Dark Sun
31 июля 2024 г., 13:44
«Темно в комнате…»
Я зажигаю новую свечу, ведь мне не хватило предыдущих. И никогда не хватит. Они разные за размером, который определял длительность всего. А после всего, я (как всегда) дарю тебе букет незабудок... Ты смотришь, в твоих золотых глазах только я (как всегда) и горькие слёзы. Тебе все равно на свечу, когда рядом ярчайшее солнце. Надеюсь, и сегодня ты не будешь кричать. Твоё терпение поражает даже меня. Но кто-то может услышать слишком громкий скрип кровати, почувствовать слабый цветочный аромат... Кто-то может увидеть огонь свечи.«Гаснет свет в соседском окне…»
Наконец-то соседи уснули, а значит они не увидят и не услышат ничего из того, что произойдёт. Главное не бойся, ведь я буду с тобой. Точнее буду в тебе.Или ты именно этого боишься, Мицуки?
Почему же ты молчишь, всегда молчишь, что бы я с тобой не делал? Зато мне наоборот…«Хочется кричать…»
В прошлый раз всё было ужасно. Ведь ты отключился после слишком сильного напора и даже не увидел как я ухожу. Не попросил остаться, (как всегда) тихим голосом. Но и я не смог уйти. Лежал и упивался тобой, вдыхая прекрасный аромат твоих голубых волос, дурманящий запах незабудок, и дым от потушенной свечи. Иногда, даже когда ты спишь, я хочу зажечь ещё одну свечку. Когда-то, вероятно, так и произойдёт.В следующий раз всё будет нежнее, обещаю… (как всегда). Ты же веришь мне, Мицуки?
Ты ведь сильный… Какой ты сильный! Тогда почему ты плачешь каждый раз, когда я зажигаю свечу? Я же твой смысл жизни, ты без меня и дня не протянешь. Тебе ведь лучше будет, если я сделаю это и сегодня… И вчера… И завтра… Но как глубоко мне войти в тебя, чтобы выбить хоть одну эмоцию, кроме слёз?«Давно терпение порвалось
уже во мне…»
У меня плохо с этим, ты же знаешь. И всё равно убиваешь молчанием… А я убиваю тебя собой. Сжигаю до тла, плавлю твоё тело, словно огонь воск. Хоть ты и слёзно молчишь, но я вижу в твоих глазах, что ты всё равно меня обожаешь. Желаешь. Внутри своей тёмной души я надеялся, что тебе нравится всё, что я с тобой делаю каждую ночь, утопленную в незабудках и освещённую свечами. Тебе не нравилось. Ты был этим одержим. Одержим только моим светом и запахом. На свечи и их количество тебе все равно (как всегда). Незабудки тебе полюбились больше чем свечи... Но не больше чем я. Нас вряд-ли кто-то поймет. Меня то уж точно. Ведь если я солнце, то должен был тебя спасти из тьмы, а не окутать своей. Однако эта темнота совсем не холодна, она будто черный огонь, предназначенный лишь одному человеку. Тебе. Сколько раз мне тебя сжигать сегодня? Сколько незабудок тебе подарить? Сколько свечей растает на этот раз?«Чужой среди своих…»
Но мне так все равно на то, что кто подумает, когда увидит, что это я скупаю все свечи и незабудки в каждом магазине декораций. Тебе тоже (как всегда), тебе на всё все равно, кроме меня. Какой же ты идеальный. Всё в тебе посвящено только мне. Другого и быть не может. Сколько ожогов мне оставить на твоём чистом, как снег, теле сегодня? А сколько на сердце? Сколько на душе? Скажи мне. Ответь, больно ли тебе? Но (как всегда) ни слова в ответ, только ещё больше слёз. Они такие вкусные, всегда бы их пил. И кровь твою тоже, иногда её так много, что мне приходится вылизывать нежную, как бело-голубые лепестки, израненную кожу своим горячим, как фитиль свечи, языком. За окном ходят туда сюда люди по своим делам. Ты всегда мог бы закричать, чтобы тебя услышали и спасли. Но ты никогда не делал этого. И никогда не сделаешь. Ведь это было бы равноценно самоуничтожению. Вот то, что я делал с тобой — действительно было твоим спасением. Те люди только причинят боль тебе… не такую, конечно, как я. Правда она не будет так безумно нравится, как те болезненные кровавые следы, которые ты прячешь от них. Но не от меня, не от незабудок, и не от очередного огненного языка пламени свечи. Я ведь знаю, что ты можешь больше… Дольше… Всю ночь.«А люди идут, следы оставляя на душе…»
Так что утри слёзы, сегодня я подарю тебе новый букет твоих любимых цветов... сегодня я ещё раз спасу тебя под горение новой свечки. Возможно, даже не одной. Их треск и дым меня успокаивает, а у тебя от этого только больше слезятся глаза. Если уже не можешь, то я сам вытру своими губами каждую твою слезинку с привкусом солёной карамели. Они так мне напоминают тот самый воск, стекающий вниз в жёлтые лужицы. Такие же холодно горячие. Прям как я. Когда я смотрю на этот огонёк, то вижу твои умоляющие глаза… Мне никогда не понять о чем они меня всегда молят — прекратить или не останавливаться? — ведь ты всегда молчишь. Судя по твоему мокрому лицу от слёз — первое; судя по твоему мокрому телу внутри — второе. Возможно, ты и сам не до конца понимаешь свои желания. Ведь ты слишком чистый и невинный для этого. Мне никогда не удастся полностью осквернить твоё навеки девственное сознание. Я этого и не хочу, потому что ты меня таким больше возбуждаешь. Особенно когда по-детски искренне улыбаешься иногда, после всех этих адских мучений. Это бывает так редко, что я сомневаюсь в реальности происходящего, но всё же бывает! А значит тебе нравится всё, как бы больно это не звучало. Как бы больно ты не смотрел на маленький огонь, тебе было до боли приятно ощущать меня рядом. Ощущать меня внутри себя.Я утоплю тебя в незабудках, Мицуки...
Возможно, ты и сильно дрожишь при виде каждой ещё одной свечи, но ещё ужаснее представлять, что было бы без этого. Ты бы точно умер от недостатка«Лабиринтом хожу…»
Цвет талого воска напоминает мне оттенок того самого камня, который я разделил и соединил в пещере Рьючи. Изменил форму наших отношений. Таким образом я навеки соединил и наши судьбы, пусть это звучит слишком романтично, по сравнению с тем ужасом, что я творю с тобой. Творю, и не могу остановится. Это я твой, или ты мой наркотик? Но ты только (как всегда) молчишь, игнорируя и пожирая меня взглядом.Тебе хочется ещё, Мицуки(?) Дрожащий кивок. Пусть это и не был вопрос.
