Белая Звезда

Чернильная ночь объяла крылами мрачное королевство. Утомлённые бурным вечером леди давно разошлись по своим покоям, ища утешения в объятиях не менее утомленных юношей. Уставшие пажи чинно разлеглись по кроватям, прячась за пыльными балдахинами, а измученные торжеством музыканты предались грезам прямо на пышных креслах бального зала, сжимая в руках волшебные скрипки, смолкшие и утратившие звучание на время дивной, безмолвной ночи. Замок потонул в чудных снах, и только демон не смыкал глаз, глядя в пустоту тлеющей ночи за горизонтом. Планеты тускло освещали бездонное небо, разделенное шрамами облаков. Синяя мгла выглядела подобно чешуе черного змея, распростертой от заката до рассвета на тысячи долгих миль. Магическая цепочка из восьми лун, протянутая по простору космоса мраморным ожерельем, совсем не привлекала взора древнего существа. Виконт сидел в отдалении, холодный и каменный, словно статуя. Его взгляд блуждал по звездным цепям созвездий, словно по жемчужным строкам пыльного гримуара. Равнодушный, остывший от всяких чувств, он был погружен в глубочайшее раздумье. Небо... такое разное и далекое. Когда-то оно казалось ему запредельной мечтой и вот теперь, забыв о своей прежней скорби, он, однако, не забыл о праведной мести. Он готов был пуститься в путь хоть сейчас, высматривая свою добычу с высоты острой башни, как хищная птица, наточившая когти для расправы над жертвой. — Мой клинок повенчан с твоим сердцем... Ветер растрепал его чёрные пряди, нашептывая о страстном пути. О еще одной попытке отыскать иглу в травах бескрайнего поля. Демон тяжело вздохнул и выпрямился во весь необъятный рост, и за его ровной спиной шелком зашелестели крылья. Один взмах разделял его от потаенной во тьме жертвы. Один взмах — и он готов был камнем упасть в пелену молочного сумрака, увлекая себя всё ниже и ниже, пока скулой не коснётся земли, чтобы, войдя в раж, стремглав вознестись высоко в серые небеса. Он ждал. Терпеливо и гневно, когда над водой промелькнет серебряный, острый луч и звезда укажет ему путь вдаль. Иллюзорные крылья ослабли. Авалон задрожал, являя свою истинную сущность - страстную, необузданную, дикую. Его тело, высокая громада, сравнимая с самой статной из башен королевства, было напряжено, а взгляд источал волнительный проблеск злости. Каждый раз он приходил сюда в надежде пуститься прочь, за облачный горизонт. Каждый раз он пускался в путь сквозь фланелевые поля, зеленые реки и одичавшие пустоши, в погоне за кем-то далеким. И каждый раз лишь опалял крылья восходом, возвращаясь с алым клинком, сумевшим вкусить кровь. Каждый день далекая жертва была в его руках, в его власти, но отчего-то каждый раз оставалась неуловимой, подобно морскому ветру, что вьется в парусах пиратских судов. Снова и снова жила, теряя силы в ночи и оживала к рассвету. Но сегодня настанет возмездие. Сегодня он завершит то, что должен. Стальные тучи целовали безбрежные воды. Было темно и тихо, словно в плену морской раковины, укрытой волнами ночи. Чернильная мгла тихо дышала над головой, но вот, цепочка восьми лун снова осветила бескрайнее небо. Звезды вспыхнули серебром и самая яркая, белоснежная, словно проблеск надежды, пронзила пряный ночной воздух острым лучом. Вдали, за многие мили от замка, вспыхнул золотой проблеск. Алый взгляд демона тотчас обострился, словно у хищника, готового впиться в шейную вену заточенным когтем. Авалон распахнул крылья. Эльфийский меч трепетал в его мертвой хватке, как испуганная морозами лилия. Звёздная роса медленно таяла над пиками башен. Солнце пронзило ночного змея острым лучом, окрапив травы алой кровью мрачного божества. Рассвет видел, как демон распахнул острые крылья и упал в туман с пика высокой башни, разрезая серебро приходящего утра неумолимым стремлением и жаждой погони. Каждую ночь он улетает туда, на далёкий, таинственный остров, окутанный медью и золотом. Каждую ночь он любит, но ненависть разжигает в нем яркий огонь и остров горит, пронзенный огнем и стрелами. Пылает, гибнет от вечной злости своего раненого короля. Остров дрожит и умирает, а вместе с ним умирает жаркое сердце демона, спящее в драгоценной клетке, усеянной жемчугом и лунными камнями. Фонтаны на острове становятся багряными и солёными от морских слез. Блестящие листья