i am a star but not a legend

в милане дождливо и накурено. по крайней мере, так думает сан, сходя с поезда. перрон забит - поезд опоздал на сорок минут. его взгляд находит в толпе уёна, с которым он познакомился две недели назад в бамбле. сан узнаёт его по точеному подбородку. от уёна пахнет сигаретами, мальборо голд лонг, как позднее узнаёт сан, и ему это только на руку - не нужно курить в одиночестве. на сане бежевое вязаное поло, свободные серые штаны из зары и дешманский белый плащ. уён же отличается дизайнерским пальто и начищенными туфлями. - не так уж сильно ты меня и выше, - приветствует уён прямо на перроне, в толпе итальянцев, и обнимает сана так, будто они давно знакомы. - как ты можешь вспомнить, рост меня несильно-то и волновал. уён смеётся и кажется адекватным, от чего у сана становится легко на душе. он боялся, что они не сойдутся характерами и наступит скука или что по приезде его изнасилуют и расчленят. выйдя на дождливую улицу, уён раскрывает зонт-трость перед саном, забирает его тяжёлый чёрный рюкзак и предлагает закурить. едкий дождь бьёт прямо в лицо, пока уён не прячет сана под зонтом. - ты точно уверен, что будешь жить в хостеле? - да, конечно. - я думал, ты будешь жить у меня. но я понимаю, всё окей. их быстрые шаги расплёскивают лужи, и штаны пачкаются. милан не похож на милан, не таким сан его себе представлял. серые дома-коробки и асфальтированные пешеходные зоны слишком унылы для столицы моды. - ты можешь приехать ко мне в падую, - говорит сан. в падуе он учится. или учился. - только я скоро возвращаюсь в сеул, мне тут не нравится. - только встретились, а уже уезжаешь! - возмущается уён, опаляя сигарету пламенем дешёвой зажигалки. *** они заселяют сана в сырой бомжацкий хостел возле величественного вокзала. он спит в комнате ещё с четырьмя людьми. поднявшись пешком на четвёртый этаж, сан закидывает на свою вторую полку рюкзак и быстро спускается к уёну вниз, чтобы тот долго не ждал. синие стены напоминают сану здание школы, в которой он учился дома. - сколько тебе? - спрашивает сан, куря уже следующую сигарету. уён стряхивает пепел и бесстыже смотрит ему в глаза: - мне тридцать два. - это хороший возраст. мне двадцать три. - почему хороший? - ты же знаешь, европейцы долго вырастают, только к сорока годам вылупляются на брак. не то что бы я стремился к браку, но всё равно. - но я не европеец, - непонимающе возражает уён, жадно всасывая дым. - и вообще мы опаздываем. уён вызывает убер за тридцать евро. сан скидывает отсыревший от дождя окурок наземь. он рад наконец-то проехаться на такси впервые за полгода. ему невмоготу больше ждать полупустые автобусы, ходящие раз в час, и стоять в пробках не выезде в город у реки. денег за поездку уён с него не требует. он везёт сана в остерию с ценником двадцать евро за блюдо. сан сперва стесняется, но уён говорит, что сегодня платит он. и это вызывает у сана улыбку на лице, давно с ним так щедро не обращались. - ты выглядишь лучше, чем на фото, - выдаёт уён, когда их усадили за сервированный стол и они уже сделали заказ где-то на сто евро. сан взял тартар и ризотто, а уён - стейк. - это комплимент или оскорбление? - комплимент, конечно. и по общению ты очень приятный человек. родители уёна переехали в германию, когда ему было три года. он был худшим учеником в классе и не подавал никаких надежд, но он увлёкся дизайном в старших классах и поступил в колледж. теперь он дизайнер автомобилей. он жил в калифорнии и гонконге, часто летал в париж к бывшей девушке, но почти никогда не бывал в сеуле, что сильно расстраивало его бабушку. сан слушает и не знает, что открыть о себе, будто его