Непокорная колдунья

      Фринигонда фон Драфен сидела в удобном мягком кресле перед камином общей комнаты башни целительниц. Она перечитывала строки своей магической книги, кропотливо собранной из разных страниц с короткими заметками на полях, и периодически заглядывала в свой свиток, лежащий на столике рядом. Сегодняшнее событие в Академии слова заставили ее усесться и лишний перечитать заклинания.       В комнату вошла молодая ученица второго круга целителей Герия.       – Фройляйн Фринигонда, – обратилась она к ней, – герр фон Линфоль уже вышел из башни стихий. Если вы придете на встречу и ударите по рукам, то этого будет более чем достаточно. Вы не обязаны вступать в бой.       Фринигонда захлопнула книгу.       – Твоя правда. Но я должна буду вступить в бой. Волгер фон Линфоль не воспримет иного результата. Но я готова ему доказать своё мастерство слова. Даже если придется повторить судьбу несчастного Анмора. Он ведь правда погиб?       – Никто не знает, но с дуэли он не вернулся. Герр фон Линфоль могуч, мало ли что он мог с ним сделать.       Колдунья встала. Герия смущенно поморщилась и опустила глаза. Фринигонда своим внешним видом смущала и ее и в целом нравы города Мониган. Она носила мужское платье, ботфорты и широкополую шляпу, что не полностью прикрывала её белые кудри, а вне стен Академии Нельрат она имела наглость ходить при шпаге. Возможно ее положение было бы сильно печальнее, если б не родство с королевским домом, потому такую эксцентричность приходилось терпеть.       Однако этот внешний вид был личным делом самой колдуньи, с этим можно было бы смириться. Но Фринигонда начала предъявлять требования к деканату Академии допустить женскую часть к изучению более широкого круга дисциплин магического искусства, нежели только доступное им исцеление. Подобное требование тянуло за собой необходимость посещение мужчинами и женщин одних занятий в одном помещении, в одном здании. Этим сразу были возмущены не только члены деканата, но и сама мать-хозяйка башни целителей со своими приближенными. Низшие чины тоже были не в восторге покушением на устои академических порядков.       Но Фринигонда стояла на своем. Это уже привело к открытому конфликту. Магистр башни магии стихий Волгер фон Линфоль взял на себя обязательства обвинителя со стороны Академии.       Аргументы Фринигонды были базированы в первую очередь на ней самой. Раз она смогла овладеть колдовскими словами других магических школ, будучи неограниченной культурными условностями королевства, то и остальные женщины способны, как минимум научиться тому же, что знает она. До поступления в Академию, Фринигонда самостоятельно изучала магию в поместьях Драфен и Реманьён, где единственным учителем была библиотека.       Магистр фон Линфоль оппонировал. Раз лишь одна Фринигонда так смогла изучить смысл слова языка т’хаат, то она выдающаяся личность, и тем самым она есть аномалия в женском роде, а ее манера носить мужское платье и шпагу лишь подогревало подозрения общественности в ее адрес. Тем более она была потомком великого короля-колдуна Аллериха фон Драфен, а значит всё это вопрос крови. Соответственно нет смысла менять правила Академии, и Фринигонда занимается бесплодной работой, призывая женщин приступить к ненужным и недоступным им делам.       Фринигонда и фон Линфоль регулярно встречались в зале колдовского деканата. Сами члены деканата мялись и не могли четко сформулировать свои претензии, лишь робко повторяли своими словами тезисы фон Линфоля. И их спор дошел до своего апогея в условиях отсутствия компромисса. Фринигонда тайно предложила испытать силы в Верен Сенуш, академического турнира. И вот теперь подошло время явиться на состязание.       – Видимо пора, – Фринигонда одернула одежды, – пойдем, Герия.       Фринигонда спустилась по винтовой лестнице вниз, по пути приветливо махала некоторым встречным целительницам.       Они вышли в широкий внутренний двор, освещенный несколькими шарами магического света, но оппоненты на встречу не пришли. Фринигонда и Герия простояли с полчаса, и тут к ним подошел молодой студент и передал записку: “Фройляйн фон Драфен, коль ваше намерение столь серьезно, то вы не побоитесь встретиться со мной за пределами Академии. Следуйте за моим посыльным, он приведет вас к месту встречи. Волгер фон Линфоль”       Фринигонда повертела записку в руках, затем закусила ноготь, задумавшись. Но в итоге сказала посланнику:       – Ну давай, веди нас, раз уж послали.       Парень улыбнулся, развернулся на каблуках и повел девушек к повозке. Он скакнул на козлы, колдуньи забрались в саму повозку и расположились на скамье. Взвизгнул кнут, и лошади тронулись в путь. Солнце уже заходило, сумерки опустились на крыши Академии, что скрывалась за спинами уезжающих. От ритмичного скрипа повозки Фринигонда успела задремать. И из сна выдернула Герия.       – Ох, пора, – спохватилась она.       Они спрыгнули с повозки. Фринигонда разминала губы, чтобы не допустить ошибки в прочтении слов.       Они стояли на перекрестке у деревянного фонаря. Герия поежилась, кругом было уже совсем темно.       – Вы не опасаетесь? – спросила она, – они ведь могут…       – Не стоит, – спокойно перебила Фринигонда, – я готова, тебе не о чем переживать. Тем более фон Линфоль не мерзавец, чтобы бить исподтишка.       Герия улыбнулась и просто доверилась. И Фринигонда не ошиблась, оппоненты действительно не планировали скрываться, они открыто вышли навстречу. Первым шел высокий хойд, с узкими плечами и вытянутым лицом, это был сам Волгер фон Линфоль. В его роду явно были сношения с элофэями, судя по золотистом отливу его кожи, в сравнении с белоснежной Фринигондой. Рядом шел более широкий и низкий Гуммир, студент шестого круга башни стихий, он был секундантом.       – Фройляйн фон Драфен, – начал фон Линфоль, – вы меня, признаюсь, удивили, что явились за пределы Академии.       Он поклонился, но не слишком низко, пытаясь издеваться.       – Герр фон Линфоль, вы вынудили меня прибегнуть к подобным методам, раз мои доводы для вас мало что значат, иного пути я не вижу.       – Думаю, так было изначально.       – Потому я могу сейчас доказать хотя бы вам, что я способна не хуже вас творить магию.       – Хах, ну, мы здесь для того. Позвольте объяснить схему нашего милого состязания.       – Позволяю, – перебила Фринигонда.       Фон Линфоль скривил губы.       – Так вот, – продолжил он, – если вы обернетесь к югу, то там есть гряда с глубоким ущельем. Каждый из нас встанет на скалу, что выдается над этим ущельем, а оппонент прочтет разрушительное заклинание. Если получиться сокрушить противника, то он упадет вниз на острые скалы, врят ли кто-то станет долго разбираться в причинах смерти. Вы согласны? Пусть сама судьба станет нашим арбитром!       – Изобретательно, – ответила Фринигонда, – я согласна. Пройдемте тогда к нашей арене.       Они разошлись на расстояние шести шагов и направились к месту дуэли. И Фринигонда и Волгер держались спокойно и даже отстраненно, но Герия заметила, что в темноте были заметны цветные искорки, мерцающие вокруг правой ладони Фринигонды. “Она готова, – подумала Герия, – наверняка фон Линфоль тоже подготовил заклятие заранее”. Она глянула на оппонентов, но во мраке ночи они казались лишь тенями.       Они прошли мимо невысоких скал и вышли к обрыву, открывающему глубокое ущелье с острыми скалами внизу. Из небольшого плато над этим ущельем выдавалась скала. На ней самой удержаться было непросто, а отразить заклятие было ещё сложнее.       – Иль Воль! – крикнул фон Линфоль.       Над ущельем зажегся шар магического света.       – Фройляйн фон Драфен, – начал фон Линфоль, – даю вам возможность бить первой.       Магистр скинул плащ. Герия и Гуммир встали рядом, приглашая к себе. Фринигонда и Волгер встали друг напротив друга, пожали руки.       – Уважаемые, я последний раз призываю вас к миру и урегулированию ваших противоречий мирным путем, – обратилась к ним Герия.       – Боюсь иной путь уже не возможен, – ответил за них Гуммир.       – Тогда к барьеру!       Фон Линфоль ступил на скалу. Держался он не столь уверенно, как хотел бы выглядеть. Но он дошел до конца и развернулся лицом к Фринигонде.       – Прошу ваше заклятие. Дайте лишь мгновение на оборону.       Волгер произнес несколько сложных слов. Фринигонда думала, какими словами действовать, как пробить слова защиты фон Линфоля, но лишь бы он сам остался жив, не хотелось бы прослыть убийцей. Но если выпустить заклятие в воздух, то сделает ли противник так же? Вопрос был нелегкий, но фон Линфоль уже закончил и ждал её шага. В голове пронеслись несколько слов, что разрушили бы щиты, но лишь сами щиты. Но тогда он поймет её трусость. А, не важно, заклинание сформировалось в голове. Стоит лишь надеяться, что фон Линфоль оформил свою оборону достаточно хорошо. Фринигонда вдохнула, прочистила горло.       – Льёф фам нгроум щёль воль!       Из пальцев Фринигонды вырвались пять зеленых лучей. Они столкнулись с невидимыми щитами. Последовала вспышка переливающихся неясных цветов, щиты пали, но разрушительное заклятие совсем не затронуло противника. Даже полы его мантии были нетронуты, фон Линфоль спокойно стоял и самодовольно улыбался.       – Ваш черед, – прошипел он.       Фринигонда вскинула плечи и ступила на скалу.       – Позвольте и мне подготовиться.       Колдунья больше не раздумывала, она быстро выстроила щиты. Тут пришла в голову мысль, что фон Линфоль специалист по словами, связанным с водной стихией. Заклятия этих слов текучи и движуться не по прямой, как лучи. Фринигонда шепнула дополнительное слово, чтобы была возможность двигать свой щит. Теперь она была готова.       Волгер фон Линфоль выкрикивал слово за словом, он крутанулся на каблуках, с его ладони сорвалась энергия Ши в виде маленькой яркой мерцающей кометы. Она молниеносно пронеслась по дуге. Фринигонда угадала с тактикой. Она резко развернулась, таща перед собой щит. Заклятие врезалось в него, разбившись на множество огней. Эти огни раскололи защиту, опалив одежду и кончики её волос. Она всплеснула руками, одернула одежду и спустилась со скалы. Лицо фон Линфоля выражало удивление и озадаченность.       – Я планировал убить или умереть сегодня, – произнес он с вызовом, – видимо Валуон не желает нашей погибели сегодня.       Он пригладил свои тонкие усы.       – Ваше слово бессомненно сильно, герр фон Линфоль, – произнесла Фринигонда, – но, как вы видите и женщина способна его отразить. Есть ли нам смысл что-либо друг другу доказывать?       Фон Линфоль отвернулся.       – Думаю, вы согласитесь на ничью, – пробурчал он, – дальнейшее активное противостояние может принести лишь вред.       Фон Линфоль с секундантом развернулся и направился обратно. Колдун что-то пробормотал, и из земли появился сверкающий лиловый диск, он ступил на него и поплыл в воздухе, постоянно ускоряясь. Гуммир пытался за ним поспевать, но быстро выбился из сил.       – Идемте с нами, – сказала Гуммиру Герия, как они его нагнали, – нас всё еще ждут.       Гуммир кивнул и пристроился позади девушек. Возница действительно ждал их на месте, задремав. К рассвету они достигли ворот Академии слова. Фринигонда сразу отправилась к себе в отдельную комнату и рухнула на постель, подготовка к дуэли утомила ее даже больше самой дуэли. Герия вернулась в общую спальню, где уже успели народиться судачества относительно ее ночного отсутствия.       Фринигонда проснулась, когда осеньнее солнце уже стояло в зените. Ей не хотелось вылезать из постели, занятия по важным для неё дисциплинам уже закончились. А посещать занятия матери-хозяйки башни по поводу этики ей не хотелось, они и без того часто ругались.       Колдунья поднялась, накинула домашнее платье и вышла в общий зал. Камин всё не прекращал гореть и согревать комнату. Она взяла с полки свою разношерстную книгу и сложенный свиток с записями. Но не успела она расположиться в удобном кресле, как в главную дверь постучали. Все девушки башни знали магическое слово, открывающее дверь. Что за чужак? Но он настойчиво повторил стук.       – Шоль, – шепнула Фринигонда.       Дверь отворилась. На пороге стоял мужчина, в широкополой шляпе с высокими черными перьями. Фринигонда сразу заметила магические руны на полях шляпы, видимо из-за этого она бросала такую густую тень на лицо носителя, что невозможно было понять кто это.       Пришелец вошел в комнату, огляделся и сдернул свою магическую маскировку с головы.       – Я знал, что смогу застать вас одну в этот час, фройляйн фон Драфен, – сказал Волгер фон Линфоль.       – Вы хорошо придумали с маскировкой, – ответила Фринигонда, – вы должно быть по важному вопросу, раз смогли проглотить свою гордыню.       Фон Линфоль скривил губы.       – Мой визит имеет практический смысл. У меня возник академический интерес к вашим словам, позволяющим перемещать щиты в пространстве. Право, я не задумывался, как можно перемещать магически стойкую форму без привязки к чему-либо материальному. Как вы смогли провернуть такое, не накладывая щит на предмет?       Фринигонда улыбнулась.       – Я польщена, и мне льстит, что вы пришли ко мне, как коллеге, – хвастливо ответила Фринигонда, – хорошо бы, если порядки Академии позволяли вам посещать меня без этой маскировки.       – Я уже говорил, что я не имею намерения принижать или недооценивать вас. Ваши знания не уступают магистерским. Учителя поместья Драфен были крайне недурны. Вы могли бы претендовать на место матери-хозяйки.       Фринигонда бросила взгляд на пламя камина.       – Нет уж, брать сан я не желаю. Мать-хозяйка только и делает, что читает пустые нотации и руки деканам целует.       – У всех нас есть обязательства и свои правила. Неужто вы хотели бы разрушить субординацию и правила Академии?! Без строгости и подчинения ничего построить невозможно.       – Я не собиралась разрушать Академию. Я осознаю определенную необходимость субординации, разве что, думаю, субординация должна строиться на уважении авторитета. Если кто-то не уважает декана, то декан не заставит себе подчиниться. Разве что террором. Герр фон Линфоль, вы сами нарушили субординацию, придя ко мне, но проявили уважение. И таким образом я считаю, что в Академии должны быть рады всем, не обращая внимания на пол или расу. Вы видите меня, что я вполне освоила сложные слова, вы помните Овальда Многоперого, а он был зверолюд. Не думаю, что мы такие единственные.       – Именно, что единственные. Подобных вам я не наблюдаю на данный момент. Раз в сто лет случается и затмение. Неужто ради вас одной менять и вековые правила, это неприемлемо!       – И не стоит ради меня одной. Дайте свободу всем, и взрастут новые колдуны подобные мне. Не у всех есть возможность, как у меня, самостоятельно изучать фолианты, которые хранятся в поместье. Но есть эта Академия слова. Пусть тут будет место для каждого.       Фон Линфоль вздохнул и покрутил шляпу.       – Ваши речи меня лишь угнетают. Возможно мы говорим о разных вещах.       – Не думаю. Мы говорим об одном и том же, но вы не готовы принять мои позиции. Но я не вижу препятствий для их принятия, лишь призраки традиций и времен ушедших.       – Традиции просто так не рождаются. Мы их принимаем и остаются лишь те, что приемлемы для всех. И раз женское место определено так, значит не стоит этого и менять. И нет же ничего плохого, чтобы быть любимой женой, матерью или целительницей.       – Выбор, герр фон Линфоль, выбор. Дайте женщине выбирать. Мужа или фолиант. И с этим выбором придет свобода и вашему роду. Разве не лучше, чтобы влюбленные сходились по собственной воле? И обучались по собственной воле? Не должно кого-либо в чем-либо ограничивать. Вот скажите, пожалуйста, а чем интересуется ваша супруга?       Фон Линфоль запнулся и призадумался.       – Моя супруга ведет хозяйство, ведает поместьем Линфоль. В моё отсутствие дел бывает сильно больше.       – Примите мое уважение, герр фон Линфоль. Вы доверяете супруге управление поместьем. И раз вы всё еще состоятельны, то ваша супруга достаточно умна и рассудительна. И почему же она не может изучать философию слова бок о бок со своим мужем?       – Вы неплохо манипулируете. Не стоит сводить к конкретному примеру.       – Никаких манипуляций, лишь вывод из ваших же слов. Я рада за фрау фон Линфоль. Этими вопросами я озадачилась, навестив мою добрую подругу, мы давно не виделись, она удачно вышла замуж и это оттенило нашу дружбу. Но вот, я смогла отвлечься от поместья и навестить ее. И видит Валуон, я не узнала мою милую Арделию. Она давно не покидала свою спальню, лишь лежала на перинах в ожидании мужа. И на моё возмущение таким ее состоянием она лишь отнекивалась, мол слуги все принесут, в доме заняться нечем, единственную книгу она успела истрепать. И даже я не смогла ее растормошить, ее ничего не интересовало. Мы почти не смогли поговорить. Посему я этим и занялась, меня это положение женщин волнует.       Фон Линфоль покрутил шляпу.       – Благородная цель, – ответил он, – история действительно печальна.       Дверь в общую комнату скрипнула. Фон Линфоль шагнул в тень, шепнул слово и растворился в темном углу. В комнату вошла девушка.       – Фройляйн фон Драфен, вы с кем-то говорили?       – Фелория, я порой вслух что-то размышляю. Ты ведь знаешь, не удивляйся.       – Я всегда удивлялась.       Фелория пожала плечами и отправилась наверх в жилые комнаты.       – Можете выходить, – шепнула Фринигонда.       Фон Линфоль вышел из тени. Фринигонда вырвала два листа из своей книги.       – Вот, это мои записи относительно подвижности щита, – она протянула листы, – надеюсь на ответную любезность.       – Если попросите, – он скрутил листы и поместил за пазуху, – спасибо за беседу, видимо мне пора.       – И вам спасибо. Увидимся на заседании деканата.       Они поклонились друг другу. Волгер фон Линфоль надел шляпу, тень от нее вновь скрыла его лицо.       – Надеюсь нас никто не заподозрит в сговоре, – сказал он.       – Не в моих правилах договариваться за спинами людей.       Он лишь пожал плечами и покинул общую комнату башни целителей.       

