Ледяное сердце тоже способно любить

      Стоя у окна, Андреальфус нервно перебирал складки пеньюара, наблюдая за тем, как в белом танце кружат снежинки, подхваченные лёгким ветерком. Никогда в жизни он не волновался настолько сильно, как сейчас. Никогда в жизни он не переживал о встрече с кем-либо настолько, что не мог уснуть всю ночь. Всю, мать её, долгую ночь он ворочался с боку на бок, вспоминая того, о ком столько лет старательно пытался забыть.       Вассаго…       Какое же приятное послевкусие появлялось на языке, стоило произнести его имя. Как приятно оно ласкало слух, то и дело вызывая дрожь во всем теле, отчего моментально подкашивались колени, а сердце гулкими ударами отдавалось где-то в горле. Вассаго…       Единственный, кому однажды удалось растопить сердце снежного павлина и научить любить.       И как же было больно все эти годы, хоть он и не показывал это.       С Вассаго Андре был знаком ещё с детства. Семьи Гоэтии всегда поддерживали связь друг с другом и старались приучить к этому детей ещё с раннего возраста. Их отпрыски чуть ли не с рождения становились друзьями или были помолвлены для создания в будущем новых семей и продолжения рода высших демонов.       Родители Андреальфуса и Вассаго всегда были в хороших отношения, поэтому и они практически с пелёнок были друзьями и частенько проводили время вместе. Их фантазии в придумывании игр никогда не было предела. Они играли как в обычные развлечения — прятки и догонялки, — так и «создавали» воображаемые миры, где сражались с выдуманными монстрами. Они стали настолько близкими друзьями, что даже начали считать друг друга братьями.       Но вся их дружеская идиллия продлилась ровно до того момента, когда повзрослев, Андре стал замечать, что к Вассаго он начинал испытывать не совсем дружеские чувства. Ему стало мало просто встречаться с демоном и болтать о всякой ерунде. Снежному павлину до дрожи в теле хотелось обнять друга, ставшего для него таким чертовски привлекательным. Хотелось прижаться к его груди, вдыхать одуряюще-чарующий аромат. Хотелось в конце концов поцеловать красноперого попугая и чтобы тот ответил ему взаимность.       С каждым днем все сильнее завладевающие им мысли о более близких отношениях с Вассаго стали пугать павлина. Ему было стыдно за них, стыдно за то, что он не смог обуздать свои чувства и посмел влюбиться в друга.       Переживая о том, что, узнав о его секрете, демон оттолкнет и начнёт насмехаться над его чувствами, Андреальфус стал сам отдаляться от того. Ссылаясь на какие-то дела и поручения родителей, он стал реже проводить время с Вассаго. Так он надеялся, что его чувства со временем ослабнут, а может и вовсе покинут его сердце.       Но как бы он ни старался, а любовь к демону с каждым днем становилась все сильнее. Только теперь к ней присоединились боль и тоска по любимому попугаю.       Понимая, что так больше продолжаться не может, что в конце концов он просто сойдёт с ума, Андре набрался смелости и решил признаться во всем другу. Если тот разозлится и прогонит, то он хотя бы будет знать, что с Вассаго ему ничего не светит. Будет знать и постарается всеми силами вырвать из сердца эти никому не нужные чувства. Но если тот ответит взаимностью… От одних только мыслей об этом по телу павлина пробегали приятные мурашки, а на щеках появлялся стыдливый румянец.       Собравшись с духом, Андреальфус сотворил с помощью магии ледяное сердце и отправился к дому друга. Но, прибыв на место, он обнаружил, что особняк оказался опустевшим. Оставшийся присматривать за хозяйством дворецкий сообщил, что семья внезапно покинула дом и куда имеено они уехали ему было неизвестно.       От услышаной новости Адре показалось, что внутри все оборвалось. Ледяное сердце выпало из рук и разбилось на миллионы крошечных осколков, как и его собственное. Он не представлял, как теперь сможет жить, зная, что никогда больше не увидит Вассаго. Не знал, что ему теперь делать и со своей любовью. На душе стало темно и пусто и впервые захотелось удавиться.       Он не раз спрашивал у родителей, что произошло и почему семья его друга внезапно переехала. Вернутся ли они когда-нибудь и не знают ли те, где сейчас проживал Вассаго. Но родные так ни разу не ответили ему, постоянно переводя разговор на другую тему. Андре подозревал, что они знали обо всем, но почему-то не спешили поделиться этим с ним.       С каждым днем снежному павлину становилось все больнее и тоскливее. Все страшнее от того, что в таких мучениях ему предстоит существовать вечность. И в один прекрасный день он осознал, что если сейчас что-то не предпримет, то в конце концов просто сойдёт с ума.       Ему было всего семнадцать, когда он спрятал от всех свое сердце под плотным слоем льда. Он запретил себе влюбляться в кого-либо, а чувства к Вассаго старательно запихивал в самый дальний угол сознания. Он стал холодным, надменным, коварным маркизом, смотрящим даже на представителей семейства Гоэтии с высока. И за эти годы так никому и не удалось растопить ледяное сердце и склонить к отношениям прекрасного снежного павлина.