личность не такая целая как личность уёна, будто его двадцать три - куцые и нищие. уён рассказывает, как один парень, которого он пригласил к себе домой, стал рыться в его вещах в поисках улик наличия у уёна жены, а другая девушка чуть не отвесила ему пощёчину во время ссоры. они были итальянцами. сан сочувствует. сан обычно не пьёт алкоголь, да и антидепрессанты не позволяют ему, но сегодня они распивают бутылочку белого, и ему страшно знать, сколько она стоит. - ты точно уверен, что будешь платить? уён ест тартар из тарелки сана. - конечно, от тебя требовалось только приехать, а остальное на мне. ты же мой гость. - мне как-то неловко, - сан заливает стеснение вином - его щёки краснеют. - сан, ты ничего мне не должен. ты делаешь только то, что считаешь нужным. это попадает сану в самое сердце, учитывая то, как с ним себя вели нарциссичные парни на прошлых свиданиях: - ты звучишь как человек, прошедший психотерапию. - а это комплимент или оскорбление? *** - ты мне ничего не должен, сан, - повторяет уён, когда им приносят счёт на сто двадцать евро и наступает момент икс – сан должен выбрать своё будущее на этот вечер. - ты должен делать то, что тебе удобно. если хочешь, мы поедем к тебе и встретимся завтра. хочешь, поедем ко мне. я тебя не трону. сан уже достаточно пьян и влюблён для: - а поехали. - серьезно? - уён ему не верит, ведь сан столько раз повторил, что будет спать в хостеле. - да. до хостела они идут пешком. ночь отражается в лужах, и прохладный ветер напоминает о прошедшем дожде. сан берёт уёна под руку. *** - я слишком пьян, - констатирует уён, стоя у хостела и куря. ночь оседает на его плечах. - я тоже, - соглашается сан, уже забравший рюкзак из комнаты. восемьдесят евро в топку. однако есть одно неудовлетворённое желание: - но я хочу в бар. мне нужно выпить порн стар мартини в милане, отметить место. уён находит в гугл мэпс ближайшее заведение и отводит туда сана. это какой-то ирландский паб или что-то вроде того. они садятся под навесом на безлюдной улице, поглощённой темнотой. на его счастье там есть порн стар мартини, и на вкус он даже не плох. не так хорош, как порн стар мартини в падуе в код баре, но сносный. - можно? - спрашивает уён перед тем, как взять сана за руку. сан кивает и не успевает понять, как тёплые губы уёна касаются его кожи: - ты не против? - снова спрашивает уён, таинственно смотря ему в глаза. он что-то замышляет. сан обескуражен. в переписке уён казался отстранённым, но риторика резко сменилась. и пока он не понимает, почему, но обязательно поймёт. мыслительный процесс уже запущен. уён ловит цветочного разводилу с инстаксом и отдаёт ему всю мелочь, что находит в кармане, чтобы тот сделал парням совместное фото. оно выходит неудачным, потому что сан выбирает не лучший ракурс, а вот уён выходит безупречно. крепкие плечи, уверенный взгляд. - возьми это фото на память обо мне, - предлагает уён. сан не может не согласиться. вызвав такси, уён забывает зонт сана на стуле в баре и обещает купить новый. в машине его рука лежит на колене сана. ночной милан плохо освещён, и ночь тягуче скатывается по крышам низких домов, которые едва уловимы в окне такси. сан думает о том, что уён ведёт себя так только потому, что сан сперва казался недоступным. и это повергает его в разочарование. - с тобой всё хорошо? ты погрустнел. - да-да, все норм, - врёт сан, не осмеливаясь заглянуть уёну в лицо. *** у уёна однокомнатная до блеска вымытая двухуровневая квартира с балконом в элитном квартале милана. над кухней нависает пристройка со спальней и гардеробной, а панорамные окна выглядывают на соседний дом. сану кажется, что он на заводе, ставшим