Sweet Raspberry

      — Я буду жаловаться! — вопит престарелый альфа, резко встав из-за стола.       Чонгук на него смотрит с безразличием, долей скептицизма и щепоткой скуки. Для него не впервой получать нагоняй от начальства за очередного недовольного гостя в их небольшом ресторанчике в центре города. Поэтому пускай это невоспитанное хамло, посмевшее заикнуться о слишком сладком яблочном запахе Чонгука и его якобы омежьей натуре, кричит себе дальше.       — Вам позвать администратора? — тянет в ответ, совершенно неприлично жуя мятную жвачку прямо при госте, после чего надувает внушительного размера пузырь и с громким хлопком лопает его.       — Это просто невероятное хамство! — тот хватает своё портмоне со стола и, развернувшись на пятках, убирается вон из практически пустого зала.       Чонгук тяжело вздыхает. Ещё один день заканчивается как обычно — дерьмово. К своим двадцати двум годам Чонгук натерпелся немало, и всё потому, что его природный запах — аромат сладкого яблока. Насыщенный, с ягодными нотками. И каждый второй не упустит случая либо пошутить над этим, либо попытаться подкатить к «симпатичному омеге». А то, что этот самый омега — высокий, хорошо сложенный альфа — никого не волнует.       Чонгук из-за травли в школе даже в университет сразу не пошёл — боялся новых насмешек. Решил, что если пойдёт в армию, наберёт форму, станет мужественнее, то и шутки над ним прекратятся.       Стоит ли говорить, как сложно пришлось ему на службе в окружении альф, пахнущих терпкими и по-настоящему альфьими ароматами?       Школа, армия, вот такие вот хамоватые посетители на работе — всё это сделало Чонгука холодным, чёрствым и грубым. Одевается он исключительно в тёмные вещи, из обуви — массивные кроссовки или берцы. На шее грубые цепи, на длинных пальцах — широкие перстни. Ничего даже приблизительно похожего на стиль типичного омеги.       Только вот это всё равно не работает.       — Чонгук, зайди к господину Паку, — просит один из официантов. — Кажется, он на тебя зол.       Ещё бы. Злость господина Пака — константа по отношению к нему.       Поправив на себе фартук рабочей формы, Чонгук костяшками пальцев три раза стучит по деревянной двери в кабинет управляющего, предвкушая очередной выговор.       — Войдите, — рявкают ему.       Дверь тихо открывается, и Чонгук с наигранно виноватым взглядом переступает порог. Работу всё-таки терять не хочется.       — Как ты думаешь, Чонгук, официанту достаточно просто приносить еду, чтобы репутация ресторана была на высшем уровне?       — Полагаю, что нет, — устало выдыхает.       — Так какого чёрта ты нагрубил гостю и обозвал его похотливым дряхлым стариком? — визжит господин Пак, ударяя кулаком по столу. Чонгук невольно дёргается от резкого звука.       — Он приставал ко мне. Думал, что я омега.       — И что?!       — Но ведь это не так! — с искренним возмущением и толикой раздражения. Как же ему это надоело…       — Запомни, Чонгук: в моём ресторане тебя могут называть хоть омегой, хоть куколкой, хоть ночной бабочкой, — господин Пак натурально рычит, злясь и пыхтя. — Ты мог бы зарабатывать баснословные чаевые…       — Но… — Чонгук пытается вставить хотя бы слово.       — Но это уже не важно.       — Господин Пак…       — Ты уволен.       Чонгук открывает рот, чтобы возмутиться, но тут же захлопывает его обратно. Какой смысл? Он всё равно не станет наступать на горло гордости и терпеть похотливых посетителей, считающих, что шлёпнуть по заднице официанта — в порядке вещей.       Чонгук не вещь. И не омега.       Он молча идёт в раздевалку, переодевается, забирает свои вещи и выходит на улицу, вдыхая прохладный воздух вечернего Сеула. Внутри всё дрожит от обиды, но он не подаёт виду — нельзя даже на секунду показать себя слабым.       Есть только один человек, перед которым Чонгук позволяет себе быть уязвимым. Его лучший друг, любимый хён и самый прекрасный человек во всей вселенной по мнению одного скромного Чон Чонгука.       