***

      Следующее заседание деканата отложили, сам фон Линфоль не смог явиться. Фринигонда была в ярости и пыталась дать выступление прямо во дворе университета, но соратницы ее отговорили от неосторожных действий, стража не дремлет. оттого она снова взялась за рассуждения в своей тетради, теоретическая работа ее всегда успокаивала.       Вот пришло время нового заседания. Фринигонда и Герия в сопровождении нескольких соратниц вошли в зал деканата. Помещение было широкое и в данный момент напоминало зал суда. Соратники фон Линфоля сидели по правую руку от декана, Фринигонда села напротив противников. По центру на возвышении в мягких креслах за кафедрой сидел декан Олуф фон Римьер с высшими магистрами слова и матерью-хозяйкой башни целителей. Они высокомерно поглядывали налево, оценивая Фринигонду.       – Ваше благородие, – обратился фон Линфоль к декану, – позвольте мне начать.       Декан почесал бородатый подбородок.       – Думаю стоит начать с выступления стороны защиты Академии, – решил декан, – поскольку выступление фройляйн фон Драфен было запланировано на заседании, которое не состоялось. Потому, говорите, герр фон Линфоль.       Щеки Фринигонды вспыхнули от ярости, она резко свернула бумаги, но не стала вступать в перепалку и села обратно.       – Благодарю, – продолжил фон Линфоль и развернул свой свиток, – сейчас я буду говорить от имени себя самого, а не от имени нашего крыла. Выслушав доводы и требования фройляйн фон Драфен, со своей стороны я могу одобрить ряд требований.       Позади говорившего прошелся неодобрительный шепот.       – Да простят меня мои соратники, но я не могу не согласиться с рядом требований. Теперь я так же требую дозволить женщинам посещать все секции библиотеки, кроме тайной секции, она остается за высшими магистратами. Женщинам будет доступна свобода перемещения по территории Академии в любое время дня и ночи. Исключением будут жилые комнаты башен. А также, я готов поддержать предложение фройляйн фон Драфен о создании женской организации, что будет поддерживать порядок в пределах башне целителей. Также я прошу расширить возможность посещения лекций по искусству слова, отличных от искусства исцеления. Хочу подчеркнуть, мои требования являются наиболее справлендливыми. Я не приемлю радикализма фройляйн фон Драфен, но её радикализм является выражением возникнувших требований женской части Академии. И мы должны идти навстречу, но лишь если навстречу пойдут нам.       Фон Линфоль положил свиток на стол.       – Вы пойдете нам навстречу? – обратился он к Фринигонде.       Фринигонда оглянулась на своих соратниц. Но те были удивлены заявлением магистра и лишь болтали головами. Но такое смягчение она не могла упустить, соратники фон Линфоля могли отговорить его даже от таких уступок. В любом случае лучше, чем ничего.       – Я согласна с магистром фон Линфолем. Я готова к созданию общей декларации. Чтобы глубже и обстоятельно проработать и озвученные требования.       Фринигонда и Волгер посмотрели на декана, который сидел в изумлении и не знал, как решить. Магистры за его спиной не смели издать и звука. Но пришлось выйти из ступора.       – Герр фон Линфоль, – скрипуче начал он, – вы видимо забыли, зачем вы были назначены на место защитника Академии.       – Именно, что понял, ваше благородие. Наша Академия должна быть самодостаточной. Здесь неприемлемы битвы битвы иные, кроме, как битвы мыслей и идей. Потому я и предлагаю компромисс. Я смягчил требования и сделал их реалистичнее. И тут я согласен на общую работу с фройляйн фон Драфен, диалог, а не противостояние, поможет нам избежать ненужного радикализма.       Декан бегал глазами по залу, не зная, что и решить. Один из магистров, что-то шепнул ему на ухо.       – Нам стоит обсудить наше решение, – растерянно объявил он.       Руководство спешно удалилось.       Соратники фон Линфоля моментально столпились вокруг него, выясняя причины его решения. Фринигонда сама хотела подойти и расспросить поподробнее его изменения. Но он яростно спорил, махая пергаментом. В конце концов колдун просто ударил по столу кулаком.       – Вы меня выбрали, вы меня назначили! Значит вы доверяете моим решениям! – выкрикнул он, – и вот мое решение! Раз вы доверились, то верьте и моему решению.       Он бросил пергамент на стол и направился прочь из зала. Фринигонда последовала за ним.       – Герр фон Линфоль, – обратилась она.       Тот уже успел раскурить трубку.       – Полагаю, вы довольны, – выпустил он дым, – на большее я не готов пойти.       – Я бы действительно хотела углубить и расширить ваши преобразования. Но ваши предложения – хороший компромисс. Я готова начать работу.       Фон Линфоль затянулся табаком.       – Об этом уже будем говорить после решения деканата.       – Но раз мы с вами пришли к некоторому консенсусу, то нужно ли нам решение деканата?       – То есть?       – Если наша и ваша сторона больше не имеет строгих противоречий, то стоит объявить наше решение. И не нужен нам деканат.       Фон Линфоль призадумался.       – Я не согласен, – ответил он, – уж я готов был поступиться и пойти на сближение с женской частью Академии. Но отказаться от управления деканата, я не могу. Уж верховную власть я не имею права попирать. Потому ждите решения.       Он выпустил облачко дыма и отправился по коридору, оставив Фринигонду. Из зала вышла Герия.       – Декан ещё не вернулся, – сказала она, – неизвестно, как скоро они всё решат.       Фринигонда тряхнула головой.       – Возможно нам придется действовать иначе, я не уверена, что декан пойдет на уступки. Думается, что он постарается свести наши требования на нет.       Герия помялась.       – Фройляйн, вы говорите странные вещи, я вас не понимаю.       – Если декан может росчерком пера отменить любые требования, то мы не обязаны ему во всем подчинятся.       – Вы не опасаетесь? Ведь, ваш пример может стать вредным. Мало ли кто-то развернется и Академия может развалиться. Вы не опасаетесь?       – Не опасаюсь. Стены устоят, а внутреннее устройство необходимо перетряхивать.       Фринигонда надела шляпу и вышла вслед за фон Линфолем из здания деканата. Колдун прогуливался по дорожкам внутреннего двора, пытаясь отбиваться от вопросов своих соратников.       Фринигонда присела на металлическую скамейку, ожидая размышления деканата. Герия и фон Линфоль задали важные вопросы, но она не станет отступать, но формы борьбы могут меняться и преобразовываться.       Неожиданно рядом присел фон Линфоль.       – Надеюсь, если я буду разговаривать с вами, то от меня отстанут, – раздраженно произнес он.       – Я не против вас прикрыть, – улыбнулась она, – и я никогда не против бесед.       – Надеюсь, мы не зашли слишком далеко. Сейчас я был бы не против оказаться в Йошиваре. А как вы расслабляетесь?       – Я была бы не против посетить Йошивару. Вы любите кости?       Фон Линфоль удивленно глянул на Фринигонду.       – Вы и в кости играете?       – Никогда не любила лютню. Но играть то надо.       – Вы меня все больше удивляете. Но не всегда положительно.       – Так вы не против?       Фринигонда достала из-за пазухи три многогранных кости. Колдун с радостью согласился. Так они и сидели за игрой, получая удовольствие от убийства времени.       Но вот декан вышел со своей свитой. Он приложил пальцы к своему горлу, и его голос разнесся по двору.       – Деканат рассмотрел требования женщин в лице фройляйн фон Драфен и программные предложения от герр фон Линфоля. И мы пришли к выводу, что они несвоевременны и разрушительны. Мы не допускаем расширения сферы женского влияния.       В рядах женщин прошел недовольный гул. Декан отпустил свое горло и перешел на свой обычный голос.       – И ещё, фройляйн фон Драфен,, вам теперь запрещено посещать библиотеку. В дальнейшем вы будете изгнаны из Академии.       Декан развернулся и вернулся обратно. Фринигонда вскипела от ярости, но она быстро успокоилась, подобного развития вещей стоило ожидать.       Но так или иначе, декан сказал свое слово. Фон Линфоль надел свою шляпу, шепнул магическое слово и растворился. Фринигонда так же не хотела спорить или что либо обсуждать и вернулась в башню. Сторонники фон Линфоля ликовали, сторонники Фринигонды понуро расходились.       Вечером того же дня Герия нашла Фринигонду на балконе на самом верху башни. Она сидела на принесенном стуле и активно что-то писала. Уже успела исписать добрый фут пергаментного свитка.       – Вы же это дело не бросите? – сразу же спросила Герия.       – Моя личная борьба закончена, – ответила она, не отрываясь от письма, – дальше всё будет зависеть не только от меня.       – И каковы ваши намерения?       Фринигонда подчеркнула что-то в свитке и отложила его, чтобы чернила просохли.       – У меня есть план, как отделить наше сообщество, нашу башню от остальной Академии. Покуда декан и прочие не желают воспринимать наши слова серьезно, значит нужно совершить действие, которое они не смогут проигнорировать. Уж унижаться и стелиться перед дверями деканата я не намерена.       Герия была растеряна. Но удивляться было уже нечему.       – И каковы теперь моя роль? – спокойно спросила она.       – Верная моя Герия, –воодушевилась колдунья, – пусть каждая комната выберет доверенное лицо, и я жду их завтра здесь, под крышей. Я объявлю план. Если все будут согласны, то мы примемся за изменения. Если нет – придется мне вернуться в поместье Драфен. Больше мне делать здесь нечего.       Исполнительная Герия поклонилась и покинула балкон и чердак башни. Фринигонда снова вернулась к своим записям, чиркая и исправляя длинное заклинание. Периодически она оглядывалась на вечернее небо, мрачные горы и гаснущие огни цехов города Мониган, расположенный невдалеке.       ***       Полтора месяца жизнь в Академии была особо тихой. Волгер фон Линфоль убеждался, что Фринигонда остепенилась и отринула свои намерения. Спокойная жизнь была куда милее, возможно и она это поняла. Однако он никак не мог с ней увидеться, у него накопились идеи и вопросы, которые они могли бы обсудить. И она не появлялась ни в залах, где позволялось появляться женщинам, ни во дворе, а проникать внутрь башни целителей он никак не желал. На его записки также не было ответа. Помимо этого, в целом женщины стали реже посещать занятия, их видели реже, в свою очередь в окнах башни целителей стали мелькать огни по ночам.       Но фон Линфоль не унывал, у него и без бесед с Фринигондой имелось много дел, более того, его карьера пошатнулась после его уступок. Надо было что-то делать, исправлять ситуацию с деканатом. И делал он единственно достойным его поступками – созданием новых слов и заклинаний.       И так вот, фон Линфоль закончил свои вечерние труды, погасил магический шар и прилег на постель. В голове было много мыслей, и он даже не стал снимать рубашку.       В полудреме фон Линфоль услышал странные звуки из внутреннего двора. Он не сразу их разобрал, что были за звуки, и даже имел неосторожность повторить несколько услышанных слов. Эти случайные слова т’хаат спровоцировали вспышку света, и высвободившаяся энергия обратила часть его деревянного стола в рассыпчатую землю.       Фон Линфоль стремительно подскочил, пораженный свое безответственностью. В комнату без стука вбежал Гуммир.       – Что там происходит? – вскричал колдун.       – Женщины, – пыхтел Гуммир, – они рушат Академию!       Фон Линфоль осторожно выглянул в окно. Во дворе вокруг башни цепочкой выстроились ее жильцы. Они в унисон пели слова т’хаат, они творили совместное заклинание. Фон Линфоль слушал и поражался сложностью словесной конструкции, это была конструкция, порождающая могучую разрушительную силу, возмущающая саму землю. Колдун даже не испугался этого заклинания, скорее ему стало интересно.       – Что ж, идем, посмотрим, – спокойно и с улыбкой произнес он.       Они прошли по шумным коридорам во внутренний двор. Стража Академии пыталась валить и удерживать заклинательниц, но стражей было сильно меньше.       – Герр фон Линфоль! – послышался голос декана, – помогите! Остановите этот кошмар! Вы ведь понимаете их намерения!       – Прошу прощения, ваше благородие, я не имею права нападать на студентов.       – Я дозволяю!       – Это должно быть не вашим личным решением. Оно должно быть коллегиальным всем советом деканата. Я преследую правила во всем. Иначе воцариться анархия.       – Так вот она, она здесь! Вы обязаны помочь!       – Ничего я не обязан. К тому же, вы не можете мне доверять.       Декан плюнул под ноги колдуна и направился пытаться организовать сопротивление, но вышедшие студенты не желали ничего слушать. Они лишь ликовали, их обуяла неимоверная радость, будто бы поражены духом Олио.       Фон Линфоль смотрел на башню. И тут его озарило. Сама земля, камни и плиты движутся. Башня выезжала из общего здания Академии. И действительно, стены, что были с ней связаны трещали и сыпались, но не обрушались. Башня лишь неспешно, но уверенно откалывалась от них.       Не прошло и четверти часа, как башня отделилась от общего здания и свободно выходила на пустырь за пределами Академии.       Фон Линфоль был так поражен, что не обращал внимания на окружающую его вакханалию. Ему хотелось непременно поговорить с Фринигондой, он должен знать это заклинание. Стража и колдуны к этому моменту додумались применить заклинание паралича, чтобы сковать заклинательниц, но было поздно. Башня встала отдельно.       Женщины, что не успели не попасть под кулак стражи, укрылись в своем новоприобретенном убежище. Из окон послышались громкие слова, и стража отступила, боясь атак. Сейчас они остались под впечатлением. Но эти слова были другого свойства. Из земли на, где была башня, начал расти каменный столб. Он рос и соединялся со стенами, прикрывая брешь в стенах Академии.       Рассвет нового дня Академия встретила в очень измененном виде.       ***       На следующий день фон Линфоль даже не пошел на общее собрание в деканат, он и так знал что там будут лишь собираться подписи со слезливыми кляузами королю. Как всё успокоилось, он тайно отправился к теперь отдельной башне целителей.       Магическая шляпа, несколько слов, и колдун скрылся, став почти прозрачным. Те, кто не знаком с подобными заклинаниями даже не замечают некоторого мерцания и хамелеоноподобного силуэта. Так он прошел мимо нескольких девушек, что видимо стояли в надзоре. Колдун с помощью слов левитации поднялся на один из балконов и отправился по коридорам башни. И фон Линфоль был удивлен. В некоторых больших комнатах собрались группы девушек за изучением колдовских фолиантов, как заключил фон Линфоль, их интерес был направлен на стихийность и разрушительность.       – Что же ты задумала, – прошептал он, – эти книги ж явно были в запретных секциях.       – Подглядывать неприлично, – раздался раздраженный шепот.       Колдун обернулся, прямо на него смотрела Фринигонда, по ее загнутому безымянному пальцу было понятно, что у нее готово боевое заклятие.       – Что меня выдало? – побеждено спросил колдун.       – Игра света и тени. Ваше хамелеонное заклинание искажает свет. Вы пришли мне что-то сказать, Волгер?       Фон Линфоль изумился ее фамильярности.       – Раз уж мы не чтим приличия. Я пришел к вам, Фринигонда, как к равной коллеге. Мне интересна природа вашего заклятия и его конструкция. И не юлите, я прекрасно знаю, никто, кроме вас, его составить не смог.       Фринигонда удовлетворенно улыбнулась.       – Обсудить с коллегой природу заклятия я согласна, но не рассчитывайте на формулу. Она уже находиться там, где вы и не подумаете искать.       – Я не против. К тому же, хочу узнать о ваших дальнейших планах. Считайте, что я лишь свидетель со стороны. Вы уже разрушили столько, что сложно вас воспринимать несерьезно.       – Пройдемте тогда, – пригласила она пройти вперед, – я теперь обитаю на верхнем этаже.       Они прошли по разным лестницам башни, фон Линфоль, будучи невидимым, ловко уворачивался от всех встречных, а Фринигонда, как надсмотрщик, за ним наблюдала, чуть кланяясь всем кого встречала.       Вот и верхний этаж, чердачная комната с балконом. Фон Линфоль ощутил здесь чуть больше безопасности, ибо балкон был открыт и незащищен, он будто залез в пчелиный улей. Он сразу отметил магические руны на стенах и полу. Они мерцали легким фиолетовым сиянием.       – Вижу, что здесь вы и были во время массового заклинания       Фон Линфоль снял шляпу и стал абсолютно виден. Тут он обратил внимание, что на небольшом столике стояло два бокала рядом со знакомой ему потрепанной составной книжкой. Он осторожно огляделся, но никого больше не заметил.       – И вы по этим рунам уже многое поняли, – произнесла Фринигонда.       – Вы задействовали Усту Луонды в качестве проводника энергии в землю, – ответил фон Линфоль, – но я вижу Кости Руотнии, – он указал на некоторые символы в рунах.       – Требовались отчаянные меры, – спокойно вздохнула Фринигонда.       Фон Линфоль протер лоб.       – Взаимодействие с дэуриш, – прошептал он, – вам лучше избавиться от этих рун. Они доказательство ваших преступлений.       – Непременно. Я так и думала, что вы нас поймете, Волгер.       – С чего вы так решили? Я нисколько не одобряю ваши действия, и теперь я решительно их осуждаю. Вы сильно рисковали.       – Я ничем не рисковала. Все, что мы сделали, было исключительно волей всей нашей общины. То есть теперь это община. Мы отделились дабы изучать искусство слова и организовывать нашу жизнь в соответствии с нашими пожеланиями. Академии наши требования известны.       – То есть, до того это были требования лично ваши, но теперь их разделяют все целительницы?       – Именно. Резкий отказ декана подстегнул многих на более решительные действия. Женщины башни целителей поняли, что расчитывать они могут лишь на себя. Я лишь дала знания и научила их. Не более.       – И руководство.       – Помилуйте, руководить могут многие. Они мне доверились, и я постараюсь оправдать их чаяния. Я понимаю, что декан нас в покое не оставит. Придется нам снова с ним спорить, надеюсь, лишь спорить.       – Воистину, споров будет намного больше. К ним присоединиться королевский двор.       – Уверена, что он будет сильно недоволен, но раз наш призыв дойдет до Небесного дворца, то я буду лишь рада. Среди интеллигенции Монигана мы найдем сторонников.       Фон Линфоль достал трубку и закурил.       – Я надеюсь вы одумаетесь, Фринигонда. Ваши идеи уже стоили целостности Академии.       – Как вы видите, идея стала материальной силой, стоило ей завладеть умами. И она пойдет дальше. И я зову вас присоединиться. Вы не можете отрицать движение и изменение. Углубим и расширим изменения. Свобода для всех и во всем.       – Ваша свобода ограничивается этой башней. Мир неизмеримо велик.       – Значит в нем найдется место всем и каждому.       – Я все еще не могу вас понять. Хорошо, вы получите свободу, все вы. Успокоитесь ли вы после этого?       – О нет, нисколько. Я убеждена, что мир надо перевернуть и выпрямить. Свобода каждого поддерживает свободу всех нас. Не должно сохраниться борьбы между всеми, лишь единение.       – Хах, вы верно шутите, какое единение может быть между господином и рабом?       – Вы глубоко правы. И с исчезновением господ не останется и рабов. Мы все станем единым мирным обществом. Ничья воля не должна ограничивать волю другого. И уничтожив механизмы узурпации, что у господ и призраков, дурманящие рабов, мы придем к новому обществу свободных. Я начинаю с женщин, поскольку они мне близки, но идея свободы куда шире, они широка, как мир.       – Фринигонда фон Драфен, вы – сумасшедшая! Коли ваша мечта прозябать в грязи и нищете – на то ваша несмышленая воля. Будь проклят тот день, когда я сглупил, пойдя с вами на компромис.       Фон Линфоль ступил на балкон.       – Я не могу понять, чего вы добиваетесь. Вы ведь аристократка. Что общего у вас и черни?       – Да, мы аристократы, мы хозяева. Значит, мы должны взять ответственность за крестьян, ремесленников и остальных. Чтобы они могли сами по себе жить и быть не менее свободными и понимающими, чем сами аристократы.       Фон Линфоль тряхнул головой.       – Ваши мысли ничтожны, я бы назвал это фантазиями, но вы не ребенок. Мне интересны ваши труды, но не более. Я лишь надеюсь на ваше благоразумие.       – Идеи мои нисколько не фантазийные. Наведите справки о произошедшем в восточных графствах Ллоринола. О марше генерала Рельера.       Фон Линфоль непонимающе глянул.       – Вы что-то знаете о каких-то мятежниках?       – Конечно, мы все ведем переписку с королем Ллоринола. Все мы между собой кузены.       Фон Линфоль ступил на перила балкона и с помощью левитации поплыл по воздуху.       – Вы мне приятны, надеюсь мы ещё сможем общаться. Множество тем ждут нашего внимания. Будет жаль утерять ваш разум ради несбыточных глупостей, – сказал он напоследок, плывя по воздуху.       – Вы ещё многое услышите, вы не сможете всегда кутаться в своих призраков. Останемся лишь мы с действительностью один на один.        Фон Линфоль проплыл по воздуху и с хлопком пропал. Фринигонда улыбнулась и вернулась в комнату.       – Теперь мы одни, – произнесла она.       Из тени вышел молодой эльф.       – Этот мужик мне не нравиться, – сказал Аквил, – он опасен.       Он вернул в ножны обнаженный кинжал.       – Не стоит переживать. Не думаю, что Волгер будет как-то противодействовать. Я его раздражаю, но не думаю, что он снова готов встретиться со мной. Куда больше меня волнует декан. Его письма могут воздействовать на короля.       – Король так волнуется за эту вашу коллегию?       – Ты все еще не веришь? Ведь тут готовим боевых колдунов. Где же ещё можно начинать бунт, как не в колдовском университете?       Аквил пожал плечами.       – Я мало, что здесь ещё понимаю.       – Ещё поймешь, ты только научился читать.       Фринигонда присела на стол, приняв вызывающую позу.       – Я рада, что мы можем друг друга учить.       Аквил подошел и безмолвно прильнул губами к ее шее, а она запустила пальцы в его волосы.       – Но больше я рад быть с тобой, – прошептал Аквил.              ***              Волгер фон Линфоль вправду был отчасти схож с Фринигондой, главным его успокоением были книги и письмо. Так он и прильнул к чтению. Законы и уроки Валуона унесли его мысли в мир, где в полной мере царствовали устои и порядки бога-мага, мир строгости и понятности. Но все же увиденное и услышанное в башне его не отпускало. Безначальство, хаос, призывы дэуришианских сил. Подобное оскорбление устоев и этики магического искусства его грызло.       – Фринигонда, – прошипел он, – нет, ты предала нашу Академию, наше искусство слова! Нет, этого нельзя так оставить!       Он встал и решительно пошагал к покоям декана. Дело было не в их отношениях, Фринигонда предала клятву Валуона, сошла с пути знания к дэуришианскому поклонению. Они могли бы многое обсудить, но определенные табу все же должны быть. Подобного прощать было нельзя, о деятельности Фринигонды должны были узнать и декан и королевская гвардия.       Фон Линфоль постучал в дверь декана. Ему не отвечали долго. Но в итоге дверь приоткрылась, в щелке появилось лицо одного из помощников декана.       – Декан занят.       – Я должен поговорить с деканом! У меня важные новости о дэуришианском поклонении!       – Декан занят, – повторил он, – у него важный гость. Герр фон Линфоль, прошу вас прийти завтра.       И дверь захлопнулась. Фон Линфоль кипел от ярости, но раз декан не желал его принимать, то был вынужден проглотить свой гнев.Так он и поплелся обратно к себе.       – Солнце уже садиться, а он кого-то принимает, – бормотал колдун, – ох, Валуон, дай мне воли спокойно всё забыть.       Фон Линфоль забил трубку табаком и раскурил. Тут он заметил, что из покоев декана выскользнула стройная темная фигура и растворилась в полумраке. Колдун выпустил облачко дыма. Это явно был не студент, подобных пластичных людей в Академии он не видел.       – Что ты задумал? – прошептал фон Линфоль.       Он решил не стучаться больше. Вместо этого он пошел на общий балкон башни стихий. С этой позиции ему открывался вид на отдельно стоящую башню Фринигонды. Сейчас это был ее личный форт. Декан что-то задумал, и фон Линфоль о чем-то переживал.       