арт-объектом. - я могу лечь на диване, а ты на кровати, - говорит уён, стягивая пальто. - давай тогда я на диване, - сан разувается. - нет, ты мой гость, поэтому на диване буду спать я. но почему-то после душа уён ложится спать возле сана. *** учащённое сердцебиение не даёт сану нормально дышать, поэтому приходится контролировать выдох. залитый тьмой потолок нависает над ним и кажется слишком близким из-за нарастающего волнения. сейчас или никогда. он беззастенчиво и быстро обнимает уёна, потому что знает, что первый шаг должен быть за ним. и потому что не хочет давать себе время на размышления. уён удивляется, ведя бровью, но отвечает, повернувшись к нему лицом и взяв за плечо. уён тёплый и вытесанный. сан очерчивает его твёрдые руки и ловит носом его запах - мускус. они не видят друг друга в темноте, но чувствуют. - у тебя красивое тело, - шепчет уён сану в шею, гладя его по животу и спускаясь ниже к члену. - но ты его не видишь, - возражает сан, замирая от близости. - зато я его трогаю, - отвечает уён, сдавливая в руках член сана и начиная надрачивать. сан в шоке, что у него встал. из-за итальянской хандры он жрёт эти чёртовы антидепрессанты, от которых у него вялый член и аноргазмия. уён целует его глубоко и мокро, целует так, как сан любит. и сана плавит. он тянется, чтобы получить ещё, но уён отстраняется и спускается к его члену, чтобы сделать ему минет. сан очень надеется что-то почувствовать, но у него ничего не выходит. он смотрит, как уён заглатывает его твёрдый член, как жадно сжимает его руками и дрочит. но сан чувствует только мокрый язык и тугие губы. - давай я тебе, - предлагает он скорее из жалости за то, что уён не доведёт его до оргазма. они меняются местами. и сан старается повторить за уёном его движения. но сознание туманное, потому выходит не очень. он чувствует, как головка упирается ему в горло, чувствует, как толстый член уёна подрагивает, но у него нет сил довести его до разрядки. сан ложится на спину и тянет уёна на себя, раздвигая ноги, чтобы он наконец-то в него вошёл. вдруг это что-то изменит. - нельзя спать без презерватива, - поучает уён, когда сан приставляет головку ко входу. - а то заболеешь скитлстрянкой, - сан отпускает его к тумбочке за контрацепцией. уён, открыв упаковку, пытается натянуть на член презерватив, но у него ничего не получается. член падает. - что-то не так? - сан волнуется, что уён начнёт загоняться. уён ложится на спину и кладет руку на плечо сану. - всё ок, просто я столько выпил, что у меня тупо уже не стоит. - тебя это расстраивает? - нет. раньше я думал, что надо обязательно трахаться, но сейчас после тридцати, мне так совсем не кажется. это не главное. они снова целуются. вскоре сан отворачивается, проваливаясь в сон, пока уён неспешно водит руками по его пояснице и ягодицам, слегка задевая их членом, как будто дразня. уён пунктиром целует его в плечи, но сан уже не понимает, что происходит. он засыпает, заточенный в объятиях уёна. *** утро окутано пеленой сна. сан едва открывает глаза, как сразу сталкивается взглядом с уёном. ему не сразу удаётся понять, это явь или вымысел. он вновь обнимает уёна в надежде, что тот ответит. и уён, конечно же отвечает. у него утренний стояк, и он не против снять это напряжение вместе с саном. - ты уверен? - спрашивает уён, водя языком по сановой шее. - да, - естественно, он уверен. уён тянется за презервативами и смазкой. в этот раз он справляется. размазывая капли лубриканта, он входит в сана пальцами, чтобы подготовить его. сан вздрагивает, но ничего кроме наполненности не ощущает. его это не возбуждает. он старается мастурбировать, но думает о