L'appel du vide

Воздух блаженно обволакивал тело, оставляя его температуру в приятном балансе. Загруженный будний июльский день беспощадно наседал на каждую душу, которой сегодня не посчастливилось покинуть созерцание домашнего уюта. Облака стелились белоснежной воздушной вуалью, неспешным темпом лавируя по небу и прикрывая людей от испепеляющего солнца.      Почти безлюдный переулок не внушал радостного настроя. Может, туристы сочли бы это за апогей парижской идиллии, но для коренных горожан вокруг был лишь пасмурный скверный антураж. Ничем не примечательные здания протекали вдоль, кажется, что у них нет конца. И где же среди этого серого пейзажа находится ресторан высшей французской кухни? В такую умеренную нежаркую погоду хотелось бы лишь беззаботно фланировать по живописным улочкам, но судьба приказала провести этот день самым скучным и нудным образом. Так еще и подкинув к этому нарастающее волнение от осознания важности этой надвигающейся встречи.     Кожаные туфли постукивали об асфальт от неторопливых размеренных шагов. Мужчина уже не впервые присутствовал на подобных трапезах, разбавленных обсуждением королевской власти и влиятельности его отца. И этот раз ничем не отличался от предыдущих. Разве что собеседниками визави. Молодой человек провел рукой по зафиксированным лаком волосам, словно проверяя, точно ли его внешний вид соответствует идеалу. Вальяжно поправляя блестящий белоснежный пиджак, мужчина кинул надменный взгляд в сторону отца, мол: «Какую из нотаций ты поведаешь мне на этот раз?» — Минхо. — строгим тоном прохрипел пожилой мужчина в формальном классическом черно-белом костюме. — Да? — лениво отозвался Ли. — Сегодняшнее собрание имеет более серьезную значимость. Держи это в голове и веди себя как и обычно. Если что, резюмируй свою кандидатуру с лучшей стороны и блесни своим дипломатичным этикетом, — ухмыльнулся он и остановился перед входом в ресторан, сложа руки за спину и в ожидании глядя на сына. — Хорошо, я учту, — кратко ответил Минхо, и, тяжело вздохнув, потянулся к входной ручке двери.     Дверь, распахнувшись, открыла вид на уютное заведение с приглушенным джазом, мелодично расплывающимся внутри. Многочисленные небольшие деревянные  столики гармонично располагались вокруг, но из всего множества занят был лишь один. Узорчатые витиеватые люстры наполняли помещение теплым светом. Напротив круглого столика находился роскошный бар, представляющий скопление различных бокалов и рюмок и роскошного алкоголя высшего класса. Деревянный интерьер и кирпичные стены придавали обстановке умиротворенность, словно впуская в фантомный мирок, оторванный от привычной жестокой реальности.      Персонал обратил внимание на проходящих внутрь гостей и вежливо поздоровался, готовясь исполнять заказы.На входящих мужчин обернулись две головы. Узрев пожилого мужчину,приближающегося к их столику, другой мужчина в возрасте торопливо встал из-за стола и галантно кивнул ему головой в знак приветствия. — Мсье Ли! Как же я рад нашей встрече! — воскликнул с энтузиазмом мужчина в темно-синем смокинге и протянул руку к месту напротив него с доброжелательной улыбкой, — Ох, а вы, должно быть, мсье Минхо! — перевел  в изумлении свой взгляд тот и протянул руку для рукопожатия, — Очень приятно. Вы, наверное, осведомлены, меня зовут Хан Дохён. Ну же, присаживайтесь, наверняка вы уже голодны к полудню, —  заботливо подметил мужчина и хмуро метнул глазами на сына , а затем поспешно присел обратно, ожидая его действий. — Очень рад с вами познакомиться, мсье Ли, я Хан Джисон, — кротко пролепетал молодой человек в атласном красном смокинге и чуть поклонился, проявляя уважение перед собеседниками, — Я… Много наслышан о ваших успешных дипломатических переговорах и умелом ведении дел!