***

      – И каков твой следующий шаг? – спросил Аквил, лежа в постели.       Фринигонда сидела на круглом столике, смотря на тощий месяц луны.       – Меня не оставят в покое, – ответила она, – я должна закончить формировании нашей коммуны, чтобы все базировалось на них самих. а не на мне.       Аквил встал и обнял Фринигонду за плечи.       – Надеюсь ты понимаешь, что делаешь.       – Ты мне доверяешь, Аквил?       – Доверяю, но не могу до конца понять твою идею. Как вы говорите, метод мне ближе, цели.       – Мы можем об этом поговорить.       Аквил криво улыбнулся. Он понимал, что Фринигонда без труда его переспорит, ей в споре куда ближе хмырь фон Линфоль, Аквил понимал ее интеллектуальное превосходство, оттого не хотел вступать в словесную перепалку.       – Уж куда мне ближе холодная сталь, чем сила слова.       Фринигонда тепло улыбнулась и поцеловала своего дорогого любовника.       – Так что буду стараться обучать своих последовательниц и, к слову, последователей. К нам уже успели несколько парней перебежало. Потому надеюсь прожить тут как можно дольше, даже если сюда явиться сам король.       – И что же сможет король? Тебе ли не плевать на его приказ? Именно. Местная башня теперь крупица зыбкого хаоса в океане блевотной системности.       Фринигонда захохотала и снова поцеловала его.       – Чтение тебе пошло на пользу, – ухмыльнулась она, – зыбкий хаос в блевотной системности. Ха, ты меня порадовал.       Аквил немного смутился. Возможно она и издевалась, но издевательство это уже признание.       – Я рад учиться. И очень тебе благодарен.       – Тогда прояви свою благодарность.       Фринигонда взяла Аквила за руку и потянула в постель, а он и нисколько не против.       