* * *

      Больше десяти лет он жил спокойно, контролируя свои чувства. Но в один миг этому пришёл конец. В один миг ледяные оковы спали, вновь обнажив его сердце. И все это из-за чертового письма, полученного накануне его дня рождения. Письма, строки которого он уже выучил наизусть.       «Дорогой Андреальфуса, надеюсь за эти годы ты не позабыл меня, своего близкого друга. Я возвращаюсь и первым делом собираюсь нанести визит тебе.                               Твой Вассаго.»       Прочитав впервые эти строки, Андре ощутил, как пол ушёл у него из-под ног и он словно полетел в бездну. Сердце подскачило и как сумасшедшее забилось в груди. Запрятанные в закромах сознания чувства вырвались наружу, накрыв с головой. За все эти годы любовь к красноперому демону ничуть не угасла и, вернувшись, с двойной силой разгорелась вновь.       Вцепившись тонкими пальцами в плотные занавески, Андре до боли сжал их, пытаясь сдержать выступившие на глаза слезы. За один миг гордый, надменный павлин вновь стал тем мальчишкой с разбитым сердцем.       — Андре, гости уже прибывают, — ворвалась в комнату Стелла. — Ты ещё даже не одет? Что ты делал все это время?       — Это не имеет значения, — ответил павлин, направившись в гардеробную. — Иди, я сейчас спущусь.       Надев белоснежный, с пуховым воротником наряд в пол и длинные перчатки, Андреальфус уложил перья на голове и нацепил ледяную корону. Осмотрев себя в зеркало, он прикрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и, собравшись с духом, отправился к гостям.       Подойдя к лестнице, он замер и повнимательнее осмотрелся, выискивая в толпе до боли знакомый образ. Однако красноперого демона пока нигде не было видно.       Гостей в этот раз, как впрочем и в большинстве случаев, было немного. Андре, в отличие от сестры, не любил шумные вечеринки. Да и званые ужины в честь какого-то важного события устраивал только по просьбе Стеллы. Для той единственной радостью после брака со скучным слюнтяем Столасом стали такие приёмы, на которых она могла немного развлечься и поболтать с подругами и знакомыми. Андре любил свою сестру несмотря на её тупость, поэтому и в этот раз не смог отказать и вместо спокойно проведённого вечера в семейном кругу, вновь устроил приём в свою честь.       Приветствуя одних за другими гостей и принимая поздравления, снежный павлин не заметил, как во дворце появился Вассаго, и, когда тот неожиданно предстал перед ним, не смог вымолвить и слова. Он, замерев, бегал взглядом, осматривая с головы до ног ставшего еще более привлекательным демона, любуясь им.       — Привет, мой дорогой Андре, — с лёгкой улыбкой мягко проговорил демон. — Я очень рад вновь увидеться с тобой.       — Вас-саго, — запнувшись, дрогнувшим голосом только и смог выдавить из себя он.       Смотря в алые глаза, Андреальфус не понимал, что с ним происходит. Тело словно стало желейным и перестало его слушаться, колени подкашивались и ему казалось, что ещё немного и он позорно рухнет на пол. От бархатистого голоса попугая по телу вновь пробежала приятная дрожь, обдавая жаром.       — Давай отойдем куда-нибудь и немного поболтаем? — предложил Вассаго, ничуть не удивившись реакции снежного павлина.       —Угу, — не в силах сказать ещё хоть пару слов медленно кивнул Андреальфус.       