Когда же я успел сделать тебя таким зависимым от меня? Наверное, ещё когда чуть не утонул с тобой. Впервые спас тебя. А когда же ты стал таким зависимым от секса? Точно не после первого, слишком кровавого раза. Вероятно, это чувство зарождалось в тебе медленно, как тот самый воск, что неспешно стекал с горящей свечи. Единственное, что было не медленным, так это мои толчки внутри тебя, а если и были, то ты уже был не в себе, и не осознавал, к сожалению, насколько глубоко тогда я тебя таранил, пачкая всё твоей кровью. Даже время замедлялось, особенно для тебя. Скорее всего, всё бесповоротно рухнуло, когда ты начал сам меня просить об этом, ибо я хотел уходить. Навсегда запомню, как ты впервые едва дополз до меня, обхватив за ноги, хоть я уже стоял у дверей. Молил остаться. И я не сдержался, всё-таки исполнил твои порочные желания. Отымел пару раз без перерывов под горение достаточно большой свечи. После этого ты впервые улыбнулся, а я впервые, обрадовавшись, что выдолбил из тебя хоть это, поцеловал тебя в губы, пусть ты этого совсем не ожидал, отвечал так неумело. Я, признаться, тоже не ожидал. Целуют же только свою любовь, а то что было между нами сложно назвать таким святым и нежным словом. У нас была любовь другая… За пределами понимания. Больная и безумная. Она травила тебя всё больше с каждым днём… с каждой свечой, с каждым голубым цветком. Она опьяняла меня каждый раз, когда я тебя видел, и заставляла снова и снова палить свечи. Снова и снова дарить незабудки, которые так напоминали твои прекрасные лунные волосы... Со временем ты стал совсем податливым, однако таким же ангельски невинным и скромным. А я оставался всё таким же жёстким садистом и яростным светилом. Иногда срывался, избивал тебя, хоть даже от этого ты тайно кайфовал, но для меня любая твоя тайна читалась в сумасшедших глазах. В которых был, есть и буду только я. Потом до утра тебя трахал, а свечи всё не заканчивались. Для тебя у меня их всегда было нескончаемое количество. Перед миссией ты (как всегда) принимал много таблеток, в основном обезболивающие: от ноющей боли головы и поясницы. Жаль, что они тебе не помогут с душевной болью и теми метками на сердце, которые не скроешь тональным кремом. А так же ты выпивал пару чашек крепкого горького кофе, чтобы не уснуть прямо на задании. Нюхал незабудки... Ты еле стоял на ногах, а я еле сдерживал себя чтобы не оттрахать тебя при чужих людях. Хорошо, что ты находился на достаточно большом расстоянии от меня, иначе мне бы пришлось достать из сумки зажигалку со свечкой… мне бы пришлось тебя грубо взять на глазах других. Доказать кому ты принадлежишь. Хотя с тобой и доказывать нечего, всё видно по сонному взгляду, что направлен (как всегда) постоянно на меня единственного. Ты часто зевал, кофеина было недостаточно против тех бессонных ночей непрерывной тряски, которые ты проводил в основном подо мной аж до самого рассвета. После такого марафона даже профессионалы ушли бы на долгосрочный отпуск, но ты и дня не выдержал бы без моего стояка внутри своей, созданной для меня задницы, поэтому я имел тебя каждый вечер и утро, долго и болезненно, делая ещё более зависимым от сексуального контакта со мной. Каждый вечер сжигалось хотя бы пару свечей. Однажды я поэкспериментировал, и оставил тебя на один денёк пострадать без моего присутствия. Когда я пришел поздним вечером с огромным букетом, то сначала подумал, что ты умираешь от приступа эпилепсии: всё тело сжималось в конвульсиях на полу, изо рта вытекала белая пенка, а глаза были закатанными и совершенно ничего не соображали. Мне даже пришлось использовать всех своих пятерых клонов, чтобы привести тебя в чувство. Понятно каким методом… А так же пришлось взять самые большие свечи. Трахал тебя во все дыры чуть ли не до потери пульса... Сколько раз подряд ты тогда кончил — я даже сбился со счёта, но точно скажу, что это было незабываемо. Такого больше не повторялось, ибо я слишком боялся, что ты либо умрёшь, либо насовсем сломаешь свою и так почти угробленную психику. И вот ты замечаешь как я приближаюсь к тебе. Ты замер, боясь что-то даже возразить. Или точнее не смог бы этого сделать, не только по физическим причинам. А в следующую секунду, когда я уже был почти в двух метрах от тебя, неожиданно для всех убегаешь. Ведь сразу понял мои намёки. Я молча, не объяснив ничего другим, последовал за тобой. Всё таки ты слишком слаб, чтобы пробежать большую дистанцию. У тебя постоянно сводило судорогой ноги, что я отчётливо видел, когда почти догнал. Почему же ты дрожишь? Не впервые же я тебя так загоняю в угол, будто хищник свою жертву. Будто ту незабудку, которую иногда срываю для тебя из нашей клумбы. Будто тот огонь свечи, который изредка тушу своим дыханием. Чаще она сама догорает. Как и ты, Мицуки.«Если бы к тебе немного ближе подойти…»
И я подошёл. Одарил тебя своим строгим взглядом. Мы стояли в какой-то подворотне. Было бы забавно, если в той самой, где мы впервые встретились. В любом случае, какая разница? Ты отчаянно хватал воздух своими слишком искушающими губами. Даже в тени я видел, насколько ты вспотел от этой небольшой пробежки, насколько затуманился твой взгляд, а рот наполнился влагой. Слишком сексуально… Придётся научить тебя вести себя послушнее при посторонних. С чего же начать наш урок? Моё внимание привлёк твой часто открывающийся рот. Я сильно надавил на хрупкие плечи, чтобы ты преклонился передо мной. Твои колени, пусть и через ткань штанов, но всё равно жёстко впивались в асфальт, причиняя неудобство. Расстегнув свою ширинку с ремнём, который потом вообще снял, дал тебе немного времени полюбоваться моим достоинством. Ты завороженно смотрел, как под гипнозом, не зная что и сказать. Надеюсь, сейчас ты тоже понимаешь на что я намекаю? Я знал, что ты ненавидишь делать минет, пусть и обожаешь мой член, но именно это дело казалось тебе слишком стесняющим и греховным. Однако ты нуждался в наказании за попытку сбежать, тебе и так должно быть стыдно. Осознав свою участь, ты взмолился чтобы я ограничился только обычным половым актом. Нет, слишком просто, и ты не должен наслаждаться от наказания. Я даже сказал, что не займусь сегодня этим с тобой вообще. Тебя аж передёрнуло от ужаса понимания своих дальнейших пыток. Прекрасно, это то, чего я добивался — твоя бесценная реакция. Заставив тебя успокоится транквилизатором, который удалось тебе незаметно вколоть, я достал достаточно длинную свечу. Но тебе казалось, что она слишком длинная. Глаза пугливо поглядывали на маленький огонёк, который от зажигалки передался фитилю. В остальном взгляд всегда был прикован к моему члену. Я мягко нажал на болевую точку на шее, заставляя придвинуться ближе, и начал водить твёрдым половым органом по бледных влажных губах, иногда заставляя их приоткрываться, но недостаточно, чтобы можно было проникнуть, хоть я и пытался это сделать, надавливая на белые стиснутые зубки. Мне было достаточно лишь немного погладить тебя по голове и по милым щекам, а так же ласково попросить тебя о том, чтобы раскрыл свой ротик пошире для меня, и ты с радостью согласился на это.Какой же ты всё-таки ещё ребёнок, Мицуки…