***

      Волгер фон Линфоль очнулся после тяжелого болезненного сна. Солнце стояло уже высоко.       – Черт, – выругался он, протирая заспанные глаза.       Колдун быстро оделся и снова отправился в покои декана. На этот раз декан его принял. Они разместились в мягких креслах в приемной комнате.       – Что же за сведения у вас, что они не могут ждать? – раздраженно спросил декан.       – Ваше благородие, я допустил лишнее действие, но выяснил важное. Вчера я был в башне Фринигонды и говорил с ней. Ее мысли и идеи сумасбродны и беспочвенны, это не стоит вашего внимания. Однако, создание своего массового заклятия она сотворила рунный круг, где применила руну Кости Руотнии, возможно она имела сношения с дэуриш. Я должен был это вам сообщить. Фринигонда перешла черту.       – Она перешла черту уже давно, мы долго шли на компромисс. И то, что она зашла столь далеко, содержит и вашу вину, Волгер. Вы пытались реализовать ее идеи, что вы сами сейчас назвали сумасбродными.       Фон Линфоль откинулся на спинку кресла.       – На тот момент я думал, что таким образом получиться смягчить ее радикализм. Я уже успел пожалеть о своих действиях. Но всё же, что вы намерены делать, у вас сейчас на руках важный козырь.       – О, можете не переживать. Я уже дал необходимое распоряжение. Не далее, как вчера я смог получить аудиенцию у самого короля.       Декан ткнул пальцем в большое зеркало в резной раме, украшенной причудливыми узорами. Фон Линфоль без труда узнал в этих узорах слова и руны т’хаат. Это было Наам лок Раф, Зеркало, чтобы слышать. Король снизошел, чтобы напрямую общаться с деканом. Большая честь.       – И что же велит вам король? – спросил фон Линфоль.       – Он сказал, чтобы я действовал на своё усмотрение, он одобрил любые методы.       – Тогда я надеюсь она окажется в темнице.       – О нет, я решил действовать радикальнее. Противодействие должно быть не менее могущественным, чем само действие. Потому, вы можете перестать переживать об этой проблеме. Их коммуна, или как они ее называют держиться на ней. Убери главную фигуру и дело с концом.       – Вы не говорите о конкретных действиях.       Декан сцепил ладони и заламывал пальцы.       – Возможно вы не одобрите, но поймите меня, подобное поведение невозможно оставить просто так. Я прибег к помощи Черных луков.       Глаза фон Линфоль расширились.       – Вы… Вы идете на сговор с убийцам-культистам?       – Я повторно призываю вас к пониманию ситуации. Нам пришлось к этому прибегнуть. И трудно применить к ним термин “культист”, в отличии от тех же Железных масок, следование культу их мало заботит. Они куда больше приближены к мирскому, денежному. К тому же, его высочество не запрещал нам действовать таким образом.       – Вам не запрещал. Конкретно вам.       – Пусть так. Но это предприятие даст нам возможность избавиться от сложностей, не прибегая к лишнему обсуждению. Вы довольны услышанным?       – Нисколько.       – Что ж, воля ваша. Но не смейте препятствовать проведению правосудия.       Фон Линфоль ощутил горечь во рту и чудовищную усталость во всем теле, уход почвы из-под ног.       – Благодарю за ответ, – тихо произнес он и покинул покои декана.       Колдун вернулся в свою комнату. Даже мыслей никаких не было. Ведь Волгер удалился из поместья Линфоль, оставил семейство во имя спокойствия и стабильности в Академию, как ему казалось, царство чистой мысли. Но вот мятежные бури повседневной суетности достали его и здесь. Подобное вызывало гнусные чувства.       Фон Линфоль забил трубку и закурил, задумавшись. Но основная приходящая мысль: “А пусть они друг друга поубивают”. Эта мысль отстраняла колдуна от попыток осмысления окружающей реальности, расчищала внутреннее пространство. Так становилось приятнее, воображение становилось подвижнее, и тут уже мыслительный хаос становиться упорядоченным космосом.       Декан и сама Фринигонда отбросили всякий стыд и прибегли к помощи сил разрушительных божеств. Старые порядки рушаться. Фон Линфоль затянулся табаком. Что же можно сделать? Раз уж, правила перестали работать, то можно прибегнуть к более радикальным методам.       

      

***

                    Мрачная тень промелькнула в свете лунного месяца. Ассасин, скрытый в ночи, бесшумно пробежал по траве и приблизился к башне целительниц. Он без труда ушел от взглядов стражни и подбежал к стене. Его ловкие пальцы рук и ног уцепились за неровности каменной стены, и убийца, словно паук, стал карабкаться вверх.       До первого балкона ассасину пришлось карабкаться весьма долго. Он зацепился за перила балкона и мягко запрыгнул на каменный пол. Как ему было сказано, Фринигонда обитала в отдельной комнате общих покоев женщин.       Бесшумным быстрым шагом ассасин продвигался по опустевшим коридорам, заглядывая в щели приоткрытых дверей или замочные скважины. Всё были общие комнаты, но его цель должна быть одна. Также он отметил, что среди девушек порой мелькали и мужчины, что присоединились к мятежницам, и их не смущали спящие рядом. Но такие дела убийцу не интересовали, он продолжил искать отдельную комнату.       Убийца пробрался в общую комнату с камином, ковры еще больше смягчали его быстрые шаги. Поднялся по ступенькам короткой лестницы вверх и оказался перед одинокой дверью. Ассасин коснулся ручки – она не заперта. Он заглянул в комнату: широкая кровать, письменный стол, стены были увешаны гобеленами. В постели лежала девушка, ее волосы были разбросаны по подушке и прикрывали лицо. Да, это она.       Ассасин прижался к стене спиной, прочистил горло и шепнул магическое слово. В его ладони из воздуха сформировался магический черный кинжал. Убийца бесшумно проник в комнату, приблизился к кровати и навис над жертвой.              

***

             На утро в башне началась паника. Подобное наблюдалось из окон Академии. Декан поднялся на балкон своих покоев и наблюдал, как община пришла в состояние разъяренного улья, и это его радовало.       Тут позади декана прозвучал звучный хлопок. Посреди комнаты появился Волгер фон Линфоль.       – Вы все же осуществили свой замысел, – тихо произнес он.       – Я не обращу внимание, что вы явились без предупреждения, – раздраженно отозвался декан, – я думаю, что проблема решена. Теперь это сообщество должно распасться.       – Вы уверены, что Фринигонда мертва?       – Да, ассасин нашел ее во отдельной комнате в женских покоях.       Фон Линфоль открыл рот, намереваясь поправить. Он вспомнил, что Фринигонда перестала жить с остальными и перебралась на самый верх башни. Возможно ли, что ассасин мог ошибиться?       – Вы видели тело? – спросил он.       – Конечно нет. Ведь все произошло лишь часы назад. Вы что-то знаете?       – Нет. Хотелось бы быть уверенным, что никто не раскроет ваш секрет.       – Не стоит об этом думать. Всё сделано, а Черные луки уже покинули Академию. Тем более, вы сами говорили, Фринигонда связалась с дэуриш, пора вам об этом сообщить всем. Так никто и не задумается обвинять нас.       Фон Линфоль ощутил невыразимое презрение к этому человеку. Декан из властителя Академии, мудрого последователя Валуона превратился в ничтожного старикашку, что роется в грязи и старается всех тула окунуть.       Колдун произнес заклинание. Сияющие магические путы опутали шею декана.       – Вы явно не осознаете свою ответственность, декан, – тихо проговорил он.       Декан упал на колени, машинально схватившись за горло. Он не мог произнести слова, он начал делать пассы руками, попытавшись сотворить заклинание другим способом. Но фон Линфоль схватил его запястья и крепко сжал.       – Ты больше не способен руководить Академией, – шипел колдун, – но я займу твое место, уж я смогу перебороть всю эту грязь.       Декан корчился, его глаза выкатывались из глазниц, а силы его стремительно покидали. Фон Линфоль стойко держал, смотря, как старик умирает. Угасшее бездыханное тело осело на пол. Ставший убийцей колдун схватил свою жертву и без лишних чувств перекинул тело через перила балкона.       – Можно и делами теперь заняться.       Фон Линфоль забил трубку, произнес заклинание и перенесся из покоев декана.              