… — льстиво похвалил он мужчину и столкнулся взглядом с Минхо, — Здравствуйте, мсье Минхо. Отлично выглядите! — с улыбкой кивнул Хан. — Спасибо, я тоже очень рад, что наша сегодняшняя встреча все же состоялась, — хмыкнул с ухмылкой Минхо и кивнул в ответ, отодвигая стул и присев. — Да, здравствуйте, спасибо что подождали, — присаживаясь ответил пожилой мужчина, подмечая чрезмерную разговорчивость сотрапезников и подозвал рукой официанта, — Мне, пожалуйста, тартар с креветками, в стиле "пад-тай", — ровным тоном попросил он, даже не открывая меню. Видно, частый гость.     Официант принял весь заказ клиентов и, продублировав его, спешно ретировался на кухню. — Так… Что же вы хотели обсудить, мсье Ли? — чуть вскинув брови поинтересовался Дохен. — Как вы и успели заметить, я здесь не один, — прокашлявшись начал мужчина, — Я хочу назначить моего сына преемником моего престола и посвятить его в государственные дела. Мне необходимо согласовать это решение и с другими государственными деятелями. Например, с представителями сената, как вы.     Услышав ответ, мужчина немного задумался и свел брови к переносице, размышляя об услышанном. После минуты споров в голове он встретился взглядом с Ли. — Это было весьма ожидаемым, что вы доверите сыну свой титул. Но… Вы уверены, что он готов вступить в верхушку власти? Не подумайте! Я не считаю его ненадежным правителем, просто не думал, что вы начнете разговор об этом уже сейчас. — Я уже изучил все нюансы в правлении и каждую ветвь власти, — вмешался Минхо, подтверждая свою компетентность для назначенной роли, — Я подготовлен к ответственности и к возможным трудностям. Отец часто рассказывал мне о том, по какой системе работает французское правительство и какова иерархия каждого государственного органа, — поставив локти на стол и сложив ладони в пирамидку, Ли сохранял уверенный ровный тон, проникая глазами в душу оппонента, — Я позабочусь о централизации государства и улучшении внутренней экономики. Я отстрою недостающие элементы территории, проведу реновацию зданий, реализую более комплексную иммиграционную политику. Я подмечу, что уверен в своих возможностях.     Завершив презентабельную речь о том, какой он валидный претендент, молодой человек откинулся на спинку стула и молча оглядывал лица напротив него, пытаясь прочесть на них ожидаемое оцепенение. Но выдавало его напряженное молчание. — Месье, ваш заказ, — возникнул перед ними официант с подносом вдоволь наполненным дорогими блюдами. Звон тарелок наполнил заведение, и стол накрылся желанным обедом. Работник бережно расставил бокалы и аккуратно плеснул каждому на пробу красного сладкого вина, — Позовите, если еще что-либо потребуется, приятного аппетита.     Джисон на эти мгновения побывал в мираже астрала, отчаянно пребывая в попытках отвести застывший взгляд от Минхо. Он изучающе обводил мужчину глазами, не думая о том, как конфузно это может выглядеть. Хан подметил, что у того при изложении мысли не дрогнул ни один мускул на совершенно спокойном лице. Но лицо его было действительно совершенно. Острый четкий нос придавал ему ощущение сдержанности и серьезности, пустой взгляд не выражал ни капли его намерений. Фарфоровая кожа на вид казалась очень мягкой, словно нежный бархат. А на его костюме были сияющие фрагменты, отражающие свет ламп. Из-за этого весь его силуэт мерцал. Или не только из-за этого?     Хан, как и субъект его восхищения, рассчитывал лишь на очередную встречу с важными шишками, где ему нужно в основном сидеть подобно статуе, создавая иллюзию вовлеченности и его непосредственного присутствия. Либо изредка напоминать отцу о конкретике недавних дел сената, кои он мог упустить из вида. Как никак, бумажной волокиты с поступающими предложениями о поправках в конституции у них было предостаточно. Мужчина еще не вступил в сенаторы, но уверенно идет к этому званию. Ведь отец готовит его к этому еще с детства.     