Зарницы мечтаний

— Быстрее, ребята, — прошипел Хосок, нервно кусающий щеку изнутри и вертевший головой туда-сюда. Юнги закатил глаза от раздражения. Он сидел на корточках и помогал Тэхену выбраться из подвала, куда Ким спустился на старой лестнице, но уже не смог подняться, ибо устаревшее дерево не выдержало бы его вес. Сегодня они впервые без Чонгука, и Юнги подозревал, что, может, потому Хосок был таким нервным. Он почти ничего не сделал, то и дело торопил Юнги и Тэхена, которые обчистили первый этаж полностью, второй этаж частично, так как там были комнаты детей и ничего ценного, кроме дорогущих игрушек, не было. Когда они собирались покинуть место преступления, Тэхен заметил дверь в самом конце длинного коридора и решил заглянуть. Глупой и бесполезной идеей оказалось спуститься вниз в надежде наткнуться на что-то дорогое и ценное. По логике Кима там они должны были найти сейф с миллионами, но нашли только ненужное барахло. — Да что вы там делаете? — голос Чона встревоженный, что раздражало Юнги. — Заткнись ты уже. Вот, держи, — Мин бросил взволнованному другу рюкзак с найденными деньгами и украшениями. — Заводи машину. Уходим, — он рывком потянул Тэхена к себе. — Ты как? — поинтересовался Хосок, осматривая Кима. — Порядок? Тэхен кивнул и поднял большой палец вверх. Юнги хлопнул его по спине и прошептал: «Валим». Еще не наступила ночь. Летом тут всегда светло. Небо алого цвета, в воздухе пахнет чем-то сладким. Тэхен невольно улыбнулся, поняв, что сладкий запах исходил от Юнги, пшикающего на себя украденный только что женский парфюм. Мин подмигнул ему, и они сели в машину. Хосок уже ждал их на водительском сиденьи. Это была машина Мина, но чаще водил Чон, а Тэхен даже водить не умел. — Мы с Хо отнесем деньги. Ты с нами? Ким, сидевший на заднем сиденьи, выпрямился. — Нет, заберите мою долю, завтра встретимся и тогда отдадите. — К Лиаму? — спросил Хосок, кидая на него взгляд. — Ты не слышал, что ли? — вмешался Юнги. — Лиам продал спортзал и переехал. Спортзал выкупил некий Мартин, который просит у Тэхена плату, если он хочет продолжить заниматься в зале. — И что, теперь ты бросишь бокс? — обратился Чон к Тэхену. Тот пожал плечами и отвел взгляд. — Буду заниматься во дворе. — Главное, не бросай. Ты единственный спортсмен среди нас. Наш телохранитель, — подмигнул ему Хосок. — Тогда тебя подбросить домой или к Чонгуку? — спросил Хосок, выруливая на дорогу. Он взглянул на друга через зеркало и ждал ответа. После недлительного молчания Тэхен ответил: — К Чонгуку. Хосок кивнул, и больше они не разговаривали. Они познакомились в средней школе. Как это обычно бывает, их сблизило их общее происхождение. В те годы было сложно найти общий язык с коренными американцами, поэтому наткнуться друг на друга была той еще удачей. Никто из них не надеялся, что их, так называемая, дружба продлится так долго. Тэхен даже не был рад таким друзьям. По началу они его бесили и он отчаянно пытался подружиться с американцами, но те не хотели воспринимать его всерьез. Ким считал, что их дружбе придет конец, когда они окончат школу и разъедутся по разным концам страны. Каждый из них так мечтательно рассказывал куда собирался поступать и чем заниматься после университета, но, как оказалось, это были просто мечты, а не цели, и все они остались в этой дыре. Однажды связавшийся с местной бандой, Юнги потянул их за собой, и они вот уже третий год занимаются воровством. Тэхен, и никто из них, не считал это дело чем-то ужасным. Каждый из них свято верил, что они вынуждены воровать, и мечтал вместе сбежать куда-то подальше. Машина остановилась прямо у подъезда. Ким поблагодарил друзей и выскочил из салона. В этом районе пахло бедностью, но там, где-то на четвертом этаже, пахло кофейком и булочками — Чонгук обожал запивать свежие выпечки горячим напитком. Дверь открыли сразу после второго стука. Капли стекали с волнистых волос, сам Чонгук выглядел чуть уставшим. Но парень улыбнулся отнюдь не устало — всегда рад видеть Тэхена. — Как ты? Уже лучше? Две недели назад Чонгук слег из-за головной боли и температуры, поэтому Чон пропустил сегодняшнюю операцию. Операция — так они называли свои кражи. — Думаю, к следующей операции уже буду готов. Пока немного болит голова, но температуры нет, — оставив Тэхена одного в маленькой гостиной, Чонгук ушел на кухню за кофе. — А как у тебя дела? Все прошло гладко? — Спокойно, да. — Ким осмотрел квартиру, не заметив шумных сожителей друга. — А где Стив и Кейт? Чонгук пожал плечами и поставил на столик перед ним кружку черного кофе, сам же, на удивление, пил просто горячую воду. — Не скучай. Они вернутся уже завтра. Утром ушли навестить деда в соседнем штате. — Значит, сегодня спишь без живой порнухи? — Получается, так, — усмехнулся Чонгук. — Жаль, конечно, справлюсь и без них. Или ты хочешь помочь? — Мне казалось, что мы бросили это в девятом классе. — Это ты бросил. А мы с Хо все еще занимаемся этим. Тэхен нахмурился, не понимая, шутил ли Чонгук или нет. Он наклонился к нему, сидящему у его ног. — Угораешь? — А похоже? — все с той же усмешкой спросил Чон. — Я абсолютно серьезен. — И как вы этим занимаетесь? Включаете порнуху и ждете, пока станут ваши дружки? — У нас есть Стив и Кейт. Хо часто заглядывает ко мне. У меня на стене есть маленькая дырка, и там видно чем занимаются мои любимые соседи. Я слушаю, Хо подглядывает. Тэхен качнул головой, откидываясь назад. — С кем я вообще дружу? Это так мерзко, что у меня слов нет. — Да брось. Ты же смотришь порно. Это почти то же самое. К тому же, Стив и Кейт знают, что они не одни в этом доме и что стены тоньше платьев Кейт, — Чонгук приподнялся, чтобы уловить взгляд Тэхена. — Ты знал, что Кейт изменяет Стиву с Хосоком? Ким прошептал: «Блять» и закрыл лицо ладонями. Чон улыбнулся уголками губ и сел рядом с ним. — Поэтому Кейт особенно громкая в дни, когда Хо гостит у меня. — Да этот Стив его убьет, если узнает. Хосок ведь, как одна его рука. — У Хо есть ты и я. Тэхен усмехнулся, головой поворачиваясь к нему. — Юнги не в счет? — От него никакой пользы. Он не умеет драться, ты же знаешь. — Но он хорошо танцует. — Будет соблазнять Стива? Тэхен пожал плечами. — Хотел сказать, что он может вдохновлять нас своими танцами. Как чирлидеры, знаешь? Но твой вариант тоже не плох. — Услышь это Юнги, он прикончит нас быстрее Стива. Ким согласно кивнул, растягивая губы в улыбке. Они сидели молча, рассматривая друг друга. Тэхен заметил усталость в глазах Чонгука. Сколько он его помнил, Чон никогда не болел так долго. Юнги шутил, что Стив и Кейт платят ему больше за тройничок с ними, чем их скупой босс. Только сейчас Тэхен понял, почему Хосок не оценил эту шутку. Уголки губ Тэхена дернулись, когда Чонгук смущенно отвел взгляд. — Готов? — вопрос Чона разрушил прекрасную, по мнению Кима, тишину. — Да. Два дня назад Тэхен попросил Чонгука покрасить его волосы. Вчера Чон купил осветлитель и краску. Ким последовал за парнем в маленькую ванную. Чонгук уже подготовил все: поставил стул напротив зеркала, на старой полуавтоматной стиралке лежала потрепанная зубная щетка, которой Чон собирался покрасить волосы Тэхена, осветлитель и краска также лежали на стиралке. Тэхен невольно улыбнулся. В груди стало тепло от мысли, что Чонгук постарался ради него. Ким помнил, как быстро и нестарательно Чон покрасил волосы Юнги в мятный буквально месяц назад. — Садись, — Чонгук кивнул на стул, сам он потянулся за осветлителем. Тэхен сел и принялся наблюдать за движением чужих крепких рук. У него они были точно такими же крепкими и мускулистыми. Они с Чонгуком были одного роста, похожего телосложения, одинаково сильны и выносливы. Раньше, в подростковом возрасте, они мерились силами друг с другом. Часто все начиналось, как шутка, но заканчивалось их дракой, руганью Юнги и истерикой Хосока. Самым старшим был Мин, и он же был меньше всех ростом и комплектацией. Классика жанра, дразнил его Хосок. Сам он был выше Юнги всего на несколько сантиметров. Время близилось к девяти. Ким всегда ночевал дома и отсутствовал только во время операций. Впрочем, то, что его нет дома, никто не замечал, кроме сестры. Сегодня Тэхен должен был вернуться домой до полуночи, потому что он обещал Милли подготовить ее к завтрашнему празднику — ее впервые пригласили на день рождения. На последние карманные деньги он планировал купить ей мороженое и новые заколки. Он вздрогнул, когда большая ладонь Чона легла на его левое плечо, а правая рука коснулась волос и потрепала их. От этих невинных касаний стянуло внизу живота, в груди уже не тепло, а жарко, и Тэхен боялся, что покрылся мурашками. На нем была черная майка и если его кожа стало гусиной, Чонгук это уже заметил или даже почувствовал — его ладонь все еще лежала на плече Кима. Они не разговаривали. Часто их встречи сопровождала тишина, но она отнюдь не была чем-то тяжелым, что одному из них хотелось открыть окно, когда они находились в машине; выйти покурить на балкон, когда отдыхали в гостиной Чонгука; соврать, что хотят в туалет, когда выпивали пиво у Юнги. Тэхен любил сидеть молча, находясь рядом с Чонгуком. Возможно, уже давно стоило признаться. В конце концов, он ведь ничем не рисковал. Но его всегда что-то останавливало. Сосредоточенный Чонгук всегда выглядел возбуждающе. Пирсинг на правой стороне под нижней губой сверкал. Он появился у парня два года назад, подарок себе на восемнадцатилетие. Тэхен тогда ухаживал за этим пирсингом, ибо самого Чона прокол не особо волновал. Ближе к двум ночи они закончили. Тэхен принял быстрый душ, и Чонгук решил провести его до дома. — Спасибо, — шепнул Ким, открывая дверь и выходя в подъезд. На улице было темно. Район был неблагополучным, поэтому ночных фонарей не было. Поздно ночью, даже летом, было слегка прохладно. На Чонгуке был лонгслив черного цвета. Он в целом любил все черное. Тэхен не помнил, есть ли у друга в гардеробе вещь другого цвета. — Без проблем, — улыбнулся Чонгук. Его улыбка была слабой, но нежной. Тэхену она всегда казалось самой мягкой и ласковой. — Всегда готов выручить. Ким кивнул и прошептал еле слышное: «Знаю». Вместо темного каштана на голове Тэхена была белая туша. Самый яркий и бледный оттенок блонда. — Тебе идет, — добавил Чонгук минутой позже. — Тебе многое идет. — Да? — Ким улыбнулся. Он редко получал комплименты от Чона. Почти никогда. Поэтому в такие редкие моменты ему хотелось, чтобы Чонгук продолжал разговаривать. — Да, — кивнул Чон. — Ты ведь и сам знаешь, какой ты красивый. Он прав. Тэхен это прекрасно знал, но слышать тому подтверждение из уст Чонгука — нечто другое, нереально приятное. — Мне редко говорят, что я красив, — нагло соврал Ким. Чонгук не поверил, но все же кивнул и не усмехнулся. Обычно он любил ловить людей на лжи и насмехаться над ними. — Тогда мне стоит почаще об этом говорить. — Ты просто должен, — и в этот самый момент Тэхен искренне рад. — Как Милли? Неожиданная смена темы ничуть не удивила Тэхена. Раньше это задевало, но со временем ко всему привыкаешь. Привыкаешь даже к симпатии другу, которая медленно, но верно росла в нечто большее. Ким пожал плечами и отвел от него взгляд. Впереди пусто, как и сзади них. Все, должно быть, спали, но такая обыденность считалась странной в таких районах, поэтому Тэхен напрягся. — Хорошо. Я планирую забрать ее и переехать куда-нибудь подальше от Дасом. Дасом — мать Тэхена и Милли. Тэхен чистокровный кореец, а у Милли отец то ли американец, то ли мексиканец, их мать сама не знает. Ким уже давно не называл ее мамой. Они редко общались. Если перестать считать подколы Дасом за общение, то они практически никак не контактировали. — Куда? — в голосе Чонгука Тэхен уловил нотки тревоги. Капельку тревоги. Будто капля бесконечного океана. — Пока не решил. Милли говорит, что любит море, хочет научиться плавать. — Сколько ей исполняется в этом году? — Восемь, — Тэхен слабо улыбнулся. — Уже совсем большая. Помню, как вы помогали мне нянчиться с ней. — Она была капризной. — Не то слово. Когда родилась Милли, Тэхену было двенадцать. Сразу после смерти отца Кима Дасом обзавелась новым мужчиной и спустя год после их знакомства на свет появилась Милли. Не успевшему отойти от смерти отца, Тэхену пришлось заботиться о сестре. Отец девочки исчез сразу после ее рождения. Его уход послужил причиной страданий Дасом и ее постоянного отсутствия дома. У Хосока были младшие братья и сестры, поэтому он часто гостил у Тэхена и помогал ему ухаживать за младенцем. Учил его менять подгузник и выбирать подходящую смесь. Юнги и Чонгук выручали, когда Милли чуть подросла и превратилась в жутко активного ребенка. Вспоминая те времена, Тэхен улыбался: немного грустно, но улыбка всегда была теплой. Даже сейчас друзья часто навещали девочку, дарили подарки по праздникам, а сестра Хосока учила ее вещам, которым должна была учить Дасом. Сестре Чона всего четырнадцать, но она сделала больше и, Тэхен уверен, сделает больше, чем их собственная мать. — Джехен умер, — неожиданно сообщил Чонгук. Не дав Тэхену выразить соболезнования, продолжил: — Все к этому шло, поэтому мне даже не жаль. Теперь я официально сирота. — Мне жаль, — прошептал Ким и взглянул на друга. Взгляд Чона был пустым. Он ничего не выражал, ни капли грусти. — Одно радует — он дождался моего совершеннолетия. Я думал, он сдохнет сразу после моего ухода из дома. Тэхен промолчал. Он знал, что Чонгук не нуждался в его ответе, поддержке, мнении. Чонгук хотел просто говорить, поделиться, быть услышанным. — Думаю, нет необходимости присутствовать на его похоронах. Он не присутствовал на маминых, — Чонгук усмехнулся и повернул голову в сторону Тэхена, который все это время смотрел на него. Их глаза встретились, и что-то внутри Кима забило тревогу. — Он ведь сам довел маму. Можно считать, что это он убил ее, — он отвернулся и прошептал так тихо, что казалось, Тэхен не должен был услышать эти слова. — Ненавижу этого ублюдка. Дальше они молчали. Чонгук так и не рассказал, когда конкретно умер его отец, а Тэхен не осмелился спросить. Если быть честным, его это не интересовало, главное, как это переживал Чон. Смотря на него, Ким ничего не мог сказать. Чонгук всегда выглядел спокойным, безмятежным и сдержанным. Когда они дошли до двора дома Тэхена, Чонгук остановился и кивнул, давая понять, что дальше Ким сам. Тэхен поблагодарил его и потянулся за объятиями. Они всегда обнимались, когда приветствовали друг друга и прощались. Чонгук хлопнул его по спине. — И это, Тэхен, пока не говори парням о смерти Джехена. Я сам как-нибудь расскажу им. Тэхен кивнул. — Конечно. Без проблем. — Тогда спокойной ночи? — Чонгук неловко пожал плечами и оглянул дом за спиной Кима. Свет в комнате Милли горел. Видимо, она ждала своего брата. — Спокойной, — ответил Тэхен и одарил его слабой улыбкой. Ему хотелось предложить остаться у них, переночевать, навестить Милли. Но Чонгук уже развернулся и ступал домой. Возможно, куда-то еще. Тэхен предпочитал не думать где Чонгук бывал поздними ночами. Дома пропахло алкоголем. Телевизор был включен. Дасом уснула на диване. Пиво, которое она пила, разлилось по полу, чипсы разбросаны по всему столу, бутылка дешевого вина разбилась около телевизора. Тэхен тяжело вздохнул и решил убраться завтра утром. Сейчас он хотел быстрее оказаться на своей кровати, но сначала нужно было уложить Милли спать. Видимо, Дасом пришла домой не одна, а с кем-то, с кем в итоге поругалась. Разбитая бутылка свидетельствовала этому. Милли сидела в углу за дверью своей комнаты. Тэхен не сразу ее заметил. Он взял сестру на руки и сел на кровать. — Почему не спишь? — А ты где был? У тебя новая прическа? — девочка разглядывала его волосы. Она была уставшая и сонная. Тэхен спустился бы вниз и разбудил бы мать, чтобы в очередной раз накричать на нее в попытках вразумить ее, но был слишком уставшим. — Мама снова накричала? Милли кивнула и прижалась к груди брата. — Можешь сегодня поспать со мной? — Конечно, солнце, конечно. Поцеловав ее в лоб, Тэхен попросил ее удобно лечь на кровать и подождать его. Ким направился в свою комнату и сменил одежду. Он так устал, что готов был рухнуть прямо сейчас. Руки и ноги не слушались его, а глаза сами собой закрывались. — А ну-ка подвинься, — Милли заулыбалась, услышав его веселый голос, и отодвинулась, чтобы Тэхен лег и обнял ее. — Сладких снов, солнышко. — Я люблю тебя, Тэхен. — И я тебя. Сильнее тебя никого не люблю. Милли поцеловала его в щеку и улеглась на его груди. Тэхен крепко обнял ее. От нее пахло дешевым детским шампунем и домом.