Положив руку на поясницу, красноперый демон повёл павлина в сторону зимнего сада. От лёгкого прикосновения тонких пальцев Андре вновь ощутил, как его тело предательски задрожало, а сердце с двойной силой заколотилось в груди, намереваясь пробить её. Если и дальше так пойдёт, то он просто свалится в обморок от переизбытка чувств, что сейчас переполняли его сердце и душу.       — Расскажи мне, как ты жил все эти годы? — усадив снежного павлина на резную лавочку, утопающую в белоснежных от покрывшего их инея цветах, спросил Вассаго.       — «Без тебя просто ужасно», — хотелось признаться Андре, но, опустив взгляд на колени, он лишь ответил: — неплохо, по сравнению с некоторыми.       — А Стелла как? — из вежливости поинтересовался попугай, чтобы хоть как-то разговорить друга детства.       — Нормально, — ответил снежный павлин, перебирая складки на одежде дрожащими пальцами. — Где ты был все эти годы, Вассаго? Почему так внезапно исчез… из моей жизни? Почему вернулся только сейчас?       — Поверь, я не хотел этого… — с нескрываемым сожалением ответил демон. — И я бы непременно вернулся раньше, но некоторые обстоятельства не позволяли мне этого сделать.       — Почему ты не рассказал мне, что уезжаешь? — с обидой в голосе спросил Андреальфус, неотрывно смотря в алые глаза.       — Если бы я мог, я бы неприменно сообщил тебе, — чуть дрогнувшим голосом ответил Вассаго. — Но я сам не знал до последнего. И не знал, куда мы отправляемся.       — Почему? — все что смог произнести павлин, еле сдерживая слезы.       — Ты ведь помнишь, что наши семьи были очень близки, — начал красноперый демон. — И мои родители рассчитывали сблизиться ещё больше. Наши родители, после появления Стеллы на свет, договорились, что обьединятся… выдав её за меня. Но в итоге, когда пришло время, твои передумали и предпочли Столаса, так как его отцом являлся король Паймон. Мои родители разозлились из-за этого, разорвали дружбу, и в итоге мы переехали.       — Ты… ты жалеешь, что Стелла вышла за Столаса? — запнувшись, спросил Андреальфус, переведя взгляд на цветы.       — Нет, нисколько, — искренне ответил Вассаго. — Не в обиду будет сказано, но Стелла уже тогда была маленькой стервой.       — Это да, что есть, то есть, — впервые за этот вечер усмехнулся павлин. — Я рад, что ты вернулся.       — Я не мог не сделать этого, — ответил попугай, с теплотой смотря в бирюзовые глаза. — Ты позволишь остаться здесь на ночь? Я вернулся слишком внезапно и особняк ещё не успели подготовить.       — Для тебя у меня всегда найдётся комната, — ответил Андре и ему до дрожи хотелось добавить, что Вассаго мог бы провести ночь в его постели, но он сдержался.       — Андре, где ты пропал?! — возмущаясь поведением брата, воскликнула Стелла, наконец-то разыскав его. — Гости скучают, и к тому же скоро принесут праздничный торт.       — Я всего лишь болтал с другом, которого не видел много лет, — вновь взяв себя в руки, строго произнёс он. — Иди, мы сейчас подойдём.       Как и всегда гости разошлись только за полночь. К сожалению, в этот день остаться с Вассаго наедине и продолжить разговор у Андреальфуса больше не получилось. Но его успокаивала мысль о том, что тот оставался в его дворце, и завтра с утра у них непременно получится провести время за приятным общением.