Можно было счесть повадки Минхо за претенциозность и кичение своими политическими знаниями, но Джисону так не казалось. Он выглядел и вправду осведомленным и эрудированным в этой области. Даже в какой-то мере скрупулезным.       Сделав первый глоток вина, Дохен вздохнул и ответил : — Что ж… Знаете, мсье Ли, я тоже уже давно собираюсь ввести моего сына в должность сенатора.     Услыхав упоминание о своей персоне, Джисон наконец оторвал цепкий взгляд от Минхо и чуть вздрогнул, вникая в разговор. — Но… Не считаю, что нужно сильно спешить с этим вопросом, — продолжил мсье Хан, — Все же, королевский престол играет намного более важную роль. Вы не поддаетесь никакой субординации и можете оказывать влияние на любую отрасль правления. Может, еще рано задумываться о смене правителя? — попытался повлиять на решение мужчины Дохен и нервно поправил бабочку у воротника. — Может я хочу сделать Минхо правителем еще при жизни? — парирует пожилой мужчина, — Его работа будет более эффективна, если я прослежу за ее исполнением и буду давать корректные направления. Это не означает, что я не уверен в своем сыне. Он отлично справится с этим статусом. Но ошибки свойственны всем начинающим деятелям, а тем самым я могу снизить их количество. Я превентирую вас, что Минхо будет строгим, но очень полезным королем для страны. Де факто, что Хан уже стал сенатором. Просто это не закреплено юридически. Поэтому и я хочу добиться того, чтобы мой сын занял престол, — заявил он, ровно держа спину и никак не меняясь в лице. — Отец… — впервые за беседу подал голос Джисон и встревоженно сглотнул, осознавая, что сейчас, скорее всего, он идет против принципов отца, — Мсье Ли правитель уже достаточно долгий промежуток времени… Он уже сделал достаточно подвигов для нашей страны. Мы все привыкли к стабильности и может казаться не резонным абстрагироваться от привычного образа правления, однако это может оказывать и негативное влияние… Вы… Не хотите дать свободу демократии? Из-за продолжительной несменяемой власти в некоторых случаях может происходить коррупция. Я считаю, что можно отдать выбор гражданам… Или просто опробовать кандидатуру мсье Минхо, — немного проявляя дрожь в голосе выдвинул свое мнение Хан и в моменте понял, что это, кажется, последний день его жизни.     Дохен кинул суровый, наполненный раздражением и возмущением, взгляд на сына, показывая явное негодование его неожиданно высказанной точкой зрения. Не такой у него априори был план действий. Он разгневанно прикусил губу и затарабанил пальцами по столу, раздумывая о том, какие еще доводы привести против этого нежданно материализовавшегося Минхо.     Минхо самодовольно хмыкнул и наконец притронулся к бокалу вина. Он уже приоткрыл рот, смакуя на языке благодарственную речь, но Джисон неловко выпалил : — Ох! Это же Шато Сен Мишель 1945 года! — сделав глоток вина вспыхнул Хан, — Слухи о нем очень даже оправданы, изысканный вкус! — мужчина взял в руки бутылку и удостоверился в своей правоте, покрутив ее и прочитав название на этикетке.  — Вы разбираетесь в сортах вина? — не скрывая на лице удивления поинтересовался Минхо и поскреб пальцами по подбородку, — И вправду ведь вкусное… — А то! В этом месте только такое и подают, — горделиво заверил Хан, проигнорировав отца, похожего на огромную дождевую тучу, которая вот вот хлынет, накрывая тайфуном весь город. Джисон передал Минхо в руки бутылку, давая ознакомиться с содержанием на этикетке. — Не вижу сейчас причин для рассмотрения мсье Минхо как преемника титула. У нас вполне спокойно протекают дела в стране. Незачем нам вызывать у граждан бурные обсуждения и эпатаж, — твердо заявил мсье Дохен. — Хорошо, я понял ваше мнение, спасибо. Но, надеюсь, вы все же станете апологетами этой идеи, — терпеливо сделал вывод мсье Ли и немного огорченно взглянул на Минхо, качая головой. Он попросил у персонала счет и встал изо стола, — Спасибо за обед, я был очень рад вашей компании.     