Достав телефон из кармана, он, шмыгнув носом, пишет тому, кто может успокоить всего одним словом. Jk_Jk: Меня уволили       Ответ приходит мгновенно: Tae: Что натворила моя малинка?       Тэхён — единственный во всём мире человек, которому Чонгук позволяет с собой сюсюкаться, называть ласковым «малинка», потому что именно таким сортом яблок он пахнет, и вообще делать всё, что тому взбредёт в его прекрасную голову с волосами, выкрашенными в ярко-голубой. Jk_Jk: Один чёрт назвал меня сладким и спросил, не нужен ли мне настоящий альфа Tae: Ты же сказал ему, что у тебя уже есть альфа и зовут его Тэхён? Jk_Jk: Очень смешно Tae: Я завтра возвращаюсь из Тэгу, могу сразу заскочить к тебе и стать твоей жилеткой для слёз ;) Jk_Jk: Ты же знаешь, что я не откажусь :( Tae: Жди меня, малинка <3       И Чонгук ждёт. Весь вечер мается, изучает сайты по поиску работы до самого утра и засыпает на рассвете на собственной руке, сидя за рабочим столом. Будит его звонок в дверь, когда на часах уже полдень. Заспанный и помятый, он плетётся к двери, а когда открывает её, его тут же сносит неудержимой волной объятий.       — Малинка, — выдыхает на ухо Тэхён, крепко прижимая к себе. — Здравствуй, мой безработный бездельник и тунеядец, — опять-таки, только ему позволено шутить на больные темы.       — Ты меня задушишь, Тэ, — бурчит Чонгук, но тем не менее даже не пытается отстраниться — лишь жмётся ближе к родному телу. — И я ещё не чистил зубы и даже не умывался.       — Намекаешь, что пока не можешь целоваться? — шутит тот. А Чонгук внезапно чувствует мурашки по телу только от одной мысли о поцелуе с Тэхёном. Он мгновенно сбрасывает наваждение и отстраняется, неловко почёсывая затылок.       Эти странные фантазии не впервой возникают в его голове, что порядком напрягает. Но Чонгук считает, что вина лежит исключительно на Тэхёне — поскольку именно он всегда шутит очень двусмысленно, чем заставляет хотя бы прикидывать варианты того, о чём говорит.       Но они оба альфы. Поэтому… Думать о таком нельзя.       — Съездишь со мной на собеседование? Я нашёл вакансию в ещё один ресторан, — переводит тему, пока Тэхён тащит в его квартиру свой огромный чемодан: с поезда сразу к нему примчался. Приятно.       — Не могу, малинка, — вздыхает тот. — Мне нужно отлучиться по делам, но вечером мы обязательно отметим твоё новое место работы.       — Меня ещё не взяли.       — Это вопрос времени.       — Это не так работает.       — Это ты не работаешь, а…       — Тэхён! — лёгкий подзатыльник прилетает аккурат по голубоволосой макушке, а в ответ слышится лишь задорный смех.       — Люблю тебя, моя малинка, — хохочет тот, а у Чонгука дыхание спирает каждый раз от этих слов.       А произносит их Тэхён слишком часто.       Пообедав вместе, они разъезжаются каждый по своим делам: Тэхён помочь своему дяде с переездом, а Чонгук в ресторан на окраину города. Но чем ближе он к нему подъезжает, тем больше нервничает. Знакомство с новыми людьми для него всегда было чем-то из разряда выхода на эшафот, а то, что прошлый неудачный опыт закончился всего меньше суток назад, вовсе не добавляет очков. Чонгук очень надеется, что на этот раз ему повезёт и на новом месте работы будут адекватные члены общества, думающие головой. Той, что выше пояса.       Но какое же его ждёт разочарование, когда уже у самого входа ему сально улыбается, судя по фартуку с названием ресторана, кто-то из сотрудников заведения, мерзко подмигивая. Внутри Чонгука мгновенно вспыхивает желание врезать ему с разворота, но ему нужна эта работа, поэтому, проглотив горечь раздражения и злости, он входит внутрь, проигнорировав брошенный ему вслед скользкий взгляд.       Мерзость.       Вот Тэхён никогда так отвратительно не смотрит. В глазах хёна всегда нежность и забота. Восхищение и ощущение безопасности.       Любовь.       Но, видимо, не та, которую глубоко в душе хотел бы видеть Чонгук.       