* * *

      Всю ночь Андре вновь толком не спал. Его мучали сны и не какие-нибудь, а эротические с участием его самого и красноперого демона. Он то и дело просыпался от внезапно накатившего возбуждения и долго не мог снова уснуть. Приятная дрожь волной за волной прокатывалась по телу, на котором взмокшие перышки прилипли друг к другу. Ему постоянно хотелось прикоснуться к себе, сделать уже что-то с невыносимым возбуждением, а ещё лучше отправиться в комнату к так сильно волновавшему его попугаю. Но, конечно же, он не мог этого сделать, не мог вот так просто завалиться к тому в комнату и заявить, что хочет заняться с ним… любовью. Что подумает о нем Вассаго?       Андреальфус ещё не знал, был ли демон свободен или у того имелась вторая половинка. Возможно, тот вообще уже был женат и у него имелись дети. Возможно, он просто вернулся раньше, чтобы подготовить дом к приезду семьи.       От этих размышлений у павлина на душе становилось больно и обидно. Хотелось завопить на весь дом, выпустив все накопившееся за эти годы наружу. Как сможет он жить спокойно, зная, что Вассаго вновь рядом, но возможности прикоснуться к тому, прижаться в нежном поцелуе, у него никогда не будет. Как сможет он наблюдать за счастливой семьёй, зная, что самому испытать такое счастье ему никогда не светит. Уж лучше бы тот и вовсе никогда не возвращался. Не тревожил его покой, не бередил и так не до конца зажившую душевную рану. Уж лучше всю жизнь в неведении, чем вот так, быть рядом, но не иметь права рассказать о своих чувствах.       Встав с утра в отвратительном настроении, Андреальфус накинул шелковый пеньюар и спустился в зимний сад. Среди любимых цветов и прохлады он намного быстрее вновь приходил в себя.       Размышляя над мучившими его ночью мыслями и снами, павлин нежно обвел кончиками пальцев ещё не до конца раскрывшийся бутон и вздрогнул от неожиданности, когда на его предплечья легонько легли чьи-то тёплые ладони. Обернувшись, Андре встретился взглядом с алыми глазами, с теплом смотревшими на него.       — Извини, я не хотел тебя напугать, — тихо произнёс Вассаго, продолжая обнимать снежного павлина за предплечья. — Я думал, ты слышал, как я вошел.       — Я немного задумался, — ответил Андреальфус и поспешил отвернуться, ощутив, как вспыхнули щеки. — Так значит, ты навсегда вернулся?       — Думаю, да. Хочу привести особняк в порядок, — кивнул красноперый демон, положив руку павлину на поясницу. — Правда, я ещё не знаю, сколько проживу в нем. Возможно, в скором времени я продам его.       — Ты хочешь снова уехать? — с беспокойством спросил Андреальфус, взглянув в гипнотические глаза. — Снова покинуть меня…       — Это будет зависеть только от тебя, — ответил Вассаго, поглаживая павлина по пояснице.       — Ч-что?! — непонимающе воскликнул демон. — Почему от меня?       — Ты думаешь я слепой? Думаешь, я ничего не видел? Не замечал, как ты на меня смотришь? Не понимал, почему ты вдруг стал избегать меня? — ответил попугай и резко прижал павлина к себе. — Я все прекрасно понимал, Андре, ведь я испытывал к тебе то же самое. Но тогда мы были всего лишь мальчишками. Неуверенными в себе, пугливыми мальчишками, для которых прятаться и скрывать свои чувства было единственным выходом. Я столько раз хотел открыться тебе… Но страх, что мне все только кажется, страх быть высмеянным и отвергнутым постоянно останавливал меня.       — В тот день, когда я узнал, что вы покинули круг Гордыни, я пришёл к тебе, чтобы рассказать о своих чувствах, — признался Андреальфус, вцепившись в предплечья Вассаго.       От близости красноперого демона, от прикосновений его рук и неожиданного признания ноги павлина вновь стали подкашиваться, и он испугался, что может рухнуть на пол. Тело вновь приятно задрожало, а сердце сбивчиво трепетало в груди. На душе стало настолько легко и радостно, что Андреальфусу хотелось петь.       — Когда я узнал, что ты уехал, мой мир в однин момент рухнул, — продолжил павлин, смотря в алые глаза демона. — Ты не представляешь, насколько тяжело мне было первое время…       — Я не просто представляю, мой милый Андре, я это знаю, — ответил Вассаго и ласково провел по белоснежной щеке, зарываясь пальцами в мягкие перышки. — Но сейчас все это в прошлом. Сейчас я снова здесь, рядом с тобой. И если твои чувства ещё не угасли… Если они остались прежними или разгорелись с новой силой… Хочешь ли ты стать моим?       — Хочу… — прошептал Андреальфус и, прикрыв глаза, был вовлечён в их первый, полный нежности и трепета поцелуй.