Минхо вежливо кивнул на прощание и начал отдаляться от столика, но на полпути обернулся через плечо. Выискивая блуждающим взглядом Джисона, он ехидно ему  улыбнулся, подмигнув одним глазом, а после неспешным шагом вышел из ресторана и направился в сторону машины.      Хан опешил от такого невербального жеста и чуть замешкался, пытаясь сложить в голове пазл, к чему это было. Но это небольшое внимание в его сторону странно тепло окутало сердце. Словно это было так правильно, словно он так нуждался в этом. Из его мечтательных воображений его выдернул легкий удар по плечу от отца.  — Чего застыл то? До вечера здесь сидеть будешь? Вставай, паршивец, — процедил сквозь зубы Дохен, подгоняя сына.     Джисон резко вздрогнул и поджал губы, решив отложить все размышления об этом сияющем парне на самую дальнюю полку сознания. Он потухшим взглядом посмотрел на место, где несколькими минутами ранее сидел Минхо, словно воссоздавая в голове его силуэт, а затем тоскливо направился к выходу.     К концу трапезы облака слегка рассеялись, давая солнцу обогревать землю и уставшие сердца людей, которые повыползали на улицу, придавая городу хоть каплю живности и упоения. Минхо, кажется, уже давно уехал отсюда, ибо ресторан находился далеко от его дворца в Версале, нужно много времени, чтобы добраться туда. А присутствие Минхо все еще здесь ощущалось. Будто благодаря ему это место внушало меньше аверсии.     Дворецкий галантно открыл семье Хан дверцы черного раритетного автомобиля Ситроен, чтобы они сели внутрь. Джисон медлительно залез на заднее сидение и пристегнулся, меланхолично глядя в окно и снова пребывая в рефлексии. Ему хотелось бы увидеть Ли Минхо хотя бы еще раз. Еще раз рассмотреть его равнодушное лицо и услышать размеренный чарующий голос. От этих мыслей его отвлек немного обеспокоенный голос дворецкого : — Мсье Хан, у вас что-то выпало… — заметил он и протянул Джисону салфетку с запиской на ней. Джисон оторвал взгляд от окна и прицелился глазами на вещицу в руках дворецкого, а затем вопросительно посмотрел на его лицо, — Должно быть, из кармана… — Хан осторожно взял салфетку и покрутил ее в руках, но не разворачивал для того, чтобы прочесть послание. — Хорошо, спасибо что передали, — доброжелательно поднял уголки губ Хан и продолжил испепелять взглядом окно.     Дворецкий сел на водительское сидение и завел машину. Серые здания сменялись одно за другим, пока местность не сместилась на оживленный родной центр Парижа.     Семья Хан редко выезжала за пределы Люксембургского дворца, ведь в нем и происходил пик их деятельности, а зачастую это очень ретивая филигранная работа. Разве что из-за особых обстоятельств, как такие встречи, они могли позволить себе абстрагироваться от дома. Но Джисону очень нравились подобные моменты свободы, несмотря на долгие заседания с переговорами. А этот раз ему особенно запомнился. Он стал незабвенным и еще долгое время не будет выходить из памяти.      Джисон все детство провел в одной своей комнате. Может, подобное пребывание в настолько обворожительном месте оказалось бы чьей-то мечтой, но для Хана это стало суровым наказанием.  Flashback      Массивная люстра с бесконечным количеством хрустальных фрагментов на ней гармонично освещала душное помещение. Бежевые шелковые шторы слегка блокировали доступ к свету, стелясь по полу, где разложен ковер с витиеватыми рисунками на нем. Такого же бежевого оттенка кресла с детализированными ножками  расположены по всей комнате. На одном из них печально сидит мальчик, лениво болтая ногами и смотря в пол. На нем красный костюм, из которого он не вылезает. Но по своей ли воле?      