***

Поймав брошенную Юнги бутылку пива, Тэхен вышел во двор вслед за Хосоком. Чонгук уже сидел на земле и ждал их. Рядом с ним были разбросаны пачки чипс. Мин, вышедший самым последним, подхватил одну из пачек и упал на старое кресло. — Джошуа дал новый адрес, — начал Юнги. Хосок и Тэхен переглянулись. Ким улыбнулся ему, расслабленному и слегка пьяному. — Это дом старика. Бывшего военного. — Не-не, мы не пойдем, — тут же отозвался Хосок, качая головой. — Военный один раз, военный навсегда. Да он грохнет нас без проблем. Тэхен согласно кивнул и посмотрел на Юнги. — Не грохнет. Он слепой. Хосок промычал. — Джошуа дал время подумать. Если прям не хотите, можем отказаться. Но у него пенсия огромная и компенсация за потерю зрения. Так как он невзрачный, не думаю, что у него есть куда девать деньги. Скорее всего, он хранит их где-то в доме. Живет один, разве что есть собаки, семьи нет. Все они молчали. Хосок уже был пьян и его клонило в сон. Юнги ему завтра все перескажет, да и Чон всегда был за, если большинство были согласны. Чонгук же молчал, потому что обдумывал слова друга. А Тэхен — потому что ему было нечего сказать. Поэтому он пожал плечами и сказал, что готов. Юнги был прав, старик с вероятностью сто процентов хранит деньги дома. Тэхен давно планировал переехать, начать новую жизнь с Милли, жить с чистой совестью, найти нормальную работу. — А ты, Гук, готов? — спросил Юнги. Чонгук проигнорировал, Мин не стал настаивать на ответе. Они допили свое пиво, запивая им чипсы, и зашли внутрь дома. Чонгук дотащил уснувшего Хосока до дивана. Этот заброшенный дом был найден ими три года назад, и с тех пор они считали его своим. Они обустроили дом вполне прилично, поэтому часто ночевали тут. — Я спать, — кинул напоследок Мин, поднимаясь на чердак. Там у него своя комната, своя кровать. Чонгук помахал ему и потянулся за сигаретой. Тэхен же последовал за ним на кухню, где разбитые панорамные окна. Ким сел на стул рядом с неработающим холодильником. Дома не было электричества. Даже если бы было, никто из них не стал бы оплачивать его и вскоре все равно отключили бы. Чонгук закурил. Спиной он уперся на сломанную столешницу и смотрел на Тэхена. — Думаешь, это хорошая идея? — начал Чон. Он редко начинал разговоры, будучи пьяным. Выпивший Чонгук становился очень молчаливым. — О чем ты? — Обворовать слепого. Думаешь, это хорошо? Тэхен фыркнул. С каких пор Чонгука волновала правильность их действий? — Мне плевать. Главное, раздобыть деньги и свалить отсюда. — Уже знаешь куда ехать? — Куда угодно, — прошептал Тэхен и чуть позже добавил: — Скорее всего, во Флориду. Там относительно недорого, если выбрать не туристический город, тепло и есть пляж. Чонгук кивнул и затянулся сильнее. Они не часто обсуждали переезд и уход Тэхена. Если Хосок часто интересовался, сколько друг собрал денег и когда планирует переезд, Чонгук, казалось, не был даже заинтересован. Юнги же помогал ему как мог. — А можно с вами? Тэхен усмехнулся. Это так алкоголь влиял на Чона? — Можно. Милли будет рада. — А ты? Будешь рад? — Чонгук кинул сигарету в мусорку и, взяв стул, сел напротив Кима. Может, из-за выпитого, но Тэхен ничуть не смутился. Он пьяно улыбнулся, откровенно пялясь на Чонгука. — Ты знаешь, я всегда рад тебе. — Прям всегда? — Да, прям всегда, — Ким закивал головой. — А что? Почему захотел с нами? — А почему нет? Мне нечего делать тут. Я тоже хочу начать новую жизнь. — С нами? Чонгук нахмурился, не поняв вопрос друга. — Что — с вами? — Хочешь начать все с чистого лица вместе со мной и Милли? — А-а, ты об этом, — Чонгук отвел взгляд и пожал плечами. — Да, хочу с вами. Вы ведь мне не чужие. — Не чужие, — согласился Тэхен. Чонгук был так близко. Его пьяные глаза сверкали в темноте комнаты, его тихое дыхание слышалось громким громом, потому что Тэхен вслушивался в него, его губы выглядели слишком привлекательными: чуть приоткрытые и сухие. Ким неосознанно потянулся к нему. Соблазн воспользоваться пьяным состоянием друга был велик, и Тэхен понимал, что, возможно, это единственный шанс хоть как-то приблизиться к своей мечте. Чонгук не оттолкнул его, когда их носы встретились друг с другом и Тэхен смотрел на него несмело. — Хочешь поцеловать? — горячее дыхание Чонгука обжигало щеки Кима. — А ты не против? — спросил Тэхен шепотом. Чонгук помотал головой. Его ладонь легла на чужую шею, тут же покрывшуюся мурашками, и потянул к себе. Губы Чона были сухими, как и предполагал Тэхен, оттого не мягкими. Поцелуй был коротким и неловким, но никто не спешил оттолкнуть другого или самому отстраниться. Они дышали друг другу в губы. Ким посмотрел в глаза напротив, все это время смотревшие на него. — Пойдем в ванную, — прошептал Чонгук и поднялся. Не дождавшись Кима, он направился туда. Тэхен пошел за ним спустя несколько минут. Он пытался успокоить себя и отдышаться. По пути в ванную Ким гадал, что же Чонгук удумал. Внутри комнаты были темно. Лунный свет пролезал через маленькое окошко. Чон включил фонарик и посветил им в него. — И что мы будем делать? — спросил Тэхен, садясь на краешек ванны. Чонгук сидел на полу и смотрел на него снизу вверх. — Подрочим друг другу? — будничный тон пугал Кима. Чонгук слишком просто предложил это. А ведь казалось, он выпил всего ничего. Не мог же он так сильно напиться. — Что? — Тэхен усмехнулся. — Ты, должно быть, перепил. Чонгук покачал головой и встал на корточки перед ним. Его глаза по-прежнему сверкали. — Я не пьян, Тэхен. Не так сильно пьян и я абсолютно серьезен. Ким коснулся его щеки. Чонгук везде был грубым, ни намека на нежность. Скулы острые, от того и привлекательные. Мыслил Тэхен здраво, он оттолкнул бы Чона, но он тоже был пьян, не настолько, чтобы не понимать, что они творят, но достаточно, чтобы повестись на такую провокацию. — Ты пожалеешь об этом, — шепнул Ким. Не «мы пожалеем», а именно «ты». Потому что Тэхен уверен — ничто не заставит его пожалеть. — Нет, — Чонгук качнул головой. Он смотрел своими сияющими глазами так преданно, что Тэхену хотелось верить, что им двигала не похоть, а искреннее желание. — Я пьян, но это не делает меня безрассудным. Сейчас я смел. Я так давно… я… Чон замолчал. Тэхен терпеливо ждал, пока друг подберет подходящие слова. Сердце билось так громко и быстро, что Ким четко слышал и чувствовал всем своим нутром. — Давай сделаем это, Тэ? Разве мог Тэхен отказать ему, когда Чонгук звучал так нуждающе? Разве мог отказать его ярким глазам? Его губам, на которых застыла слабая улыбка, та самая, которая появлялась, когда Чонгук смущался? Ким кивнул и наклонился к нему за поцелуем. Чонгук целовал не так сухо. На этот раз он цеплялся за чужие губы, будто это было то, о чем он мечтал всю жизнь. Ладонь сжимала бедро, а на шее чувствовалась вторая. Тэхен отвечал на его ненасытность нежностью. — Ты ведь знаешь, что завтра ты не можешь сказать мне, что это было ошибкой? — Тэхен заглянул ему в глаза. Те горели желанием. — Это не ошибка. Никогда, — Чонгук покачал головой. Его губы коснулись щеки Кима. — Ты никогда не будешь ошибкой. Тэхен напомнил себе, что Чон не пьян, чтобы нести бред, что эти слова искренние. Он обнял парня и уткнулся в его волосы. Руки Чонгука переместились с бедер на его талию и сжали в тесных объятиях. — Если ты не хочешь этого, я не настаиваю. И Ким заплакал. Впервые за долгое время он позволил себе такую роскошь — перестать притворяться сильным. Он стиснул Чонгука и крепче обнял его. — Все хорошо, Тэ. Все будет хорошо, — шептал Чон. Он привстал, чтобы они оказались на одном уровне. Слезы Тэхена не причиняли боль. Его слезы радовали Чона, ведь это был показателем доверия к нему. Ким никогда не позволял себе такого. Он всегда вел себя сдержанно и чуть отстраненно. Чонгук видел, как плачет Юнги, утешал Хосока и сам плакал вместе с ним. Но в его памяти нет ни единого воспоминания слабости Кима. Тэхен считал себя прежде всего братом Милли. Опорой маленького человека, ради которого он должен был быть сильным. Ким привык утешать сестру, вытирать ее слезы, когда ее обижала Дасом и пугали друзья матери, поддерживать во всем и всегда, потому что Милли должна знать, что у нее есть родной человек. Чонгук видел усталость в чужих глазах и чувствовал переполненность, стоило Тэхену оказаться рядом. Он не знал, как помочь другу, как дать понять, что он рядом, что Ким всегда может попросить у него помощи. Но сейчас, обнимая плачущего Тэхена, Чонгук думал лишь об одном — его нельзя отпускать, а лишь продолжать держать. — Я так устал, — сквозь слезы шептал Ким. Его хрипы оглушали Чона и заставляли сильнее сжать его в объятиях. — Так устал. — Все будет хорошо, обещаю тебе. Мы соберем деньги и уйдем, да? Заберем Милли и начнем все заново. Ты ведь об этом мечтаешь, Тэ? — его голос ласков, впервые в памяти Кима Чонгук так мягко обращался к нему. — Да, хочу, чтобы Милли было хорошо, чтобы… — У нее все будет. Теперь ты не будешь один. Я буду помогать тебе. Стану ей вторым старшим братом. Вместе мы сделаем все для нее, да? — Да. — Все будет хорошо, Тэхен, я обещаю тебе. И Тэхен верил ему. Он позволил себе довериться ему. Ему хотелось, чтобы все было, как Чонгук сказал. Чон дал слово, и Ким искренне надеялся, что друг сдержит свое обещание. Они просидели так до рассвета. Чонгук уложил его на свою грудь и продолжал обнимать. Тэхен же цеплялся за него и его тихие слова о хорошем будущем. Они вместе мечтали и утонули в этих мечтах.