том, что у него не получится кончить даже с анальной стимуляцией. уён входит в него, и сан едва ли замечает разницу. уён закидывает ногу сана себе на плечо, двигаясь в плавном темпе, и целует его в голень. сан хотел, чтобы кто-нибудь взял его именно так - с поцелуями в голень и бёдра, и ему горько, что он не может этого оценить в полной мере. изредка ловля всплески удовольствия, сан отчаивается: - ты можешь кончить, у меня сегодня не получится. *** уён готовит омлет с красным луком, а сан смазывает счастье просекко. он ждёт, что уён подарит ему утренний поцелуй, но этого не случается. они игнорируют миланский собор, потому что там слишком много туристов. сан тащит уёна на монументале. высокие мокрые от дождя надгробия кажутся больше, чем надгробия на том же пэр лашезе. они напоминает гигантские шахматы из гарри поттера своей величиной. - ты был в париже? - спрашивает сан, оглядываясь назад к уёну. - слишком много раз, - уён недоволен вопросом. но смотрится он отменно посреди выточенных из камня надгробий и пьет. - там жила моя бывшая девушка. мы были вместе пять лет, живя в разных странах. - и как тебе экспириенс? - сан останавливается, чтобы уён его догнал. - ужасно, больше никаких отношений на расстоянии. да и в целом мне сейчас не нужны отношения. и вообще что мы делаем на кладбище? это напоминает мне о том, что все мы невечны, а я не хочу об этом думать. - мы тут, потому что я фанат кладбищ. сан берёт уёна под руку, чтобы тот никуда не делся. - я хочу тебя поцеловать, - признаётся сан, терзаемый тревожным желанием. тусклый свет едва пробивается из-за туч и путается в его ресницах. - ну, если хочешь, поцелуй, - тушуется уён, и это нервирует сана ещё сильнее. - ты этого не хочешь, так что я лучше воздержусь. я вообще ещё хотел взять тебя за руку, но кажется, что лучше не надо , - он не понимает, что происходит, потому что вчера уён сам взял его руку, а сейчас... - не надо. я не люблю держаться за руки на людях. - даже в отношениях? - отношения - это другое, - недоуменно качает головой уён, но руки от сана не одёргивает. сан ещё раз набирается смелости и выпаливает: - может, тогда пойдём домой трахаться? уён шокирован - он кривит губы: - я даже не думаю о сексе. - а я бы хотел кончить, - признаётся сан. он чувствует себя помешанным на оргазме от уёна, за который он пытался ухватиться вчера и утром. - а почему ты не кончил? - уточняет уён, заключая меж губ ещё одну сигарету. - я на таблетках, мне тяжело кончать. - а в чём тогда смысл секса? - он прикуривает. - психологическое удовлетворение, что член внутри тебя? - наверное, - еле выговаривает сан, не в силах отвести отчаянный взгляд от пухлых губ уёна. *** уёну становится плохо ближе к полудню. они едут домой, напившись апероля и просекко в дорогущем кафе недалеко от вертикального леса. и сана травят флешбеки: все бросившие его парни заболевали после их встреч, ну или по крайней мере врали об этом. он думает, что это бессознательное проявление нежелания быть с ним в моменте, оттого сана одолевает тревога. сан цедит утреннее просекко, смотря, как уён холодно уставился в точку на стене. они сидят на диване возле кухонного стола, и сан задыхается от тревожных мыслей. уён его отшивает. - ты чувствуешь эту разницу в возрасте? - интересуется сан, глотая горькое просекко. - да. - уён не отводит взгляда от стены. - я чувствую, что между нами есть этот пласт годов, которых у тебя ещё просто не было. - и какого это быть тридцатилетним? наконец уён переводит уверенный взор на сана, и тот трещит по швам. - я точно знаю, что мне нужно, а что нет. я знаю, чего я хочу. у меня есть карьера, самая важная часть моей