Рядом с Джисоном лежала конституция Франции в печатном виде. В десять лет это не самое увлекательное времяпровождение для ребенка на досуге. Но отец настоял на том, что будет эффективнее уже сейчас учить сына всем законам, чтобы проще было ориентироваться в этом в будущем. Но в детской голове уместилось только расплывчатое представление о полномочиях сената, выборе короля, судебной власти… Все остальные пункты выветрились и сменились другими, более валидными для юного сознания, любопытными мыслями.      Солнце уже прошло более половины своего дневного пути и сместилось в центр небосвода. На улице дворецкие садовники ретиво доводили антураж территории до идеала. Один массивными садовыми ножницами подрезал хвойные деревья,придавая им особую выровненную форму. Другой натирал до сияющего блеска медную статую, слушая журчание декоративного фонтана, который тот предварительно очистил от опавших в него листьев и насекомых. Третий, с очевидной истомой на душе, не торопясь ходил с цветастой лейкой и поливал каждый пестрый кустик цветов. Благодаря ему весь сад при дворце цвел всевозможными цветами: от нежно-розового румянца на лепестках до неоново-ярких соцветий.     Джисон любил с замиранием сердца наблюдать из окна, как у них в саду все мерцающе оживает. Это создает фантомность царящей вокруг идиллии, хоть он и заперт в духоте, словно в гробу, с самой скучной книгой на свете в придачу. Осознав это, хочется взвыть от безысходности, подобно волку, которого приковали цепью, и молиться о заветной свободе. Кажется, скоро с потолка рухнет люстра, ибо Хан точно уже прожег дыру на ее месте своим испепеляюще скучающим взглядом. Каждый сантиметр этой комнаты трепетно изучен и рассмотрен. Ну, кроме конституции, разумеется.     Вообще, на сегодня у семьи Хан есть планы, которые находятся намного дальше, чем стены дворца. И даже дальше, чем сад при дворце. Но инициатор этого «путешествия» как на зло куда-то запропастился, оставив один на один с ненавистной книгой. Джисон не может оторвать уставшие глаза от стрелки часов, словно пытаясь ее сдвинуть телекинезом на нужное ему время. Он пересчитал количество кристалликов на люстре, полностью воссоздал у себя в голове сегодняшний день, будто это что-то на грани утопии и невообразимой фантастики. Мальчик видел Версальский дворец только на картинках на антикварном телевизоре-коробке. И даже там он обескураживал своим богатством и невероятным декором внутри. Хан пробыл в бездонном океане фантазий до того момента, пока не услышал звук нажатия на ручку двери. — Ну что, запомнил все, что прочитал? Могу расспросить о законах? — начал наседать Дохен, — Ладно, сейчас нет времени, идем, — он оставил дверь открытой и направился в сторону центрального выхода, поправляя черный пиджак.     Джисон радостно вскочил с кровати и словно полетел за отцом, предвкушая то чудо, которое он увидит по приезде. Мальчик топал ножками по красному ковру, пролегавшему вдоль длинного коридора, усеянного золотыми узорчатыми фрагментами на стенах. Ему от экстраза хотелось идти вприпрыжку, но он вовремя вспомнил, что ему нужно настроить себя на серьезное поведение и выбросить из головы детскую игривость. Таково было его детство. Без привычных для детей игр, развлечений и занятий. Лишь суровая судьба расстилалась с самого рождения на его жизненном пути. Он не мог, как обычные дети, пойти провести время во дворе, повозиться с лопаткой в песочнице, готовя песочные пироги, играться с палками и платить особой детской валютой — листочками деревьев.     Выйдя из дворца, Хан и Дохен сели в машину и направились в Версаль. Хан сидел за водителем и с блаженной улыбкой разглядывал архитектуру проносящихся мимо зданий. Он подпер кулаком голову и радовался, что этот момент все же настал.      А при Версальском дворце большой сад? А он встретит сына короля? Говорят, его внешность завораживает. А действительно ли внутри дворец настолько роскошен? Каждая из этих мыслей подверглась тщательным раздумьям, пока мальчика не начало клонить в легкий сон. Но как только он ощутил, что они уже долгое время стоят на месте, он распахнул глаза и перед ним воцарилось зрелище точно из телевизора.      