***

Они поехали рассмотреть дом вблизи. Хосок все же согласился, поэтому почти сразу после его: «Я в деле» они пошли по данному Джошуа адресу. Дом был небольшой, но довольно просторный для одного человека. Хосок и Юнги вышли, чтобы осмотреться вокруг, оставив Тэхена вместе с Чонгуком. Ким боялся, что после той мимолетной близости они резко станут чужими, что Чон начнет вести себя холодно с ним. Но ничего, что устрашало Тэхена, не было. Наоборот, казалось, что Чонгук стал еще ближе и роднее. По вечерам они часто зависали в квартире Чона, пили пиво и пару раз дрочили под стоны Стива и Кейт. Тэхену хотелось проводить с ним как можно больше времени, всегда быть рядом, почаще обнимать его. Они не целовались после той пьяной ночи, но их руки часто касались друг друга, очень часто они оказывались в объятиях друг друга, всегда обменивались улыбками. — Когда расскажем им? — разрушил тишину Чонгук. Тэхен поднял на него взгляд и пожал плечами. — Не знаю. Может, после этой операции? Если скажем сейчас, это может помешать им. Будут волноваться и отвлекаться. Чонгук согласно закивал. Он продолжал смотреть на Тэхена, чувствующего чужой взгляд на себе, но отчего-то смущенного смотреть в ответ. Они решили, что покинут город после этой операции. Джошуа был осведомлен и был готов отдать им чуть побольше денег, чем обычно. Но Юнги и Хосок об этом пока не знали. — Сходим сегодня в кино? — спросил Чон. — В кино? — Тэхен был удивлен. За все годы их дружбы Чонгук никогда не звал никого из них куда-либо сходить. — Сегодня не выйдет. Я пообещал Милли, что сегодня приду домой пораньше. — Бери ее с собой. Посмотрим мультик и вспомним детство. Да и сообщишь, что я с вами. Тэхен улыбнулся. Ему хотелось глупо рассмеяться. Глупо и просто. Радостно. Он сжал ладонь Чонгука и кивнул. — Милли будет рада. — Я тут вспомнил, что мы отпразднуем ее день рождения уже во Флориде. Тэхен приподнял брови от удивления, что Чонгук помнил день рождения его сестры. Они праздновали этот день лишь первые пять лет жизни Милли. Тогда они все учились в школе и имели достаточно свободного времени по сравнению с нынешним ритмом жизни. Ким считал, что его друзья давно забыли об этой дате. — Ага, она просит купить ей доску для серфинга. Говорит, по телевизору видела, как мускулистые и красивые парни вытворяли крутые трюки на доске. — Уже засматривается на красивых парней? — с доброй усмешкой спросил Чонгук. Тэхен кивнул, кусая губу изнутри. — Смотрю, кто-то недоволен. — Да просто, тебе не кажется, что она еще мала, чтобы засматриваться на мускулистых парней? — выделяя последние слова, фыркнул Ким. — Вся в брата, — шепнул Чонгук, но его услышали. — Когда мне было восемь, все мои мысли были о еде. — О еде, — согласился Чон. Он повернулся к нему и улыбнулся уголками губ. — Но ты должен помнить, что в тринадцать мы каждый вечер смотрели порно в подвале школы. И, если меня не подводит память, первым всегда кончал ты. — Хосок, — буркнул Тэхен. — Первым кончал Хо. Он же нас приучил к порно. И вообще, какое это отношение имеет к дню рождения Милли? Чонгук шире заулыбался и пожал плечами. Довольный тем, что смог вывести Кима из себя, он отвернулся и побежал. — Догоняй, дрочун, — крикнул он. — Я тебя прикончу, — прошептал Тэхен и побежал за ним. Под красным закатом они дошли до дома Тэхена, где их ждала его выпившая мать. Ким подтолкнул Чонгука, когда тот застыл на пороге, увидев беспорядок дома. Он уже давно не был у него дома и раньше ни разу не видел, чтобы в доме был такой бардак. Дасом тут же заметила Чона. Она пьяно улыбнулась и, шатаясь, встала встречать его. — Кого я вижу? Это что, Чонгук-и? Как ты вырос. — Можешь помочь Милли подготовиться? — обратился к нему Тэхен. Чонгук кивнул, обходя женщину. — Эй, где твои манеры? — крикнула Дасом в спину Чона. — Вся твоя шайка такая? — повернулась к сыну и, увидев его ненавистный взгляд, похлопала его по щеке. — Или мой дурной сынок так влияет на своих дружков. Помнится мне, Чонгук был лапочкой. — Серьезно? Думаешь, кто-то будет пытаться вести себя вежливо с тобой? Очнись и посмотри на себя. Ты пьяница. Черт знает, где тебя носит ночами. Приходишь домой бухая, уходишь, когда тебе вздумается. Наверное, ты забыла, но я напомню: у тебя есть дети и один из них все еще ребенок. Ты просто гребаная… Грубая пощечина оборвала его на полуслове. Дасом смотрела на него с яростью в глазах. Когда Тэхен поднял голову и попытался что-то сказать, ее рука хлестнула по второй щеке. — Не смей говорить со мной так. Я твоя мать, — прошипела она. Ким усмехнулся, отходя от нее. — Мать, говорит, — еле слышно шепнул, растягивая губы в кривой улыбке. — Ты просто тупая пьяница. Не будь ты женщиной, которая рожала меня, я назвал бы тебя дешевой, — он остановил себя и кивнул. — Мы с Милли в кино, будем поздно, если это тебя заботит. Бросив на нее последний взгляд, Тэхен обошел ее, чтобы подняться к Чонгуку и Милли, которые, скорее всего, все слышали. — Главное, не вози его в свой бордель, — усмехаясь, бросила Дасом. — Что? — Ким обернулся к ней, встречаясь с ее довольной улыбкой. — Откуда у тебя достаточно денег, если ты не сосешь? Ничего другого ты не умеешь. Чонгуку тоже сосал? Поэтому он водится с тобой? — Да что такое ты несешь? — сквозь зубы шипел Тэхен, медленно подходя к матери. Та подняла голову, чтобы смотреть в слезящиеся глаза сына. — Если я шлюха, мой сын ведь тоже. Ничему другому я тебя не учила ведь. Ты рос, видя, как твоя мамочка стоит на коленях и сосет жирным мужикам. Надеюсь, все твои мужики такие же красивые, как Чонгук. Хоть какой-то прогресс в нашей семье. — Да пошла ты. — Что, правда задела? Знаешь, я даже задета. Ты ни разу не пришел ко мне за советом. Я бы показала тебе, как правильно сосать, чтобы обзавестись постоянными клиентами. Но вижу, у тебя дела неплохи, раз дома тепло, есть свет и вода. Вчера Милли показала мне новое платье, что ты купил. Да ты король борделя! Горжусь тобой, сын, — и рассмеялась. Так громко, что сердце Тэхена сотряслось. — Ну не плачь ты так. Дососешься и уйдешь в эскорт, там хотя бы платят отлично. По щекам Кима текли слезы. Он так и застыл. Не мог ничего ответить. Еще никогда слова матери так больно не ранили. Дасом похлопала его по плечу и ушла, оставляя сына в очередной раз собирать разбитое сердце по кусочкам. Какой бы плохой ни была мать, она всегда остается матерью. Какой бы она ни была, что бы ни говорила и ни делала, Тэхен не находил в себе силы ранить ее в ответ. Ее слова имели для него значение, как и она сама, поэтому у нее удавалось ломать его. У Кима это не получалось, потому что для Дасом он не был важен. — Вот ты где, — послышался мягкий голос Чонгука. Тэхен повернулся и увидел Чона вместе с Милли, стоящих на пороге. — Мы готовы. Хотя, — Чонгук коснулся щеки Милли, привлекая ее внимание. — Миллун, можешь налить воды в мою бутылку? Она у меня в рюкзаке, а рюкзак около входной двери. Девочка кивнула, оборачиваясь на Тэхена. Она заметила красные глаза брата и была взволнована. Чонгук это заметил. Когда Милли ушла за бутылкой, он подошел к Киму и заключил в объятия. — Все это скоро закончится. Потерпи еще немного, — шептал Чон, гладя его по спине и волосам. — Я так хочу ненавидеть ее. — Я буду ненавидеть ее за нас двоих. Сделав глубокий вздох и вдохнув слабый запах пота Чонгука, Тэхен отсранился. Он задержал взгляд на глазах напротив, что отражали ту же боль, бушующую внутри. Он коснулся скулы Чона и кончиками пальцев нарисовал на них сердечко. — Милли заждалась, — улыбнулся Тэхен. Чонгук кивнул. Они покинули дом, как только Милли вернулась из кухни с бутылкой воды и тремя яблоками. Она улыбалась и ластилась, но Тэхен заметил волнение в ее детских глазах. Его сестра слышала их с Дасом ссору, разглядела слезы, текущие по щекам Кима, и поняла, почему Чонгук попросил ее сходить за водой. В такие моменты Тэхен хотел выть. Он делал все, чтобы Милли оставалась ребенком. Не была такой чуткой и внимательной, а по-детски беззаботной и счастливой, не замечающей тяжести, с которой он жил. Он старался смеяться с ней, играть, читать сказки, прятать усталость за улыбкой — лишь бы она не видела, как он иногда с трудом дышал от того, что носил внутри. Но его глупые мечты разбивались о притворную радость, которую изображала его Милли. Кинотеатр в их городке был единственным и очень старым. Показывали фильмы, вышедшие несколько лет назад, так как на закуп новых фильмов денег у них не было. Милли выбрала мультфильм, который смотрела два года назад с сестрой Хосока. Она села между Тэхеном и Чонгуком и была искренне рада. Чон купил ей карамельный попкорн и газировку, а его Тэхен угостил энергетиком. Первую половину мультфильма Милли пересказала по памяти, вторую половину смотрела молча. Тэхен старался вникать в суть происходящего, но его отвлекала рука Чонгука на его шее. Она массировала шею и щекотала, из-за чего Милли несколько раз поворачивалась к нему и спрашивала, почему он хихикает. Чонгук же отнюдь не отвлекался на мультфильм — все его внимание было на Тэхене. Ладонь сама нашла чужую шею, которая тут же покрылась мурашками. Хотелось пересесть на место рядом с Кимом, но отвлекать Милли он тоже не желал. Оставалось довольствоваться маленькому расстоянию между ними. После того поцелуя Чонгук стал смелее. До этого он старался утихомирить свои чувства к другу путем отстранения, но быть не вблизи к Тэхену было мучительно сложным. В какой-то момент и Ким начал отдаляться от него, его ответы становились все короче и их разговоры все суше. Только сейчас Чонгук понял, что Тэхен также пытался победить свои чувства к нему. — Может, переночуете у меня? — спросил Чон, когда они вышли из кинотеатра. Тэхен покачал головой. — Если ты волнуешься насчет моих соседей, я попрошу их отдохнуть сегодня. — Да нет, не в этом дело. Мы не взяли сменную одежду, — Ким указал на сестру. — И она не уснет без своего кролика. — Тот, который я подарил? — Тот самый, — улыбаясь, кивнул Тэхен. — Знаешь, как его зовут? Тэюнчохо. — Тэюн что? — Тэюнчохо, — смеясь, повторил Ким. — Это что значит? Какое-то азиатское имя, да? — Азиатское, да. Это первые две буквы наших имен. Тэ — Тэхен, Юн — Юнги… — Чо — Чонгук, Хо — Хосок, — закончил Чонгук и его глаза расширились от удивления. — Миллун, ты гений, — крикнул он девочке, шагающей перед ними. Он взял ее на руки и поцеловал в щеку. — Ну почему ты не моя сестренка? За какие заслуги Тэхен оказался твоим братом? Любовные чувства не сделали из Чонгука милого друга. Он все еще обожал дразнить. — Такие вопросы задавай себе. О Боженька, за какие заслуги у меня есть Тэхен? — имитируя голос Чонгука, Тэхен закатил глаза и театрально всплеснул руками. — Твой брат такой вредный, — шепнул Чон Милли. Та рассмеялась, обнимая его за шею. Тэхен фыркнул и последовал за ними. Он шел молча, моментами вслушиваясь в разговор Чонгука и Милли. Сестра рассказывала Чону о школьных друзьях и как она мечтает побывать на море. — Мы поедем на море уже совсем скоро, — ответил ей Чонгук, кидая взгляд на Кима. Милли тоже посмотрела на него в ожидании подтверждения. — Уже в следующем месяце, — кивнул Тэхен. — Правда? — Милли почти выпрыгнула из рук Чонгука, кидаясь на брата. — Ты серьезно? И Чонгук будет с нами? И Юнги, и Хо? И мама? Тэхен сел на корточки перед ней, кладя руки на ее и гладя их медленно. — Пока только я, ты и Чонгук. Остальные присоединятся чуть позже. Уголки губ Милли опустились, оставляя слабую улыбку за собой. Она недолго стояло молча, а затем неуверенно кивнула. — Главное, мы все будем вместе, — ответила она. — Мы будем. Обещаю тебе, — прошептал Тэхен. Дасом спала на диване с, как всегда, включенным телевизором. Уложив сестру спать, Тэхен принял душ. Завтра состоится очередная операция, последняя для них с Чонгуком. Ким открыл их чат, куда час назад Юнги скинул адрес и время встречи. Рюкзак был на готове и лежал около двери. Бросив на него последний взгляд, Тэхен отвернулся в сторону окна и закрыл глаза.