Тем не менее, я чуть поддаюсь вперёд, и вхожу только одной головкой в твою дрожащую и мокрую ротовую полость. Очень невероятные эмоции от твоего не понимающего взгляда. Будто впервые это делаешь... Ты пытаешься немного облизать весь кончик, как леденец, обхватив его губами, прикрыв от заполняющих ощущений необычного вкуса и запаха золотистые глазки, когда я сдерживался чтобы не всадить в твоё скромное лицо всё до конца. Всё же, я не хотел тебя аж так пугать, а ждал чтобы ты привык к этому, и обязательно захотел сам это сделать в ближайшем будущем. Только приказал тебе постараться взять немного больше, чем обычно, будто всасывая плоть в себя. Кажется, ты не особо понимал, только небрежно взял одной изящной рукой мой ствол у основания, и немного нежно поводил туда сюда по всей длине, всё так же смачивая слюнями и робко целуя головку. Я одобрительно погладил тебя по голубым волосам, а потом потянул всю голову на себя, чтобы твой рот вобрал чуть больше половины. Ты тут же начал отчаянно стараться слезть, чуть не плача, но я не отпускал и крепко сдерживал, пока ты не обмяк от недостатка кислорода, и наконец расслабил горло, в которое я так желал войти. Моя плоть очень легко скользнула туда, пока ты на ходу учился дышать только носом и устранять рвотные позывы, входя во вкус. Со временем ты уже и сам имитировал фрикции, и таки наловчился нормально сосать, по моим нескольким указаниям. Твой взгляд закатился от очередного слишком глубокого поступательного движения, и я решил тебя немного оставить в таком положении, фиксируя до самого конца, так же придерживая за подбородок — мне интересной была твоя реакция. Обомлевшая глотка начала судорожно сжиматься в ожидании, а руки пытались оттолкнуть, но я приказал завести их за спину, и смотреть прямо на меня. То ли от слишком ярких, как пылающая свеча рядом, и необычных ощущений, то ли от моего непревзойдённого вида, ты буквально испытал первый в жизни оргазм без стимуляции твоих эрогенных зон. Этим ты меня очень разозлил и завёл одновременно, что я уже не сдерживался; долбил тебя в твой податливый ротик без остановки в безумном темпе, пока не смог обильно кончить глубоко внутри твоего горла. Я даже слишком громко выкрикнул твоё имя, что тоже было посвящено мне, а ты чуть не подавился слишком большим количеством жидкости. Нам повезло, что нас никто не услышал. Немного подержал всё ещё твердую плоть в твоём слишком приятном горле, для профилактики, отходя от пика наслаждения, а потом вынул под твой разочарованный стон.Неужели тебе этого не достаточно, Мицуки? Какой ненасытный…
Ты нервно проглотил всю белую жидкость, хоть и вкус не из лучших. Но я уверен, что если тебе дать выбор между этим лакомством и любой другой едой, то ты выберешь (как всегда) то, что напрямую связанно со мной. От нахлынувших эмоций и общей усталости твоё тело бессознательно упало на мокрый асфальт, но свеча ещё не догорела, а значит ещё слишком рано тебя отпускать. Я пытаюсь разбудить тебя поцелуями, всё же моя сперма довольно необычно сочеталась с твоей слюной на этих пряных губах. Признаюсь, мне понравился этот привкус… И этот минет тоже, пусть и он был неидеальный, в меру твоей неопытности. Всё таки у нас впереди много времени, чтобы ты научился этому делу в совершенстве, ну и, конечно, чтобы стал зависимым от этого, чтобы каждый день умолял меня на коленях позволить отсосать мой член. Таким же зависимым, как я от твоего безупречного тела. Ты всё ещё не открывал глаз, хоть я понял, что это только потому что тебе хотелось чтобы я не прекращал тебя целовать в приоткрытые уста.«Я чувствую, но ты не видишь…»
Достав свой кожаный ремень, я нежно провёл ним по твоему очаровательному лицу. Нет, его никогда не смогу испортить… А вот остальное вполне позволительно. Я замахнулся для неожиданного удара по боку, от чего ты сразу распахнул глаза, но не выдал ни слова, только смотрел на меня полными боли зрачками. У тебя уже не было сил даже на плач. Я поставил тебя раком, приподнял низ кимоно и стянул немного штаны, любуясь твоей идеальной задницей. И не медля, так как длина свечи уже уменьшилась больше чем на половину, продолжил хлестать бледную гладкую кожу, одаривать её алыми полосами. Потом, когда я буду трахать тебя дома, эти шрамы и синяки, наверняка сделают тебя ещё более чувствительным. Возможно, мне даже удастся выпороть из тебя крик. Но это вряд-ли, из-за всех обезболивающих таблеток и того транквилизатора ты почти ничего не ощущал, кроме спадающего возбуждения, хоть обычно, когда я тебя избивал, было наоборот. Твоя голова опустилась слишком низко над грязным асфальтом. Не смей пачкать свои лунные волосы, Мицуки! Я быстро хватаю пару пучков, оттягивая тебя назад, и бросаю свой ремень в лужу рядом. Свободной рукой сжимаю одну из ягодиц, а потом беру сразу двумя, разводя саднящие половинки в стороны, распаляя тебя пальцами, как огонь, пожирающий воск. Я был беспощадным, ведь ты сдался, и впервые что-то сказал во время горения свечки. Пока ты молился мне, чтобы я продолжил тебя пороть, ведь это уменьшало твоё постоянное желание трахаться, моё дыхание опаляло твой сжимающийся вход. Всё же у меня были несколько другие планы. Я взял горящую свечу и потушил её большим пальцем, ибо куда мелкому огоньку к огромному солнцу? Ты в нетерпении вилял тазом, обернувшись ко мне, с ужасом смотря на чёрный дымящий гнёт. В нём ты видел наш первый раз. Слишком болезненный для тебя, и слишком превосходный для меня. Слишком незабываемый для нас. Я решил, что всё же нужно запечатать твой зад, чтобы ты не вставил себе чего-то постороннего, не дай бог. Воск никогда не был посторонним для нас, пусть ты этого и не понимал, но он всегда был соучастником или хотя бы наблюдателем каждого моего действия, доводящего тебя до звёздного экстаза. Я медленно вставляю в тебя слишком горячую свечу фитилём вперёд, от чего ты завыл не своим голосом. Вот видишь как хорошо… Свечка вошла как влитая, а я в добавок залепил покрасневшую дырочку остатками воска. Потом это всё должно с тебя вытечь под воздействием температуры. Кладу руку тебе на низ живота, немного выше лобка, надавливаю двумя пальцами, чтобы ты почувствовал как глубоко в тебе застыло восковое изделие. А ведь тебе придётся своими усилиями его растопить и вытолкнуть, поэтому уж постарайся не сойти с ума этой ночью. Пока ты горишь весь внутри от жара тающей свечи, я подхватываю тебя на спину, чтобы донести так домой, потому что в таком состоянии ты бы и секунды не устоял на ногах. Штаны прятали от любопытных глаз этот слишком необычный секрет. А ты чуть не плакал от горячки, и разжигаемого свечкой внутри желания. Впереди тебя ожидает ночь полная страданий и слёз без меня. Я, конечно, тоже не усну, буду следить за тобой из камер наблюдения. Нет, это не потому что я тебе не доверяю — наоборот, потому что я верю, что ты это вытерпишь ради меня, и не хочу пропустить ни секунды этого интригующего испытания. Но кажется, ты это не оценил, потому что для тебя это было уже слишком… Тем более, что без моего присутствия.«Я доверяю — ты не ценишь…»