Джисон отстегнулся и выбежал из машины, но тут же застыл от изумления. Здание колоссальных размеров стояло прямо перед ним. Несусветное количество окошек с клетчатым узором бросилось в глаза, а колонны у боковых частей дворца придавали еще большего восхищения. Обрамленные блестящим золотом врата приветствовали гостей своим великолепием и величием. Вся территория эпатировала своим размером и пространством вокруг. Кажется, что только дойдя до входа тратишь энергии больше, чем пробежав марафон. Если поднять взгляд над входом чуть выше, можно узреть детализированные золотые часы, украшенные вокруг всевозможными искусными скульптурами. Бесконечные золотистые детали располагались на протяжении всего контура крыши. Бесконечно можно было рассматривать и изучать роскошные возвышенности, выделяющиеся узоры, выступающие статуи и необыкновенные украшения здания. Наверное, тысячи взглядов ежедневно прилипают к этому чуду франции.      Гостей встретил королевский дворецкий поклоном и открыл золотые врата. Джисон с чуть отвисшей челюстью и глазами-пуговками смотрел на то, как медленно ему открывается проход в это сказочное место. Он робко проходит вперед, бегая глазками по бесконечным деталям вокруг, оборачиваясь на идущего позади отца. Мальчик не спеша шагал ко входу, усердно стараясь не упустить из виду ничего воистину впечатляющего. Плитка, раскрашенная наподобие шахматной доски, расстилалась перед входом, где Хан и остановился, ожидая того, как сможет переступить через порог и лицезреть несметную роскошь, что такое долго время вызывала у него экстаз в фантазиях.  — Пройдемте, месье Хан, — отворил входную дверь дворецкий и пропустил визитеров вперед себя, закрыв потом после них дверь, — Я вас провожу к его величеству Ли Ыну, следуйте за мной, — ровным тоном повествовал мужчина. — Хорошо, спасибо, — поблагодарил за гостеприимство Дохен, оглядываясь по сторонам, не в силах сдержать изумление, хоть он и был подробно наслышан об обстановке во дворце.      Джисон, кажется, взрывался от тайфуна радостных впечатлений. Был он в предвкушении весьма не зря, ибо каждый слух слух, на котором он строил свои воображаемые похождения по дворцу, был очень оправдан и даже превзойден.      Живописные цветные гравюры расстилались по всему потолку. Все картины обрамлены золотистыми узорными рамками, а вдоль коридоров протянулись сотни золотых высоких скульптур, служащих подставками для замысловатых свечей. Невозможно было сосчитать количество люстр со свисающими с них прозрачными кристаллами. Искусство жило здесь на каждом шагу. Все эти комнаты — воцарение божественного великолепия и искусного людского творчества.      Странствуя по дворцу, они наконец пришли к нужному кабинету. у двери стояли красные пуфики с золотыми ножками, а рядом деревянный шкаф с характерными для этого места золотыми фрагментами. Мальчик не мог перестать оглядываться повсюду. Он ведь и сам живет в похожем дворце, всю жизнь видит подобный тип мебели и уже привык к роскоши в своей жизни. Но этот незабвенный мир, в который попадаешь перешагивая порог, не сравнится с другими местами. Хан еще долго будет прокручивать у себя в голове увиденное в этот день. Будет видеть мечтательные сны о жизни в этом чудном здании. Но это потом. — Джисон, — ласково переводит Дохен взгляд на сына, — ты вынужден посидеть здесь, с дядей дворецким. Хорошо? Мне нужно поговорить с дяденькой королем, а затем мы с тобой поедем домой, — присев на корточки пояснил мсье Хан и мыгко улыбнулся сыну, смотря в детские блестящие глаза-блюдца. — Пап… — смотря в пол чуть ли не всхлипнул мальчик. Он был не против остаться здесь и тщательнее рассмотреть среду, в которой