***

— Уверены, что у нас получится? — своим сотым вопросом за это утро Хосок неимоверно злил Юнги, что метнул на него взгляд через зеркало заднего вида. Бросив сигарету из окна, он повернулся к другу: — Это твоя первая кража? Блять, еще один такой вопрос — и я выпру тебя отсюда. Останешься без денег, понял меня? — прошипел Мин. — Расслабься, Юн, — повернулся к нему Чонгук, сидевший на пассажирском сиденье. — Мы все волнуемся. Раньше это были одинокие женщины, мужчины без конечностей, пьяницы и молодожены. Еще ни разу нам не приходилось взламываться в дом военного. — Да он же слепой. Почему вы зациклились на его профессии? — Мы же и мужика, который зарезал всю свою семью, обокрали, — согласился Тэхен с Юнги. Мин кинул на него благодарный взгляд и добавил: — Так что не ссыте. Все будет нормально, как всегда. — Что-то мне кажется, что мы поступаем неправильно, — промямлил Хосок. Юнги кинул в него полупустую бутылку воды. — Да что с тобой? У меня жопа чувствует, что сегодня не наш день. — Мало ли, что твоя грязная задница чувствует? Будет и дальше так себя чувствовать, я в нее свой член суну. — Да пошел ты. — Заткнитесь, ради Бога, — простонал Чонгук, закрывая лицо руками. — Мало того, что встали в такую рань, вы тут сретесь. — Сам заткнись, гребаный предатель, — фыркнул Юнги. — Мне что, до старости шляться с вами и грабить людей? — устало выдохнул Чонгук. Он сообщил Юнги и Хосоку, что уходит с Тэхеном, вчера ночью. Отправил небольшое сообщение в чат и тут же вышел из сети. Киму пришлось встать, чтобы ответить на звонок Мина, который был, мягко говоря, в шоке от этой новости. — Да кто тебя просит шляться рядом навеки? Просто говорю, что ты поступил некрасиво, кинув маленькое сообщение. Мог же сообщить пораньше и не через мобилку. Про Тэхена мы всегда знали, — Юнги кинул взгляд на Кима, — что он свалит при первой возможности. А ты ничего такого не говорил до вчерашнего дня. — Хочешь, идем с нами, — предложил Тэхен. — И ты тоже, — повернулся он к Хосоку. Тот закатил глаза и отвернулся. — Обидно, если честно, — добавил Хосок. — Не то слово, — согласился Юнги. — Мы вернемся к этому разговору после операции. Ты так легко не избавишься от нас. — От тебя уж точно, — по-доброму усмехнулся Чонгук. Юнги недовольно глянул на него и отвернулся в сторону дома. Восемь часов утра, они сидели в машине и наблюдали за домом второй час. Мин сказал, что они должны изучить местность и рутину военного. Сам он занимался сталкингом третий день. — В девять он должен покинуть дом со своей собакой. У него два питбуля, очень агрессивных. Одного он оставляет охранять дом. Для этого дружка у нас есть отравленное мясо, — начал Юнги, как Хосок пнул его сиденье. — Мы что, убьем собаку? Мин повернулся к нему и закусил губу, вздыхая. — А что ты предлагаешь? — прошипел он. — Хочешь, чтобы он откусил тебе задницу? — Мы могли просто усыпить ее, — буркнул Хосок. — Раньше надо было предлагать, — бросил Юнги и отвернулся, продолжая: — Он покидает дом на два часа. Этого должно нам хватить. Дверь он запирает, но есть маленькое дверце для собаки, поэтому она может быть и дома, и на улице. Будьте внимательны, — и взглянул на Хосока через зеркало. — Дом двухэтажный, насчет нулевого этажа не знаю, но если есть — спустится Хо. Чонгук первый этаж, а я с Тэ второй. Всем нормально? — Можно, я с Тэхеном буду? — спросил Чонгук, на что Юнги покачал головой. — Я не останусь с этой трусишкой, — на это заявление Мина Хосок фыркнул, закатывая глаза. — Тем более, в случае чего, я вообще не умею драться. А Тэхен самый сильный из нас. Ким усмехнулся и слабо ударил Юнги по плечу. — Правда же, — улыбнулся Мин. — А дальше что? — лицо Хосока оказалось рядом с Юнги. — Дальше просто грабим. Надо будет найти сейф, думаю, он хранит все деньги там. Пароль мы вряд ли угадаем, поэтому просто взламываем. Мы должны покинуть дом до одиннадцати, но желательно уже в пол-одиннадцатого сидеть в машине. Я наблюдал за ним лишь три дня, поэтому не знаю, как обстоят обстоятельства сегодня. Может, придет чуть раньше. — Звучит легко, — прокомментировал Чонгук, оглядывая друзей. — Мы справимся. Тэхен согласно кивнул, хлопая по спине Хосока и сжимая его правое плечо. — Не волнуйся, Хо. Рядом с тобой будет Чонгук, — подбодрил Ким. — Я, может, и слабее Тэхена, но занимался боксом. Хосок натянуто улыбнулся и кивнул. — Это ведь очередная кража, да? — и все же от неуверенности в голосе Хосок не избавился. — Хо, обещаю тебе, все будет хорошо, как обычно, — Чонгук сжал его ладони, лежащие на коленях. — Ой, да хватит нянчиться с ним, — закатил глаза Юнги. — Хо, соберись. Все пройдет гладко, гарантирую. Ты чего так? Не впервые же. — Да просто беспокойно мне. — Купить тебе пива? Расслабишься, — предложил Тэхен. — Лучше после угости нас обедом, — отказался Хосок. — Смотрите, он вышел, — Юнги кивнул в сторону мужчины, которого вела собака. Питбуль был упитанным и крепким. Точно перегрыз бы им глотку. — Подождем пять минут и выходим. Так, еще раз: Хо и Гук обчищают первый этаж, мы с Тэ второй. Если есть подвал, Хо спустится, сегодня его черед. Если он придет раньше половины одиннадцатого, не паникуем, идем на кухню и выходим через дверь оттуда. Мы с Тэ можем спрыгнуть из окна его спальни на матрас, лежащий на улице. Правда, он зассаный, но довольно мягкий. — Лучше не прыгать, — сказал Чонгук. — Конечно, но всякое может случится. Так что, Тэхен, имей это ввиду. — Без проблем, — пожал плечами Ким. Подождав еще пару минут, они вышли из машины и, накинув на спину рюкзаки, подбежали к дому. Они перепрыгнули невысокие кирпичные ограждения вокруг дома и выдохнули тому, что собака их не поджидала. Хосок достал свои приборы и принялся взламывать входную дверь. Его руки слегка подрагивали, что заметно замедляло процесс. — Не получается? — спросил Тэхен, садясь рядом с ним. — Минутку, должно получится. Юнги шумно вздохнул, когда Хосок вновь полез в свой рюкзак за новым прибором. — Ну что там, Хо? — Засов слишком глубокий. Не достаю. — И что нам делать? — отчаянно выдохнул Мин. Чонгук достал небольшую биту из рюкзака и покрутил ею в воздухе. — Отойдите, — обратился он к сидящим перед дверью Тэхену и Хосоку. — Что за чертов… Не успел Хосок договорить, как Юнги потянул его к себе за шкирку, и Чонгук ударил по ручке двери. — Что ты творишь? — шикнул Хосок, выпрямляясь. — Это не поможет. Только привлечет нежелательное внимание. — По крайней мере, быстрее, — буркнул Чонгук и ударил еще раз, целясь чуть ниже — туда, где ручка крепилась к дверному механизму. После третьего удара что-то треснуло. Петли вздрогнули. Дверь пошатнулась. — Еще раз, — Юнги был готов хлопать в ладоши. Тэхен этому усмехнулся. Последний удар выбил ручку вместе с частью замка — и дверь с глухим скрипом приоткрылась. Первым в дом шагнул Ким. Подняв правую руку, он остановил остальных, вслушиваясь. — Где собака? — шепотом спросил он у Юнги. — Откуда мне знать? — также шепча ответил Мин. — Надо было сначала ее усыпить. Если сейчас она выйдет, не будет смысла кидать ей мясо. Она же боевая, не отвлечется, — объяснил Ким. — И что делать? — спросил Хосок. Тэхен посмотрел на Чонгука. — Сможешь отключить ее битой? — Да вы с ума сошли! — крикнул Хосок, за что получил подзатыльник от Юнги. — Тише, болван, — шикнул Мин и обратился к Чонгуку: — Ну что, сможешь? Тот кивнул, сжав биту сильнее. Дверь за ними осталась открытой, и они вошли в дом, тихо шагая и осматриваясь вокруг. Снаружи дом выглядел небольшим, но внутри оказался просторным. — Разделимся сейчас или сначала разберемся с собакой? — спросил Тэхен. — Разберемся с собакой, — ответил Мин и неожиданно для всех крикнул. Чонгук накрыл его рот ладонью, прижимая чужую спину к своей груди. — Ты что творишь, идиот? Свихнулся, что ли? — Привлекаю внимание псины. — Ты либо сумасшедший, либо гений. — Он просто отбитый, — фыркнул Хосок. — Кто бы гово… — Замолчите, — шикнул Тэхен и кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где стояла собака и смотрела на них злыми глазами. — Чонгук, действуй быстро, но осторожно. Хо, закрой уши и отвернись. Юнги, не паникуй. Хосок сделал, как просил Ким. Отвернулся и прикрыл уши ладонями. Юнги же встал за Тэхеном и наблюдал за тем, как Чонгук подбросил биту и, когда он ее поймал, собака уже бежала к нему. Ким отвернулся, когда Чон ударил собаку и та отлетела в сторону. Громко лая, она прыгнула на Чонгука. Тот не успел отвернуться — рухнул на пол. Бита вылетела из рук, и ему пришлось схватить собаку за шею, оттягивая ее от себя. Тэхен подбежал к нему. Подняв биту, он замахнулся, целясь в голову собаки. Та, получив