Я привязываю тебя к твоей… нет, к нашей кровати. Конечно, ты уже полностью раздет, единственный аксессуар — чёрная повязка на глазах, из которых всё-таки смогли вырваться горькие слёзы. Пусть ты ничего не видишь, но слышишь, ощущаешь тепло свечи, которую я только что зажёг. Чтобы тебе не было так страшно в полной темноте без своего возлюбленного солнца. Естественно, свечка и рядом не стоит с моим теплом, что я мог бы тебе подарить, но я не в силах оставить тебя совсем одиноким. Даже если ты не считаешь, что свечи тоже имеют душу. Даже если уже задыхаешься пряным запахом незабудок... Когда я уже собирался уходить, то услышал от тебя единственное моё имя. Большее тебе не позволял жар внутри. Но (как всегда) это было слишком тихо чтобы я остался. Сколько бы любви и всех своих высоких чувств ты не вложил в это слово, мне их никогда не хватает. Хочется довести это до бесконечной бесконечности, пусть кажется, что так уже и есть, но в этом же нет предела… Как и нет предела свечам... нет предела незабудкам... Нет предела нашей любви. Мне хочется спросить тебя, что ты чувствуешь, когда меня нет рядом, когда я не в тебе… А я всегда делаю, что хочу. Поэтому с ожиданием смотрю на тебя, выглядывая из дверного проёма. Но ты (как всегда) молчишь. Мне хочется разорвать эту гробовую тишину вместе с твоим телом, хоть и знаю, что даже это из тебя и крика не выдавит. Всё таки, даже когда руку оторвал себе, ты не выдал ни звука, только улыбался после этого… прям как иногда после наших ночей при свечах. Тебе так приятно чувствовать боль ради меня… Не удивлён, но как же это бесит. Я бы всё отдал чтобы ты перестал страдать из-за меня, но так же понимаю что без этого я вряд-ли тебя бы полюбил, влюбился… или как это чувство вообще назвать? Ведь я такой эгоист, в отличие от тебя — того, кто всегда наплюёт на себя ради других. Даже не только ради меня одного, что несказанно приводит в ярость собственника во мне. У тебя есть только я — твоё солнце, единственное и неповторимое. Других и быть не может. Это я могу быть с кем угодно, потому что солнце светит всем, а не тебе одному, пусть от этого факта ты готов убиться. Но только тебя освещаю по-особенному, только тебя грею слишком особенным теплом, предназначенным только тебе.Можешь мне не верить, я все равно ни на что и ни на кого тебя не променяю, моя очаровательная Луна. То что, так и будешь молчать, Мицуки?
Тогда мне остаётся только уйти. Да и вряд-ли ты можешь что-то в таком состоянии сказать.«Желаю знать, но ты не скажешь.»
Уже дома беру кружку кофе и включаю компьютер. Камера, которую тайно установил у тебя в квартире, чтобы в случае экстренной ситуации я мог тебе помочь или даже спасти твою бесценную жизнь, транслировала всё что там происходило с тобой мне на экран. Как же ты страдал без меня… Так хорошо осознавать, что я для тебя незаменим. Моя правая рука упускается между ног, выпускает разгорячённую плоть наружу, и предельно нежно — каким я очень редко был с тобой — проводит по всей длине, а левая берёт не менее горячую чашку. Я наслаждаюсь бодрящим кофейным вкусом, пусть и это был почти кипяток — мне все равно, куда сотням градусам до тысячей? И конечно, наслаждаюсь твоим слишком сексуальным, но в то же время невинным видом. Ты нетерпеливо ёрзаешь по всей постели, насколько позволяли верёвки, пытаясь свести ноги вместе, стараясь продвинуть предмет из воска внутри как можно глубже. Так как меня не было в комнате, ты позволял себе слабо стонать. Я запомнил это. Потом припомню, когда буду в очередной раз тебя сжигать, принося в жертву самому себе. Твой прекрасный тихий голос заставлял меня забывать обо всём, я даже выпустил из руки чашку с остатками кофе, которая разбилась на кусочки, разливая горячую гущу на паркет, пусть я этого вовсе не заметил… В моих глазах был только ты. Почему же ты дрожишь даже когда меня нет? Глупый вопрос… Тебе естественно жутко холодно без своего солнца. Без меня. Ведь только я мог согреть изнутри и снаружи твоё вечно мёрзлое тело, никакой свечке это не под силу — ни той что в тебе, ни той что возле тебя. От разрывающих ощущений и желаний ты слишком сильно дёргался, из-за чего сумашедше двигающаяся кровать задела тумбу со свечой, которая опасно упала на постель… Огонь быстро захватил белую чистую простынь. Он пожирал всю кровать вместе с тобой… Но тебе было все равно, ты был готов к смерти.Нет, извини, не сегодня, Мицуки. Мы должны умереть в один день, и это будет, только когда я захочу…
Жар огня всё увеличивался, достигая пола, он сжигает нежно-голубые цветы, которыми я тебя укрыл. Как же ты тогда неистово заорал моё имя, будто знал, что тебя услышу — я только от этого судорожно кончил. В моих глазах был только горящий ты. Пламя играло с твоим белым телом, истязало его, оставляя на нём смертельные ожоги, а я лишь завороженно смотрел на это неадекватно возбуждающее зрелище, хоть и жутко ревновал тебя к огню. Единственное что так и не смогло сгореть — моё фото, ведь куда огню до солнца? От бешеной боли ты потерял сознание, что меня разочаровало… И я сразу создал портал, быстрее света появился в нашей квартире, которая уже во всю пропахла незабудками и гарью. Обожаю этот аромат. Он пахнет мной, даже если я почти не курю, так как ты мне не позволяешь таким способом гробить себя. Боишься меня потерять (как всегда)... Я использую стиль воды, и тушу весь огонь, в то же время заменяя его собой. Только мне дано тебя согреть, даже самое огромное пламя с этим не справится. С помощью временной техники Джогана возвращаю кровать такой же чистой и целой, какой она была до пожара. Но не тебя, на тебя у меня другие планы… Тем более, что в таком истерзанном виде ты меня возбуждаешь ещё больше. Надеюсь, ты мне (как всегда) простишь то, что я позволил тебе гореть… Конечно, простишь, мне ты всё простишь, ведь я твоё солнце, твой единственный и неповторимый Боруто. Тогда ты наверняка не против, если я прямо сейчас зажгу ещё одну свечу? Небольшую, но её должно хватить на хотя бы один оргазм от тебя, даже когда ты спишь. Молчание знак согласия — и я зажигаю мелкий фитиль. Снимаю обгоревшую повязку и начинаю необыкновенно ласково водить руками по твоему израненному телу, на ходу исцеляя ранения чакрой. Мы друг друга стоим — оба делаем то, что нравится другому, когда тот не должен этого заметить. Помалу, размеренными нежными ласками и мокрыми поцелуями довожу спящего тебя до нужного состояния: ты начинаешь чаще дышать, сквозь сон чувствуешь возбуждение из-за моих приятных действий. Как давно я хотел этого — взять тебя, когда ты спишь. Довольно странно для меня не исполнять свои желания сразу. Но это интригующее ожидание того стоит. Поворачиваю тебя на бок и немного растягиваю двумя пальцами — там совсем всё расплавилось от недавнего пожара, тёплый воск заменил смазку. И спустя пару минут подготовки плавно вхожу, совершенно теряясь в ощущениях… Теряюсь в тебе (как всегда). Ты слабо постанываешь от медленных движений, от которых всё внутри тает, включая горячий воск, вытекающий наружу вместе с моей спермой. Всё же слишком много удовольствия ты мне даришь своим созданным для меня телом. Обожаю, обожаю, Мицуки, как же я тебя обожаю… Во сне ты более эмоциональный нежели в жизни, чем меня страшно заводишь. Надеюсь, снюсь тебе тоже я. Как же сладко ты вздыхаешь, когда наконец кончаешь… Нужно делать это со спящим тобой почаще. Поворачиваю тебя к себе и заботливо целую твоё смирённое лицо, поглаживая мокрые волосы, красиво освещенные лунным светом. Дышу тобой, забывая обо всем. Свеча сегодня догорела самостоятельно вместе с нами. Наутро просыпаюсь с приятной истомой во всем теле. Ты ещё спишь, и я решаю тебя разбудить ужасно нежными горячими поцелуями, целовал всюду, где только мог. Немного опаляю тебя лёгким шлепком по ягодицам — и ты лениво открываешь глаза. Возможно, ты думал, что уже умер, и это твой заслуженный рай. Но разве я бы позволил? Первым твоим словом этим утром было (как всегда) моё имя. А потом ты будто в бреду начал говорить, что я твоё солнце, что жить без меня не можешь, и всякую чепуху про любовь… Опять заплакал, когда вспомнил, что я тебя вчера оставил одного, но даже не упомянул, что чуть не сгорел из-за этого. Я вытираю рукой солёные капли и слизываю их уже со своих пальцев, даю попробовать немного тебе…Не нравится? А мне, думаешь, нравится видеть тебя, Мицуки, каждое божье утро в слезах? Думаешь, я настолько больной садист?