***

             Фринигонда быстрым шагом спустилась со своего чердака. Ей было сложно поверить, что декан и академическое начальство опустилось до подобных действий. В комнате уже скопилась толпа, но никто не подходил к кровати, покрытую кровавыми простынями. Все расступились и пропустили Фринигонду. Она осторожно убрала покрывало и открыла лицо убитой. На нее смотрели остекленевшие глаза Герии, а на шее зиял глубокий длинный разрез. К горлу подступил ком, на глазах навернулись слезы и колдунья опустилась на колени перед мертвым телом.       – Никто никого не видел, леди Фринигонда, – отвечали на ее немой вопрос.       Фринигонда глубоко вдохнула и справилась со своими чувствами. Она молча осмотрела постель и комнату в целом.       – Всё чисто, – холодно произнесла она, – это не работа кого-то из Академии. Декан явно прибег к помощи убийц со стороны.       По толпе прошелся яростный ропот. Пока все перешептывались Фринигонда убрала локон волос с окровавленного лба.       – Спи спокойно, милая моя, – шептала колдунья, – ты есть ты.       Она закрыла глаза покойницы и поднялась на ноги.       – Что нам делать теперь, леди Фринигонда?       Фринигонда лишь успела открыть рот, как ее поразила страшная духота, мысли сковал спазм, будто что-то пыталось проникнуть в ее голову. У нее подвернулись ноги, но ее подхватили руки соратниц.       – Что с вами?       – Зеркало… Найдите мне зеркало, – прошептала она.       Все засуетились и принесли небольшое зеркало. Отражение Фринигонды раскололось, помутнело и преобразовалось в новое изображение. В зеркале отразился фон Линфоль в полный рост.       – Фройляйн фон Драфен, рад, что вы живы, – поприветствовал он ее с улыбкой.       – Откуда у вас Зеркало, чтобы общаться? – машинально спросила она.       – Оно не мое. Оно в кабинете декана. К сожалению он оставил этот мир. Перед этим, как мне известно, он имел неосторожность прибегнуть к услугам Черных луков.       Вокруг Фринигонды снова прошелся недовольный гул.       – Мы это уже поняли, – с желчью прошептала Фринигонда, – произошло убийство. И вы в этом сознались.       Фон Линфоль поднял ладонь.       – Прошу меня не обвинять! К трагедии я не причастен нисколько. Здесь декан наделал дел. Видимо он не договорился с убийцами, и сам же поплатился. Я сочувствую вашей утрате, но вы сами жива, хотя нападение планировалось в отношении вас.       Все в комнате оглянулись на Фринигонду, а та ощутила горечь во рту, сердце будто провалилось куда-то глубоко вниз.       – Фройлян фон Драфен, – продолжил фон Линфоль, – я предлагаю вам снова пойти на мир. Возвращайтесь, вам будут рады. Я беру на себя обязательства декана Академии, хочу принять вашу общину.       Фринигонда молчала с минуту.       – Я не могу говорить за всех, – объявила она, – как решат жители общины, так и поступят.       – У вас один час, – твердо ответил он, – я готов идти на компромисс, но если вы идете. Через час я снова найду вас, это будет последний шанс.       Фон Линфоль пропал, поверхность зеркала выровнялось. В комнате повисло молчание. Её нарушила сама Фринигонда.       – Вы слышали предложение, – объявила она, – передайте его своим группам, решайте, готовы ли вы противостоять дальше!       Девушки заторопились и высыпались из комнаты. Фринигонда осталась одна с телом Герии. Снова она обратилась к покойнице и не знала, о чем думать, что сказать. Сейчас идеи свободы, борьбы и общности обратились смертью ее дорогой подруги и сподвижницы. Она подозревала, что без трагедий не обойтись, но переживать ее все же было невероятно больно.       Фринигонда сложила коченеющее тело и накрыла его простыней.       – Прости меня. Я должна была оказаться на твоем месте. Но я сделаю все, чтобы заслужить.       Фринигонда оставила свою подругу. Сейчас ей необходимо было держать зеркало и ждать. Она вышла в просторную общую комнату и села в свое любимое кресло.       Все слышавшие предложение фон Линфоля рассыпались по башне, срочно обсуждая, что им больше приемлемо. Обсуждение, как ни странно, было весьма скоротечны. Очень многие из общины уважали Фринигонду за ее идеи, и они были благодарны за ее борьбу и вождество.       Через час все делегаты снова собрались в общей комнате, а фон Линфоль появился в зеркале ровно в срок.       – Ваше решение? – спросил он сразу.       Фринигонда молча развернуло зеркало на общее обозрение. Делегаты единодушно приняли условия фон Линфоля.       – Прекрасно, – ответил он, – но верните башню на место. Хотя, – он поднял указательный палец, – я думаю, что башня может остаться на своем месте, как напоминание о вашем поступке и его символ, а женские комнаты могут находиться и в других частях общежития, а башня станет вашим ученическим корпусом. Но я готов к дальнейшему обсуждению.       Колдун с улыбкой раскинул руки. Девушки переглядывались.       – Мы все обсудили и готовы к дальнейшим переговорам, герр фон Линфоль. Или декан фон Линфоль.       – Декан. Я рад, что мы пришли к пониманию. Мы сможем объединить башню с остальной Академией. Это стоит в дальнейшем обсудить.       Зеркало вернулось к обычному состоянию. В зале сразу поднялся радостный гул. Все поздравляли друг друга, что смогут теперь сотрудничать. Фринигонда с грустной улыбкой поздравила их, но напомнила, что объединение произошло через трагедию.       – Леди Фринигонда, гибель Герии была не напрасна! Ты научила нас, как организоваться и руководить сами собой для себя. И мы сможем обучить своим практикам остальных. Не того ли ты хотела?       Фринигонда улыбалась, ее горющее сердце теплело.       – Вы правы, соратинцы мои. Моей радости нет предела. Я надеюсь, что вы сможете сохранить свой дух. Вы можете направиться к декану, выбивайте больше свободы!       Колдунья оставила своих соратниц и поднялась в свою комнату.       

      

***

             Фон Линфоль отпустил Зеркало и подумал, что стоит делать дальше. Он открыл письменный стол бывшего декана.       – Даже охранных глифов нет, – фыркнул он.       Колдун порылся в записях и обнаружил записку, где было указано слово, что свяжется с приемной Небесного Дворца. Фон Линфоль пробудил Зеркало, узоры ее рамы засияли фиолетовым светом, а затем он произнес направляющее слово. Стекло помутнело, поверхность раскололась, и в нем показалось широкое лицо.       – Я самоназначенный декан Академии слова Волгер фон Линфоль, – начал колдун, – декан фон Римьер погиб в результате конфликта. Я прошу аудиенции короля!       Ответственный за зеркало осмотрел фон Линфоля.       – Хорошо, герр фон Линфоль, – ответил он, – о вас будет доложено, и если король соблаговолит, с вами свяжутся.       Он произнес слово и Зеркало вернулось в прежнее состояние. В дверь постучали.       – Войдите.       В комнату вошел Гуммир.       – Герр фон Линфоль, вас просит мать-хозяйка башни целителей.       – Ах да, мать-хозяйка, – призадумался фон Лифноль, – не зови ее. Просто скажи, что Академия в ней больше не нуждается.       – Мать-хозяйка? Но кто же будет управлять женщинами?       – Как видишь, она не справилась с этой своей обязанностью. А я смог договориться со всей общиной. Теперь мне не нужна ни мать-хозяйка, ни сама Фринигонда.       – Что вы имеете ввиду?       Фон Линфоль раскурил трубку.       – Декан действовал глупо и безрассудно. За что и поплатился. Надо действовать иначе, чтобы сохранить цельность Академии.       Колдун выпустил дым и выхватил фолиант из своего кармана, что был явно мал для него. Гуммир смотрел на нового декана и всё понимал. Он поклонился и покинул покои.              

***

             – Не того ли ты хотела? – спросил Аквил, – они стали самостоятельными, твоими усилиями. И не стоит горевать, если они приняли неприемлемое для тебя решение.       – Да, я уважаю их – ответила Фринигонда, – но что теперь делать? Ведь выходит, что меня больше ничего не держит. Лишь вернуться к своим занятиям.       – А это плохо?       – Ни в коем случае. Но мне понравилось заниматься организацией, заговорами. Несмотря на трагедию с моей дорогой Герией, я все еще чувствую в себе энергию, что готова пуститься на важное дело, готова бунтовать.       Аквил развалился на постели улыбаясь.       – Ведь мы можем провернуть подобное Массену, – пробормотал он, – разрушить все.       – Не стоит ломать то, что создано тобой. Пусть они распространяют свое мировоззрение. К ним присоединятся другие. И мужчины и женщины будут уравновешивать друг друга во всех сферах. Но ведь есть угнетение более широкое и глубокое. Будь я хоть трижды свободна, но я останусь герцогиней. Моя свобода ограничена титулом, богатством и положением в обществе. Так и крестьянка. Она может быть бесконечно свободна, вольна ее мысль, но если она вынуждена работать в поле от зари до зари, а дома уважать и ублажать своего так же уставшего мужа, то эта свобода не стоит и грошеля.       – К чему это?       – Свобода неотделима от нашего материального положения. Если один властвует над другим, эксплуатирует его, то какая свобода может быть? Остаются лишь рабы и господа, что опутывают зависимостями друг друга.       Аквил поднялся на локтях.       – Так что? Фринигонда фон Драфен, ты способна отказаться от своего титула, своего поместья, своего богатства? Готова ли ты освободить свой дух?       – Но не так освободится мой дух. Я лишь выброшу свою собственность. Тем более не только мою. Я лучше бы пустила свое состояние на благое дело. А титул? К чему он? Он - лишь призрак, не имеющий ничего. Ты и не подозревал о моем положении, когда мы встретились.       – И на что ты потратишь свое состояние?       Фринигонда взяла свою книгу и извлекла из нее сложенное письмо.       – Можешь прочесть? – ехидно спросила она.       Аквил усмехнулся и поднес легкий лист к магическому шару света, парящий над столом. Его глаза бегали по ровным изящным строкам. Из написанного он понял, что некий философ зовет ее для обсуждения событий в западном Ллориноле. Под одним листом был еще один, там написано уже гуще, но не менее изящным языком. Тут уже Фринигонду призывали присоединиться к комитету некоего “Гражданского союза” в королевстве Ллоринол, что называется непонятным словом “Республика”.       – Не очень понял, но смысл дошел, – пробормотал Аквил, – герцогиня хочет вступить в союз с чернью?       – Свобода для всех, а не для одного, – пространно произнесла Фринигонда с улыбкой.       – Это интересно. И я буду с тобой в любом случае .       Аквил обнял Фринигонду.       – Так ты готова?       – Безусловно.              

***

             Голову фон Линфоля пронзила мощная сила, готовая задушить сами мысли. Самоназванный декан вскочил с кресла и подбежал к Зеркалу с пульсирующей рамой. В отражении открылся широкий зал с колоннами, перед самим стеклом на троне сидел король Ламерх Четвертый в сияющих одеждах.       Фон Линфоль мигом отдался поклонам перед королем.       – Герцог фон Линфоль, – начал король, – как мы понимаем, прошлый декан оставил свой пост. Печальный финал. Но он говорил мне о вас, и хвалил. Что же вы можете нам поведать?       – Да, ваше высочество. В Академии имели место бунты женского сообщества. Фринигонда фон Драфен возглавляла его. Декан фон Римьер имел неосторожность связался с наемниками Черными луками. В итоге погибла невинная девушка, а декан не договорился с убийцами. Но я, заняв его место, смог договориться с мятежницами. Сейчас они возвращаются в лоно Академии, а теперь же их община будет разлагаться.       Король, следуя строгому этикету, не двинул ни единым мускулом.       – Единственное, на чем я настаиваю, – продолжил фон Линфоль, – Фринигонда по прежнему представляет опасность. Она способна на серьезные разрушение, готова склонять к опасным идеям и женщин и чернь. Возможно ее мысли отравлены бунтовщиками западного Ллоринола.       Король закатил глаза, раздумывая.       – Декан фон Линфоль, – медленно начал он, – уже неоднократно нам доносили на богохульные и нигилистические мысли фройляйн фон Драфен. Потому, как и прошлому декану, мы даем вам действовать любыми средствами. Только избавьте нас от этой головной боли. Не дайте вынести ей свое сумасшествие за пределы Академии. И титул декана станет вашим. Слово короля.       – Неприменно, ваше высочество, – фон Линфоль поклонился.       Зеркало помутнело.       – Что ж. Если нужен результат – придется делать самому.       Фон Линфоль прочистил горло и сотворил заклинание поиска. Астральный дух отправился через пространство, отыскивая образ, сходный с образом в мыслях колдуна. Дух пронесся по каменным стенам башни обширной Академии. Колдун направил его к многопамятной башне. Заклинание пронеслось сквозь материю и обнаружило свою цель.              