жизни. - и ты известен в своей области? - с толикой надежды, получая мазохистское удовольствие, что трахнул знаменитость. - я звезда, но не легенда. вот мой руководитель легенда. а я просто известный парень. - и как тебе жизнь в италии? - сан давится просекко. таким же горестным, как его пребывание здесь. - ужасно, если честно. я не буду жалеть, если придется переехать. сан его хорошо понимает: - я тоже не люблю италию. моя жизнь тут ни о чем. сижу целыми днями дома в кровати и работаю. - и ешь там же? - да. - это реально тяжело. я помню работу в ковид. это было ужасно, целыми днями ешь и спишь. - вот, это моя жизнь. никаких походов в офис и в бар вечером, никаких тусовок, никакого спорта и вокала. ничего. - ты поешь? - уён ведёт бровью. - пел, пока не переехал, - сану даже больно вспоминать об этом. - спой что-нибудь. - ну уж нет. - он боится слажать. - лучше расскажи, что ты понял обо мне за эти дни. - то, что ты засыпаешь во время секса и что "нет" не всегда означает "нет". *** член уёна у сана в глотке. он специально глотает, чтобы сжать головку, и уён стонет: holy shit, fuck, fuckfuckfuck. сан хочет поймать его похотливый взгляд, но уён на него не смотрит. он только забирается цепкими пальцами в его волосы и толкает, чтобы брал глубже. сан отстраняется, закашлявшись, но не останавливается, надрачивая уёну. он вновь берёт в рот и играет с его головкой языком, параллельно сцепив пальцы в кольцо и водя по длине. сан будет сосать ему, пока уён в него не влюбится. ускорившись, сан всасывает его член, и уён изнемогает, сладостно выгибаясь в пояснице. через пару секунд он кончает с громким стоном сану в рот. сан, конечно, сглатывает. - это лучше, чем вчера. - что ты сказал? - злобный сан вытирает рот рукой. - я сказал, это даже лучше, чем вчера, - говорит уён, так и не взглянув на него. *** уён хочет спать, а сан хочет уёна. потому что уён не обращает на него внимание, потому что уён не довёл до оргазма утром и потому что тревога перемолола его в фарш. теперь сан отчаянно ищет с ним близости. уён измученно лежит на кровати, прикрыв глаза, и обнимает сана за плечо, как бы говоря, что ему не похуй. но сан не верит и просит поцеловаться. - кажется, тебе совсем плевать на меня и моё состояние. - прости, просто мне слишком тревожно, что я сделал что-то не так. - все нормально, мне просто плохо. *** утром в понедельник уён едет на работу в навильи, а сан через центр в лампуньяно, чтобы потом сесть на автобус до аутлета. они прощаются на кадорне. уён обнимает сана и обещает встретиться с ним ещё раз, когда он снова будет в милане. сан не знает, стоит ли ему верить. в аутлете сан тратит половину стипендии на коач, сандалии и кроссовки для матери. на автобус обратно он почти опаздывает из-за очереди в старбаксе. уже на величавом, каменном миланском вокзале он купит в вералаб парфюм, который пахнет как мужчины, которых он любил (и как уён), выпьет лимончелло и пьяным напишет ему: прости меня за вчерашнее, я слишком сильно нервничал, что сделал что-то не так, поэтому так себя вел. и уён ответит: я просто плохо себя чувствовал. *** в падуе без изменений: одиноко и дождливо. во вторник сан, лёжа на той самой кровати и жуя пиццу с моцареллой из морозилке, пишет уёну: привет! как твое самочувствие? хочешь я приеду в пятницу? через пару часов, ближе к вечеру, сан получает сообщение: привет, у меня температура. посмотрим. *** в четверг сан не теряет надежды: приветик, как ты? но надежда теряет его: я думаю, что тебе лучше не приезжать, мне ещё плохо. окей, выздоравливай. *** и спустя три недели сан напишет радостное "я в сеуле!" уёну, но никогда не получит на это ответа.