он по счастью очутился. Но что-то ему подсказало, что это здесь не первостепенное желание. Джисон неожиданно для себя вспомнил о том, что у короля тоже есть сын, к тому же почти что его ровесник, — Хорошо, я посижу… Но… — замялся Хан, почесав бровь, — я могу увидеть сына короля? Ты знаешь как его зовут? М? — он любопытно поднял взгляд на озадаченное лицо отца, питая надежду на его одобрение этой просьбы. — Джисон… — Дохен тяжко вздохнул и секунду пораскинул мыслями, формулируя более корректный ответ для ребенка, — я понимаю, что тебе может быть скучно, что ты бы хотел поиграть с кем-то твоего возраста… Но я быстро вернусь, нам лишь надо обсудить дела, связывающие сенат и высшую власть.     Мальчик настойчиво продолжал испепелять отца взглядом, словно давая понять, что ответ его не устроил. — Его зовут Ли Минхо. На два года старше тебя. Вы обязательно еще увидитесь в будущем, но не сейчас. На то есть причины, — вкрадчиво поднял уголки губ Дохен и потрепал сына по волосам, — мы… можем поехать поужинать в ресторане на Эйфелевой башне?     Джисон вновь заморгал горящими глазами и быстро закивал, услышав это предложение. Не сейчас так не сейчас. Но он не забудет желание встретиться с этим загадочно манящим только своим именем Ли Минхо.     Когда дверь за Дохеном захлопнулась, Хан плюхнулся на пуфик и с приподнятым настроением изучающим взглядом смотрел вокруг. Мальчику очень приглянулось обилие исторических картин, ведь на них была запечатлена целая необъятная история, сохраненная спустя века. Ему казалось это чем-то невероятным и эпатирующим. Человек собственными руками воплощает на холсте настоящую яркую жизнь! Изумительно. Больше всего своего детского внимания он уделял как раз таки искусству. Быть может… Попросить отца купить в их дворец побольше картин? Или даже скульптур… Они бы очень гармонично дополнили его комнату.     Хан мечтательно прикрыл веки и в полной эвтюмии наслаждался своими идеями. Как тут чуть вздрогнул, когда вспомнил, что рядом с ним находится дворецкий. — Дяденька… — осторожно окликнул его мальчик, — А вы знаете Ли Минхо? — Конечно я знаю всех, кто живет со мной в одном дворце. — спокойно подал голос дворецкий и смахнул пыль с пиджака, все так же продолжая глядеть куда-то вдаль сквозь стену. — А вы можете рассказать о нем? Какой он? А что он любит делать? — начал сыпать горсть любопытных вопросов Хан, с надеждой глядя на его источник информации. — Мсье Минхо… И закрытый и весьма выделяющийся юноша, — начал вспоминать подробности мужчина, задумчиво почесывая подбородок, — он может неожиданно съязвить в качестве ответа на вопрос или просьбу… Он часто скептически относится ко многим вещам. Но так же Минхо очень добродушен и никогда не переходит черту, задевая кого-то. Наоборот он бережет людские чувства, хоть может сначала и показаться нелюдимым отшельником. Молодой мсье любит интересоваться различными вещами, будь то искусство или наука, — в размышлениях распинается дворецкий.     Джисон очень оживился от услышанного и пребывал в восторге. Когда же он сможет увидеться с этим мальчиком? Они ведь столько могут обсудить! А если ему тоже нравятся те же картины?  — Дяденька… Спасибо, что рассказали о нем! — благодарно улыбнулся мальчик и легонько похлопал в ладоши от радости, — А как он выглядит? — решил узнать и о внешних качествах Джисон. — Ох… Он немного выше тебя… Точнее вас, мсье Джисон… Он любит замысловатые костюмы с рюшами, пышными рукавами… Ах, а еще…     Хан не понял, почему дворецкий приостановил свой рассказ, но уже через секунду заметил выходящего из кабинета отца с пачкой документов под мышкой. — Я же говорил, что недолго. Не скучал? — поинтересовался Дохен и обернулся к дворецкому и поклонился, — спасибо, что побыли с ним! Мы пойдем. — Конечно, я провожу вас.     