***

             – Так вперед, любовь моя, навестим твоих соратников. А твоя помощь, твое искусство будет очень кстати, – говорил Аквил.       Фринигонда сидела на его коленях.       – Вперед. Мне хочется работать.       “Она у себя, – думал фон Линфоль, – но не одна. Что ж, стоит подождать”. Он произнес магические слова и дух поиска прикрепился для слежки за жертвой.       – Но я должна сообщить о своем отбытии общине. И я надеюсь, что мое присутствие больше не потребуется.       – Я уверен, больше ты им ни к чему. Я готов сопроводить тебя куда угодно, если ты готова ринуться в дело.       – Безусловно готова. Завтра же и отправимся в путь. Будь готов.       “Так значит завтра” – думал фон Линфоль. Колдун вывел себя из транса.       – Завтра… Завтра, – бормотал он.       Позади него скрипнула дверь. Волгер резко оглянулся – дверь была закрыта. Он ринулся к ней, распахнул ее, но никого не было.       Колдун закусил длинный ноготь, но вернулся обратно в комнату. Он не вернулся к духу-наблюдателю, открыл свою книгу, определяя заклинание.              

***

             Из ворот Академии боязливо вынырнул студен, закрытый плащом с капюшоном. Паренек резвой трусцой добрался до входа башни. Ему проход перегородили стражницы. Они выставили вперед руки с загнутыми безымянными пальцами, где проходила магическая энергия.       – Стойте, стойте, – зашипел незнакомец.       Он откинул капюшон, под ним скрывался Гуммир.       – У меня есть сообщение для фройляйн фон Драфен.       – Чего ты хочешь сказать?       – Ей грозит опасность, прошлый декан отправлял убийц, но новый снова готов за это взяться.       Девушки переглянулись. Одна из них кивнула и забежала внутрь. Гуммир остался на пороге под наблюдением. Через несколько минут девушка вернулась.       – Идем, я провожу.       Она потянула Гуммира за рукав. Они прошли по узким коридорам и лестницам и оказались в большой комнате с камином. Фринигонда стояла спиной к огню, и ее тень накрывала комнату. Гуммир сразу отметил, что она держит руку за спиной, у нее готово заклинание.       – Что тебе нужно? – холодно спросила она.       – Фройляйн фон Драфен, вам угрожает опасность. Прошлый декан прислал убийцу, но теперь на вас охотиться сам декан фон Линфоль. Он готов принять вашу общину, но вы со своими идеями… – он запнулся, – вам необходимо бежать, остальных он не тронет.       Фринигонда глянула в темный коридор.       – Я сильно рискую, приходя сюда, – продолжил Гуммир, – за вами может идти слежка, но вы обязаны бежать!       – Я никому ничего не обязана.       – Не важно, как вы это воспринимаете. Бегите!       Из темного коридора на свет вышел Аквил, легко стукнув Гуммира в плечо.       – Он прав. Элита тебя не оставит в покое. Убьют или выживут.       – Вы хорошо скрываетесь, – сказал ему Гуммир, – фройляйн, вам тоже необходимо уметь прятаться в тенях.       Молодой колдун извлек из-под своего плаща широкополую шляпу с высокими перьями и рунами по краям полей.       – Это шляпа фон Линфоля? – удивилась Фринигонда.       – Нет, это новая, – ответил Гуммир, – я делаю их и в том числе герр фон Линфоля. В магии иллюзии я достиг неплохих результатов.       Он положил шляпу на стол и маленький кусочек пергамента.       – Здесь слова, что скроют вас. Другие будут видеть вас иначе или же совсем не будут различать ваше лицо, скрытое в тени. Вы может дополнить заклинание, уверен, сможете разобраться.       Фринигонда взяла пергамент, пробежалась по нему взглядом.       – Почему, Гуммир?       – Что?       – С чего вы решили мне помочь?       Гуммир пожал плечами.       – Я считаю, что вы не заслужили такой судьбы. Меня бы мучила совесть.       Фринигонда улыбнулась и надела новую шляпу.       – Спасибо Гуммир. Ступайте, вас могут хватиться.       Гуммир поклонился. Аквил пожал ему руку.       – Спасибо. Добрый Гуммир, есть ли в Академии лошади?       – Нет, разве что в конюшне, что при кузнице.       – Значит есть. Мне придется увести парочку.              

***

             Фон Линфоль захлопнул толстую книгу и обратился к своим записям, где было написано сформулированное заклинание. Он обозначил его, как “Едкое зерно”. Это заклинание должно было сгубить жертву, медленно или быстро зависело от заклинателя.       – Надо действовать рационально, – прошептал он, – не стоит увлекаться.       Колдун отложил свои записи, его трясло, распирало от власти, что давала такие возможности. Он обратился к астральному духу поиска. Тот показал, что Фринигонда теперь находилась в общей комнате. Она сидела в молчании, не читала, рядом никого не было.       “Неужели ты проведешь всю ночь одна? – думал колдун, – может будет возможность поразить тебя прямо сегодня”       В комнату вошел тот самый эльф.       – Все готово, – сказал он, – ты готова отправляться?       – Да, раз уж сложилось, то бежим немедленно.       Фринигонда схватила со стола шляпу и пергаментную записку. Невидимый человеческому глазу астральный дух не мог отразить яростную гримасу своего хозяина.       – Предатель, – прошипел он сквозь зубы.       Фон Линфоль вышел из транса. От ярости его золотистая кожа покраснела. Его предали, раз так, то он обязан убить ее не только во имя короля, но и на зло предателю. Внутри все кипело, нужно дать выход бешенству.       Колдун накинул свою шляпу , прошипел слова и слился с окружающим миром.              

***

             Гуммир до конца ночи прятался в своей мастерской, его съедал страх, но но был горд, что помог Аквилу вывести лошадей. И теперь эти лошади неспешными шагами везли беглецов к их цели. Они прошли по мощенной дороге от Академии на запад. Фринигонда ощущала некоторую тревогу, не часто ей приходилось путешествовать верхом. Аквил же сделал выдох с глубочайшим облегчением, лесные просторы были ему родным домом.       – Как думаешь, сколько нам ехать? – спросила Фринигонда.       – До Ореуша около дней восьми, если никто не помешает. До твоего поместья не скажу, там уж увидим.       Фринигонда тревожно улыбнулась. Аквил хотел ее подбодрить, но услышал шорох в кустах. Эльф бесшумно спешился с лошади, та дежа шага не сбавила. Фринигонда обернулась, но увидела лишь пустое седло.       – Аквил? – позвала она.       В стороне от дороги слышалась возня. Колдунья выкрикнула: “Иль Шор”, и призвала шар магического света, что открыл ей сцену. Аквил и фон Лифноль боролись, сцепившись руками. Мантия колдуна была распорота, а Аквил пытался воткнуть кинжал в соперника, который оказался куда сильнее, чем предполагалось.        Фон Линфоль смог удержать руку Аквила, выдохнул и выкрикнул боевые слова. Тело противника сковала всеобщая судорога, и он рухнул парализованный.       Пораженная Фринигонда спрыгнула с лошади, прогоняя в голове заклинание.       Фон Линфоль выставил вперед руки, перекрестив указательные и средние пальцы, и начал произносить заклинание. Тут его глаза пронзила чудовищная боль. Но его голос не дрогнул, он выкрикнул последние слова, с безымянного пальца сорвалась бледная магическая энергия. Фринигонда упала на колено, вены будто наполнились ядом, мышцы сковала боль, кожа стала грубеть и сохнуть. Но она смогла справиться и открыла глаза: Аквил все еще лежал и еле-еле шевелился под действием судороги. Девушка глубоко вдохнула и обратилась к своим целительным знаниям, и стала шептать заклинание. Боль отступала. И с последним словом из ее рта выплеснулся гной и мерзкая жижа, освобождая от судорожного воздействия заклинания.       Фринигонда осмотрелась. Фон Линфоль бился на земле в кустах, махая руками и кричал:       – Где ты? Где ты, лонфэйская блядь?!! – орал он, – Ты! ТЫ!!       Фринигонда криво улыбнулась и ощутила, как изменилось ее лицо от заклинания. Она бесшумно подползла и сняла паралич с тела Аквила. Тот подвигал мускулами, возвращая себе контроль над телом.       – Фринигонда, – прошептал он.       – Идем, мы должны идти.       – А как же он? Он будет нас преследовать.       – Не думаю. Поверь мне. Мне нужна твоя помощь.       Аквил коротко кивнул Он с трудом смог подняться и помог обессиленной Фринигонде дойти до лошадей.       – Ты можешь ехать? – спросил он.       – Думаю да. Я не хочу ничего тут видеть.       – Ты уверена оставить его?       – Будь уверен, будущая жизнь Волгера будет смерти подобна.       Аквил улыбнулся и помог Фринигонде подняться в седло. Колдунья погасила магический свет, но Аквил успел рассмотреть как изменилась его возлюбленная. “Едкое зерно” оставил следы: белоснежная кожа огрубела и пошла морщинами, мягкие кудри стали ломким растрепанным гнездом, ее одежда повисла на истощенном теле, подобный скелету. Колдунья словно постарела на десятки лет. Аквил запрыгнул с ней в одно седло.       – Что ты? А как же твой скакун?       – Так нам будет удобнее. Ты плохо выглядишь, – успокаивал он.       Фринигонда встрепенулась и обернулась к нему. Аквил сразу успокоился, искрящиеся глаза нисколько не потускнели, ее дух был такой же боевитый, и пострадавшее тело не станет ей помехой. Он улыбнулся и вернулся в своего коня. Фринигонда же изо всех сил старалась держаться в седле. Ей явно было тяжело и неудобно, но и не подумала бы просить помощи, погрузившись в мысли.              

