доктор поглаживала руку Керелайн большим пальцем. Закончив же говорить, она поднялась. Тонкая ткань халата выскользнула из пальцев Керелайн и та протянула руку, надеясь снова ухватиться за доктора, но Гайевич уже покинула палату. Нет, нет, нет и нет! Дело было совсем не в ранах, не они беспокоили Керелайн! Но было уже поздно, доктор уже ушла. Керелайн натянула на лицо одеяло и повернувшись на бок, закрыла глаза. Всё что ей осталось – это ждать следующего прихода доктора, её строгих слов о том, что Керелайн должна беречь себя, и нежных прикосновений.