Возможно. Ведь я всем сердцем обожал видеть тебя таким беззащитным, не мог и дня выдержать без твоих вкусных слёз. Мог бы питаться только ими и твоей кровью — этого было всегда предостаточно. Ты почему-то не в силах даже подняться и сходить в душ; пусть я и полностью тебя исцелил снаружи, но внутри то всё сводило от ожогов, сделанными воском и мной. Тебе больно? В ответ ты отрицательно мотаешь головой, пытаясь встать, и всё так же повторяешь как скучал за мной… Меня же не было всего-то пару часов, Мицуки! Хватит мне врать, что тебе не больно, смотря в глаза, ангелы вроде тебя это не умеют… Вот я умею… Часто вру тебе, когда говорю, что буду нежнее, или что трахну тебя только разок, или что больно не будет и ты даже не почувствуешь… В попытках выбраться из постели ты в итоге валишься с грохотом на пол. Вот теперь тебе точно должно быть больно… И все равно говоришь, что всё в порядке, что сможешь дойти и помыться сам. Хотел бы я в это верить — пусть и это моя очередная ложь самому себе.«Хочу верить — ты обманешь…»
Я осторожно, дабы не испугать, беру тебя на руки и несу в ванную. Ложу возле стенки, чтобы ты упёрся как тебе удобнее, и включаю тёплый успокаивающий душ. Ты расслабляешься и позволяешь мне вымыть из тебя все доказательства того, что произошло ночью. Я трепетно, но тщательно вожу намыленными ладонями по всему твоему уставшему телу. Сосредотачивался поочередно на каждой зоне, мне даже удалось расслышать что-то похожее на стоны, случайно слетевшие из твоих губ.Уже хочется? Слишком скоро, Мицуки…
Ты просишь меня, почти умоляешь, чтобы я взял тебя сразу, без подготовки. Почти как в наш первый раз, когда хотел, чтобы первым в тебе побывал мой член, и только потом понял, почему я настаивал растянуть тебя там, ибо было больно, нестерпимо больно. Сейчас, конечно, ты уже за столько-то раз довольно хорошо принимал меня и без растяжки, но сначала мне нужно очистить твоё нутро от воска и спермы, что было ещё той проблемой. Если со спермой я легко справился, и она даже сама прекрасно вытекала из тебя, то воск пристал к стенкам и никак не хотел отлипать. Что бы я не делал, и как бы не отдирал — все зря, он будто сросся с тобой. Ещё никогда меня так не злил мой любимый воск. От ярости случайно ударил тебя по бедру. Ты даже протяжно промычал, наверное, хотел так меня задобрить? К сожалению, не особо получилось. Возможно, если бы сделал это громче, хотя бы закричал, тогда бы я ещё подумал... А сейчас... Придётся сделать кое-что слишком ужасное. Я подолгу всматриваюсь в твои перепуганные глаза, выискивая в них остатки доверия, и ухожу из ванной. Ты сразу понял зачем я ушёл... Или точнее за чем. Возвращаюсь со шприцем и двумя тонкими свечами. Ты сразу сумашедше дрожишь только при их виде, вспоминая вчерашний пожар, начинаешь заливисто рыдать, умоляешь убрать свечи, и больше никогда не использовать.Мицуки, ты что совсем свихнулся? Да я скорее тебя брошу чем свечи...
Даже не надейся, что я их не зажгу. Ты прячешься в самый дальний угол, не желая видеть мою маниакальную улыбку, не желая видеть как я их зажигаю. Не бойся, мне всего-то нужно очистить тебя от воска... Ты же не хочешь, чтобы я больше никогда не смог в тебя войти из-за этого ненавистного тебе вещества? Тебя уже ломит, скручивает и просто напросто съедает желание отдаться мне, я же вижу...Раздвинь ноги и закрой глаза... Чшшш, не бойся, доверься мне, Мицуки.
И ты (как всегда) это делаешь, полностью покоряясь мне. Стараешься расслабиться, пока я вкалываю тебе наркотик, который позволит тебе не орать от боли, и полностью раскрыться, раскрепоститься перед огнём свечи. Он уже нежно опаляет твою бледную кожу. Совсем как я... Чтобы не потушить свечу, я ввожу в тебя специальную трубку, в которую сразу забиваются кусочки воска. Проталкиваю аккуратно туда на всю длину горящую свечку, от чего ты неистово кричишь, дёргаешься, чем делаешь только хуже себе. Потерпи хоть пару минут, чтобы воск успел растаять... Я зажимаю твоё шокированное тельце, чтобы ты не двигался, и держу свечку ещё немного, покуда не вижу вытекающий наружу воск. Сразу наполняю и промываю весь проход струёй воды из моего пальца, а потом резко вытягиваю всё из твоих внутренностей под твой негромкий крик. Неужели даже после той дозы, что я тебе вколол, ты что-то чувствуешь? Зная, как высосать из тебя ответ, я плотно приникаю губами ко твоему мокрому входу, и с наслаждением выпиваю весь коктейль из воды, воска и моей спермы, которой как оказалось было куда больше под "пробкой" из воска. Высасываю все соки прямо из тебя, заставляя визжать от ощущений. Нравится? Немного щекочу тебя внутри своим язычком, от чего ты еле слышно нервно хихикнул. Впервые! Я от неожиданности, или от переизбытка жидкости во рту аж закашлялся... А за окном от неожиданности пошел снег. Был конец осени, поэтому это не было чем-то настолько странным, как то, что ты засмеялся.«Снегом укроет...»