***

             Фринигонды теперь нет. Девушки общины спокойно перемещались по двору и коридорам Академии. Мужская часть заведения присоединялась к самоорганизованным занятиям, а некоторые девушки отважились посещать лекции вместе с мужчинами. Единственное, что было неясно, эти две части общества, пройдя через конфликты и примирения стали друг друга уважать и пришли к взаимопониманию, или же это противостояние лишь ушло вглубь, задавленное страхом перед друг другом.       За событиями этого дня украдкой наблюдал пугливый Гуммир. Парень нервничал и от этого решил навестить декана фон Линфоля. Но в покоях его не оказалось, Гуммир глянул на хронометр, уже полдень, декан должен был быть на рабочем месте.       – Неужели… – прошептал он.       Отправившись искать, он обнаружил, что фон Линфоля нигде не было. Его никто не видел и не знал куда он отправился. Притом встречались мнения, что пусть его и не будет, нам же лучше. Так Гуммир решил пойти поискать за пределами Академии. Проходя мимо башни целителей, он встречал девушек и узнал, что Фринигонда тоже пропала, теперь они свободны и от нее.       Гуммир прошелся по предместьям Академии. Углубившись по мощенной дороге в чащу, он услышал завывающие стоны и грубые ругательства. Парень пробрался дальше, раздвинул кусты и увидел декана. Грязный, израненный фон Линфоль бился и метался по земле на ощупь, словно раненый зверь. Гуммир даже не сразу узнал своего учителя. Его мантия была разорвана, а лицо изувечено до неузнаваемости: нос отсутствовал, кожа обожжена, а вместо глаз были две черные впадины, обрамленные обугленной костью глазниц.       – Декан фон Линфоль? – тихо спросил Гуммир.       Колдун остановился в своих метаниях.       – Кто здесь? – истерично крикнул он.       Гуммир стоял и не мог вымолвить ни слова.       – Помоги мне! Где ты? Где?       Фон Линфоль поднялся на ноги, пытаясь принять благопристойный вид.       – Где ты? Я ничего не вижу! Эта сука Фринигонда меня ослепила!       Слепец сделал неуверенный шаг.       – Отведи меня в Академию! Я ее декан! Я должен связаться с королем!       Он медленно двигался, выставив руки вперед. Гуммир наблюдал за этим нелепым действием. Его рука скользнула за пазуху, пальцы нащупали две деревянные рукоятки – портняжного ножа и шила. “Что он может? Он ж сейчас и слова прочесть не успеет, – думал Гуммир, – один точный удар и опомниться не успеет” Ладонь сжала рукоять шила.       – Эй! – все орал фон Линфоль, – скажи где ты? Кто ты? Помоги же мне, имей совесть!       Гуммир был полон чувств. Сострадание и сочувствие смешивались с праведным гневом, ведь эти увечья он получил, пытаясь убить Фринигонду. Жива ли она? Стоит ли закончит за нее? Теперь выбор остался только за самим Гуммиром.                     

***

      

      Аквил стегал лошадей, направляясь в поместье Реманьён. Путь предполагался долгим, а ехать по дороге долгое время было невозможно, ведь в Золотом лесу дорог почти не было, лишь переплетения гигантских стволов и ветвей, на которых располагаются города элофеев. В повозке тихо сидела Фринигонда, погруженная в свои мысли. Шок и переживания по поводу травмы прошли, ей уже стало и безразлично, теперь ее заботило большее, чем она сама. В поместье Реманьён обитал ее добрый друг Макис фон Паннаул, философ с которым она была готова отрефлексировать всё произошедшее.       Они добирались до поместья больше месяца, прячась от лишних глаз. Шляпа Гуммира помогала скрываться, не привлекать к себе внимания и скрываться в тенях. Также она не бросала размышления о словах и развивала свое ремесло, улучшая слова Гуммира. Аквил же и без всякого колдовства был способен быть незаметным.       Поместье Реманьён встретило их своими теплыми уютными садами. Аквил держался позади Фринигонды, пока они шли по мощеной тропинке к воротам поместья.       – Я надеюсь, там будет все в порядке, – подозрительно прошептал Аквил.       – Не стоит переживать, – ответила Фринигонда, – мы далеко, тут нас искать не станут. Это поместье давно не используется аристократами Драфен.       Фринигонда произнесла слово и ворота открылись. Из дверей здания сразу же выбежала, суетясь, местная прислуга, не ожидавшая визитеров.       – Я Фринигонда фон Драфен, – объявила колдунья, – мое слово поместье приняло, я имею право на пребывание.       Это были формальные слова, чтобы убедить прислугу в своем праве, чтобы никто не смел донести на неё, аристократические права для темных людей были важнее всякой законности.       Фринигонда и Аквил прошли внутрь здания. Они оказались в широкой прихожей зале с лестницей на второй этаж. По этой лестнице спускался невысокий худой белокожий эльф, одетый в черный камзол с высоким воротником, из-под которого выглядывал ворот белой рубашки. На носу сидели маленькие очки. Особо выделялся высокий лоб, окруженный короткими белыми волосами. Это был тот самый Макис.       Фринигонда бросилась в объятия своего друга, а он приветливо похлопывал ее.       – Я так рада видеть вас, Макис, – весело поприветствовала Фринигонда, – как вы тут живете?       – Премного благодарен вам и вашей семье, Фринигонда, – ответил он скрипучим голосом, – вы. Вы весьма изменились. Вы подверглись нападению?       – А дружба не является ли призраком? И ваше сострадание – ехидно сказала колдунья.       – Нисколько. Ваша дружба и моя дружба есть результат взаимосвязи нашего эгоизма. Мы не отчуждены друг от друга, потому это есть свобода духа. И потому наша дружба есть дух, а не одержимость. А уж кому и по какому поводу сострадать – дело моё.       Они засмеялись.       – Познакомьтесь, Макис, это мой друг Аквил. Он помог мне бежать от преследования в Академии Нельрат.       – Рад познакомиться, – Макис пожал руку Аквилу, – прекрасно, что вы все здесь. Вы прибыли в очень подходящее время. Я получил письмо, вам должно быть интересно.       Макис извлек из внутреннего кармана свернутый пергамент и протянул его Фринигонде. Она быстро пробежала глазами текст, написанный красивым почерком. От прочитанного ее глаза удивленно и радостно расширились.       – Воистину удачно приехали, – восторженно объявила она, – к нам направляется Мильх Кубани.       – Не расскажете, кто это? – встрял Аквил.       – Уверена, вы найдете много общего, – ответила Фринигонда, – Мильх участвовал и руководил в народных мятежах в разных частях северного Акуола. И в Реззоль-Террезе и в Ллориноле.       Аквил хмыкнул.       – А вы так же участвовали в мятеже? – спросил Макис.       – Да, было дело. Хорошим не закончилось.       – Не поделитесь? Пройдемте в столовую.       Прислуга уже накрыла обед для троих гостей. Аквил поведал Макису свою историю о бунте в городе Массен, о формировании кооперативного общества, и его крахе, как их общество стерла гвардия герцога Де’Лисана. Макис спокойно слушал, не являя никаких чувств, и пил молоко.       – Захватывающе, – всё так же спокойно сказал он, – печально, что ваши начинания перемолола гвардия одержимых.       – Вы странно говорите, – обратился к нему Аквил, – что значит одержимость? Я знаю о возможности дэуриш или ауриш способны совратить человека. Вы о этой одержимости?       – О нет, нисколько. Младшие боги имеют свое дело, именно свое. Под одержимостью я имею ввиду потакание и воплощение не своего дела. Если вы служите делу богов, царей, семейства и прочего, что не есть дело ваше, то вы одержимы. Вами манипулирует призрак. Если вы желаете избавиться от призрака, вам придется крепко задуматься над своим своеобразие, своей самости, о своего единичности.       Аквил провел по своим тонким усам.       – Не понимаю.       – Я и не претендую. Размышление это порой трудно, одной беседой мы не можем даже приблизиться к пониманию. Да и стоит ли?       – Если честно, мне не интересны вопросы философии. Что бы это ни было.       Фринигонда накрыла его ладонь своей ладонью.       – Думаю, Аквил прав, сейчас не время обсуждать такие вопросы. У нас куда более насущные проблемы. Я ещё в Академии получила письмо от Мильха. Он зовет и ждет нас под Мильтосом, он писал, что король со всем двором бежал в Ореуш. По всей видимости это его последняя твердыня. Вы примете участие в Сером марше?       Макис снова провел по своим тонким усам.       – Я готов вам помочь здесь, сердечная подруга, но принимать участие в таком действии… Простите, это явно не мое.       Аквил презрительно хмыкнул.       – Не стоит, добрый друг, не каждый готов идти на подобные поступки.       – Цена тогда ваших идей? Раз вы готовы отказаться от бунта ради своего комфорта.       Макис заулыбался.       – Опять же, могу заступиться за свою философию, но не думаю, что вы готовы. Скорее я буду вам лишь обузой из-за своего малокровия.       Он снова выпил молока.       – Здоровье у меня не столь великое, как у вас. Хотя я даже не был ранен ни разу. Человек слова, а не действия.       – Как же вы можете ощутить себя, если вы никак не соприкасаетесь с действительностью?       Макис снова заулыбался.       – Вы готовы обсудить?       Аквил пожал плечами и просто приступил к еде, вспомнив про то, как оголодал. Макис и Фринигонда же приступили к разговору, который парень не понимал, но и не хотел понимать.       Они провели в поместье всего несколько дней, Фринигонда не могла никак восстановить свое тело после атаки фон Линфоля. Находясь в одиночестве, она рассматривала саму себя: теперь в зеркале перед ней стояла увядающая старуха, хотя ей недавно исполнилось 26 лет.       – Видимо мне осталось не так много, как я рассчитывала, – с грустью вздохнула она.        Колдунья откинула всякие негативные мысли, набросила на плечи мантию и развернула письмо:       “Дражайшая подруга! Пишу вам из самого пекла бурлящего вулкана, готовый взорваться, разрушив деспотию королевского двора. Восстание генеральского Гражданского союза проходит успешнее, чем я мог и предположить, однако, как я имею возможность понимать, новые властители не планируют распространить дух свободы дальше на восток. Потому серьезнейше настаиваю на вашем присутствии, необходимо толкать Марш дальше, провоцировать народ на новый бунт, покуда головы всех королей и губернаторов с их свитой и денежными содержателями не упадут в мешок палача. И ваша помощь, помощь вашего разума и деятельного нрава мне и моим соратникам необходима как никогда. Жду вашего появления, в этом месяце будет взят Мильтос.       Всегда ваш верный друг Мильх Кубани”       Фринигонда прижала письмо к груди, она почувствовала как ее сердце готово к большим делам, жажда действий, заговоров и свободы переполняла ее. В единый момент она оставила свои идеи перетянуть на сторону Марша Макиса, пусть он остается, размышляет о жизни. А им с Аквилом куда более приемлема жизнь разбойников, мускулов бунта.       Колдунья встрепенулась, снова облачилась в свою любимую одежду, так внешний вид перестал ее тревожит. Она размашистыми шагами покинула свою комнату и направилась прямиком на двор, где Аквил возился с лошадьми.       – Аквил, как скоро мы можем продолжить путь?       – Вижу ты приободрилась. Я и не сомневался. Смотря куда, вообще лошади уже готовы, только седлай.       – Тогда седлай. Мы отправляемся на запад. Первым по направлению станет Ореуш, думаю мы встретимся там с Кубани и его бунтарями. Они к тому времени возьмут Мильтос.       – Ореуш? Это что ж за город такой? Я о таком и не слыхал.       – Поверь, городов ты увидишь ещё не мало. Северо-восточные города Ллоринола растут из года в год. Уж там нам будет чем заняться.       Аквил лишь улыбнулся и окликнул конюха, чтобы поторапливался готовить лошадей.