Жар

Он забывается беспокойным сном на узкой кровати в постоялом дворе. Земля пропадает под ногами, и бездна, бездна. Знакомые очертания, постоянно меняющиеся перед глазами темные руины. А потом где-то далеко — словно лучик света в конце тоннеля. Только это не проблеск тэйватского солнца, а светящаяся голубым шкура огромного нарвала. Чайльд понимает краем сознания, что спит, но избежать битвы не выйдет. Лишь хмыкая, он принимает форму духа. Это тяжело, все чувства обостряются и проклятие бездны давит на грудь, но зато теперь он гораздо, гораздо сильнее. То, что нужно. Нарвал, окружённый тучей брызг, несётся прямо на него, готовый потопить под собой — или напороться на острый клинок, и… ничего. — Просыпайся! Чайльд судорожно распахивает глаза. — Приснился кошмар? Бедненький… — мягкий голос Люмин звучит заботливо, и прохладная рука опускается на лоб, приглаживая волосы. — Кто же спит в таком виде? — ее слова приобретают знакомые строгие нотки. Чайльд осматривает себя, замечая, что форма духа все еще при нем. Странно — разве так вообще возможно заснуть? — Люмин! Наконец мне удалось тебя встретить, — он притягивает, и получается слишком легко, и оттого сильно — Люмин буквально падает на его грудь. Непривычно использовать это тело для чего-то кроме драки. Чайльд дает ей приподняться и немного мягче тянет к своему лицу, впивается губами в долгожданные сладкие губы. — Ты знаешь, как я соскучился, Звёздочка? — По тебе это видно… — щеки Люмин нежно алеют, пока она тщетно прячет лицо за отросшими прядями, но так мягко, с готовностью и желанием льнет к нему, тянется за новым поцелуем. — Ты такой горячий здесь… — она произносит со строгостью и легким беспокойством, ощупывая его лоб. — Я весь горю, сладкая. Представляешь, что ты делаешь со мной одним своим присутствием? Чайльд совсем не шутит. Кажется, что все тело охвачено огнем, и не нашедший выхода в битве жар превратился в возбуждение. Люмин рядом, и он настолько хочет ее в этот самый момент, хочет положить на спину, прижать к себе и брать ее, сильно и нетерпеливо, до красноты целовать сладкие влажные губы. — Мне нужна помощь, Звёздочка. Я действительно горю… С трудом сдерживая безумные порывы своего сознания, Чайльд давит ей на талию, давая сесть на живот, и жмется болезненным возбуждением к ее пояснице. Сдвигает назад слишком легкое тело. Почувствуй, Люмин. Ее глаза распахиваются, и Чайльд готов поклясться, что в глубине золотистых зрачков неприкрытое, ненасытное желание. Люмин сдвигается на его бедрах и медленно, слишком медленно и дразняще расстегивает его одежду. Тонкие, немного прохладные пальцы обхватывают член, заставляя тихо прорычать. Ещё!.. — Он такой большой в этой форме… Слишком большой для меня… — Нравится? — Н-нравится… Я хочу его… Хочу тебя. Аякс. Тихий смущённый шепот, и мягкие губы скользят по головке, едва способные ее обхватить, юркий мокрый язычок с нажимом обводит чувствительные места. Тонкие влажные от слюны пальцы сжимают его и скользят вдоль длины. Чайльд как можно нежнее прижимает ее голову, слышит негромкое покашливание. Ещё, Люмин, ещё!.. — Почему ты до сих пор в этой форме? Люмин отрывается, чтобы спросить, и возвращается к своим действиям еще нежнее и старательнее. Чайльду не хочется думать над ответом сейчас, и он не знает на самом деле, а еще… не знает, откуда Люмин в его номере. Но безумно хочет, чтобы она осталась… Чайльд распахивает глаза. Пот стекает по вискам, в верхней комнате постоялого двора душно, и нет никакой Люмин. Его тело обычное, человеческое, и о сне напоминает только встопорщивший легкие пижамные штаны болезненно стоящий член. Чайльд цепляется за остатки сна, зажмуривая глаза, и крепко обхватывает себя под одеждой. Это могла бы быть ее рука. Это могло бы быть ее горячее принимающее лоно. Под сомкнутыми веками он держит её бедра, вдавливая, помогая насадиться до основания, терзает поцелуями ее шею, ее губы, забирая с них стоны пронзающего удовольствия… Отдавшись фантазиям, Чайльд грубо ласкает себя до тех пор, пока тело не сводит короткой судорогой и теплая жидкость пачкает руку. Он разлепляет глаза и находит на тумбочке салфетки, чтобы вытереться. Жар немного отпускает, но тело все еще горит, теперь неприятно отдавая болезненной ломотой. Он прикладывает тыльную сторону ладони к взмокшему лбу. Хоть его тело и закалено климатом Снежной, возможно, не стоило слишком часто пренебрегать сушкой промокшей в горных озёрах одежды. В его походном рюкзаке должно быть что-то от температуры. Чайльд устало откидывается на влажную от пота подушку. — Я действительно жду нашей встречи, Звёздочка.