После этого я старался быть с тобой максимально ласковым, чтобы ты ещё выудил из себя что-то такое... интересное. Ласкал тебя, стараясь отвлечь от горящей свечи на полке, на которую ты смотрел как на злейшего врага, а потом сразу переводил на меня взгляд, что тут же менялся до неузнаваемости... Бесконечно влюблённый и зависимый, он смотрел мне прямо в душу, желал меня... Я не мог отказать. В ту же минуту взял тебя так нежно, как никогда не брал, входил плавно и медленно, хоть и еле сдерживался, пока ты сам не начал меня просить ускориться и сделать это пожёстче... Как пожелаешь, моя Луна. Самое прекрасное в этом всём — твой медовый сладчайший голос, который рвался наружу с очередными стонами. Я старался сделать тебе приятнее, точно попадая по твоей эрогенной зоне, от чего ты весь изгибался, поддавался мне навстречу. Спустя пятнадцать минут ты кончил и обмяк, но не отключился, и осознавал все мои глубокие рьяные толчки. Повезло. Тебе оставалось только ждать, пока я пытался оттянуть неизбежный оргазм, который всё же очень скоро накрыл меня с головой и я хорошенько наполнил тебя изнутри. Потом всё таки отмыл, но как же хорошо было осознавать, что ты всегда счастлив, когда я изливаюсь в тебе. Счастлив видеть новый букет свежих незабудок... Через некоторое время я вышел на заснеженную улицу, мне нужно было кое-что срочно купить... Тебя оставил дома, позволяя отдохнуть после стресса и секса. Пусть сейчас холодный ноябрь, но одет я в одну рубашку и летние джинсы. Всё таки солнцу не страшны никакие морозы... Иду в торговый центр, и спешно ищу глазами нужный магазин, в котором я уже постоянный клиент. Это был, конечно же, магазин, где продавались мои любимые свечи. Мне было плевать как он называется и что там ещё продаётся, единственное что было в нём важного — свечи, много свечей. Все на меня придирчиво смотрят, как на сумасшедшего, когда я оплачиваю все свечки в магазине, и даже не беру сдачи, или это всё же из-за моего прикида? Радости полные пакеты. Улыбаюсь как ненормальный, выходя из магазинчика, и направляюсь в другой, тот что находился в конце залы. Это был мой любимый секс-шоп. Здесь я тоже постоянный покупатель, даже бонусная карточка есть. Сначала заглядываю в отдел с лубрикантами, массажными маслами, и прочей похожей лабудой, где беру парочку бутылочек со смазкой, так как последнюю использовано ещё на прошлой неделе, и особую съедобную пенку. А потом спрашиваю, по традиции, у консультанта о новинках. Он показывает мне целую полку со всякими BDSM-игрушками и вибрирующими анальными шариками на пульте управления. Мои глаза опасно загорелись. BDSM-а нам и так хватает, уже целую коллекцию из наборов собрали, а вот стимулятор с управлением это куда интереснее. Поэтому я покупаю это, а так же всё, что взял ранее и пять пачек презервативов. Последняя пачка закончилась ещё на прошлом месяце, а брать эту резину я не хотел, и всяко избегал, хоть понимал что защита и всё такое, о чем мне часто напоминала наша сексолог. Именно она посоветовала придумать специальный психологический триггер, который должен всегда возбуждать моего партнёра. То есть тебя. Долго думал, что выбрать такого интересного, и в итоге я остановился на свечах. Они чем-то напоминали нас, наверное... своим светом? Или же всё таки жаром, похожим на то, что мы чувствуем, когда занимаемся любовью... Одно я знал точно — свечи символизировали и вечность, и скоротечность времени. Вечность нашей любви и скоротечность всего остального. Ещё этот триггер нужен, чтобы ты ассоциировал свечи со мной и сексом, конечно. Чтобы возбуждался от одного только вида полыхающего огонька. Пока вспоминал что значат эти прекрасные изделия из воска для тебя, то голову пробило памятью о твоих недавних мольбах... убрать свечи. Будто такое вообще возможно? Убрать то, что нас связывает... Ты хотел убедить меня в том, что они не важны, а связывает нас другое, наши чувства... Но эти чувства слишком неоднозначные, слишком больные, чтобы полностью им доверять. Взял себе на заметку, что нужно будет ещё поговорить об этом из сексологом. А сам всё же не сдержался — так как тебя рядом не было, чтобы это остановить — и закурил от нервов, из-за этих навязчивых мыслей. Сигареты мне тоже напоминали свечи: так же дымят, так же их нужно зажигать, и так же они меня успокаивают, а тебя тревожат. Пусть и выгорают они быстрее за даже мельчайшую свечку, но в этом тоже был свой смысл... Процесс выкуривания сам по себе быстрый и приятный, что очень походило на секс, пусть и разница между несколькими минутами и часом всё равно была ощутима. Но для меня это (как всегда) было слишком быстро и мало. А для тебя наоборот. Не зря же мы — Солнце и Луна — полные противоположности... Бросаю окурок, и втаптываю в мокрый асфальт. Похоже на то, как трахаю тебя. Так же грубо и безжалостно. А потом оставляю мёрзнуть, уходя в глубь зимне-осеннего города. И как мне узнать, правда ли ты так боишься теперь огня? Неужели он тебя больше не возбуждает? Не знаю, но мне показалось, что всё было как обычно — ты внутри весь горел, пусть и дрожал из-за свечи рядом, как падающие листья, но очень хорошо принимал меня. Возможно, это потому что я старался сделать всё нежнее, что было крайне непривычно... Впрочем, способ проверить лишь один. Я напиваюсь до отвала в местном клубе, чтобы собраться с духом; звоню тебе после убойного траха с двумя сучками, которые слишком нарывались... Это не моя вина, что они затащили меня в тайную комнату — я должен был их проучить. Ты отвечаешь почти сразу (как всегда), вслушиваясь в мой пьяный голос, заглушенный громкой музыкой. Прошу тебя прийти к нашему озеру, чему ты не можешь отказать... Даже не упрекнул меня за то, что я выпил и гулял в клубе — это очень удивило. Что ты скрываешь, Мицуки? Спрошу сразу как встретимся. Я прихожу на белый от снега берег ледяного озера — нашего озера, потому что это мы в нём тонули однажды. Именно здесь я тебя впервые спас. Ты уже ждёшь меня, прибежав по первому моему звонку (как всегда). Кидаешь на меня взгляд полный шока и непонимания. Ну что со мной не так в этот раз? А, я же забыл, что слишком легко оделся для ноябрьского вечера... Ты сразу окутываешь меня в своё пальто и шарф, думая, что я замёрз, боишься чтобы я не простудился...Какой же ты дурачок, Мицуки! Солнце не может заболеть от такого мелкого мороза.
Вообще ему любой холод ни по чем, ведь болеет оно только своей луной. Я болею только тобой, Мицуки... Но ты вряд-ли в это веришь, замечая следы от губной помады на моем лице и шее. Чужие следы. Тебя сразу от этого берёт нервный срыв, ты как в припадке часто дышишь, задыхаешься морозным воздухом, а сердце стучит так бешено, вот-вот совсем остановится... Тебе становится одновременно холодно и жарко. Наверное, хочешь умереть, утопиться и навеки застыть льдиной в нашем озере? Всего-то из-за каких-то дурацких поцелуев? Пусть, и на них дело не кончилось... Я все равно не позволю. Прижимаю к себе, вдыхаю весь свой жар тебе в рот. Грею тебя. Трахаю языком, облизывая изнутри щеки и десна... Ты совсем теряешься во мне. Уже хочешь меня, да, Мицуки? Ловлю это в твоих искристых глазах. Целую тебя в шею, покрываю засосами ключицы... Ты таешь, мрёшь от этой сладкой неги, что разливается в тебе приятным теплом, и даже не сразу замечаешь как я перемещаюсь поцелуями к рукам... А потом резко сдерживаешь, останавливая перед самими запястьями. И я замечаю кое-что в сумерках.«...все проступки, что ты
учинил напрасно...»
