Поцелуй

Капсаицин больше не может сдерживать себя. Ему надоело быть для всех хорошим, делать всё во благо других, лишь бы не навредить им. Кто же знал, что когда то его терпению придёт конец. И вот он снова в горячих оковах, пытающиеся сказать ему: «Как же ты глуп Капсаицин! Ты ведь сожгешь своей остротой всё живое!». Но он этого и не отрицает. Следует ему хоть раз разозлится, так каждая печенька рядом с ним могла бы сгореть заживо. Сколько же страдало это острое печенье?.. — никто не знает. Может он сдерживает себя, ещё с самого своего рождения? Ведь тогда все знали, что именно он является самой острой печенькой, и не будет ему равных! Но никто не задумался, что же чувствовал Капсаицин? Гнев, радость, печаль, страх. Или зависть? Зависть к чужой свободе. Для него понятие свобода — это значит наконец-то избавится от всех чувств, и сжечь всё и всюду! Разве это не свобода? Ведь лишь тогда, он обретёт покой. Верно? *** — Извини Капсаицин, мне сообщили что ты чувствуешь себя плохо и я. — Кунь-Аман пробегает глазами по измученному виду друга, и через мгновение оказывается уже рядом с ним. — Так все эти слухи были правдой да?.. Всё таки, у тебя не всё в порядке. Но в письме ты писал иначе. Капсаицин в свою же очередь, молчит. Лишь щенячий взгляд спасает его, от судя по всему рассерженной печеньки. —. Ты же знаешь, что я не всегда смогу придти на помощь. У меня есть свои дела в академии, ведь я должна стать достойной Паладиншой! — печенька торжественно закрывает глаза, представляя счастливые моменты из её светлого будущего. Но после осознания нереальности её воображения, она возвращается к теме. — Поэтому. Тебе следует больше общаться с печеньками. — Но я же НАСТОЛЬКО ОСТР, что ПЕЧЕНЬКИ МЕНЯ БОЯТЬСЯ! Боюсь у меня СОВСЕМ не получится с ними подружиться.! — Я знаю это, но почему бы тебе просто не попробовать заговорить с ними? Может, устроить. Пикник? Туда могут собраться все желающие печеньки! В любом случае, тогда мы с Черносливом будем не единственными твоими друзьями! — ТОЧНО! — слегка вскрикнув произнёс тот, — Я так и сделаю! Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОПРОБУЮ! ВСЕ ЭТИ ПЕЧЕНЬКИ ПРОСТО не устоят от МОЕЙ ОСТРОСТИ! Ужасного состояния Капсаицина будто бы и не было. И кажется, оно пропало с момента появления Кунь-Аман. Настолько он был рад её присутствию, что весь засиял, не обращая внимания на боль, мучавшую его изнутри. Он был безумно благодарен печеньке, даже за такую маленькую помощь. Возможно он бы и сам мог догадаться до такого варианта решения проблемы, но видимо тогда, он был полностью охвачен агрессией и ненавистью к своей судьбе. Кунь-Аман прекрасно видела всю привычную радость в глазах друга, которую заметила ещё с самой их первой встречи. Она медленно притягивается к Капсаицину, быстро поцеловав его горячую щеку. Нет, правда, она была очень горячей! Поэтому на губах Паладинши остался небольшой красный след, будто бы от самой яркой помады. Но на этом всё не закончилось. Король специй был поражён таким резким действием со стороны подруги, так что неудивительно было увидеть его яркую реакцию на такую маленькую глупость. Он был готов просто схватить миниатюрную Кунь-Аман, а после целовать её, сколько захочется. Но осознание того, что он мог буквально сжечь её в своих руках, наводило на него большие сомнения. Капсаицин не вымолвив ни слова, сделал ответный поцелуй. Но уже не в щёку, а в мягкие губы печеньки, от чего та вскрикнула. — Больно! — залепетала Кунь-Аман, махая ладошками рядом с губами. Хоть и на деле ей было больно, но в душе она готова была просто прыгать от счастья, узнав о взаимности своего (уже) партнёра.