удар по голове, умолкла и обмякла. Чонгук отбросил ее в сторону и присел, шумно и быстро дыша. — Ну как вы там? Все уже? — спросил Хосок, все еще стоящий к ним спиной. Бросив взгляд на пса, у которого шла кровь из одного уха, Тэхен накрыл тело курткой, что лежала около входной двери. — Все, можешь смотреть, — крикнул он другу. — Ты как? — Ким сел на корточки перед Чонгуком и начал осматривать его лицо. — Порядок, — кивнул Чон. — Мы потеряли десять минут, — заявил Юнги, подходя к ним и протягивая руку Чонгуку. — Не ушибся? — тот отрицательно помотал головой, и Мин похлопал его по спине. — Тогда начинаем. Идем, Тэ. — Удачи, — шепнул Ким и последовал за Юнги на второй этаж. Чонгук проводил их взглядом и только потом посмотрел на Хосока, стоявшего посередине комнаты, осматривая книжные полки напротив себя. — Какого хера у мужика столько книг, если он слепой? — Раньше читал, наверное, — предположил Чонгук. Подняв биту, закинул ее в рюкзак. — Он ослеп десять лет назад, а в этот дом переехал три года назад. — Откуда знаешь? — Юнги рассказал. — А почему нам не сказал? Хосок пожал плечами и начал открывать книжки и трясти их. — Мы вместе выпивали, когда ты заявил, что уходишь. Он разозлился и сказал, что у нас с ним тоже должен быть общий секрет, и пересказал биографию мужика. — Он что, был настолько бухим? — усмехнулся Чонгук, как ему в спину прилетала книга, больно ударяясь об лопатку. — Ты че ржешь, он действительно расстроился. Поэтому сегодня он с Тэхеном, а не с тобой. Обычно Юнги и Чонгук действовали вместе. Всегда, когда они разбивались по парам, Мин выбирал его. Он не был настолько слабым и никчемным, как объяснился сегодня, это поняли все. — Я обязательно угощу его любимой выпивкой, — ответил Чон. — И меня. Я тоже обижен. — И тебя. Дальше они действовали молча. Не найдя ничего годного внутри книг, Хосок принялся очищать тумбочки, стоящие под окном. Чонгук же осмотрел весь первый этаж и, выяснив, что на первом этаже лишь гостиная, кладовая и кухня, вернулся к Хосоку. — Нашел что-нибудь? — Этот старикашка просто скучный. Куда он тратит все деньги? Одно барахло. — Кладовая почти полупустая: ведра и швабры. На кухне ничего особенного. Но можем захватить кофемашину и тефаль. — А зачем они нам? — Смэг или смаг, как оно там называлось? Ну короче, это дорогая техника. Подаришь маме или продадим кому-то за полцены. Хосок согласно кивнул. — Ну и что будем делать? — Во дворе заметил какую-то дверь. Кажется, погреб или что-то еще. Можем туда заглянуть. — Кладовая полупустая, говоришь? Чон кивнул. Хосок прошел мимо него в сторону коридора. — Покажи, где она. — Идем. Хосок следовал за другом. Стена по пути к кладовой была увешана фотографиями, как предположил Хосок, родителей военного. Чонгук открыл дверь кладовой и кивнул на ведра. — Ничего нет, сказал же. Но Хосок не послушал его и заглянул внутрь. Он осмотрел потолок, стуча по ним шваброй, и только потом опустил взгляд на пол. Он пнул большой тазик в сторону и заметил люк. Взглянув на Чонгука, Хосок заметил на его лице удивление. — Сделаем так: ты спускайся вниз, а я посмотрю что там на улице, — предложил Хосок. — Согласен? Или можем вместе, но это займет время. Лучше разделиться, конечно. — Я-то не против, а тебе не будет страшно одному? Хосок фыркнул. — Смейся, смейся, дурак, — с этими словами он оставил друга одного. Проводив Хосока до входной двери, Чонгук вошел внутрь кладовой. Он приоткрыл люк и посветил фонариком телефона, убеждаясь, что есть лестница, ведущая вниз. Сначала бросив рюкзак, Чон спустился вниз за ним. Внизу пахло сыростью и была кромешная тьма. Не найдя переключатель, он достал довольно большой фонарь из рюкзака и поставил его на старую тумбочку, стоящую рядом с лестницей. — Что за хрень? — прошептал Чонгук, осматриваясь вокруг. В другом конце подвала, если это помещение можно было так назвать, стояла старая ванна, наполненная грязной водой. Стена слева от него была увешана разными автоматами. Чонгук подошел к ним и провел пальцем по одному из них, собирая пыль на подушечке указательного пальца. — А он не промах, — усмехнулся он, отходя от стены и продолжая изучать помещение. Он уже догадался, что не найдет ничего ценного, но любопытство вело его от одной стены к другой. Дойдя до старой ванны, он прикрыл нос, ибо резко запахло чем-то неприятным. Фонарь остался позади него, и его свет не доставал до другого конца подвала, поэтому Чонгуку пришлось достать телефон, чтобы развидеть, что лежало в ванне. — Блять, что за… Он отпрыгнул, увидев мертвых кошек и голубей. У птиц отсутствовали крылья, а у кошек виднелись внутренние органы. По цвету воды, что отдавала слабо-красным, Чонгук понял, что лежат они давно. — Ебанный психопат, — прошептал он и побежал к выходу. Накинув пустой рюкзак на спину и забросив туда фонарь, Чонгук быстро поднялся вверх и тут же закрыл люк. Он выдохнул и, прислонившись к стене, размеренно дышал, прикрыв глаза. Улыбка сама появилась на губах, когда он услышал тихие шаги, идущие к нему. Должно быть, Хосок вернулся, не найдя ничего ценного, как и он. Все же друг был прав — не стоило им грабить этого мужика. Ничего достойного у него не было. Оставалось надеяться, что Тэхен и Юнги найдут сейф. Чонгук встал и выглянул в коридор. Сердце пропустило удар — всего в нескольких шагов от него стоял мужчина, а за ним его собака, виляющая хвостом. В руках мужчина держал маленький пистолет. Он кивнул собаке, и та поднялась наверх. Чонгук достал телефон, чтобы предупредить остальных, но как только он открыл чат, послышался довольный голос Хосока. — Там ничего нет. Даже дверь не открылась, — громко оповещал Хосок. Мужчина тут же развернулся в сторону его голоса и пошагал к нему навстречу. Чонгук побежал за ним, накидываясь на него ровно в тот момент, когда он нажал на курок. — Что за херня? — крикнул Хосок. Пуля пролетела мимо его правой руки. Мужчина ударил Чонгука по лицу локтем и, когда Чон отцепился от него и, чуть пошатнувшись, пошагал назад, направил пистолет в его сторону. Хосок кинул в него зонт, стоявший около шкафа в прихожей, и подбежал к Чонгуку. — Эй, как ты? Чонгук покачал головой и поднял большой палец вверх. Он посмотрел на друга и заметил его застывший взгляд, смотрящий куда-то сзади него. Чонгук повернулся и увидел собаку, что подбежала на шум. — Сука, кто вы? — крикнул мужчина и начал стрелять куда попало. Достав из рюкзака биту, Чонгук кивнул Хосоку, чтобы тот стал за его спиной. Собака, кажется, ждала указа хозяина и потому стояла относительно спокойно. Когда пули закончились, мужчина отбросил пистолет. — Тод, нападай, — с кривой улыбкой сказал мужчина, и собака кинулась на них. Чонгук замахнулся, но Тод проскользнул мимо биты и зацепился за руку Хосока. Тот истошно крикнул, что дало мужчине понять, в каком направлении двигаться. На ходу он схватил со столика пустую вазу и, пока Чонгук отвлекся на Хосока, размахнулся и со всей силы ударил его по голове. Ваза разбилась, Чонгук пошатнулся, бита выскользнула из рук. Сразу за этим в его щеку врезался тяжелый кулак, откидывая его в сторону. Все закружилось. Дом, свет, крики — все смешалось. Он рухнул на пол, все еще слыша голос Хосока. — Хо… — выдохнул Чонгук, ползя к нему на коленях. Мужчина сел на корточки, нащупывая шею Хосока. Достав из кармана маленькую отвертку, он воткнул ее в артерию Чона. Крик тут же утих, и послышались звуки хлюпанья. Кровь брызнула, пачкая лица Хосока и мужчины. Чонгук упал, наблюдая за тем, как друг задыхался собственной кровью. Глаза его застыли, а тело слабо тряслось. — Вас только двое? — спросил мужчина, выпрямляясь. — Пошел ты, психопат ебанный, — прошипел Чонгук, вставая на ноги. Его руки тряслись, хотелось упасть на колени рядом с Хосоком, вывести его отсюда и спасти, но тело друга перестало биться, кровь не брызгала, а текла по шее вниз. Теперь же ему хотелось задушить этого мужика. — Я убью тебя. Мужчина усмехнулся. Он коснулся щеки и, почувствовав теплую кровь на ней, вытер ее. — Это я вас убью. Вас только двое, спрашиваю? — Да какая… — Хо?! На лестнице стоял бледный Юнги, а за ним Тэхен, бегающий взглядом между телом Хосока и Чонгуком. Мужчина тоже повернулся на крик Мина. Кривая ухмылка появилась на его губах. Он повернулся в сторону Чонгука. — Вас трое? Я сам лично убью тебя, паршивец, — прошептал он. — Тод, наверх. Собака побежала в сторону лестницы. Сам мужчина сел на корточки и стал нащупывать биту, которую выронил Чонгук. Пальцы быстро нашли рукоять — он сжал ее крепче, чем раньше, будто ощущая в этом предвкушение расправы. — Надеюсь, ты еще можешь стоять, — сказал он