Это уже слишком... Даже чересчур. Что-то во мне оборвалось внутри. Наверное, доверие к тебе..?Зачем ты это сделал? Нах*я, Мицуки?!
Впервые срываю на тебя голос. Мне до сих пор в кошмарах снится это истерзанное порезами запястье... Два запястья. Только попробуй сказать мне, что тебе и сейчас нисколечко не больно! Только попробуй — и я сам изобью, разорву тебя за эту ложь и святотатство. Эту прелестную божественную кожу запрещено портить, тем более тебе!Ты мой, принадлежишь только мне, и никому больше. Ты не можешь делать из собой такое! Даже я такого не делал с тобой...
Ты меня так разозлил этим ужасным поступком, что я полностью утратил контроль. Спрашиваю в последний раз... Тебе больно? Молчание. Лучше бы соврал уже. Удар, второй — и ты лежишь в снегу, а я нависаю над тобой, как голодный хищник, готовый сожрать. Как звезда, готовая взорваться и поглотить всё вокруг, включая тебя. Особенно тебя... О нет, Мицуки, даже не пытайся, слёзы тебе не помогут. Ни слёзы, ни крики, ни почти что сердечный приступ, от того что я всего лишь достал свечу... Ты начинаешь биться в истерике, хочешь вырваться, но только больше подначиваешь меня это сделать. Искушаешь своим желанным жаждущим ласки телом. Нужно прижечь эти раны, чтобы не было никакой инфекции. Ты же в курсе, что я, когда пьяный, более груб и несдержанный, так ещё и соблазняешь меня своим напуганным заплаканным лицом. Самым красивым лицом в мире... Затыкаю твой непослушный рот поцелуем, чтобы ты не кричал, пока я пытаюсь тебя раздеть, и в итоге просто разрываю в клочья твою одежду. Ты мычишь мне в рот, пока я шарю в твоём своим языком, как у себя дома, зная наизусть где и как ты любишь. Но наоборот стараюсь сделать этот поцелуй максимально болезненным. Отвлекаю тебя укусами в губы от того что прижимаю горящий фитиль к ранам на запястье. Ого, даже заорал от боли мне прямо в горло! Из-за этой сильной вибрации у меня аж встал... Ты стараешься отстраниться, просишь меня глазами убрать свечу навсегда... Извини, Мицуки... Я впихиваю в твой вялый мокрый рот свой кулак, и прижигаю порезы уже на втором запястье. У тебя аж глаза побелели. Тебе хотелось умереть тогда, как ты сказал после моей дезинфекции. Просил убить тебя.Не выдерживаешь, Мицуки? А думаешь я выдерживаю ЭТО!? Когда ты, моя дорогая Луна, ведёшь себя как депрессивный шиз из суицидальными мыслями? Страдай, страдай и дальше молчи об этом! Почему я должен тебя понимать и делать как ты хочешь? Я же даже не знаю, что сделал НЕ ТАК?! Зачем мне отказываться от свечей, если они мне дороже тебя!?
Это прозвучало так глупо. Прокричало. Всё таки в свечах нет смысла без тебя. Но и в тебе нет смысла без свечей. Вы для меня одинаковые за ценностью. Одинаково бесценные. Незаменимые. Ты не сможешь полностью заменить свечи, как и они не смогут заменить тебя. Это как симбиоз — вы не можете существовать друг без друга. Точно так же, как я с тобой. Ты как то странно и очень больно посмотрел на меня, или на дёрганный огонь свечи в моих руках... Вытер все свои слёзы. Извинился. За что? — я так и не понял (как всегда), но всё равно более менее успокоился. А потом ты сказал, что сделаешь всё, что я потребую. У меня даже челюсть отвисла на такое заявление... В голове только звенело это "всё, что ты потребуешь, Боруто"... Я с удивлением высматривал в тебе что-то не то, что-то другое, негативное. Но в затенённых глазах только полная отрешённость, ты и не вздрогнул, когда я поставил тебя в коленно-локтевую позу. Наверное, уже всё осознал, принял и обработал. Хорошо иметь с тобой дело... И иметь твоё тело тоже хорошо. Даже лучше! Прекрасно осознавать, что ты не будешь отбиваться или плакать. Хотелось, конечно, видеть твоё лицо, но это холодное, как лёд озера, безразличие меня переубедило. Терпения на подготовку и прелюдии мне не хватило, всё таки ты с утра уже достаточно растянут... Поэтому решил взять тебя так, только для большего удобства прогнул тебе спину, чтобы ты выпятил свой истекающий зад, и лучше принял меня. Вбиваюсь сразу одним рывком до основания, выбиваю этим с тебя странный звук: то ли всхлип, то ли вскрик. Не даю времени на привыкание, и сразу жёстко тараню в сумасшедшем темпе, заставляя задыхаться нас двоих. Твой анус приятно сдавливает, словно влажный шёлк или бархат, в который я ныряю всё глубже, а он и дальше продолжает засасывать мой член внутрь. Не отпускает. Точно так же, как я не отпускаю тебя, а ты меня. Так же, как я не отпускаю свечу... Насилую тебя до крови, чтобы ты понял как сильно я тебя люблю... Обожаю. Схожу с ума по тебе. Снег под нами становится красным. А ты кричишь от этой прекрасной боли, но не плачешь... Это я высушил все твои слёзы. Боль и любовь есть одно. Кому как не тебе это понимать, Мицуки?«Но рано или поздно...
Пройдёт эта боль...»
Тебе и холодно и жарко. Снаружи тебя сковывает морозный воздух, а изнутри тебя согреваю горячий я. Останавливаюсь на пару секунд, чтобы приказать тебе стонать, умолять меня трахать тебя ещё жёстче. Вот этим я действительно готов тебя убить. Только этим и свечами. Их в нашей жизни уже больше чем звёзд в этом зимнем ночном небе. Ты исполняешь мой приказ, очень просишь чтобы я продолжал ещё и ещё, чтобы взял тебя как можно быстрее, глубже, неистовее... Я не могу тебе отказать. Даже не отвлекаюсь на ласки, просто вколачиваясь так, что выворачиваю всё твоё нутро. Стонешь во весь голос — тебе даже все равно, что кто-то может услышать — и шепчешь как сильно любишь меня, называешь солнышком... Кончаешь. И падаешь в снег. Еле дышишь от спазмов во всём теле. А я изливаюсь в тебе, мне до одури приятно так, что даже плевать на мороз. Я же солнышко, как ты сказал... Я не вижу, но чувствую твою искреннюю радостную улыбку. Ты рад, что все закончилось или потому что удовлетворил меня сполна? И ты ответил на мой вопрос... Впервые.Я рад потому что ты рядом со мной, Солнце...
От волнения и шока я даже забываю, что должен тебя укрыть чем-то, ибо ты слишком чувствительный после секса, тем более к холоду... Забываю, что свеча слишком рано потухла от ветра, а я даже не успел зажечь новую... Спрашиваю не было ли тебе больно или неприятно... И ты говоришь, что всё было хорошо, прекрасно, и лишь слегка больно. Я тебе верю. Не могу не верить твоим честным золотым глазам, как ты не можешь не тонуть в моих.«Эта боль...»