тускнеют и опадают с деревьев мрачными, погоревшими бабочками. Цветущие сады превращаются в пепел, остров стремительно разрушается и небеса бросают звездные стрелы на землю, пронзая извилистые ручьи и мраморные дорожки. Нежность, обернутая в лунный плащ превращается в недвижную, мертвую тень. Его любовь становится проклятием. Любовь сводит его с ума для того, чтобы дать надежду на возрождение и погубить в муках раскаяния. Где-то над морем загорается алая вспышка. Гнев и сон сплетаются воедино под красным лучом светила. Авалон бесстрашно убивает свой золотой остров и в море падают проклятые рубины, серебро и алмазы. Это наследие грешника с пламенным сердцем, которое демон хочет навсегда потерять. То самое, которое он стремится забыть, превратив надежду в забвение. Он дышит горячим пламенем, взмахивает мечом, безжалостно разрушая каменные статуи с лицами своего возлюбленного. Бесчисленные белые статуи, которые улыбаются и смеются своими каменными губами распадаются на сотни осколков. Гром и грех разрушают землю под ночным сводом далеких небес. Алые глаза мерцают неукротимой жаждой, лишенные жалости. Мраморные головы обезглавленных статуй Белой Звезды тонут в море, подобно древним жемчужинам и навсегда угасают в глубинах рокочущей синевы. Но вот, небеса озаряются пеплом и пылью, а в облаках вновь цветут розы. Вновь золотые лучи ласкают зеленые фонтаны, сказочные деревья и площадь, по которой ходит сумрачный эльф в белых одеждах. Он тянет руки вверх и ловит кристаллы, прижимая к себе разбитое сердце демона. Целитель. Нежность. Мечта. Призрак его души с крыльями ангела, он - неуловимая иллюзия, сотканная из мечты - ловит звездные стрелы кровоточащей ладонью и зажигает утреннюю росу на увядших цветах. Он знает, что не сможет утолить печаль своего дорогого возлюбленного, являясь частью его мыслей, но каждый раз белый эльф с ангельскими крыльями спасает его мертвый остров на рассвете, после разрушительной ночной бури и повторяет: — Любовь извечна. Извечна, как смерть и рождение. Как грех и искупление греха. За искушением, за проклятой местью всегда следует рассвет. Птице, рожденной из пепла, суждено летать снова. Он видит, как гневный демон опускается на колени в изумрудные травы своей иллюзии, и подходит ближе, укрывая его защитными крыльями, словно белым щитом. Знает, что произойдет прямо сейчас и покорно замирает напротив, не скрывая себя и тела, обтянутого лишь прозрачной пеленой лунной мантии. — Ты полюбишь меня снова. Белая звезда. Твоя звезда. Я приду к тебе в твоем мире и тогда ты снова полюбишь меня. Авалон молчит. Авалон слышит, как шелестят страницы золотой книги со сказками о принцах и королях, которая досталась ему в наследие после побега из родного города, а после взмахивает мечом. Лезвие рассекает нежную эльфийскую шею. Тонкие белые руки мгновенно слабеют на шее убийцы. Эльф вздыхает. Его иллюзия. Его сон. Его извечно любимое и ненавистное воспоминание, которому суждено страдать каждую ночь и необратимо рождаться снова на рассвете. Муки и грезы сплетаются над ними, когда белоснежное тело падает, лишаясь опоры, прямиком в сильные руки. Авалон ловит стройный стан, замечая глубокую рану поперек лебединого горла. Ту самую, которая вспыхивает там каждую ночь. И исчезает каждое утро. Этот круговорот крови и мести всегда оставляет эльфа в живых. Эту милую дриаду с глазами оленя, вечно запертую в разуме демона, принявшим форму чудного острова. — Эридан... Звезды темнеют. Кровавые рубины капают на мраморные плиты. Демон должен бросить его иллюзию умирать. Он должен избавить себя от боли и мук. От своего проклятого, красивого воспоминания, которое хочет ненавидеть. Он должен убить его раз и навсегда, бросить в одинокие волны. Забыть. Погубить. Расстаться. Но белый эльф смотрит на него и слабо тянет руки к острым скулам демона. Такой живой, такой ласковый... Авалон должен свернуть ему шею, но он вновь безвольно сдается. Новый рассвет приносит новую жертву. На сердце Авалона проступает еще одна линия, разрушительная линия печали. Авалон продолжает приходить на свой остров сновидений с клинком в руках. Но теперь лезвие пронзает лишь розы, которые демон дарит Белой Звезде. Он вечно несчастен. И вечно рад, когда неживой белоснежный эльф улыбается, держа в руках злополучные алые розы.