сдержанно, не глядя на Чонгука, но голос звенел яростью. Чонгук попытался держаться прямо, опираясь на стену. Его взгляд метался между Тэхеном, Юнги и собакой, что уже почти добралась до первой ступеньки. — Беги, — прохрипел он, не зная, кому именно адресует это слово. Тэхен схватил застывшего от окровавленного вида друга Юнги и побежал наверх. Чонгук успел отвернуться, когда на него замахнулся мужчина. Он подбежал к Хосоку и поднял на руки, выбегая из дома. — Куда ты, черт возьми, бежишь? — послышался крик позади. Калитка была открыта, и он выбежал из территории дома с Хосоком на руках. Слезы текли по обеим щекам, губа задрожала, а вопль так и рвался оглушить всех и вся. Добежав до машины и уложив друга на землю, Чонгук разбил окно заднего сиденья — ключ был у Юнги — и открыл дверь. Он присел на корточки перед Хосоком и обхватил его лицо двумя ладонями, медленно поглаживая щеки и вытирая кровь на них. — Прости меня, Хо, прости, — шептал он. Чонгук прижал мертвое тело к себе и зарыдал. Руки Хосока больше не обхватывали его, глаза его были безжизненные, губы приоткрыты и на них не было улыбки. Чонгук поцеловал чужой висок и закрыл глаза, в последний раз прошептав: «Прости». Он поднял тело и аккуратно уложил на заднем сиденье. Взгляд упал на куртку Тэхена. Подняв ее, Чонгук укрыл им туловище Хосока. — Я никогда не говорил этого, — шепча начал Чон. Он убрал челку Хосока назад и провел по его щеке ладонью. — Но я люблю тебя, как своего брата. Ты частичка моей души, Хо. Слышишь? — он тяжело выдохнул, лбом коснулся чужого и всхлипнул. — Верю, что слышишь, но не можешь ответить. Поцеловав его в щеку, Чонгук закрыл дверь машины и, простояв так, направился обратно к дому. Он должен вывести Юнги и Тэхена в безопасности, целыми и невредимыми. Когда он добрался до дома, калитка уже была заперта. Чонгук забарабанил по ней кулаками, но никто не вышел. — Сука, — выдохнул он. Он отступил на шаг, разбежался и навалился на калитку всем телом. Та поддалась с грохотом, и Чонгук рухнул вместе с ней на землю. Прошипев от боли в левом боку, Чон перекатился на спину и замер, лежа так, пока боль не отпустила. Он прислушался и понял, что в доме подозрительно тихо. Осознав это, он быстро встал на ноги. Дернув ручку двери, Чонгук вздохнул — та тоже была заперта. Он выдохнул сквозь зубы, ощущая, как в груди поднималась злость. — Она же была сломана, — прошептал он, хмурясь. На мгновение замер, прижавшись лбом к двери. За ней явно что-то подперли. Что-то тяжелое. Он усмехнулся — криво, без веселья. — Умный, сукин сын. Он похлопал себя по левой руке — она болела, поэтому повернулся правой стороной и начал выбивать дверь. По звуку Чонгук понял, что за дверью стоял большой комод, который он заметил в коридоре. Когда комод упал и дверь открылась наполовину, Чонгук ввалился в дом, и тут же на него полетело несколько пуль. Он спрятался за комодом, пока мужчина стрелял в него из одного из автоматов, что Чон видел в подвале. Ему не хотелось думать, что он успел сделать с Юнги и Тэхеном. Чонгук не верил в Бога, он его презирал за то, что тот дал ему такую никчемную жизнь, но сейчас Чон был готов молиться, лишь бы это спасло жизнь его единственных близких людей. — Сдох? — крикнул мужчина и отбросил автомат, приближаясь в сторону Чона. — Сдох, спрашиваю? Чонгук прикусил щеку изнутри и медленно, стараясь не шуметь, встал и застыл в уголке между стеной и шкафом. Мужчина нащупал упавший комод и присел, руками бродя по полу. Кривой оскал появился на его губах, и он поднял голову, слепые глаза смотрели прямо на Чонгука, но они ничего не видели. — Везунчик, опять ускользнул, да? — усмехнулся мужчина. — Если слышишь меня, знай — мне нравится наша игра, мой мышонок. Вас не трое, я прав? Вас четверо. Я слышал крики сверху. Некий Юнги и другой парень, имя которого я пока не знаю. И твое не знаю. Я вас всех убью, мерзавцы, — с этими словами он встал и зашагал в сторону лестницы. Чонгук тихо выругался и, дождавшись, пока мужчина скроется из виду, вышел и направился за ним, на пути подняв автомат и свой рюкзак, лежавший около лужи крови. Послышался лай собаки, и Чон ускорился. Бегом поднялся на второй этаж, и его тут же встретил Тод. Чонгук нацелился на него, но поздно понял, что пули в автомате не было. Собака успела вцепиться в его ногу, и он истошно закричал. Послышались быстрые шаги — мужчина понял, что Чонгук поднялся на второй этаж. — Глупая скотина, — крикнул Чон собаке и, достав маленький нож из кармашка рюкзака, воткнул его в шею Тода. Та отцепилась от него и заскулила. Чонгук вынул нож и воткнул его в глаз собаки, чтобы та наконец умолкла. Он отбросил ее ровно в тот момент, когда в его сторону полетела ваза с цветком. Она не задела Чонгука — разбилась у его ног. Но мужчина своей скорости не сбавил. Чон успел встать и отскочить в сторону, когда мужчина начал размахивать его битой. — Ты убил Тода? Сукин сын, — кричал он. Чонгук был зажат в угол — за креслом, что стояло в узком холле второго этажа. Напротив, под стеной, тянулся старый сервант, доверху забитый посудой. В одном из стеклянных фасадов он увидел свое отражение — грязное, в пятнах крови, с растрепанными волосами и глазами, полными напряжения. Он едва узнал себя. Тихо выдохнув, Чонгук сжал челюсть и перевел взгляд на мужчину, что орал и махал битой. Когда тот споткнулся об мертвое тело своей собаки, Чон выбежал из угла и побежал по длинному коридору, крича имя Юнги. Имя Тэхена мужчина не знал, и Чонгук не считал это необходимым. — Юнги, где вы? Юнги! Он остановился посередине коридора, кружась и хватаясь за голову. Слышались плач мужчины, скорбящий над смертью своей собаки и чонгуково: «Нет-нет, не может быть». Ноги задрожали при мысли, что он не успел, что его друзей теперь нет — он остался один в этом доме вместе с убийцей его семьи. Но чья-та крепкая рука не дала ему упасть. Тэхен затащил его в комнату, что находилась напротив гардеробной, и тихо закрыл дверь, втолкнув Чонгука внутрь. Увидев его, Чон набросился на него, стискивая в объятиях. Руки Кима обхватили его талию и прижали к себе. — Ты цел, — выдохнул Чонгук. — Конечно, — по-доброму усмехнулся Тэхен и отстранился. — Я тоже жив, если волнуешься, конечно, — послышался голос Юнги за спиной. Чонгук повернулся к нему и увидел его, раненого. Он сел на корточки рядом с ним и осмотрел ногу, что была вся в крови. — Тупая псина, кажется, откусила часть голени. — Если бы так, ты бы не сидел так смирно, — фыркнул Тэхен. Чон посмотрел на него, тот пожал плечами. — Собака вцепилась в него. Юнги упал на пол и, не успел я отбить собаку, как она сама отцепилась. Но пришел мужчина и стал пинать ногу Юнги. Кажется, он сломал ему кость. — Но он же сидит смирно, — не понял Чонгук, переведя взгляд на Мина. — Думаю, это адреналиновый шок. Я не уверен, может, кость и не сломана, но Юнги не может встать на ноги. — Мы, кстати, взломали сейф, — довольно заявил Мин, кивая на рюкзак под боком. — Почти пятьдесят тысяч штук. — Не лыбься, — Тэхен пнул его здоровую ногу, но Юнги все равно прошипел. — Нам надо выбраться отсюда. Я планировал прыгнуть, как изначально советовал Юнги, но с такой ногой он вряд ли сможет. — Я убил собаку, — сказал Чонгук. Юнги хлопнул его по спине. — Отомстил за меня! — Замолчи, — прошипел Ким. — Этот старик имеет отличный слух. Не издавайте ни звука, он найдет нас. Не могу поверить, что мы прячемся от слепого. Тэхен шумно вздохнул и сел на подоконник. Он смотрел перед собой, кусал щеки изнутри и тряс ногой — нервничал. Чонгук сел рядом с Юнги, прислонившись к стене. — Где Хо? — спросил Мин. Голос его неожиданно стал тише. — В машине. — И зачем ты вернулся? — Серьезно? — Чон взглянул на Юнги. — Как я мог оставить вас с этим психом? — Ты мог вызвать полицию. — Чтобы и нас потом арестовали? Ты, кажется, забыл, как мы тут оказались. — Лучше быть в тюряге, чем это, — Мин указал на свою ногу. — А его было уже невозможно спасти? — Он уже не дышал, — прошептал Чонгук. Взгляд его упал на Тэхена, что медленно пошагал к двери. Прижавшись ухом к ее поверхности, Ким затаил дыхание, вслушиваясь. Он посмотрел на друзей и жестом указал Чонгуку поднять Юнги. Чон помог другу встать и присел перед ним спиной, чтобы Мин мог улечься на его. Юнги подхватил рюкзак и бросил его Киму, который тут же поймал и накинул его на спину. — Сначала я, потом вы, — тихо сказал Тэхен. Друзья кивнули, и Ким открыл дверь. Выйдя в коридор, он поздно заметил, что мужчина выходит из комнаты напротив. Пол под ним скрипнул, и мужчина моментально повернулся к нему, направляя автомат. Тэхен ударил по оружию рюкзаком, выигрывая