Чтобы отойти от этого всего закуриваю сигарету. Вдыхаю дурман, теряясь в мыслях. Вновь теряюсь в тебе. Ты осуждающе смотришь.Хочешь? Я научу тебя как надо... Это приятно. Тебе понравится...
Чем-то похоже на те слова, которые я говорил тебе перед тем как впервые трахнул. Только тогда это было более интригующе и медоточиво, а сейчас как-то немного устало и расслаблено. Ты садишься рядом на берегу, неуверенно берешь сигарету от меня, пока я её зажигаю. То ли от ноющих отголосков боли в заднице, то ли от вида огня ты немного вздрогнул. Я успокаивающе обнял тебя за плечи, показывая как нужно затягиваться. Ты пробуешь. Резкий кашель. Ей богу, как академик, который впервые решился покурить, когда предложили старшеклассники. Со временем, думаю, ты научишься и полюбишь сигареты. Не так сильно как меня, конечно... Лучше я сам тебе вдохну этот дурманящий туман в лёгкие из своих губ, на которых всё ещё чувствовался лёгкий привкус алкоголя. Слышу своим телом как чётко бьётся твоё сердце. От этого тебе уже действительно приятно, и я чувствую как приподнимаются уголки твоих уст в полуулыбке. Беру тебя за руку, держу крепко, словно боялся, что ты исчезнешь, но на самом деле просто хотел тебя поддержать... Показать, что я не брошу, буду рядом... Недокуренная сигарета летит в снег. А рядом, в кровавом искристом пятне лежит одинокая недогорелая свеча и растут незабудки... Цветы в ноябре? Напоминание о нас. Идём медленным шагом по оживлённому городу, держась за руки. Я, конечно, натянул на тебя пальто перед этим, чтобы избежать народного неодобрения. Кто-то на нас странно косится, кто-то одобрительно, но в основном люди были поглощённые своими проблемами, и не обращали внимания на двух влюбленных. На нас. Как ни странно, но в ночное время город ещё больше оживился, а улицы заполняло больше народа, чем днём. Наверное, это потому что сегодня выходной. Откуда-то раздается музыка, кажется, танго? Не важно, потому что я сразу завлекаю тебя в танец, немного дикий и очень загадочный... Будто брачные игры мифических птиц. Мягко держу за талию, веду лёгкими, как зефирный ветер, движениями вдоль авеню. Нежно заглядываю в глаза. Мне всё равно что подумают прохожие... Наверное, что мы ненормальные? Ведь никакой музыки не было, а эта причудливая песня играла только в наших головах... В наших сердцах. Им всем никогда не понять этого...«Я устал, утомили люди...»
Пусть и дальше идут, и не обращают внимания на то, что озаряло светом всю улицу... весь город... весь мир. Наверное, мы слишком ослепительные? Сильно наклоняю тебя назад, точно как в танго. На секунду вижу мелькающий страх в твоих глазах, но он сразу растворяется в глубоком безоговорочном доверии ко мне и моим действиям. Прижимаю тебя обратно к себе и чувствую твоё фантомное дыхание, словно весенний флёр, ласкающий пряностями... Хочу поцеловать эти манящие сладостью губы. Сдерживаю себя, не на людях же... А хотя... Пусть они идут лесом.«Идут мимо тебя, словно ты призрак...»
Целую тебя... При всех. Горю для тебя... При всех. Кружусь с тобой в танце... При всех. Улетаю в глубины космоса, в какую-то пустоту за гранью Вселенной... С тобой. И горю, горю, как солнце... Твоё солнце. Как жаль, что я забыл все свечи, а где — тоже забыл... Забыл о всём, кроме тебя. Ну и пусть — мне уже ничего не остаётся, только (как всегда) сгорать для тебя, и этим солнечным огнём палить всё вокруг... и тебя. Особенно тебя. Пусть всё горит!«Я буду сгорать как будто свечка...»
И я действительно горю... мы горим. Горим, освещая всё вокруг собой, своей любовью... А люди... Они смотрят. Недоумевают. Что происходит? Кто-то кричит что мы как Солнце и Луна... Ну хоть кто-то. Кто-то говорит, что наша внешность очень гармонично сочетается... Да неужели? А кто-то просто смотрит, не отрывая взгляда, любуется нами... Интересно. Но я понимаю их всех, и ты наверняка тоже. Главное, что мы понимаем друг друга... Главное, что ты мой Мицуки, а я твой Боруто...«Твоё светило во тьме сплошной...»
Мы возвращаемся уставшие, но радостные домой, падаем на кровать. И просто тонем в объятиях друг друга, которые кажутся более интимными чем секс... Весь мир подождёт, даже свечи, что так и остались мёрзнуть в пакете на снегу. Незабудки тоже до сих пор ждут нас там...«Между людьми как между волками...»
Не знаю на долго ли эти чувства, на долго ли эти отношения, на долго ли будет гореть свеча нашей любви... Одно знаю, что когда она всё же догорит, мы выгорим с ней вместе (как всегда)... И пусть на наших украшенных незабудками могилах напишут: «Сгорели, потому что любили...» Какой я все таки ужасный романтик, аж самому противно... Но тебе наоборот. Нравится. Как и всё во мне. Наверное, нас всё таки похоронят в одном гробу, потому что Вселенная уничтожится если нас разлучить... Или всё таки наши чувства откроют нам дорогу к вечности? Любовь же и есть вечность.«Мы их взрастили своими ж руками...»
Но есть ещё кое-что кроме вечности. Оно могущественнее... Забвение. Оно поглотило даже тебя. И ты забыл незабудки, свечи... Забыл... Мне хочется кричать, когда только думаю об этом. А ты мне не веришь. Твердишь, что я не твоё солнце... Что я твой враг. Лучше бы тебя не было вообще... Возможно тогда не было бы так пусто оттого что тебя нет со мной... Нет тебя подо мной. Нет душистых незабываемых цветов и горящей рядом свечи... Но самое страшное — мы тоже больше не горим... Твои чувства затухли, как последняя свеча, завяли как последняя незабудка, а мои... Лучше бы их не существовало. Тогда было бы не так холодно. Я ведь больше не твоё солнце...«Лучше никого, чем врага иметь...»
Идёт дождь. Смахну из себя заботы, что над облаками солнечно... Даже если на это не похоже. Ведь я здесь. Прямо тут, перед тобой, Мицуки! Хочешь, я на колени встану? Не помню чтоб так унижался. А ты не помнишь меня... Как же ненавижу этот дождь! При нём невозможно запалить свечку. Но для меня нет невозможного. Она горит, пылает, как мои чувства к тебе... А ты смотришь... И вздрагиваешь... Будто что-то вспоминаешь, видишь в маленьком огне. Неприятное. Или наоборот? Почему-то из золотых глазах идут слёзы... Тебе страшно. Дождь тушит твой самый большой кошмар. Ты убегаешь опять, как на зло, в ту самую подворотню.«Самый близкий человек
готов продать...»
Догоняю тебя и крепко-крепко обнимаю. Чувствую твою дрожь, прохладное дыхание, частый стук сердца... И возбуждение.Ты веришь мне, Мицуки? В эту мою историю... Это больше похоже на красивую легенду. Но каждое слово в ней правда...
Ты слабо обнимаешь меня в ответ. Дежавю. Поцелуи. Сигареты. Незабудки. И свечи.... Много свечей. А мы выгораем вместе с каждой, не думая о правильности поступков или о морали. Просто горим. И бесконечно любим...(навсегда).
Примечания:
Продолжение следует...