И почему он в последнее время так часто об этом думает? Тряхнув тёмной шевелюрой и выбросив из головы любимый образ хёна, Чонгук интересуется у хостес, куда ему следует пройти, и приятного вида омега провожает его к кабинету менеджера. Сделав глубокий вдох и протяжно выдохнув, Чонгук три раза стучит по двери с табличкой «вход только для сотрудников» и, услышав приглашение войти, неуверенным шагом ступает внутрь.       — Здравствуйте. Я Чон Чонгук, пришёл по поводу работы.       — Проходите, Чонгук-щи, — полноватый альфа указывает рукой на стул напротив его стола. В кабинете резко усиливается запах корицы, что настораживает. — Какой у вас опыт работы?       — Я много где работал. В основном официантом, но могу подменить бариста, если нужно.       — А хостес не хотите попробовать быть?       — Но у вас же есть…       — Не поймите меня неправильно, Чонгук-щи… — строит глазки тот. — Но омега с таким ароматом, как у вас, будет благоприятно влиять на гостей.       — Но я не…       — С таким лицом и сладким запахом, как у вас, наш ресторан ждёт аншлаг. Гости только ради вас будут сюда приходить!       — Но…       — К тому же, наши с вами ароматы идеально сочетаются, не находите? — тошнотворно облизывает губы. — Яблоко и корица… Мы могли бы с вами стать отличной командой.       Чонгук сжимает кулаки и стискивает челюсть, едва не рыча:              — Я альфа.       Чужое лицо мгновенно приобретает презрительное выражение, а с губ слетает обидное:       — Не многих омег, пытающихся казаться альфой, я повидал за свою жизнь. Зачем вам это? У омег чаевые больше. А вы ещё и смазливый.       Чонгуку не нужны большие чаевые. Чонгук не хочет быть смазливым и не хочет быть омегой. Ему настолько осточертело подобное отношение к себе, что он не выдерживает и взрывается:       — Я, чёрт возьми, не омега! — он подрывается со стула и ударяет кулаком по столу, пугая похотливого альфу. — И мне искренне жаль, что вы настолько слепы, чтобы этого не заметить!       — Молодой человек, что вы себе позволяете?!       — Также мне искренне жаль тех омег, что работают рядом с таким отвратительным начальником, думающим только тем, что болтается между ног! И, к вашему сведению, мы не будем с вами командой. Ни хорошей, ни плохой, ни-ка-кой! — Чонгук на последних словах снова стучит по столу, отчего альфа испуганно дёргается.       — Охрана! — тот мгновенно взывает о помощи, широкой ладонью тыкая по красной кнопке. — Убирайся отсюда, долбаный псих!       Дальше происходит настоящая вакханалия — Чонгука за шкирку выбрасывают на улицу, как нашкодившего щенка, а тот сотрудник, что стоял там прежде, гнусно улыбается и протягивает:       — Только попроси помощи, и альфа тебя защитит.       Только вот защита нужна явно не Чонгуку, поскольку это не ему прилетает отчаянный удар в челюсть и не он падает на землю, болезненно кряхтя.       Мда уж. Отличный денёк выдался.       Чонгуку кажется, что его жизнь рушится. Что в этом мире, погрязшем в похоти, ему нет места. На душе в один миг становится так пусто, холодно и одиноко, что он достаёт из кармана телефон и по привычке открывает такой необходимый сейчас чат. Jk_Jk: Тэ, всё очень плохо Tae: Условия не подошли? Jk_Jk: Мне предлагал стать «отличной командой» менеджер, воняющий корицей Типа мы отличный тандем Если ты понимаешь, о чём я Tae: Ему было всё равно, что ты — альфа? Jk_Jk: Он сказал, что я омега, притворяющийся альфой Tae: Чёрт… Ты как? Jk_Jk: Если честно, отвратительно Приедешь? Tae: Мы ещё не закончили( Я очень постараюсь сегодня вырваться к тебе, но не обещаю Прости, малинка Всё будет хорошо Я люблю тебя Jk_Jk: И я тебя, Тэ       Чонгук до одури расстроен и разбит. Ему сейчас просто необходим Тэхён рядом, но быть эгоистом и просить бросить свои дела, чтобы вновь стать жилеткой для слёз — нечестно. Поэтому Чонгук, незаметно всхлипнув, бредёт к остановке, собираясь вернуться в пустую квартиру и вдоволь заняться самобичеванием.       