пару секунд. Он повернулся к Чонгуку и крикнул: «Беги». — А вот и третий, — довольно улыбнулся мужчина, выпрямляясь. Он ударил Тэхена по лицу автоматом, откидывая назад в комнату. Споткнувшись о свою ногу, Ким упал. Он кинул рюкзак на мужчину, но тот отбился, продолжая наступать на него. Мужчина отбросил оружие и сел на бедра Тэхена, фиксируя их своими, чтобы Ким не мог двигаться, обхватил его шею руками и начал душить с отвратительной улыбкой на лице. Несмотря на отличное физическое состояние, Тэхен не смог отбиться. Мужчина был силен в разы. Бывший военный хорошо сохранился. — Ублюдок, думал, что можешь уйти безнаказанным? Когда в глазах начало темнеть, а воздуха не хватать, руки Кима, что схватились за чужие на его шее, ослабли, губы приоткрылись, и он ощутил, как мужчина раскрывает их шире и проталкивает таблетку. Глаза закрылись, тело почти расслабилось, но лицо Чонгука, что мелькнуло за спиной мужчины, заставило его распахнуть взгляд. Чон ударил мужчину в затылок его же автоматом. Тот резко отпустил Тэхена и повернулся к Чонгуку. Не дав Чону ударить его во второй раз, он отобрал оружие и встал, растягивая губы в улыбке. Ким отполз к стене, кашляя и держась за шею. Он взглянул на Чонгука и заметил Юнги, что сидел в коридоре и смотрел на него с испуганными глазами. — Везучий паршивец, это ты? — Я убью тебя, — огрызнулся Чонгук, вызывая у мужчины громкий смех. — Это вам суждено умереть сегодня от моих рук. Вы решили ограбить меня, посчитав беспомощным, убили моих собак, а теперь обещаете лишить и меня жизни? Наглые ублюдки. — Мы оставим все деньги, что собирались украсть. Прошу, отпусти нас, — вмешался Юнги. Мужчина усмехнулся — сухо, без веселья — и пошел на звук. Чонгук встал у прохода, преграждая путь. Но мужчина остановился в шаге от него, чувствуя чужое дыхание перед собой. — Вы все такие наглые идиоты? После всего, что вы натворили, просите меня отпустить вас? — Да ты просто ебанный психопат! Ты убил человека! Нашего друга! — крикнул Юнги. Мужчина резко повернулся и выстрелил в окно. Окно треснуло от центра, как паутина, — и спустя долю секунды крупные, неровные осколки посыпались вниз. Некоторые с глухим звоном ударились об пол, другие остались дрожать в раме. Ветер ворвался внутрь вместе с холодом и запахом улицы. Чонгук бросился к Тэхену. На его щеке сочилась кровь — осколок стекла пронесся слишком близко, оставив рваную царапину. — Ты в порядке? — прохрипел он, хватая Тэхена за лицо, разворачивая к себе. — Пустяки, — выдохнул Тэхен, стиснув зубы, но взгляд его дрожал. Он не сразу понял, что руки тоже трясутся. Послышался щелчок — мужчина зарядил крючок. Чонгук подскочил, схватив острый осколок стекла, и бросился вперед. Но он застыл на полпути. Громкий выстрел разорвал тишину. Пуля вошла в голову Юнги, и тот повалился, как кукла, обмякнув в секунду. Мир на миг замер. Только дыхание Чонгука стало резким и неровным, будто он забыл, как дышать. Он все еще сжимал в руке осколок — так крепко, что порезал себе ладонь. — Он смел оскорбить меня, — усмехнулся мужчина. — Надеюсь, я попал в его рот. Мелкий мерзавец. Осколок выпал из руки и с глухим звуком упал на пол. Чонгук замахнулся и ударил кулаком прямо в лицо мужчины. Тот лишь слегка качнулся — будто удар не причинил ему ни малейшего вреда. Чонгук замер. Его дыхание стало тяжелым, почти срывающимся. Мужчина медленно повернул голову обратно, улыбаясь. Тишина сгустилась. Чонгук вцепился в него обеими руками и начал бить — вслепую, яростно, снова и снова. Кулаки с глухими ударами врезались в лицо, грудь, плечи. Он не думал, не слышал — только бил. Мужчина, что терпел первые несколько секунд, толкнул его так сильно, что Чон отлетел, падая на пол. Мужчина встал перед ним и со всей силы пнул его по лицу, разбивая нос. Присев на корточки перед ним, мужчина нащупал небольшой осколок рядом со своей стопой. — Дам тебе еще один шанс сбежать, везунчик. А пока — смотри и наслаждайся, — прошептал он, наклоняясь ближе. Внезапно он взмахнул рукой и вонзил осколок в левую бровь. Чонгук дернулся — кровь брызнула ему в глаз, заливая лицо теплой, липкой струей. Боль вспыхнула резкой волной, но он лишь сжал челюсть и выдохнул сквозь зубы. Мужчина встал и направился в сторону окна, где, как он считал, все еще сидел Тэхен. Ким поднял на него взгляд, когда тот остановился справа от него, лицом становясь к окну. Он закрыл глаза и размеренно дышал, нащупывая подоконник, наклонился. — Как тебя зовут? — спросил он у Тэхена. Но Ким промолчал. Мужчина цокнул. — Тогда я назову тебя тихоней, хорошо? Тебе нравится? — Да пошел ты, — прошипел Ким, и это было его ошибкой. Мужчина тут же отломал кусок окна и воткнул в его шею. Ему надо было знать, где именно находился Тэхен, и для этого Ким должен был заговорить. — Тэ?! Тэхен! С криком Чонгук вскочил на него. Мужчина развернулся и замахнулся — кулак пролетел мимо лица Чона. Из-за крови в одном глазу Чонгук не видел ясно. Он шатался, стараясь не упасть. Взглядом бродил по комнате, пытаясь найти Тэхена. Когда он наконец нашел его, то заметил, как тело Кима обмякло, а по шее текла кровь. — Сукин сын! Чонгук рухнул на колени, нащупал крупный осколок и с диким рывком вонзил его в бедро мужчины. Тот заорал и грохнулся на пол. Не теряя ни секунды, Чонгук вскочил сверху, прижав его к полу, и начал наносить удары. Осколок с хрустом врезался в грудь, шею, лицо — куда попало. Он бил, пока руки не онемели, пока кровь не залила все вокруг и тело под ним не перестало дергаться. Тишина снова вернулась — тяжелая и вязкая. Слышалось лишь его сбитое дыхание. Он сполз с мертвого тела и пополз к Тэхену. У того были мертвые, холодные глаза. Чонгук обхватил его лицо руками и поднял к себе. — Тэхен, очнись, прошу тебя… Не покидай меня. Только не ты, — шептал Чонгук, вытирая кровь с его лица. Кровь была везде — на коже, в волосах, на одежде, — но он почему-то верил, что на Тэхене ее быть не должно. — Не оставляй меня… умоляю. Он обнял Кима и просидел так, не шевелясь, пока не наступила ночь. Кровь больше не шла. Она засохла. Все вокруг стало холодным и тихим. К утру Чонгук уже был за городом. Он выбрал место среди деревьев, где никто не найдет. Там он похоронил своих братьев и свою любовь. Поцеловав каждого из них — в лоб, в щеку, в руку, — он закопал тела, оставив часть себя в земле.

***

— Смотри, Гука, я научилась стоять! Чонгук выпрямился, обернулся на голос и увидел Милли — она махала ему с доски для серфинга, стоя неуверенно, но радостно. Волны под ней покачивались, но она держалась — упрямо и с сияющей улыбкой. Он невольно улыбнулся в ответ. — Иди сюда. Уже поздно, идем домой, — крикнул он в ответ. — Не хочу. — Куплю мороженое. И спустя пару минут Милли прибежала к нему, мокрая, взволнованная, с солеными каплями на щеках. Она протянула ему доску, а сама потянулась к пляжной сумке. Чонгук протянул ей руку, и она без колебаний вложила в нее свою теплую, маленькую, родную. — Пошли домой? — спросил он. Милли кивнула и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Она сжала его руку и не могла перестать улыбаться. — А что ты мне подаришь на день рождения? Мне исполнится десять, и я хочу десять разных подарков. Чонгук по-доброму усмехнулся и взглянул на нее. — Десять? А не много ли? — Ну пожалуйста, — протянула Милли и смотрела такими глазами, что Чон был готов достать ей звезды с неба. И он кивнул. Он купит ей двадцать разных подарков. Десять от себя, десять от Тэхена. Прошло два года с тех пор, как Чонгук остался один. Два года, как он покинул тот чертов город вместе с сестрой своей любви. И два года, как он приобрел семью, потеряв старую. Он выбрался из того дома весь в крови — чужой и своей. Хромал, пока шел до машины сначала с Тэхеном на руках, потом с Юнги. Найдя бензин в подвале, Чонгук разлил его по всему дому и поджег его. Он смотрел пока пламя не съело весь тот ужас, что они пережили, стирая мужчину с лица земли. Чонгук ушел только тогда, когда одна женщина, жившая по соседству — в другом конце улицы, — вышла на улицу и начала кричать «пожар». С тех пор каждую ночь его беспокоят кошмары. Он просыпается с истошным криком, пугая Милли. Проснувшись в середине ночи, Чонгук думает, что им стоило послушаться Хосока: развернуться и уйти. Тогда они все были бы живы и Чонгук жил бы в этом маленьком доме с Тэхеном, Милли не задавалась бы вопросом, почему брат ушел, не сказав ей ни слова, Дасом не покончила бы с собой, услышав, что ее сын погиб. Чонгук проклинал тот день, каждый раз, когда вспоминал. Тот день снился ему во снах и мелькал в мыслях в те моменты, когда весь мир затихал.