Джисон кинул огорченный взгляд на дворецкого и потопал за отцом. Как же много всего он сегодня узнал и увидел. Он обязательно дождется встречи со сказочным мальчиком.  — Пап, пап! А мы же еще вернемся сюда? А скоро? Ты же снова возьмешь меня с собой? — обеспокоенно интересовался мальчик, дергая отца за руку. — Конечно вернемся, но когда мне будет нужно… — удивленно ответил Дохен, идя по коридору, — неужели тебе так понравился дворец? — Ага! Словно я во сне! — во все зубы улыбнулся мальчик и подмигнул дворецкому.    Дальше его ждут желанный обещанный ужин и долгие светлые мечты. The end of flashback.     По приезде во дворец Джисон прошел в свою комнату и устало рухнул на кровать. Он изнеможенно раскинул руки в позе звезды и с наслаждением прикрыл глаза.     После встречи в ресторане мужчина договаривался по поводу предстоящих ежегодных фейерверков на День взятия Бастилии. Они с отцом и организаторами обговорили все нюансы их запуска в парке поблизости с Эйфелевой башней. Джисона всегда радовали и поражали фейерверки. Он ждал их с нетерпением, подобно ребенку. В детстве он всегда наблюдал за этим событием и искренне не понимал, как прямо на небе могли возникать разноцветные пестрые цветы? Это походило на волшебство, что-то на грани невозможного. Словно по взмаху волшебной палочки кто-то рисовал на небосводе яркие брызги и всплески красок.     Хан еще час пробыл в рефлексии после загруженного дня, крутя в голове то политику, то этого застрявшего, как пластинка, Ли Минхо… Он наконец встретился с ним. Увидеть его через пятнадцать лет не очень утешительно, но он рад, что действительно дождался. Он узнавал у дворецкого все больше подробностей и уже воссоздал у себя в сознании полноценный образ Минхо. Но лицезреть его перед собой совершенно иначе, даже если он досконально бы знал все присущие ему качества. Джисон чувствовал что-то манящее к этому мужчине. Он пол жизни ждал разговоров и обсуждений с ним, не может ведь он этого упустить, так?…     Хан распахнул глаза и пустым взглядом рассматривал золотистый орнамент на потолке и стенах. Как бы великолепно это не выглядело, бессмысленно пытаться сравнивать с Версальским дворцом. Но Джисор особо и не жаловался. Смирился.      У него от долгого нахождения в одной позе начало стремительно затекать тело. Головной болью отозвались слова отца после похода в ресторан.     «Может я и слишком вспылил на тебя, но ты не должен был всего этого говорить, ты на чьей вообще стороне? Хватит уже его так лакировать! Что там с тобой в Версальском дворце сделали за эти годы?»     Он замотал головой и зашевелил рукой, вдруг почувствовав что-то лежащее рядом. Секунду пробыв в недоумении, он широко раскрыл глаза и немедленно развернул ту самую салфетку, протянув вверх руки и внимательно прочитал содержимое. Его мимика скривила лицо в гримасу, полную замешательства.      «Фейерверки. 14 июля в 22:00. Ресторан «Жюль Верн» на Эйфелевой башне. Жду тебя. Спасибо, что сегодня заступился за мою кандидатуру :) Уж извините за моветон, будущий сенатор Хан Джисон. Ли Минхо.»     Пф, действительно. Неужто сам преемник королевского престола не осведомлен, что во Франции писать на салфетках считается на грани девиантного поведения! Но подождите-ка…      Джисон раз за разом вчитывался в текст записки и не верил своим глазам. Он наконец-то полноценно поговорит с самим Ли Минхо. Мужчина откинул салфетку в сторону и потер виски. Еще одна ошеломительная новость в самом конце дня… А это точно будет последняя? Хан снова потянулся за запиской, но обнаружил кое-что на ее обратной стороне.     «Ты тоже красиво выглядел.»    Теперь точно последняя. Кажется, Хан уже летает где-то на орбите. Когда только Минхо  успел подкинуть ему это? Неужели когда передавал бутылку вина? Вот это ловкость рук, поразительно!     Теперь фейерверки и вправду будут наполнены волшебством. Благодаря уже выросшему сказочному мальчику.