Родные стены встречают его одиночеством и тишиной. Чонгуку впервые за долгое время настолько плохо, что хочется выть во весь голос. Это просто несправедливо… Разве он виноват, что родился с таким насыщенным и сладким ароматом? Разве он виноват, что, даже не выпуская феромон, все вокруг слышат его? Он этого не хотел и к этому не стремился.       И почему один Тэхён адекватно это воспринимает и совершенно нормально к этому относится? С самого начала он…       Чонгук очень жалеет, что Тэхёна сейчас нет рядом. Он слоняется по квартире словно призрак, пока не замечает в углу гостиной чемодан.       Тэхён забыл его. Или оставил специально.       В этом вроде бы нет ничего такого, но… Чонгуку сейчас так нужен рядом Тэхён, что он, следуя неведомой силе, идёт к чемодану, открывает и достаёт оттуда его вещи. От осознания того, что собирается сделать, его состояние только ухудшается, он громко шмыгает носом, доставая вещь за вещью, — тёплый свитер, футболки, худи — всё прижимает к себе и, пару раз жалобно всхлипнув, идёт в спальню на кровать.       По щекам текут слёзы, когда Чонгук сооружает для себя гнездо из вещей Тэхёна и умащивается в самом центре, вдыхая родной запах амбры. Тэхён пахнет как настоящий альфа. Тэхён пахнет как кто-то, с кем можно быть собой, не бояться быть уязвимым или слабым, кому можно довериться и с кем можно… просто быть. Так глупо. Чонгук делает себе только хуже, думая о Тэхёне, как о своей паре, потому что это невозможно.       Но как же иногда хочется верить, что возможно… Jk_Jk: Я жалкий       План по самобичеванию приведён в исполнение.       Тэхён с ним не согласен: Tae: Не жалкий Jk_Jk: Я слабый Tae: Сильный Jk_Jk: Я безработный Tae: Временно Jk_Jk: От меня разит сраным яблоком с привкусом малины за километр Tae: От тебя пахнет Jk_Jk: Я никогда не найду себе пару Tae: На этот случай у тебя всегда есть я Jk_Jk: Я бездарен Tae: Дарен То есть, ты талантлив Я это имел в виду Jk_Jk: И какой же у меня талант? Tae: Ты в тысячу раз умнее меня Красивее Ты умеешь улыбаться так, что все люди вокруг улыбаются в ответ Ты красиво рисуешь У тебя волшебный голос и ты невероятно красиво поёшь А ещё ты можешь поймать ртом летящий в тебя орешек И одновременно шевелить большим и средним пальцем на ногах Jk_Jk: Но меня все считают омегой Tae: Я считаю тебя альфой Лучшим в мире, малинка Самым Веришь? Jk_Jk: Но это только ты так думаешь Tae: А тебе одного меня уже мало?       Достаточно. Вот только был бы рядом. Jk_Jk: Мне без тебя плохо       И это правда. С Тэхёном всегда легче дышится и живётся. Даже в самый хреновый день. Tae: Потерпи немного       Немного? Чонгуку кажется, что он уже вечность лежит в гнезде, как настоящий омега, коим его все считают, и просвета никакого не наблюдается. Он подтягивает ближе махровый свитер Тэхёна и утыкается в него носом, лёжа на боку и подогнув под себя колени. Так намного лучше, но всё равно не то.       Внезапно из коридора слышится какое-то копошение, и Чонгук напрягает слух, думая, показалось или нет. Он не успевает встать с кровати до того момента, как в спальню входит… Тэхён, и застывает на месте каменным изваянием.              Кошмар. Какой кошмар. Что он теперь подумает?..       — Это… Это не то… — заикается Чонгук, резко подрываясь с места. — Я не…       В глазах Тэхёна — шок. Тот смотрит на кровать, усыпанную своими вещами, переводит растерянный взгляд на взлохмаченного и разбитого Чонгука и молчит. Молчит, чёрт возьми.       — Ты неправильно понял, — Чонгук выставляет руки вперёд, словно защищается. — Я просто решил перебрать твои вещи, понимаешь… Может, постирать там что-то… Мы же друзья, да? Друзья же так делают?       Тэхён подходит ближе и грудью упирается в выставленные вперёд руки.       — Чонгук. Скажи правду, — просит хрипло.       — Я говорю правду.       — Нет.       — Ты не понимаешь… Я просто… — мямлит, не понимая, как выйти из этой ситуации, не опозорившись. — Это не то, правда…       — Ты соорудил гнездо из моих вещей? — спрашивает Тэхён очевидное.       Чонгуку хочется разрыдаться от стыда. Он сколько лет доказывал всем, что не омега, а в итоге… Сделал то, что альфы обычно не делают. Чёрт.       — Малинка, — ласково шепчет Тэхён. — Прошу, Гу, скажи мне, — подходит ближе и берёт покрасневшее от позора лицо в ладони. Его руки тёплые и мягкие. В них уютно и спокойно. Чонгук совсем немного расслабляется и выдыхает отчаянно:       — Да.       — Ты… Господи, — тот прикрывает глаза и поджимает губы. Чонгук ждёт в свой адрес насмешку или оскорбление, хотя здравый смысл нашёптывает ему, что это невозможно — Тэхён никогда с ним так не поступит. Но он всё равно ожидает худшего.       — Прости, — всхлипывает. — Я такой дурак… Просто тебя не было, а я от твоего запаха успокаиваюсь… Такой дурацкий день был, я даже подрался. Ну, как подрался… Врезал одному альфе, прикинь…       — Гук, — перебивает его Тэхён. — Прошу тебя, скажи, что это значит.       — Что?..       — Гнездо. Скажи, что это не просто так. Умоляю, — и в голосе Тэхёна действительно звучит мольба.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Понимаешь. Просто боишься.       Это правда. Тэхён всегда умел читать его, как открытую книгу. Чонгук догадывается, чего от него ждут, но… Они ведь оба альфы. Разве так можно?       — Мы же альфы, Тэ…       — Плевать, — едва не рычит Тэхён, спускаясь ладонями к его крепкой шее. — Если ты хоть каплю, хоть микроскопическую крошку чувствуешь ко мне что-то не как к другу, я обещаю, что взращу из этой крошки грёбаный батон.       Чонгук невольно прыскает со смеху.       — Это было не совсем романтично, прости, — тот трёт переносицу и морщится. — Но ты понял, о чём я, да?       — Да.       — И? У тебя есть эта крошка?..       — У меня есть хлеб, — Чонгук внезапно чувствует удушающее смущение и краснеет ещё сильнее.       — Я не голоден, спасибо, — отмахивается Тэхён. — Так что?..       — У меня есть багет.       — Не хочу.       — Булка.       — Гук, я не голоден!       — Ты придурок! — взрывается хохотом Чонгук, наблюдая за растерянным Тэхёном. — Говорю, не крошка есть, а целый багет, булка, хлеб, лаваш, что угодно, что больше крош… — он не успевает договорить, неожиданно чувствуя на своих губах чужие: мягкие, тёплые и слегка влажные.       Тэхён целует его, прижимая к себе за талию, и это ощущается как что-то невероятное. Приходится обнять его за шею, чтобы не упасть от подкосившихся коленок, что только усугубляет ситуацию. Тэхён, нежно сминая его губы, издаёт низкий рокочущий стон и углубляет поцелуй, проходясь языком по кромке зубов. Так сладко и трепетно… Так, словно хотел сделать это ещё вечность назад.       — Малинка, — шепчет Тэхён, отстранившись, и упирается своим лбом в лоб Чонгука, прикрыв веки. — Ты же понимаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу?       А Чонгук и сам не хочет уходить. Только он сейчас немного ошеломлён произошедшим, поэтому молчит, но, когда придёт в себя, обязательно это озвучит.       — Ты даже не представляешь, как давно я хотел поцеловать тебя…       — Почему тогда не целовал? — внезапно подаёт голос Чонгук.       Но ведь… Произойди это раньше, ответил бы он? Скорее всего, нет. Испугался бы. Сейчас же — Тэхён поймал слишком правильный и идеальный момент.       — И как бы это выглядело? Моя сладкая малинка озлоблена на весь мир за то, что его принимают за омегу, а тут я с предложением стать моим, когда сам альфа. Вдруг ты бы неправильно меня понял? Вдруг решил бы, что я как они?       — Но ты же не они.       — Не они. Поэтому… — Тэхён берёт его руки в свои и пронзительно смотрит в глаза. — Поэтому будь моим альфой, Чон Чонгук.       Сердце пропускает несколько ударов, дыхание сбивается, а ладошки мгновенно потеют от стресса.       — А что мы скажем… всем? Родителям, друзьям? — Чонгук понимает, что задаёт эти вопросы для галочки. Он уже всё решил. Кажется, ещё в тот момент, когда делал себе гнездо из вещей Тэхёна.       — Какая разница? Мы вообще можем ничего не говорить, если хочешь. Только бы моим был, — ласково произносит тот, отчего внутри всё переворачивается, сметённое крыльями бабочек.       — Буду, — уверенно.       — Будь, — не менее уверенно в ответ.       — И что теперь?..       — Теперь никуда ты от меня не денешься, моя малинка, — счастливо улыбается Тэхён. — Думаешь, я просто так постоянно повторял тебе, что люблю?       — Ну мы же лучшие друзья, это нормально…       — Дурак, — цокает Тэхён. — Это был единственный способ делиться с тобой своими чувствами, не боясь, что ты меня отвергнешь.       — И… Это значит, что ты…       — Да, — не даёт договорить. — Я люблю тебя. И как лучшего друга, и как своего альфу.       Своего альфу… Как же чертовски прекрасно это звучит.       — Я обещаю, что буду любить тебя в ответ ещё сильнее, чем ты меня, — с уверенностью заявляет Чонгук. Пусть его чувства ещё не такие крепкие, как у Тэхёна, но он ощущает внутри бушующий ураган, грозящийся превратиться из трепетной влюблённости в настоящую, сильную любовь.       Потому что как вообще можно не любить Тэхёна?       — Это невозможно, — заверяют его в ответ. А после берут за руку и бережно ведут на кровать, заботливо укладывая в гнездо, и ложатся рядом.       — Ты останешься сегодня со мной? — тихо спрашивает Чонгук.       — И сегодня, и завтра. Сколько потребуется, — Тэхён ласково целует его в лоб.       — Может, вообще переедешь ко мне? Часть твоих вещей уже здесь, — улыбаясь, обводит взглядом кровать, заваленную одеждой.       — Не торопись, малинка. Всему своё время.       А Чонгук не хочет ждать. Он неожиданно для себя понимает, что всё это время душил внутри чувства к Тэхёну, прикрываясь тем, что они оба альфы, да ещё и лучшие друзья. Но, если задуматься и заглянуть глубоко в душу и подсознание, можно увидеть, что за ширмой страха всегда жила любовь.       — И тебя не будет смущать, что ко мне часто подкатывают? — в голове зреет безумная мысль, но Чонгук пока что боится озвучить её вслух, не представляя, как отреагирует Тэхён.       — Придётся ходить за тобой по пятам, — отшучивается тот.       Чонгук делает глубокий вдох и на выдохе произносит со скоростью света:       — Поставь мне метку.       Глаза Тэхёна вновь расширяются до размера блюдец. Тот приподнимается на локте и, заикаясь, переспрашивает:       — Ч-что?..       — Метку. Мне. Поставь.       — Ты уверен? — Чонгуку кажется, что в уголках глаз его хёна собираются слёзы.       — Вполне, Тэ. Я хочу этого. И это многое решит.       И как Чонгук раньше не додумался?              — Иди ко мне, — Тэхён сдаётся без боя. Нависает сверху, упираясь локтем в кровать, пока второй рукой ласково гладит по щеке. — Красивый. Безумно красивый, — шепчет ласково и, приблизившись максимально, оставляет нежный поцелуй на губах, на скуле, спускается к подбородку и, наконец, к шее. После чего без предупреждения впивается клыками в нежную кожу, протыкая её и выпуская свой феромон. Чонгук задыхается от лёгкой боли и от вбивающегося в нос насыщенного аромата амбры. Его накрывает волной восторга и всепоглощающего чувства принадлежности одному невероятному альфе, что оставляет на нём метку и отстраняется, предварительно бережно зализав место укуса. — Как ты себя чувствуешь, моя малинка? — заботливо интересуется.       — Если честно, лучше всех на свете, — Чонгук говорит искренне. Его тело расслабленно, а в голове наконец нет плохих мыслей.       Он больше не один.       — Теперь ты мой, — шепчет Тэхён. — И я счастлив.              Чонгук ему верит, но ему всё равно потом очень долго доказывают правдивость своих слов: не выпускают из объятий до самого утра, зацеловывают губы до боли, ласково гладят по волосам и шепчут такие сладкие слова любви…       Сладкие, как малина.